Чёрный Феникс

Аннабет сквозь чуткий утренний сон почувствовала, как тяжёлая рука Перси легла на её талию и сгребла в охапку, прижимая к себе. Аннабет тихонько улыбнулась, стараясь не выдать себя резким вздохом или движением. Она не хотела вспугнуть это нелогичное чувство защищённости. На самом-то деле, именно за такие моменты и можно продать полмира, даже не задумываясь. Сказал бы кто, что независимые и непобедимые Перси Джексон и Аннабет Чейз могут сонно лежать в кровати с утра, лениво щурясь лучам солнца - ему ни за что не поверили бы. Аннабет даже думать было лень. Она готова была забыть про все проблемы и провести остаток жизни в кровати в обнимку с Перси, как абсурдно это бы ни звучало. К тому же, это было их последнее утро в этой спальне за очень, очень долгое время. - Перси? В ответ раздалось приглушённое мычание откуда-то из-под одеяла. - Мы ведь уезжаем сегодня. Ты собрался? - она перевернулась и запустила пальцы в его растрёпанные волосы. - Собирать особенно нечего, - проговорил Перси, подавив зевок. Аннабет молча откинулась на подушки и уставилась в потолок. Не так она представляла их последний (скорее всего) день на Земле. Она думала, что они соберут вокруг себя друзей и будут долго вспоминать истории из их общего прошлого, смеясь и поедая подгоревшие маршмеллоу. Друзья мертвы, а рассказы превратились в погребальные речи на их похоронах. Но даже это не самое ужасное. Ужасно то, что Аннабет на это стало наплевать. Сморгнув накатившее оцепенение, она потрепала Перси по взъерошенной макушке и, потянувшись, поднялась с кровати. Нужно было найти Нико и напомнить ему об отъезде. В дверном проёме она обернулась, чтобы вернуться за свитером, оставленном на спинке кресла. Её взгляд замер на спине Перси, раскинувшегося на кровати в полный рост. Вся его загорелая кожа была испещрена белёсыми шрамами. Аннабет вздрогнула, когда она вспомнила, что всего пару месяцев назад их было куда меньше. Она быстро отвернулась и вышла из комнаты. Дом, выделенный им Афиной, вполне подошёл бы для проживания в нём двадцати человек, а сейчас он казался особенно пустым. Длинный коридор на втором этаже вёл в четыре спальни, две из которых принадлежали Нико и Натали. Двери в их комнаты были приоткрыты. Они, видимо, уже проснулись, но на этаже стояла такая тишина, что Аннабет решила: они уже спустились вниз. Ни в холле, ни в столовой, ни на кухне их не оказалось. Входная дверь закрыта - они никуда не выходили. Спят? Маловероятно, потому что оба запирают дверь на ключ, когда находятся в спальнях. Недоумевая, Аннабет снова поднялась наверх. Она поняла, что что-то случилось, когда разглядела на дверном косяке спальни Нико едва заметные пятна пепла. Насторожившись, Аннабет тихо приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Конечно, Нико не будет особо доволен тем, что она зашла в его комнату без стука, но ей было наплевать. Аннабет облегчённо выдохнула, когда поняла, что они вне опасности, хотя при этом вид у них был весьма странный. Не сдержав улыбки, она осторожно прикрыла дверь и отправилась будить Перси, которому, в самом деле, стоило начать собираться. Ω Ω Ω У Натали голова гудела так, словно по ней неоднократно били чем-то тяжёлым, но обрадовалась этим ощущениям, ведь они означали, что им с Нико удалось задуманное. От переизбытка энергии всегда немного мутит первое время. Она сумела разлепить тяжёлые веки, но тут же пожалела об этом: свет слепил нещадно, вызывая приступы головной боли. Тихонько застонав, она потёрла виски и огляделась вокруг. Ди Анджело вчера, видимо, досталось, раз он всё еще спал. Обычно ему достаточно было пары часов, чтобы выспаться. Натали усмехнулась: спящий сын Аида выглядел беззащитным, и