Чёрный Феникс

- Норрингтон? - Да? - Мы ведь умрём когда-нибудь? - Конечно, - послышался вздох. - А почему спрашиваешь? - Ощущение бессмертия, знаешь? Как ни старайся себя угробить - не получится. Наверное, я просто слишком устал. Повисло молчание, нарушаемое лишь мягким шуршанием травы на ветру. - Я тоже хочу, чтобы всё это поскорее закончилось. Я имею в виду... - она запнулась, - у меня в голове навязчивая мысль о том, что эта поездка ко мне домой, в Эшелон - путь в один конец. Нико молчал, уставившись в одну какую-то известную только ему точку на небосводе, затянутом серой дымкой со странным перламутровым отливом. Травы на поле покачивались, создавая иллюзию неспокойной поверхности воды. Вдалеке кланялся ветру и шумел лес, видневшийся широкой тёмной полосой на горизонте. На самом деле, Нико даже мог бы сказать, что эта пасмурная серая погода - лучшее, что сейчас вообще могло бы быть. Она вообще идеальна, не то, что этот ненавистный ему летний зной или пронизывающий январский холод. Жаль только, что эта погода стоит не в реальности. - Ди Анджело, - подала голос Натали, - ты попрощался? Может получиться так, что мы не вернёмся. - С кем? - просто спросил он. - Говори всё, что угодно, но я всё равно не поверю, что у тебя нет близких людей, кроме Джексона и Кудряшки. У Нико в памяти всплыли ярко-синие глаза Талии. Будь она жива, наверное, отправилась бы с ними. Спрашивала бы у него, всё ли в порядке. Просила бы обучить новому приёму фехтования. Он с горечью улыбнулся: воспоминания отдавались глухой болью. - Норрингтон, тебя ведь там кто-то ждёт, да? - Не думаю, - отрезала она, давая понять, что эту тему развивать не стоит. - Кстати говоря, помнишь о нашем договоре? Я показал тебе, как всё это дерьмо началось в моей жизни. Твоя очередь. Натали вздохнула и села, подобрав колени. - Теперь это не имеет смысла, ведь мы едем ко мне домой. Я в любом случае должна буду рассказать вам мою историю, теперь не отверчусь, - она усмехнулась, потирая одной рукой запястье другой в том месте, где была вытатуирована странная надпись. - Скучаешь по ним? - О ком ты? Нико закатил глаза: - Хотя бы не притворяйся , что не поняла меня. Ты не глупая, Норрингтон, но ведешь себя как полная идиотка. - Спасибо. - Да не за что, - язвительно ответил он. - Обращайся. Натали в тот момент выглядела так, словно вот-вот из её глаз польются слёзы, но Нико знал: она не плачет. Никогда. Она ведь Норрингтон, в конце концов, и она оставляет всю эту эмоциональную ерунду остальным девушкам. В синих глазах - пустота с тусклым лучиком надежды на самом дне. На фоне бледной кожи ярко выделяются тёмные синяки под глазами, а щёки впалые настолько, что о её скулы, казалось, можно порезаться. Губы растрескавшиеся, искусанные, и теперь на них виднеются засохшие капельки проступившей крови. Каштановые волосы с синими концами заплетены в истрепанную косичку. Из-под серого пуловера, который велик ей размеров на пять, торчат две худые ноги-палки. Нико, разглядывая её, не мог понять, почему она не падает от малейшего дуновения ветра. Она ведь Маг Энергии, она - сильнейшее существо, но почему-то ему отчаянно казалось, что непобедимая Натали Норрингтон - просто запутавшаяся девочка, которую нужно защитить от всего мира. И тут она делает нечто совсем из ряду вон выходящее: резко подаётся вперед и крепко сжимает худыми руками в объятиях. Выдыхает куда-то ему в грудь и молчит. Странная она. - Я просто очень устала, - чуть слышно шепчет Натали. ΩΩΩ Аннабет умная, правда? Да, Аннабет умная, она дочь Афины. У неё всегда есть план. Перси, у которого раз за разом не получалось контролировать свою силу, в ярости долбил по стволу дерева кулаками, обдирая кожу на костяшках пальцев. Глаза стали почти чёрными, а губы сжаты в тонкую линию. Она его таким никогда раньше не видела, и теперь попросту не знала, что делать. Аннабет страшно. Не потому, что Перси когда-нибудь может сорваться на ней - нет, это её волновало в последнюю очередь. Ей было до чёртиков страшно из-за того, кем он становился. Он ведь менялся. Конечно, менялся. Это не прежний раздолбай, которому наплевать на всё и всех. У этого