Чёрный Феникс

Как только Нико заметил её, Дрю оцепенела. Она не знала, что делать. Радоваться? Плакать? А может, закатить истерику? Ни одна из этих эмоций не вызовет у него ничего, кроме раздражения, и поэтому Дрю просто стояла, не сводя с него глаз. Он бросил пару слов Перси, перекинул мяч через сетку и направился к ней, натягивая по пути футболку. Молча кивнул ей, приветствуя, и отошел в тень. Она знала, что это значит. Её желание исполнилось, и им предстоит разговор. Пару минут Нико молчал, просто рассматривая её, а она не смела поднять взгляд. Бессмертные боги, она так долго составляла речь, которую она выдаст ему при встрече, а теперь стоит, мечтая исчезнуть. - Мне казалось, ты хотела поговорить, - начал, наконец, он. – Это твой последний шанс рассказать мне о том, какое я дерьмо, перед тем, как наша бравая четвёрка отправится умирать. Ну? Дрю выдохнула. Он всё тот же. Такой же чёрствый. - Я… - она замялась, - я скучала. Он приподнял брови и усмехнулся, запустив пальцы в чуть влажные волосы. - Да ну? Что, скучала даже после того, как не получила ни весточки за полтора года? - Я рада, что жив. - А я – нет. Раздался хлёсткий звук пощёчины. - Не смей говорить так, ясно? – Дрю, наконец, пришла в себя и заглянула ему в глаза. – Ты можешь посылать меня, своих друзей, девушек сколько угодно, но запомни одно: как бы ты ни старался, сколько усилий бы ни прикладывал, всё равно останутся люди, которым ты дорог. И если тебе твоя жизнь не важна, то для них она - превыше всего. Нико выслушал её с непроницаемым лицом. Она не знала, что он сделает в следующий момент, но была рада, что сумела сказать то, что крутилось в голове. Если он раньше к ней прислушивался, то, возможно, прислушается и сейчас. - Все лгут. Дрю набрала было в лёгкие воздуха, чтобы предоставить ему десятки, тысячи доказательств того, что она говорит правду, но вместо этого просто встала на носочки, поцеловала в бледную щеку и ушла прочь, не сказав ни слова. ΩΩΩ - Продолжаем игру? Четыре-три, я веду. Перси с подозрением взглянул на фальшивую улыбку, которую Нико натянул себе на лицо, и понял, что кто-то явно подпортил другу и без того паршивое настроение. - Ты чего на меня уставился? – хмуро спросил сын Аида, подкинув мяч. - Всё нормально? Вы с Дрю как-то слишком быстро поговорили. - Разумеется, нормально, - глухо проговорил Нико с раздражением. – Не моя вина, что она глуповата. Играем? - Это, конечно, не моё дело, но почему ты ненавидишь её? – Перси сложил руки на груди, в упор глядя на друга. – Что она сделала? Ди Анджело бросил на него хмурый взгляд, а потом с силой бросил мяч, который крутил до этого в руках, под ноги Перси. - Вот именно, - тихо, но с угрозой сказал Нико, - не твоё дело. Перси фыркнул. - Я, знаешь ли, не Аннабет, и меня ты так просто не заткнёшь. Мы видим Лагерь и этих людей, возможно, в последний раз, и вот так уезжать не правильно. - Перестань корчить из себя хорошего друга, Перси. Плохо получается. Посмотри на себя, а потом уже лезь в мои проблемы, договорились? Даже сквозь жару, стоящую на пляже, Перси физически почувствовал холод, которым вдруг повеяло от ди Анджело. Наверное, он это не контролировал, но вышло жутковато. Перси поёжился. - Я прогуляюсь, - бросил сын Аида. Отсалютовав, он быстрым шагом вошёл в тень, которую отбрасывал утёс, и исчез. Перси пожал плечами – он пытался. Не сказать, чтобы они с Нико были лучшими друзьями, но когда кому-то из них требовалась помощь, то они безоговорочно помогали друг другу. Перси был бы рад узнать ди Анджело получше, но тот никого к себе не подпускал настолько близко. Почти никого. Аннабет и Дрю, наверное, знали его, но и это нельзя было уверенно утверждать. Аннабет и с Норрингтон смогла, кажется, найти общий язык. Сейчас они сидели на плетёных креслах и, изредка посмеиваясь, обсуждали подробности их отъезда. Наверное, это с ним, Перси, что-то не так, раз он и простого знакомства не может завести. Но у него, в любом случае, была парочка друзей, и он был этим доволен, ведь друзья эти были хоть куда. Перси уже давно хотел поговорить с Хироном о том, что происходит вокруг, спросить у мудреца совета, и сейчас был подходящий момент. Найти его особого труда не составило – кентавр находился у себя в кабинете. И, судя по тому, как напряжённо Хирон всматривался в карту, висящую на стене, Перси мог сказать, что хорошие новости он сейчас вряд ли услышит. - Хирон, я... - начал он. - ...