Чёрный Феникс

Нико слышит крик Норрингтон и тут же подрывается с места, забыв обо всём на свете. Теперь решение разделиться, чтобы привести дракониц в замешательство, казалось невероятно глупым. Нельзя было Натали, во снах терявшую способность преобразовывать энергию, оставлять одну. У неё ведь и оружия нет, кроме коротких метательных дротиков, которые для этих монстров не опасней зубочисток. Он бежал, выжимая из ног всю скорость, на которую они вообще были способны. Угадать направление было несложно – вывороченные деревья, измятые кусты и борозды на стволах, оставшиеся от схватки, явно указывали на то, что сражающиеся переместились к реке. Когда он вылетел на берег, немедленно захотелось заорать, проклиная Норрингтон на чём свет стоит. О чём она думает вообще?! Ну, забралась она на спину к пятнадцатифутовой драконице, ладно, а дальше-то что? У твари на спине броня толщиной в дюйма два, не меньше, и каждая чешуйка острая, как бритва. - Норрингтон, спрыгивай! Та что-то прокричала в ответ, но разобрать он не смог. Если она не хочет помогать ему в собственном спасении, тогда он справится сам. Он дал себе шесть ярдов разбега и, в прыжке столкнув Натали плечом на землю, занял её место. Драконица зашипела и стала вопить что-то на своём змеином языке, брыкаясь неистовее прежнего в попытках скинуть Нико, который тут же ободрал себе ладони в кровь, цепляясь Зевс его знает, за что, и начал карабкался вверх по её длинному туловищу. Послышался крик Норрингтон: - Заставь её перестать вертеть головой! Я смогу попасть в глаз! - Ага, без проблем вообще, - ди Анджело едва не расхохотался. – Это ведь так просто, чёрт возьми, - и продолжил забираться выше. В тот момент тварь, по-видимому, вспомнила о собственном хвосте, и начала без разбора наносить им удары по непрошеному наезднику. Нико охнул, когда эта импровизированная кувалда обрушилась ему на спину в первый раз. Ощущение примерно то же, как если упасть на землю с большой высоты – дух вышибает. - Раз ты так по-грязному, - тяжело дыша, проговорил он, - то и я буду. Нико выхватил меч из ножен и, выбросив тело вперед, вонзил его драконице в незащищённое чешуёй плечо. Та взвыла от боли и начала биться, ненадолго позабыв об ударах хвостом. Ди Анджело этого было этого достаточно, чтобы быстро забраться ещё выше, а потом, оттолкнувшись, поставить ногу на меч, торчащий из её развороченной плоти, и оказаться достаточно высоко, чтобы дотянуться до её человечьей головы. - Давай, – рявкнул он, с трудом удерживая её. – У меня не хватит сил, чтобы сломать ей шею – кости… слишком… прочные! - Я не смогу точно прицелиться! - ДАВАЙ! И она метнула дротик настолько точно, насколько это вообще было возможно при том, что умалишённая цель дёргалась и кидалась из стороны в сторону с протяжным воем. Не попала. Нужно было отдать Нико должное – тот и бровью не повёл, когда лезвие дротика отскочило от покрытого чешуёй лба твари и полоснуло по его руке, удерживавшей голову драконицы. - Ещё, - севшим от напряжения голосом скомандовал он, сильнее надавив на меч, вонзённый в плечо монстра, и неистовым усилием зафиксировал змеиную голову. Натали выдохнула, на секунду закрыла глаза и прицелилась. На этот раз дротик с чавканьем вошёл в цель. Нико удалось спрыгнуть до того, как тварь закачалась, стала биться в предсмертных судорогах, и свалилась в мутную речную мель. Вода окрасилась в красный. Минуты две они стояли, осмысливая произошедшее и предпринимая попытки отдышаться. Тишина в лесу стояла такая же, как тогда перед битвой за Лагерь. Над рекой начал стелиться туман, пуховым одеялом покрывая труп драконицы. Первый крик птицы, прорезавший ватное безмолвие, привел Нико в чувство. - О чём ты думала вообще, когда предлагала разделиться? – он тряхнул Натали за плечи, и всё её тело мотнулось из стороны в сторону, как кукольное. – Норрингтон, ты могла там подохнуть, чёрт возьми! Как-то вмиг утратив свою горделивую осанку, она спрятала лицо в ладонях. - Могла, - и, резко подавшись вперед, прижалась к нему и уткнулась носом в грудь. – Ди Анджело, я чуть в тебя не попала. Он, покручивая в пальцах её локон выцветшего синего цвета, усмехнулся. - А ты и попала. Натали только сильнее стиснула его рёбра своими костлявыми руками-спичками. ΩΩΩ - Я всё понять не могу, как тебе удалось прожить так долго. Натали подняла на него усталый взгляд. - Монстры были только мои. Да и сама я теперь... - у неё дрогнул голос, - не та уже. Нико промолчал, продолжая вымывать грязь из длинного пореза на руке. - Ну, так верни её, ту