это совсем не вязалось с его образом. Растрёпанные жёсткие волосы подпалились, одежда покрылась слоем пепла, а на бледном лице ярко выделялся откуда-то взявшийся синяк. Уснул он, как и Натали, прямо на полу, не позаботившись даже снять куртку. - Ди Анджело, - тихонько позвала она, - просыпайся, спящая красавица. Тот невнятно пробормотал что-то сквозь сон и перевернулся на другой бок. Он открыл глаза только тогда, когда Натали стала трясти его за плечо. - Чёрт возьми, я уже не помню, когда в последний раз просыпался в кровати. Норрингтон, ты плохо на меня влияешь, - проворчал он, запустив пальцы в волосы. Он размял плечи, которые при этом жалобно хрустнули, и посмотрел на Натали прояснившимся взглядом. - Тебе удалось? Я имею в виду, мы ведь не зря сунулись в эпицентр ядерного взрыва, правда? Натали кивнула. - Кстати говоря это, был не ядерный взрыв, и даже не метеорит. Энергия была чистой, а это значит, что она вообще не с Земли. - Это плохо? - приподнял бровь Нико. - Ну, на самом деле нет, но ты вчера сам видел, что мне сложно за один раз принимать такие большие объёмы чистой энергии, - она замялась. - Мне жаль, что тебе пришло вмешаться. - Ерунда, - отмахнулся парень. - Ты бы тоже помогла мне, окажись я в такой ситуации. - Помогла бы, - почему-то севшим голосом отозвалась Натали. - Вот и славно. А теперь выметайся, я хочу душ принять, - он достал из шкафа чистую футболку. - Тебе, кстати, тоже не помешает, знаешь ли. Присоединяйся, если хочешь, - Нико шутливо поиграл бровями, стараясь не рассмеяться. Норрингон фыркнула: - Я пропущу этот раз, пожалуй. Она вылетела из комнаты раньше, чем он успел предложить ещё какую-нибудь глупость, на которую она бы в этот раз точно согласилась. Из-за закрытой двери послышался хрипловатый хохот Нико, и Натали не могла не улыбнуться. Что, чёрт подери, происходит? Перед глазами по-прежнему стояло бледное лицо Нико, и Натали казалось, что если она ещё секунду постоит под дверью его спальни, то совершит нечто ужасное и непоправимое. Поэтому единственное, что ей оставалось, это быстро ретироваться к себе в комнату и встать под обжигающий холод струй ледяного душа. Натали Норрингтон знала, что отношения имеют свойство заканчиваться печально, и поэтому не склонна была считать ди Анджело кем-то большим, чем боевым товарищем. Другом? Возможно. Она проклинала себя, в который раз обещая думать не о неровном шраме на шее у Нико, а об их планах действий в Эшелоне. Это ведь куда важнее, в конце концов. И, к тому же, ди Анджело явно не интересуют тощие, маленькие девушки, у которых торчат кости. Пора бы уже давно закинуть все эти мысли в самый дальний угол своего разума и запретить Нико, наконец, спасать её каждый раз. Раньше она вообще не нуждалась в том, чтобы её спасали. Маг энергии в сотый раз воевала со своим разумом, так часто подкидывающим ей мысли о сыне Аида в последнее время, и в сотый раз проигрывала эту битву. Оставалось только смириться. Ω Ω Ω - Мы отправляемся уже вечером, а я всё ещё не имею ни малейшего представления о том, как мы будем добираться в другой мир, - нахмурившись, Аннабет уставилась в свою тарелку с пастой. - Я разве не рассказала? - Натали с наигранным удивлением приподняла брови. – Пегас нас переправит. Аннабет пару мгновений выглядела так, словно ей только что сообщили, что умерла её любимая морская свинка. - Пегас. Ясно. И откуда мы его возьмём? Будем кричать в небо, надеясь, что он нас услышит? - Разумеется, нет, - закатила глаза Норрингтон. - Он мой друг, и он славный. Ди Анджело подтвердит. Послышалось согласное мычание Нико, который увлечённо поедал уже, наверное, пятый сэндвич. - Стоп. А он откуда знает? – Перси отвлёкся от своей тарелки