Чёрный Феникс

Данкелберг встретил их запахом гнили, немытых тел и тухлой рыбы. Город стоял на реке, которая разделяла его на два района, и сейчас они, судя по всему, находились в промышленной его части, густо заселённой рабочими, ремесленниками и торговцами. Бедность здесь пышно процветала, пустив свои корни невероятно глубоко, и казалось, люди, всюду сновавшие по грязным улицам, другой жизни и не знали. Перси чувствовал себя отвратительно. Ему хотелось немедленно слезть с лошади и кинуться помогать сгорбленной женщине, навьюченной тюками, поделиться сэндвичем с плачущим тощим ребёнком - да хоть что-нибудь сделать для этих людей. И Перси бы непременно сделал, не понимай он головой, что для того, чтобы по-настоящему им всем помочь, ему нужно просто побыстрее попасть на чёртов приём к какому-то барону, Аид его забери. Они медленно пересекали площадь, пробираясь сквозь толчею. Теперь Перси понял, почему Шива наотрез отказалась сопровождать их в город, вызвавшись встретить их через трое суток. Он и сам теперь был бы счастлив присоединиться к тигрице, но именно ему предстояло втолковывать кому-то, что они - единственный шанс на успешное проведение государственного переворота. К своему стыду, Перси не знал и половины их плана в подробностях, но общая цель ему была ясна. Он ненавидел чувствовать себя тупым исполнителем приказов, пусть и исходящих от Аннабет или Натали, но эта роль так ему приелась, что Перси давно бросил попытки сопротивляться. К тому же, он знал, что лучше плана ему в жизни не придумать. Поэтому он наденет дурацкие парадные тряпки и пойдёт на этот чёртов приём. Так нужно. Больше всего ему сейчас хотелось сесть куда-нибудь в тенёк, отстегнуть от пояса тяжёлые ножны и выкурить один из косяков Нико. Наверное, вечером Перси так и сделает, а пока ему предстояло «потрясающее» путешествие по смрадным улицам Данклберга. Больше всего ему претило то, что приходилось то и дело оглядываться, проверяя, не преследует ли кто. Он, чёрт возьми, устал прятаться! Смутно верилось в то, что однажды они в открытую выступят против Хаоса сами, не скрываясь и не отражая очередное нападение на их дом. Перси вообще теперь не был уверен, остался ли кто в живых из обитателей Лагеря. Они всё двигались по бесконечным улицам, площадям, аллеям и перекрёсткам, а людей меньше не становилось. Уже начинало казаться, что места, по которым они проезжали, начинают повторяться, и что всё происходящее – лишь нелепая пародия на пресловутый «День сурка», как вдруг их группа выехала, наконец, к мосту. Перси столько успел насмотреться на полусгнившие дома, грязь, плесень и перекошенные вывески на каменных стенах, поросших от влажности мхом, что вид, развернувшийся теперь перед ним, казался чем-то нереальным. На другой стороне реки раскинулся как будто бы и не погрязший в бедности Данклберг, а город, который можно было смело окрестить воплощением средневековой роскоши и изобилия. Ухоженные, богато отделанные дома громоздились один на другом, золотые шпили часовен призывно поблёскивали в лучах солнца, а меж всего этого великолепия проглядывала свежая листва деревьев – словом, сплошное великолепие. Удивительно, как отличались две части одного и того же города - просто земля и небо. Натали громко прочистила горло, привлекая внимание. Она спешилась и обернулась к своим спутникам, сложив руки на груди. - Сейчас, когда на въезде в даунтаун нас попросят идентифицироваться, я назову своё имя. Это вызовет такую шумиху, что и не снилось, так что прикрытия у нас больше не будет. Все просто молча кивнули. - Ждите здесь. Когда я подам знак и ворота откроют, вы, не глядя по сторонам и не отвечая ни на один вопрос посторонних, последуете