Норрингтон, которая в одиночку пойдёт на целый полк и победит, - проговорил он после паузы. Натали нахмурилась, бездумно созерцая, как он отдирал от футболки длинный лоскут ткани и делал импровизированную повязку. Потом, поджав губы, отвернулась. - Знаешь, я не хочу. Второй раз из такого не возвращаются. Она вздрогнула, когда он с силой вонзил свой окровавленный меч по рукоять в прибрежный ил. На лице застыла жестокая улыбка. - Великая, непобедимая Натали Норрингтон, - он запустил пальцы в путаницу чёрных волос, - только что чуть не сгинула в собственном сне. Слушай, раньше мне, ей-богу, было абсолютно наплевать, выживешь ты в очередном сражении или нет. Он с какой-то горечью усмехнулся и с бесконечной усталостью посмотрел ей в глаза. В горле Натали встал ком. - Теперь ты уж постарайся выжить, пожалуйста. Или мы с тобой одновременно умрем: ты – от слабости, а я – спасая тебя. Ответить ей впервые за долгое время было нечего. Не оставалось вообще ничего, кроме как смотреть на него: на кривой шрам на шее, на воспалённые глаза, на широкую ссутуленную спину, распрямить которую у него не было сил; на разбитую бровь, на испачканную в крови, поте и грязи футболку. Он ведь на все был готов час назад, чтобы её оградить от опасности, пусть сам этого и не осознавал. И Натали было страшно – по-настоящему, до дрожи. - Я не хочу сдаваться, - вдруг сказала она, подняв голову. – Обещай, что не сдадимся. Сдохнем, так вопя и хохоча*. Он улыбнулся. - Сдохнем обязательно, Норрингтон. Сначала он протянул ей руку для закрепления договора, но уже через секунду, наплевав на всё, стиснул в объятиях. Точно так же, как сделала она сама совсем недавно. Словно ничего важнее этого момента нет ни в одном из миров. ΩΩΩ Шли они, несмотря на многократные предупреждения Флемминга о патрулях, вплоть до глубокой ночи. Три дня им улыбалась удача, и на просёлочной дороге встречались лишь продовольственные возы да повозки торговцев, но везение, конечно, просто не имело права длиться слишком долго. Вечером четвёртого дня их скитаний вдали послышались глухие удары множества железных солдатских сапог о вымощенную крупной галькой дорогу. Сил, чтобы оторваться от взвода на достаточное расстояние, ни у кого из путников не было. Решили скрыться в удачно подвернувшейся охотничьей сторожке под сенью раскидистого дуба. Этот перекосившийся сарай – домиком такое строение язык не поворачивался назвать – был расположен всего ярдах в двадцати от дороги, что, понятное дело, вызывало некоторое волнение, но лучшего укрытия у них не оказалось. Когда через четверть часа военные промаршировали мимо них, у Перси упало сердце: этот взвод был вовсе не патрульным. Это был и не взвод даже – целый батальон до зубов вооружённых солдат, за которыми тянулся обоз с провизией и оружием. - Норрингтон, - позвал Перси в темноту, не отрывая напряжённого взгляда от марширующих, - куда они? - Сомневаюсь, что Хаос уже начал мобилизацию армии – новости здесь разносятся быстро, но не настолько, чтобы он уже знал, что мы здесь. Может, карательный поход на повстанцев? - она задумалась. - Флемминг, сейчас всё ещё воюют с Тешем? - Теш был присоединён к Эшелону ещё лет десять назад, - мрачно отозвался тот. - В прошлом году они потеряли автономию из-за вспыхнувшего восстания. - Славный был народец. Судьба какого-то там государства мало волновала Перси. Важнее было осознавать, что в Эшелоне сейчас не далеко не всё гладко. Конечно, он понятия не имел о том, какую державу представлял собой Теш, но мог с уверенностью сказать, что народ завоёванных территорий, у которого отобрали мирное небо, в стороне слишком долго никогда не будет стоять. Люди уцепятся за любой шанс. Позже, когда опасность миновала, и их небольшая группа смогла вновь продолжить путь, Перси после недолгих переговоров с Аннабет окончательно решил выбить из виконта при удобном случае всё, что тот знал о Теше. ΩΩΩ Дни сменялись новыми днями, а они всё продолжали идти, пересекая земли Эшелона от самых Вересковых пустошей до гор Эльба. Никем не узнанные, не замеченные. Флемминг явно хорошо знал эти земли: ему удавалось придерживаться строгого направления на запад, прокладывая их маршрут никому неизвестными, как казалось, дорогами. Иногда приходилось делать крюки для того, чтобы обогнуть крупные пути, на которых была велика вероятность столкновения с патрулем. Раз в несколько дней им обязательно попадалось какое-нибудь поселение, где пополняли запасы еды и питьевой воды, не останавливаясь, однако, на ночь. Аннабет помнила, как давно, через пару