и с подозрением посмотрел на Натали. - Долгая история, - отрезала та. Перси вздохнул. Они никогда не научатся по-настоящему доверять друг другу. Хотя, конечно, их отношения стали куда менее напряжёнными, чем были, например, месяц назад. Теперь Норрингтон даже стала замечать кого-то, кроме Нико, и если повезёт, отвечала на их с Аннабет вопросы. Сейчас они обедали в Лагере, куда их буквально вынудил явиться Хирон. Старый кентавр утверждал, что не простит ни себе, ни им, если они уедут, не попрощавшись. В конце концов, он тренировал их очень долгое время и знал Перси и Аннабет, как никто другой. Пребывание в Лагере доставляло почти физическую боль. Все счастливые воспоминания, связанные с этим местом, перечеркнул тот самый вид трупов товарищей, покрытых серым брезентом, на заднем дворе. Друзей в лагере не было совсем. Все те, с кем они сражались бок о бок против Хаоса, либо были мертвы, либо почти всё время находились в поисках, которые теперь возглавляла Кларисса. Перси, на самом деле, был счастлив, что его место заняла именно она. Дочь Ареса была достойным лидером и превосходным бойцом. Их команде предстояло многое исправить: продолжительная война изрядно потрепала не только мир полукровок, но и смертных. Даже они, слепые от природы, знали, что пережили нечто ужасное, хотя и не понимали, что конкретно. Перси вздохнул и положил голову на руки. Скорее бы вечер, чтобы они смогли, наконец, покинуть это место. Слушать хвалебные речи от тех, кого он даже в лицо не видел ни разу, было противно. А ещё тошно от собственного лицемерия, ведь приходилось улыбаться. - Может, на пляж пойдём? – голос Нико тоже звучал удручённо. – Я видел, что волейбольная площадка всё ещё жива. Перси? - Отличная идея. Кто с нами? Аннабет, Натали? – Перси оглядел сидящих за столиком. - Мы позже подойдём, - ответила Аннабет, оторвавшись от спора с Норрингтон. – Кажется, дети Афродиты не прочь присоединиться, - она указала на нескольких парней и девушек у входа в зал. - Дрю здесь? – быстро спросил Нико, не оборачиваясь. Аннабет с подозрением уставилась на него. - Какая разница? - Собственно, никакой, - натянуто улыбнулся Нико и поднялся из-за стола, не оглядываясь на детей Афродиты. – И всё же? - Нет, её там нет. - Славно, - он заметно расслабился. - Жду вас у выхода. Когда Нико скрылся за поворотом, Аннабет вопросительно посмотрела на Перси. - Они встречались какое-то время, кажется, - пояснил тот. – До тех пор, пока не началась война, и он не бросил её одну в Лагере, заявив, что им лучше расстаться. Дрю убивалась по нашему мальчику-смерти очень, очень долго. - Я одного не могу понять: когда он вообще успевает заварить всю эту кашу вокруг себя? - А чёрт его знает, - Перси, усмехнувшись, поднялся из-за стола. – Я буду ждать снаружи. Аннабет кивнула и посмотрела на сидящую напротив неё Норринтон. Она в оцепенении уставилась в одну точку, как будто в её голове составлялся план по порабощению Вселенной, как минимум. Её ведь никак не мог задеть слова Перси? В смысле, они с Нико почти ненавидят друг друга с самого первого момента их встречи. О какой симпатии можно было вообще думать, если речь, к тому же, шла о Натали Норрингтон? Абсурд. - Ты идёшь? – коротко спросила Аннабет. Норрингтон встрепенулась, окинула её взглядом и кивнула. Они молча шли по мостовой, ведущей к пляжу, и казалось, Натали это абсолютно устраивало. Аннабет же чувствовала себя отчего-то неловко и даже пристыженно. Она испытывала подобные ощущения, когда, например, в последний раз осталась наедине с кем-то из друзей, незаметно перешедших в разряд «бывших». Вроде бы, есть нечто общее, а поговорить не о чем, да и неловко отчего-то. Натали казалась младше неё и была ниже