за мной. Перси пристально смотрел ей в спину, пока она шла к будке привратника. Она остановилась, трижды постучала в мутное окошко и высокомерно приподняла голову. Вот она, графиня Норрингтон. Ну, понеслась. Они перебросились с охранником лишь парой слов, а тот уже, учтиво поклонившись, торопливо семенил на своих коротких толстых ножках к воротам, погромыхивая увесистой связкой ключей. На пару мгновений Натали перевела взгляд на Перси, Аннабет и Нико, потом быстро кивнула, словно давая отмашку двигаться, и взобралась в седло. Перси чувствовал себя так, словно ему снова двенадцать, и он отправляется в первый свой Поиск. То же ощущение неизвестности и тот же вагон вопросов, на которые никто и не подумает отвечать. Первым делом нужно было снять квартиру. Остановятся они в Данклберге не менее, чем на трое суток, а на улицах жить никому не улыбалось. Аннабет предложила было сэкономить и заселиться в отель, но Норрингтон категорично заявила, что они здесь важные персоны, и им троим жить нужно учиться под стать статусу. Перси фыркал-фыркал, а потом согласился. - У меня есть всего один вопрос, - начал Нико. – Какого чёрта мы, Норрингтон, важные люди? Только ты здесь счастливый обладатель статуса графини. К тому же, мы вообще из другого мира. - Технически, я тоже не отсюда, раз уж мой папаша – Океан. Я объясню, - она устало потёрла виски. – Здесь, в Эшелоне, ты стоишь тем выше на иерархической лестнице, чем ты сильнее. В смысле, ребёнок герцога может оказаться простолюдином, если он - Пустой. Аннабет приподняла бровь: - Погоди, как это - Пустой? В смысле? - Если ты не обладаешь никакой сверхъестественной силой, то ты - Пустой. Смертный, по-вашему. Высшие существа – верхушка общества. Здесь это Маги Энергии, драконы, эльфы, маги, альфа-ликаны, древнейшие вампиры, банши, истинные кицунэ и многие, многие другие - не перечислить. У вас, на Земле, высшими существами можно счесть титанов и богов, но они куда более могущественны, чем многие высшие существа из Эшелона. То есть, детей большой тройки в расцвете их способностей можно сравнить по силе со здешними высшими существами. Ты, Джексон, так вообще Чёрный Феникс, самый могущественный из высших. Кстати, я вообще не знаю, как вас классифицировать после того, как вы впитали часть фениксовой энергии, - она ухмыльнулась. – Можете считать себя особенными. - Папочка будет мной гордиться, - ядовито сплюнул Нико. Норрингтон неопределённо пожала плечами и снова перевела взгляд на дорогу. Больше они на эту тему не разговаривали. Уже к полудню им удалось найти жильё. Это была просторная квартира из двух спален с прилегавшими к ним ванными комнатами и гостиной в доме, окнами выходившем на набережную. Старая богатая и явно знатная дама наотрез отказалась брать с них деньги после того, как Натали в очередной раз назвалась. Перси начинало раздражать это раболепие, но он не мог не признать, что иметь вот такой "золотой билет" куда угодно - чертовски удобно. Он вообще мысленно благодарил всех богов за то, что их с Аннабет и Нико имён никто не спрашивал, довольствуясь наличием в их компании человека с фамилией Норрингтон, потому что судорожно придумывать себе фамилию и лгать насчёт звания они трое не собирались. Было заранее оговорено, что настоящие имена будут названы в случае крайней необходимости и только доверенным лицам. Находиться в квартире, похожей на музей, осознавая, что здесь придётся жить ближайшую пару дней, было забавно. Все эти шёлковые обои, гобелены и золочёные подсвечники никак не вязались с такими простыми понятиями как "спальня" или "ванная". Натали, однако, выглядела так, как будто всё так и должно быть и уже вовсю отдавала приказы