месяцев после войны с Кроносом, Перси предложил ей бросить всё и уехать куда-нибудь в Европу, чтобы исходить её всю пешком с одним только рюкзаком за плечами. Она помнила и свою радость, и как они три ночи подряд лежали на их поляне в лесу, глядя на звёзды и строя планы, которым не суждено было сбыться. Через месяц после этого их разговора, когда билеты уже были куплены, а вещи собраны, грянула война. Сейчас их путь уже который день пролегал по нетронутым человеческой рукой местам, битв в ближайшем будущем не предвиделось, а спать приходилось у костра под открытым небом, греясь в особенно холодные часы у Перси в тесном спальном мешке, и можно было представить, что их давняя мечта сбылась. О том, что им уже давно не шестнадцать, а целью пешей прогулки являлся лагерь повстанцев, можно было и забыть ненадолго. Вообще, Аннабет в последнее время всё чаще и чаще мечтала. Мечтала совершенно по-детски, ни на что не надеясь, пусть это и не вязалось совершенно с созданным ей самой образом прохладной, мудрой и рациональной дочери Афины. Только вот на неё незыблемое «per aspera ad astra» не распространяется, потому что мир вокруг не изменить, ка к ни трудись и не старайся. Прежде всего – их не изменить. Шанс на тихое счастье где-нибудь далеко был упущен ещё давным-давно, когда было произнесено то пророчество, что повело их к далёкой войне с Кроносом, и Аннабет это понимала как никто другой. Мечты не имеют свойства осуществляться. По крайней мере, не её мечты. Она каждый день думала о Перси, стараясь представить человека, которым он бы стал, не случись с ними этих кровавых лет. Не получалось. Образ девятнадцатилетнего парня, строящего наполеоновские планы на собственное будущее, совершенно не вязался с тяжёлым взглядом, покрытым шрамами телом и богатым военным опытом. Она помнила тот день, когда убили его мать. У Перси тогда на лбу появилась морщинка, которая не расправляется даже во сне. Он уже давно не тот мальчик, с которым она хотела сбежать. Он – мужчина, которому предначертано поставить точку в войне с самим Создателем. Здесь не до розовых мечтаний. - Расскажи мне ещё раз, что было в тех документах. Аннабет вздрогнула, как от удара, оторвавшись от своих мыслей, и с усилием перевела на Перси расфокусированный взгляд. - Мы обсуждали уже много раз. Ничего важного: куча бумаг о продаже добытого на золотых приисках, которыми виконт, по-видимому, владеет, письма инвесторов… Из всего, что я успела просмотреть, более или менее важны только карты с обозначенным на них расположением мест сбора правительственных войск при официальном введении военного положения, но они наверняка есть в лагере повстанцев, так что моя вылазка была бессмысленной. Вообще, мне Флемминг не кажется слишком важной фигурой, так что зря ты ищешь доказательства его причастности к чему-то большому. - Да я понимаю, просто… - он вздохнул и потёр виски. – Просто у меня такое ощущение, словно мы идём в пропасть, ничего не зная о дне завтрашнем. Ни намерений этих повстанцев, ни планов – ни-че-го. Не может не напрягать. Аннабет не стала говорить, что эти мысли гуляют её голове с тех пор, как было объявлено об их поездке в Эшелон. - Ну, одну преследуемую ими цель мы знаем наверняка, - она перевела взгляд на горизонт, линию которого было почти не разглядеть из-за тумана. – Они хотят остановить Хаоса и его разрушения. Их, отстаивающих свободу, полегло в сотни, тысячи, раз больше, чем наших. Стоит только оглядеться вокруг, и станет ясно, что сами земли кричат об освобождении. - То есть, считаешь, что мы сейчас делаем правильно, отправляясь непонятно куда, ведомые человеком, подчинившимся нам только из-за того, что мы его сильнее? - Нет, не считаю, - Перси горько усмехнулся, но она продолжила говорить: - Я уверена, что это единственно верный путь, по которому мы вообще могли пойти, оказавшись здесь. В лагере есть ресурсы и войско, - она помолчала. - И нам, знаешь, вообще бояться нечего. Фениксу, высшей силе, подчинится любой. - То, что у меня есть эта сила, ничего не значит, - устало проговорил он, словно повторял эту фразу по сотне раз за день. – Я не умею ей в полной мере пользоваться, а учиться некогда, и вообще… - Перси, никому об этом знать не обязательно. Плевать на всё. Тебе подвластна сила, мощнее которой нет в целой, чёрт возьми, Вселенной! После этого они молчали. Каждый о своём. Подобные разговоры у них случались довольно часто, и каждый раз Аннабет убеждалась в том, что Перси прав, и что идут они, сами не зная, куда. Но ей так думать можно, а ему – нет.