Чёрный Феникс

До боли знакомые руки осторожно обняли его за плечи. В каком бы настроении Перси ни был, это всегда вызывало у него улыбку. Аннабет присела рядом на тёплый песок и положила голову ему на плечо. - Я искала тебя, - в голосе нет ни капли обиды. - Ты так рано ушёл. - Выходит, я всё же не разбудил тебя, - проговорил Перси, покручивая в руках золотистый локон. - Это хорошо. Повисло молчание, но оно не заставляло Перси лихорадочно придумывать очередную тривиальную тему для разговора, напротив: ему нравилось молчать с Аннабет. Он был благодарен ей за это. С годами он заметил, что вот таким "тихим" способом можно определять, кто тебе по-настоящему близок. Он лениво следил глазами за полётом чайки. Сейчас он чувствовал себя опустошённым - эмоции отхлынули. Всё это вообще стало вдруг напоминать арт-хаус, снятый по задумке режиссёра, больного шизофренией. Сначала кажется, что они справятся, и что впереди безоблачное будущее, а потом вдруг резко чёрный полог и речи вперемешку со слезами на похоронах. Кажется, когда-то у них у всех были мечты. Перси, например, хотел связать свою жизнь с серфингом. Аннабет всегда мечтала об архитектуре. Нико… он, кажется, даже начал осуществлять свою задумку - собрал группу, но потом всё вдруг повернулось так, что всё полетело в Тартар. Началась война. Перси решил, что с мечтами придётся завязать до тех пор, пока они не доберутся до Хаоса. Мечты мешают ровно дышать, они окрыляют. Сейчас крылья совсем не нужны. - Я устала, Перси, - голос Аннабет непривычно тихий. - Эй, всё будет в порядке, слышишь? Всё получится, - он ободряюще сжал её плечи. Она горько усмехнулась: - Ты сам-то в это веришь? Вместо ответа Перси просто крепко обнял её, прижимая к груди. Аннабет прижалась к нему, слушая уверенный стук сердца. Почему-то этот непрекращающийся ритм помогал ей почувствовать себя защищённой. Она ведь просто девушка. Уже не девочка - девушка, и она только теперь осознала, какой чертовски большой груз у них на плечах. Она теперь не казалась себе достаточно сильной, и не только физически. Аннабет боялась спрашивать у себя: а сможет ли она? Теперь, когда на тренировках она даже не пытается одержать победу в поединках с Перси или Нико, ей остаётся надеяться на свои способности, как дочери Афины. Да, она умная, но, чёрт подери, это не поможет ей сражаться! А надеяться на Перси, в любой момент готового принять удар на себя, по меньшей мере эгоистично. - Знаешь, Эл звонила, - она через силу улыбается обветренными губами. В глазах застывшие слёзы. - У неё всё хорошо. Она пойдёт в школу в этом году. Аннабет начинает рыдать, сама не осознавая, почему. Перси лишь крепче прижимает её к себе, хотя самому хочется закричать. Внутри всё сжимается. - А давай съездим к ней? Я соскучился. Поедем. Давай, иначе совсем тут свихнёмся. Аннабет вяло кивает головой, не в силах выдавить из себя ни слова. Горло сдавливает очередное рыдание. ΩΩΩ Отец Эл умер, когда девочке не исполнилось и четырёх. Обыкновенный сердечный приступ. Многочисленные родственники почему-то все разом исчезли, и тогда социальная служба пристроила девочку в детский дом. У Эл были большие голубые глаза и светлая, вечно растрёпанная косичка. Многие хотели удочерить её, но девочка попросту забивалась в угол общей спальни, отказываясь выходить. Она была твёрдо уверена, что если не сегодня, то завтра за ней обязательно придёт папа. Её там совершенно случайно встретили Перси и Аннабет, когда скрывались от погони в сарае детского дома. Эл нашла их, раненных и измученных, в перекошенной постройке и принесла им аптечку, немного еды и своего плюшевого медведя - Мистера Баррелса. Сказала, что когда она больно разбивает себе коленки, Мистер Баррелс всегда рядом, чтобы утешить, и ей становится легче. На вопрос о том, не хочет ли она переселиться в место, полное таких же необычных, как и она, детей, Эл твёрдо сказала "да". Она ведь может ждать своего папу и в менее холодном и безрадостном месте, чем старый разваливающийся детский дом, правда? У Эл был взгляд не ребенка, а взрослого, понимающего абсолютно всё. Она была странным ребенком: любила тяжелую музыку, читала совсем не детские