двум горничным, выделенным им щедрой хозяйкой. Перси, устало вздохнув, уселся на софу перед камином и вытянул ноги, пока Аннабет ушла осматривать их спальню. И всё было бы хорошо и спокойно, не нависни над ним проблема пострашнее парочки мантикор. Им всё ещё предстоял поход по магазинам. ΩΩΩ - Спать мне опять в кресле. Моя шея заранее плачет и проклинает тебя, Норрингтон, за выбор апартамента с двумя спальнями, - причитал Нико, осматривая комнату с одной-единственной двуспальной кроватью исполинских размеров. - Я верю, ты и твоя шея с этим справитесь, - Натали поджала губы, отвернулась, чтобы он не заметил, и продолжила разбирать свой рюкзак, аккуратно раскладывая бинты, антисептики и нектар с амброзией на полке. "Ди Анджело, а может, согреешь ещё раз?" Нико развалился на постели, уткнувшись лицом в одну из многочисленных подушек, и глухо простонал. Норрингтон чуть улыбнулась, а потом смерила его наигранно-раздражённым взглядом. - И что, позволь спросить, ты делаешь? - она приподняла бровь. - Выходим через десять минут, поднимайся. Натали едва сдержала улыбку от мысли о том, что она сейчас напоминает воспитательницу в детском саду. И ей достался пятилетка-переросток со скверным характером. - Я думаю, - Нико с трудом оторвал лицо от подушки и перевернулся на спину, - вы и без меня управитесь. Ты же будешь хорошей девочкой и купишь мне этот пресловутый костюм, если я скажу тебе размер? - Ты издеваешься? Встал, живо! - Норрингтон шлёпнула его по животу, выглядывавшему из-под задравшейся майки, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не засмеяться. - Мундиры подгоняются индивидуально под того, кто будет их носить. Нико даже после этого аргумента не сдался и продолжил картинно ныть. - Ну, Натали-и, мы с Перси примерно одинаковые. Всю ночь ведь тряслись в дороге, я устал. - Ди Анджело, ещё одно слово, и я зову Аннабет. Норрингтон всегда поражалась тому, как на Нико и Перси, этих высоченных увальней, действовало упоминание белокурой дочери Афины. Вот и сейчас ди Анджело тяжело, нехотя поднялся с пухового одеяла и, смерив её уничтожающим взглядом, кряхтя и потягиваясь, направился на выход из спальни. Натали оставалось только покачать головой ему вслед и продолжить распаковывать немногочисленные вещи. Она не понимала его. То целует так, что колени подкашиваются, то в упор не замечает и отказывается делить кровать почти в три метра шириной. Да, она не против погреться. Да, она помнила ту ночь в прокуренной квартире-притоне и совсем не хотела забывать, хотя себе в этом Натали никогда и не призналась бы. А ещё она могла до последней неровности воспроизвести в своих мыслях его широкий белёсый шрам на шее, успевший стать её фетишем. Вздохнув, Норрингтон уселась на кровать, обессиленно опустив руки, и уставилась на своё отражение в большом зеркале. Она себя едва узнавала. Впалые щёки, сероватая кожа, туго натянутая на чересчур выступающих на худом лице скулах и ввалившиеся глаза - это всё не та Натали Норрингтон, которую все привыкли здесь, в Эшелоне, видеть. Она ведь была раньше красивой. Кружила всем головы направо и налево, сохраняя холодную неприступность. А сейчас тому, кто действительно нужен, вскружить голову никак не получалось. Да она и не пыталась-то, на самом деле. Понимала, что сейчас не время и не место, довольствуясь обрывками воспоминаний, которые и вовсе были как будто не о них. Да ещё то обстоятельство, что совсем скоро им четверым предстоит опять на поле боя защищать навязанные кем-то интересы, её пугало до дрожи в коленях. Как Аннабет с этим живёт? Как сохраняет спокойствие? Если бы Норрингтон знала, чем обернётся её знакомство с сыном Аида, никогда с ним даже не