хотел поговорить, - закончил за него кентавр. – Я знал, что ты придёшь. Перси усмехнулся. - Ну, конечно же. Собственно, я хотел узнать, каким образом вы будете оборонять Лагерь в случае нападения на него. Я имею в виду, в этот раз мы точно помочь не сможем, и ты это понимаешь. Я уверен, что нападения будут, ведь остатки армии, разбитой нами в прошлый раз, не будут отсиживаться в сторонке, как паиньки. Тяжело вздохнув, Хирон потёр лоб. Если раньше Перси с трудом верилось, что тому около двух тысяч лет, то сейчас он выглядел на свой возраст. Выдавали глаза. - Я не решался говорить тебе, - осторожно проговорил кентавр, - но ты должен знать. Было три нападения после того генерального сражения, и я уверен, что будут и другие. И - давай начистоту – у нас осталось около пятнадцати полукровок, способных держать в руках оружие. Мы не сможем отбиться в следующий раз, это точно. Единственный вариант – эвакуация на Олимп. Нам придётся оставить Лагерь. Перси почувствовал, как бледнеет. Нет, нет, Лагерь нельзя оставлять! Он был домом для сотен поколений полубогов, и сдача его врагу в голове никак не укладывается. В таких вещах надо плевать на здравый смысл и бороться до конца, и, совершая невозможное, одерживать победу. - Может, кто-нибудь из нас останется? Я, Нико или Аннабет... Хирон, Лагерь нельзя сдавать. Уйдёте - и за спинами окажется Олимп. Хирон устало взглянул на него и облокотился о спинку стула. - Я знаю, Перси. Но вашим походом рисковать нельзя. Если и он сорвётся, то мы упустим последний шанс на победу в этой войне, и тогда не останется вообще ничего: ни Лагеря, ни Олимпа, ни даже Штатов. Как же, чёрт побери, всё сложно. Жертвовать неприкосновенным и идти к победе, не оглядываясь на людей, которых уже не спасти, даже не тяжело. Это невыносимо больно. Нужно заставлять себя двигаться дальше в память о друзьях, отдавших жизни ради священной цели, горевшей впереди призывным спасительным огнём. И если их бесценные жертвы окажутся напрасными, то это будет его, Перси, вина. - Хирон, - тяжело начал Перси, - мы не подведём, обещаю. Он будет страдать за каждую унесённую жизнь, - горло свела судорога, и голос дрогнул. - За каждое зло ему воздастся сторицей. Сжав кулаки от бессилия, Перси покинул кабинет, хлопнув дверью. Хирон ещё долго смотрел в пустоту. Он ведь именно этого и боялся... Мщение не бывает во благо кому-либо. Оно превращается в мощнейшее неконтролируемое оружие в руках того, кто не умеет совладать с ним. Один неверный шаг, и победителей может вообще не оказаться. ΩΩΩ Нико Ди Анджело был героем, только когда он был на героине. Эта дрянь притупляет разум и вселяет веру в то, что можно помочь всем этим людям, не угробив при этом себя. «Ложь!» - заявит трезвый рассудок, но дурман от наркотиков тут же заставит его замолчать. Сейчас ему было просто необходимо расслабиться, но он ведь до конца дня застрял в ненавистной детской казарме, доставлявшей столько проблем в последнее время. К счастью, начиная с сегодняшнего вечера, их будут заботить лишь собственное выживание на вражеской территории, и, в перспективе, свержение Хаоса. Весьма прозаично. На самом деле, умом-то Нико понимал, что их план вряд ли увенчается успехом и Создатель явно не сдаст им с повинностью свои «игрушки» по первой просьбе, но ему терять нечего, да и, к тому же, защита Олимпа – его долг как полубога. Нико раздражал Хирон, смотревший на него взглядом, говорящим «ты делаешь всё, но