почти на голову, но Аннабет почему-то не могла отделаться от ощущения того, что это она - маленькая. Во всех смыслах. Она знала, что это не так, и что она лучше Норрингтон во многом, но это знание непосредственно при встрече не особо помогало. Наверное, всё дело было в тяжёлом взгляде и манере подавать себя. Натали была твёрдой, не ищущей компромиссов и не желающей прогибаться под кого-либо. Даже её фамилия говорила сама за себя – «Норрингтон». Желая отвлечься от мыслей, Аннабет уставилась прямо перед собой, на спины идущих далеко впереди Перси и Нико. Теперь, когда эти двое повзрослели, они стали всем, даже походкой, до жути напоминать своих отцов, верховных богов Олимпа. На первый взгляд может показаться, что это отличная новость, но, учитывая характеры этих самых папаш, нельзя было утверждать однозначно. Площадка для пляжного волейбола, и правда, находилась в приличном состоянии. Раньше они на ней играли после тренировок, чтобы сбросить напряжение. Их матчи длились до самого заката, и после них счастливые игроки, со смехом уворачиваясь от когтей гарпий, расходились по домикам. Воспоминание заставило Аннабет закусить губу, в который раз заставив напомнить себе, что всё это теперь в прошлом. Прежний их Лагерь в прошлом. Нико и Перси, успевшие уже откуда-то добыть мяч, начали игру, не дождавшись девушек. Что ж, Аннабет не была против. Она, конечно, умела играть, и умела превосходно, но с некоторых пор ей стало куда больше нравиться наблюдать со стороны за играми, матчами и битвами. Парни настолько красиво умели использовать возможности своего тела, что Аннабет не могла не залюбоваться. Иногда она осознавала собственную ничтожность, но даже это заставляло её ощущать гордость, ведь она всё ещё помнила Перси двенадцатилетним неуклюжим мальчиком. Теперь они словно поменялись местами, за исключением того, что Рыбьи Мозги так и не поумнел. Но если Аннабет испытывала эстетическое удовольствие, то девочки из домика Афродиты проявляли настоящий щенячий восторг, а парни раздражённо фыркали, поправляя свои и без того идеальные причёски. - А кто это вон там? – тихий вопрос Натали прервал мысли Аннабет и заставил её вздрогнуть. Бросив взгляд в том направлении, куда указывала рукой Норрингтон, Аннабет удивлённо округлила глаза. - Это? - она замялась, - Дрю. Натали хмыкнула и вернулась к волейбольному матчу, в котором Нико только что сумел сравнять счёт, вызвав тем самым влюблённые вздохи многочисленных болельщиц. Дрю вдруг поднялась с песка и медленно направилась в сторону волейбольной площадки. Аннабет с интересом проследила за ней глазами. Что-то будет. Ω Ω Ω Дрю была одной из немногих, кто действительно мог похвастаться тем, что знает, кто такой настоящий Нико ди Анджело. Тем не менее, это не приносило ей абсолютно никакого спокойствия – только горечь. Дрю всегда рассчитывала только на себя. Всегда хотела быть первой и безжалостно, корыстно шла по головам. Самая красивая, самая главная... самая-самая. Только так. Она подбивала всех под свою планку, жестоко примеряя на новеньких своё "лекало" так, чтобы они соответствовали духу лидерства, который она ревностно поддерживала. Когда ей стукнуло тринадцать, её переправили в Лагерь. Это было ударом – из дорогой элитной школы, полной обожающих её лицемеров, в место, которое можно было смело называть военной казармой. Было тяжело, но она справилась, адаптировалась и забралась по шаткой лесенке на самую верхушку маленькой негласной иерархической структуры домика Афродиты. Друзей у Дрю никогда не было. Они ей и не были нужны – а зачем? Её круг общения был безупречен: она держалась в отдалении от всех, как некая особа королевских кровей, но как только ей требовалась хоть