заговорила бы. Биться с ним бок о бок, бояться за него, бояться за себя, бояться, бояться, бояться... Натали одёрнула себя. Чёрта с два она покажет, что вообще знает о том, что такое страх. Не имеет права. Пришло время вернуть прежнюю себя. Она поднялась, расправила плечи, и, откинув лезущие в глаза волосы, отправилась в гостиную, где её ждала полубожественная троица. Она не смогла сдержать смешка при взгляде на вымученные лица Перси и Нико и на торжествующее - Аннабет. Похоже, не одной Натали не терпелось основательно поглумиться над парнями в магазинах. До "Дракс и Мадлен", отрекомендованного добродушной хозяйкой, они добирались на заранее приготовленном для компании экипаже, несмотря на все протесты Аннабет, которой страсть как хотелось исследовать очередной город на предмет архитектурных шедевров. Сдалась дочь Афины только после того, как ей пообещали прогулку и осмотр всех местных достопримечательностей. Натали почти всё время их поездки вещала о значении того или иного вида погон и эполетов, рассказывала о нашивках, пуговицах, корсетах - словом, обо всём и сразу. Внимательно, как и всегда, слушала только Аннабет, изредка даже переспрашивая названия некоторых атрибутов. Перси с отсутствующим видом смотрел на дома, проплывающие за затемнённым окном экипажа, а Нико вообще заснул, забавно подложив ладонь себе под щёку. Некоторые вещи не меняются. Как только экипаж остановился, Перси вздрогнул, сбрасывая оцепенение, покосился на спящего друга, недолго думая, ощутимо ткнул того в бок и выбрался наружу, легко спрыгнув с подножки кареты. Нико, зевая и тихо чертыхаясь, последовал за ним. Натали с Аннабет переглянулись, зачем-то обменялись молчаливыми усмешками и последовали за этими двумя. Норрингтон с лёгкой примесью досады сверлила взглядом аккуратную вывеску, к которой была прибита полированная золотая табличка, на которой значилось "Дракс и Мадлен". Вот, значит, откуда начнётся второе для неё погружение жизнь высшего общества. Вроде бы она и сама является его частью, да было всё это в какой-то другой, прошлой жизни. В той, где было место Магам Энергии, Виктории, Трём заповедям и верным, обдуманным решениям. Сейчас же существовали только тщательно скрываемый страх, неуверенность, напускная бравада и едва сдерживаемое разочарование. Она сжала левую руку в кулак, ногтями больно впиваясь себе в ладонь. Очнись, очнись, очнись, Норрингтон. Прочь ненужные чувства и воспоминания, ты же умеешь. Ты обязана им помочь. Ему помочь. Секунда - пальцы в кармане разжались, а на лице появилась привычная высокомерная ухмылка. Так и нужно. Себя жалеть и заниматься никому не нужным сейчас самокопанием - вообще последнее дело. - Сначала предлагаю отмучить Перси с Нико, а потом уже заниматься платьями, - Аннабет, сложа руки на груди, поглядывала на парней, которым, казалось, вообще не было дела до происходящего. - Идёт? Натали отбросила длинную чёлку. - Нам бы лучше разделиться, так справимся быстрее. Я так понимаю, ты вынесла из моего объяснения, какая одежда нужна Джексону? - в ответ на этот вопрос Натали Аннабет медленно кивнула, видимо, прокручивая в голове её недавнюю лекцию. - Ну, вот и славно. Нечего нам толпой ходить. Встретимся здесь через два часа, после отправимся за платьями. Аннабет ещё раз кивнула и повернулась к Перси, который сохранял крайне несчастное выражение лица. Они с Нико театрально разыграли прощальную драму, заставив дочь Афины закатить глаза. Когда они закончили, Натали, посмеиваясь, за локоть оттащила Нико к одному из входов в магазин. Как дети, ей-богу. На самом деле, будь Натали парнем, тоже завыла бы. Выбор парадного мужского костюма в Эшелоне - процесс сложный и долгий. Если