этого недостаточно». Перси такого взгляда не доставалось никогда. Нико раздражал сам Перси, совавший свой нос в его дела; раздражала даже Аннабет, которая так участливо спрашивала, всё ли в порядке. Ничего не в порядке, чёрт возьми, и уже давно. Его до одури бесил собственный отец, уверенный в том, что он, Нико, никогда не будет достаточно хорош, чтобы носить имя сына Аида. До одури хотелось закричать кому-нибудь в лицо. Хотелось, чтобы хоть раз не лицемерили в его присутствии и прямо сказали, что его боятся, а значит, ненавидят. Они ведь всегда ненавидят то, что не понимают. Он был бы рад, прогони они его. Тогда им не пришлось бы напряжённо сжимать зубы в его присутствии, а Нико бы не тратил время попусту. Лицемерие сводит с ума. Разум, наконец, начал освобождаться от нахлынувших мыслей, шум крови в висках перестал быть таким оглушительным, и только тогда Нико услышал грубые мужские голоса. Идиот! Конечно, он бы давно заметил их, будь он менее взвинченным. Недолго думая, он по теням переместился ближе к месту, откуда звучали голоса. У незнакомцев были странные латы с шипами на наплечниках, двуручные мечи и уродливые сплющенные лица. Отряд Хаоса. Конечно, нужно было что-то предпринять, но что? Если они останутся, чтобы дать бой, то задержатся в этом мире ещё на месяц, а то и на два, и автоматически потеряют все шансы на победу. Он это прекрасно понимает, а вот Перси наверняка не согласится – слишком уж ему туманит разум эта непонятная любовь к Лагерю. В одиночку ему налётчиков не одолеть, просить Натали о помощи он ни за что не станет... Нужно просить Хирона устроить их отъезд как можно скорее, а оставшихся в Лагере полукровок – эвакуировать. Этой кучке подростков не выстоять, а Олимп уже несёт такие потери, что каждая жизнь на счету. И план вроде бы неплох, но... придётся просить Хирона о помощи. Придётся в очередной раз лгать Перси и Аннабет, хотя и им во благо. Нико оборвал себя. Он сделает всё для победы, пусть его и возненавидят потом за это. Он поклялся. ΩΩΩ Аннабет странно себя чувствовала. То есть, они вроде как покидают даже не просто свой дом, целый мир, а она ничего не чувствует. Эта их поездка не воспринималась ею как что-то глобальное, скорее, как давно запланированный поход к дантисту. Неприятно, но необходимо. Сейчас все со скорбью на лицах стояли в центре площадки для фехтования, провожая их словно бы в последний путь. Аннабет недоумевала: к чему эта бессмысленная скорбь? Они отправляются в путешествие, чтобы спасти всех этих людей, и это единственное верное решение. Конечно, можно было бы героически дожидаться Хаоса на Олимпе, а потом так же героически дать ему победить их на их же территории, но этот вариант Аннабет почему-то не нравился. На самом деле, она даже не допускала мысли, что они не справятся. Святые боги Олимпа, да был ли хоть один случай, когда они не спасали положение? Да, бывали случаи, когда победа доставалась кровью и потерями, но полного проигрыша они ещё не допустили ни разу. Возможно, потом эта самоуверенность окажется лишней, но сейчас Аннабет предпочитала думать, что всё удастся, и они вернутся победителями. Однако Нико, кажется, не разделял её уверенности. Он с самого начала дал понять, что почти уверен - живыми им из пресловутого Эшелона не вернуться, но, как ни странно, от поездки не отказывался. Сейчас, когда им устроили проводы раньше, чем планировалось, он молча стоял в стороне и из-под чёрной чёлки наблюдал за Дрю. Норрингтон в очередной раз оговаривала с Хироном возможный план действий после их возвращения в случае победы. Аннабет должна была признать: у неё уйма опыта в военном деле. Сама дочь Афины привыкла разрабатывать стратегии для небольших сражений в масштабе сравнительно небольшой армии полукровок. Натали же знала, как руководить целыми группами армий, и Аннабет жаждала перенять этот опыт. В конце концов, кто знает, что ждёт их в будущем? Она поняла, что время