какая-то помощь, все предлагали ей свои услуги в надежде на её расположение. Дрю не знала любви. Какая ирония! Дочь Афродиты, богини любви, не разу не испытывала этого чувства. Она была твердо уверена, что отдавать должны только ей, не прося ничего взамен. Так и было, собственно, ни одна из её симпатий не обернулась чем-то большим. Все изменилось первой послевоенной весной. Разом рухнуло все: убеждения, идеалы, мечты. Он ворвался в её безупречную жизнь, подобный непокорному порыву ветра, спутав все карты. Чувство грянуло оглушительным гимном в её жизни, но безответно. Она впервые увидела его у костра, вечером, когда пели песни. Он сидел в отдалении, хмуро глядя на языки пламени, отбрасывавшие отблески на его бледную кожу. Она глаз не могла отвести. Не то, чтобы черты его лица были особенно притягательными, а улыбка – теплой... Просто было в его образе нечто такое, что манило Дрю, как мотылька на свет. Позже, во время одного из поисков, в команду которого входили они оба, она начала им восхищаться. У неё перед глазами до сих пор стояло его перекошенное от боли лицо, когда он, одержав победу в битве, сделал пару шагов и свалился с ног, но потом снова поднялся. Он никогда и не думал жаловаться. Нико ни с кем не общался, из принципа держа дистанцию, и делал исключение лишь для троих людей: Джексона, Чейз и дочурки Зевса. Подойти к нему и просто начать общение не представлялось возможным. И Дрю жила с этим немым обожанием, скрытым внутри; оно буквально сковало сердце стальной цепью. Когда однажды утром она увидела, как из двери его домика выбегает одна из её сестёр, растрепанная, с припухшими губами, в её голове созрел план. Если Нико предпочитает такое общение с девушками, то пожалуйста, она готова на это. Дрю не страшно. Дрю никогда не боится. Она живёт сегодняшним днём. Она была рада до одури, когда она и Нико, незаметно для них самих, начали общаться. Хотя общением это было трудно назвать, потому что большую часть времени они проводили в молчании. Нико вообще не любил говорить. Гораздо позже всё сложилось так, что они начали встречаться. Дрю думала, что она не может быть счастливее, хотя Нико с его свободолюбивой натурой, казалось, не особо разделял её чувства. Несмотря ни на что, всё было как нельзя лучше: стояло мирное время, Лагерь процветал, и Дрю казалось, что она вот-вот начнёт светиться. Святые боги, знала бы она, насколько всё непрочно! День, когда объявили войну, изменил всё. Нико, не изменяя себе, сухо и кратко ей тогда объяснил, что не может оставить друзей, и что без него они не справятся. Она молча всё выслушала, не дрогнув, но как только за ним захлопнулась дверь, Дрю расплакалась чуть ли не впервые в жизни. Сегодня всё было хорошо, а завтра была война. На протяжении этих двух лет она не могла понять, что же, чёрт возьми, с ней происходило. С одной стороны она ненавидела сына Аида всей душой, а с другой... с другой стороны она молилась каждый рассвет и закат о том, чтобы он остался жив. Дрю прекрасно понимала, что всё кончено, но ничего не могла с собой поделать. И вот теперь, спустя два года, он заявился в Лагерь. Война заметно потрепала его, но Дрю не кажется, что это его испортило – напротив, сделало ещё прекраснее. Взгляд его стал ещё более тяжёлым, и она всей душой надеялась не встретиться с его глазами. Она просто хотела исчезнуть. Сейчас она, однако, почему-то направляется прямо ему навстречу. Во всём виноваты, наверное, так внезапно нахлынувшие воспоминания. У Дрю, ледяной королевы из домика Афродиты, дрожали руки. В голове лишь мысль о том, как она, Зевс тому свидетель, ненавидела войну. Её сердце пропустило удар, когда чёрные глаза остановились на её лице. Назад пути не было.