с женским всё понятно - корсет, две юбки и набор украшений, то с мужским придётся помучиться. И дело было даже не в разнообразии наплечников, пуговиц и ремешков, а в том, что сам мундир подгонялся точно по фигуре. Он шился из ткани, жёсткой настолько, что та почти стояла колом, однако должна была облегать корпус того, кто её носил, почти второй кожей. Через полчаса скитаний по магазину под зорким взглядом немолодой ассистентки Натали отчётливо поняла, что выбор одежды для Нико полностью ложится на неё - сам он оказался в этом абсолютно беспомощным. Единственными вещами, которые он предложил, были пара удобных прогулочных жакетов, которые могли бы стать просто отличным выбором, нуждайся он в повседневной одежде. Она бы могла махнуть рукой и отдать его в руки женщины, готовой помочь, да знала, что ди Анджело её выбор не понравится в любом случае. И Натали никогда себе не призналась бы, но ей до почему-то чёртиков хотелось самой выбрать его первый мундир. Нико был, кажется, не против. Сыну Аида, судя по его словам, вообще сейчас не хотелось абсолютно ничего, кроме плотного обеда и сна, и Натали в глубине души полностью разделяла его желания. Сказывалось то, что они бодрствовали вот уже вторые сутки из-за ночи, проведённой в дороге. На Натали нагоняло тоску обилие бутылочно-зелёных мундиров, цвет которых, по эшелоновской моде, был олицетворением благородства и принадлежности к высшим кругам. К чёрту зелёный, если речь идёт о ди Анджело! Чёрный, определённо. А если ещё найти серебряные эполеты, пуговицы, шлейки и манжеты… Натали, щёлкнув пальцами, подозвала услужливую до зубного скрежета ассистентку и под пристальным взглядом Нико отдала ей указания относительно фасона. Ди Анджело, вокруг которого суетилась полная женщина средних лет, снимая с него мерки, выглядел так, словно ненавидел весь мир. Возможно, так оно и было. Ну, его можно понять. Натали теперь оставалось только развалиться на удобной софе и выносить беспощадные приговоры костюмам, которые Нико с каменным лицом позволял на себя примерять. Он угрюмо ворчал, что он выглядит смешно, что ткань мешает двигаться, и вообще он не понимает, зачем ему идти на прием, а Натали, надев на лицо маску безразличия, думала о том, кому он продал душу, которой у него и не было никогда, за такой разворот плеч. Чёрт возьми. Тот самый мундир оказался, по закону жанра, одним из последних, но он, определённо, стоил тех двух часов непрерывного ворчания и шипения Нико на ассистентку, когда та в очередной раз булавкой сквозь плотную ткань попадала в его кожу. - Сносно, - сообщила ему Натали, от всего сердца надеясь, что он не услышал в её надтреснутом голосе искреннего восхищения. Нико всё рассматривал себя в зеркале с крайне недовольным выражением лица. - Я не то, что руки поднять не могу без страха, что эта штука треснет - я дышать боюсь. И, кстати, понятия не имею, как её снимать. - Не треснет, - Натали закатила глаза и тихонько засмеялась. Нико прищурился: - Ты смеёшься, а я могу поклясться, что как минимум дюжина булавок впиваются мне в спину. Норрингтон, не смешно совсем. Да и брюки… - Что с брюками? - она, весело на него глянув, поднялась на ноги. - Они тесные до невозможности, и я совсем не шучу, - ди Анджело неловко поёрзал. - И эта полоса на правой штанине? Подвязка, что ли? Натали в очередной раз прыснула и поправила эту самую "подвязку", присев на корточки. Широкая серебристая лента все время заворачивалась, но под натиском ловких пальцев Норрингтон сдалась-таки и легла ровно. - Так носят, - отрезала она и ещё раз детально оглядела Нико. - Выглядишь и правда неплохо, ди Анджело. - Я свободен? - с надеждой в голосе спросил он. Натали