пришло, когда меж облаков стал виднеться величественный размах крыльев Пегаса. За ним проступали силуэты трёх других крылатых коней, которые, по-видимому, предназначались Перси, Нико и ей. Только теперь Аннабет стало ясно, каким образом они отправятся в Эшелон. Воздушная эскадра тем временем приземлилась чуть поодаль от них. Оставались считанные минуты до того, как они покинут Лагерь. Все речи, сказанные на их проводах, слились теперь в один единый мощный голос в голове Аннабет, который давал понять одно: их четвёрка – последняя надежда Олимпа, и у них нет права на ошибку. Конечно, прямо никто этого не сказал, но суть всех этих слов была ясна как день. И всё вроде бы шло по плану, но предчувствие чего-то страшного не оставляло Аннабет. Это было в потных липких ладонях и трясущихся коленях. Это было в резко похолодевшем влажном воздухе, в горизонте, подёрнутом чуть заметным туманом. Их будто бы предупреждали о чём-то, а они настолько не хотели верить в надвигающуюся опасность, что предпочли просто закрыть на неё глаза. Однако, что бы она ни чувствовала, отъезжать им нужно было прямо сейчас. Аннабет подошла к буланому пегасу и осторожно погладила его по шее, не сводя напряжённого взгляда с горизонта. - Всё хорошо? – тихо спросил Перси. - Я… - Аннабет замялась, - у меня странное предчувствие. Он возвёл глаза к небу и вздохнул. - Эй, посмотри на меня. Аннабет, посмотри мне в глаза, - Перси развернул её лицо к себе. – Всё будет в порядке. Мы будем в порядке. Случилось столько плохих вещей, что хуже уже быть просто не может. Знаю, не особо утешает, но ты поняла, о чём я. Аннабет кивнула и чуть приподняла уголки губ. - По коням, Рыбьи Мозги. Пусть Фортуна будет с нами. Пегасы медленно набирали высоту. Лица людей на площадке всё более удалялись, и Аннабет становилось всё труднее улыбаться им. Незаметно для неё самой пара слезинок скатилась вниз по щеке. Нет, всё правильно, и она не жалуется. Пока есть, ради чего идти на жертвы и чем жертвовать – вперед, не оглядываясь. Аннабет вскрикнула, когда на площадку для фехтования хлынули ряды воинов в чёрных доспехах. Полубоги достают мечи из ножен слишком поздно. Несколько подростков падают сразу. Некоторые бегут в подсобное помещение за щитами, и им вслед воины выпускают целый рой стрел, не оставляя обречённым ни шанса на выживание. Она умоляла вернуться, била своего пегаса по рёбрам ногами, давясь рыданиями. Крики не остановят смерть, и её слёзы не помешают тому воину всадить меч по самую рукоятку в спину Кэти. Кларисса, перекрикивая предсмертные стоны, отдавала указания более опытным полукровкам. Аннабет видела, как дочь Ареса побледнела. Сейчас она билась без воинственных кличей, сухо, хладнокровно, сохраняя спокойствие. Наверное, дело было в обрушившейся на неё ответственности. Она теперь стала главнокомандующим скудной армии. Третье тело. Четвёртое, пятое… Лязг мечей сопровождается хрустом костей и сухожилий. Вот у воина с покорёженными доспехами подкашиваются колени, и он падает, поражённый парнишкой-полубогом, а вот этому же мальчику пробивают череп через пару мгновений. Дрю не двигалась. Взглядом уперевшись в чёрные глаза побледневшего Нико, она даже не предпринимала попыток выжить. Просто стояла среди всей этой сумятицы, чуть ссутулившись, и смотрела в глаза того, кого так долго ждала. Дождалась. Копьё пронзает её промеж лопаток, и она падает, как марионетка, которой перерезали ниточки. Всё это время она ждала Нико или свою смерть? Аннабет щурится от ветра. Площадку уже не видно, и она по-садистски этому радуется. Сквозь прерывистые рыдания прорезается хохот, и его не остановить. Она смеётся, пока потоки воздуха окончательно не сбивают ей дыхание. Впереди – другой мир, позади – мёртвые друзья, но Аннабет не страшно, не горько, не тоскливо. У неё внутри так пусто, что ей чудится звон. Её сердце почти не бьётся, лёгкие не впускают воздух, а зрачки сузились до размеров вселенной. Победа?