книги и мало общалась со сверстниками. Аннабет поначалу не сомневалась в том, что девочка - дочь Афины, но нет: Деметра. Во время войны, когда шли сражения, она помогала в госпитале: разносила нектар и амброзию, сидела с раненными. На вопрос о семье неизменно отвечала, что она у неё самая лучшая. Перси для неё стал старшим братом, Аннабет - любящей сестрой. Когда пришло время, Хирона смогли уговорить отпустить девочку в школу. Эту новость она приняла с восторгом: Эл любила учиться. Перси не видел её вот уже пару месяцев и успел соскучиться. Припарковывая автомобиль у аккуратного коттеджа, он прокручивал в голове свои извинения за столь долгое отсутствие: он ведь обещал, что будет приезжать к ней каждую неделю. Дверь им с Аннабет открыла мисс Кларк, симпатичная женщина средних лет, согласившаяся приютить Эл. Она была давней подругой Салли Джексон, с которой она дружила с детства. С улыбкой ответив на их рассеянные приветствия, мисс Кларк указала на лестницу. Путь до комнаты, на двери которой скотчем была прикреплена табличка с надписью "Здесь живёт Эл", Перси проделал словно в тумане. А вдруг она не захочет их видеть? Вдруг она изменилась? Осторожно приоткрыв дверь, он тепло улыбнулся. Девочка заснула за иллюстрированной книгой по ботанике, забавно подложив руку под голову. Косичка, как всегда, растрепалась. Рукава свитера небрежно закатаны, а руки в пятнах от красок. - Э-эл, - шёпотом, всё так же улыбаясь, тянет Перси. - Эл, просыпайся. Она сонно приоткрывает голубые глаза, уже в следующую секунду широко распахвая их. С минуту неверяще смотрит в его улыбающиеся синие глаза, а потом с визгом бросается Перси на шею. - Я думала, ты бросил меня. Я думала, что ты никогда не придёшь, - всхлипнув, проговорила она. - Я же обещал, что вернусь. Всегда возвращаюсь, помнишь? Эл лишь крепче сжала объятия. Аннабет стояла, опираясь о дверной косяк, и с улыбкой наблюдала за ними. Они похожи, Аннабет и Эл. Обе научились верить до самого конца, а если дело имеешь с Рыбьими Мозгами, то никак иначе. ΩΩΩ Заливистый смех Эл разносился по пустеющему вечернему парку. Тёплый, словно из духовки, ветер приятно дул в лицо, заставляя чуть щуриться. Именно таких вечеров всегда так остро не хватает в зимние холода. - ... а потом он налетел во-от на такую большую кочку и покатился вниз! Кубарем! - Эл снова расхохоталась, вызывая улыбки Перси и Аннабет. - Как думаешь, если бы ты оказалась на его месте, смеялась бы? - Аннабет с хитрой улыбкой поглядела на девочку. Ни секунды не думая, Эл выпалила: - Конечно! Это ведь весело, - она всплеснула руками. - О, смотрите-смотрите, какой закат красивый! Закат, и правда, был великолепным. Алое зарево красок пылало промеж деревьев, отражаясь в спокойной воде пруда. - Как насчёт того, чтобы передохнуть? - спросил Перси, ложась на мягкую траву. Просидели они от силы минут пять - настолько хватило вечно жаждущей движения Эл. Она стала кататься по траве, переваливаясь со спины на грудь, сопровождая это задорным смехом. Когда ей это наскучило, она с размаху уселась на грудь ничего такого не предвидевшего Перси. Тот сморщился от боли и аккуратно снял с себя испугавшуюся девочку. - Полегче, Эл. Мы только позавчера Лагерь отвоевали. Вот когда всё заживёт до конца, будем веселиться, обещаю. Лу притихла и потупила взгляд, виновато сжав руку Перси. - Эй, всё в порядке! Ты не виновата, ты не знала, - он поднялся с травы, отряхнув джинсы от налипших листиков. - Пойду, куплю нам мороженого. - С ним всё будет в порядке? - в голубых глазах Эл, неотрывно глядящих вслед уходящему Перси, беспокойство. - Конечно, будет. Всё просто пошло немного не так, как мы ожидали, - мягко проговорила Аннабет и погладила светлую голову девочки, с болью вспоминая, как дорого им это "немного" обошлось. Выражение лица Эл через несколько минут сменилось с расстроенного и виноватого на хитрое. Она весело глянула на Аннабет. - А вы с ним… - она приподняла брови, пальцами рисуя сердечко. - Эл! - с наигранным возмущением воскликнула Аннабет. - Пусть это останется для тебя секретом. Девочка обиженно насупилась, а Аннабет, глядя на садящееся солнце, улыбалась, сама не зная, чему.