кивнула. - Свободен. Казалось, он был настолько счастлив освободиться от тесного обтягивающего мундира и заменить его на привычную кожаную куртку, что и думать забыл об обеде и сне. Натали вдруг вспомнилось, что она всегда ощущала примерно то же самое, когда отделывалась от юбок и корсета, натягивая тренировочный костюм. Не сказать, что она сильно соскучилась по этому чувству. Перси с Аннабет, как оказалось, управились несколько быстрее них, выбрав для сына Посейдона один из тех самых бутылочно-зелёных мундиров с золотыми погонами и пуговицами, которые невзлюбила Натали. До трактира решили пройтись пешком, потому что есть хотелось страшно, а кэб ждать пришлось бы четверть часа как минимум. На них, не спеша продвигающихся по улице, то и дело странно оглядывались, и Норрингтон тут же отвесила себе мысленный подзатыльник. Одежда! Парни-то ладно, а вот их с Кудряшкой шорты наверняка вызывали у местных вопросы. Нужно будет ещё и об этом позаботиться, когда они вернутся в "Дракс и Мадлен". После плотной трапезы до смерти не хотелось идти навстречу мукам выбора платьев. Натали без ужимок и пререканий купила первое, которое ей подошло - сказывалась чудовищная усталость. Они с Аннабет на пару едва не заснули во время примерки, но задачу выполнили добросовестно, а потом как сквозь туман шли на ватных ногах к их съёмной квартире. Со сном у неё всю жизнь ситуация была двоякая, и с недавних пор проклятье Натали разделил и Нико. Пока они спали, тело отдыхало, как и должно, а вот понятие "сон без сновидений"… Что это вообще такое, объясните? И ладно, если бы всё было просто чудесно, пусть даже их и резали, и били, и жгли бы в снах, не травмируйся их физическое тело при этом. Сколько раз они уже просыпались, захлебываясь в собственной крови? Норрингтон не давала покоя ходившая испокон веков легенда о том, что Маг Энергии может обрести покой в сновидениях, если будет находиться в равновесии с самим собой. Она может, может обезопасить и себя, и его, но как, чёрт возьми?! Медитация не помогала, самокопание - тоже. Да каким вообще образом можно находиться в мире со своими внутренними демонами, если демоны настоящие, реальные, вот-вот сожрут с потрохами? Хотелось завыть волком. Как она спасёт кого-то, если она и себя-то спасти не может? А ведь их с Нико положение в ту единственную ночь, которую они провели в Эшелоне, заметно ухудшилось. Как будто все чудовища из самых тёмных уголков их разума разом проснулись и накинулись. И бежать им некуда. Нужно было хотя бы немного поспать сейчас, а потом стараться бодрствовать. Нико, наверное, её поддержит. Да, будет тяжело, но теперь в этом аду они горят вдвоём, и они обязательно когда-нибудь совершат головокружительный побег. И если Натали во что-то верила, так это в них. В него - точно. А когда она тихонько проскользнула в спальню сквозь приоткрытую дверь, он не спал - ждал её, наверное. Сидел на полу, устало привалившись к изножью кровати, и курил, неотрывно глядя в одну точку. Натали сбросила с плеч плащ, скинула грубые походные ботинки и, не проронив ни слова, улеглась на покрывало прямо в одежде. Нико медленно поднялся, размяв плечи, которые при этом жалобно хрустнули. Потом затушил сигарету и всё так же молча лёг рядом. Говорить не хотелось. Норрингтон вдруг сквозь дремоту почувствовала, что она дома. Она-то, глупая, думала, что принадлежит Эшелону, а оказалось, что дом нашёлся в пристальном взгляде усталых обсидиановых глаз, терпком запахе сигаретного дыма вперемешку с ментолом, неровных шрамах и в той самой кожаной куртке. Глупо, возможно, но она так чувствовала. В блестящей черноте целый мир, и туда идти уже не страшно, потому что в ней - Дом. Самый настоящий.