Перси демоны внутри, и он постоянно борется с ними. Аннабет обхватила себя руками и прижалась спиной к дереву. За что им всё это? Теперь, когда ей почти двадцать, жизнь, которая была до богов, до Олимпа, до лагеря, кажется до ужаса призрачной. В детстве все эти тренировки казались игрой, но теперь... Теперь они превратились в жёсткую подготовку к большой кровавой игре на выживание. Эта война открыла ей глаза на всё то, чего она не замечала, просто проживая жизнь, которую ей диктовали олимпийцы. Теперь из головы не выходил ужасный вопрос: а может, Люк был прав тогда? Может, это боги во всём виноваты? Они ведь превратили их в безвольные орудия, с помощью которых плели интриги и одерживали победы. Аннабет было больно смотреть на десятилетних детей, со смехом отрубавших тренировочным манекенам головы. Так быть не должно. - Перси? - набрав в лёгкие побольше воздуха, позвала она, выходя из-за дерева. Он поднял голову и посмотрел на неё чуть помутневшим взглядом сине-зелёных глаз. - Всё в порядке? - короткая фраза повисла в воздухе. - Конечно, в порядке, - после паузы ответил Перси. - Я всегда в порядке, помнишь? Аннабет выдохнула и сжала кулаки. - Помню, - она поймала его наигранный безразлично-холодный взгляд. - Пойдём в дом? Он нехотя последовал за ней, слишком резко оттолкнув ветки куста, попавшегося на его пути. Аннабет зажмурилась, почувствовав, что почему-то готова расплакаться, но, не проронив ни слова, продолжила путь. Им предстоит разговор. Пора разобраться с неразберихой в их отношениях перед тем, как они в очередной раз отправятся вслепую спасать мир. Это решение казалось таким очевидным и простым, но... о, боги, как же чертовски тяжело ей было подбирать правильные слова для будущего разговора! Дом встретил их ставшей уже привычной абсолютной тишиной. Аннабет краем глаза наблюдала за Перси, без движения застывшем на стуле, пока варился кофе. Он молча сверлил взглядом пол, прекрасно понимая, что ничего хорошего из этого разговора, скорее всего, не выйдет. - Ты в порядке? - Аннабет повторила свой вопрос, поставив чашку с горячим кофе перед ним. - Да, - его голос совершенно спокоен, но его с головой выдали вздувшиеся от напряжения вены на руках. - Нет. Аннабет села напротив него и заставила взглянуть себе в глаза. Долго выдерживать его взгляд она не смогла: синева глаз, подёрнутая тёмной дымкой, давила. - Можешь лгать, сколько угодно, мне без разницы. Я ведь вижу, что не всё гладко. - Не всё гладко? - его голос сочится ядом, а губы расплылись в злой усмешке. - Аннабет, мне жить не хочется последние года три. Совсем, - он резко себя оборвал, вцепившись пальцами в край стола. - Прости. - Мы справимся. - Ты всегда это говоришь, но знаешь... ни черта не справимся. А если и победим, то в живых не останемся. Очнись, Аннабет. У неё дрожат губы, и она ничего не может с этим поделать. Очень хочется расплакаться, окончательно засунув все принципы куда подальше. Перси продолжает сверлить её своими сине-зелёными глазами, не обращая внимания на чёлку, упавшую на лоб. Губы сжаты в тонкую линию. Аннабет, следуя непонятно откуда взявшемуся порыву, резко подаётся вперед и впивается поцелуем в его губы, ломая невидимый барьер между ними. Перси отвечает ей, до синяков сжимая её талию. Руки путаются в чёрных волосах, а дыхания не хватает. Она, наверное, упала бы на подкосившихся ногах, не подхвати он её. Руки уже блуждают по его покрытой рубцами и шрамами широкой спине, а во рту чувствуется металлический привкус крови, и не разобрать, его или её... Перси шипит от боли, когда она задевает свежий порез на ключице. Аннабет хотела было извиниться, но он лишь углубил поцелуй, будто бы давая ей зелёный свет на любые действия, боль он потерпит. - Чёрт возьми, да плевать на всё, - язык заплетается, и она тащит его в сторону спальни. Перси ухмыляется, подхватывая её на руки, и тут же впиваясь своими губами в её. Они буквально вваливаются в комнату, забыв про осторожность. Возможно, все происходящее несвоевременно и глупо, но Аннабет это настолько нравится, что она позволяет себе отключить мозг и пойти за инстинктами. Живем ведь лишь один раз.