Чёрный Феникс

По лицу Натали сразу стало понятно, что дело дрянь. Она мастер не созидать, а разрушать, и теперь, когда нужно не только разгромить кучку солдат, но и защитить местных, Норрингтон потерялась. Именно в такие моменты Нико, сжав зубы и проклиная её на чём свет стоит, приходится перепрыгивать через голову и спасать положение. В принципе, если он постарается, то сможет совершить множество мелких прыжков по теням и практически находиться в нескольких местах одновременно. Будь его воля, совершил бы всего два: первый – до Норрингтон, второй – вместе с ней куда подальше. Первые даются легко. Он просто перерезает глотки мужчинам в форме и бежит дальше. Когда он перемещается в третий раз, то промахивается на полтора метра и едва успевает увернуться от вражеского копья. После десятого меч в руке начинал тяжелеть. Ему нравилось наблюдать полнейшее недоумение, отражавшееся в глазах его жертв в последние секунды их жизни. Тот животный страх, который так долго отец учил его внушать. Все силы ведь прикладывал, чтобы не стать достойным сыном. Забавно было ему наблюдать за самим собой, как будто отстранившись от тела, вошедшего в сумасшедший ритм. Так отчуждённо, что Нико начинало уже казаться, будто это и не он ломает хребет мужчине вдвое взрослее его одним прекрасно поставленным ударом. Вообще, эта техника коротких прыжков по теням казалась ему теперь просто гениальной. Каждый раз, перемещаясь, он, конечно, затрачивал часть энергии, но она тут же почти полностью компенсировалась убийством. Это могло бы показаться бесчеловечным или аморальным – пользоваться такими источниками энергии, не будь они так действенны. Под конец он всё же начал выматываться и попадать мимо цели. И был невероятно рад, когда от стенок черепа гулко отдалось эхом «пора». Отчаянность Натали словно дала затрещину, отрезвляя и возвращая к действительности. Это он, Нико. Прямо здесь и сейчас можно закончить сеять смерть и убраться подальше с этой чёртовой площади. На этот раз он с особенной тщательностью оценил местоположение Норрингтон, потому что нельзя было промазать ни на дюйм. Промахнётся - и у него на закорках окажется не она, а какой-нибудь солдат, который, если он не идиот, запросто сумеет всадить ему нож между лопаток. Выйдет весьма неловко, кстати. ΩΩΩ «Пора!» Натали прокричала это в своих мыслях слишком отчаянно. Так, что, наверное, это «пора» скорее звучало как «забери меня отсюда». Хотелось сбежать от всех этих молящих о защите глаз, беззащитных перед её же разрушительными силами. Она бы могла со всей этой сворой покончить одним лишь взмахом руки, но что останется от деревушки, которой просто не повезло?! Она всё боковым зрением следила за тем, как Нико тенью перемещался по площади, пожиная жизни солдат, и отдалённой частью разума понимала, что встретить такую смерть – жутко. Это было, наверное, самым страшным приёмом из всех, которыми Нико мог бы пользоваться на поле боя. Его не ждешь и даже воспротивиться не успеешь. Сквозь собственную потерянность Натали чувствовала, как он входит в некий транс, как его личность постепенно начинает отходить на второй план, уступая место «автопилоту», и боялась, что ей самой это тоже передастся. Она-то слабее, это точно, и если нырнёт в это, то сразу с головой, и не останется в этой долине славной деревушки Порто Сигуро. Перед последним перемещением Нико на пару секунд замер и собрался с мыслями. Натали выдохнула: его отчуждение отступило, стоило её выкрику прозвучать. Теперь оставалось молить провидение, чтобы он не промахнулся. Всё прошло бы гладко, и тогда об очередной её неудаче можно было бы забыть, как о кошмарном сне. В конце концов, операция-то удачная, партизаны спасены. Она не сдержала вскрика, когда Нико с чудовищной силой сбил её с ног и каким-то неведомым ей образом перебросил к себе на закорки. Натали закрыла глаза и уткнулась ему куда-то между лопаток, тяжело дыша. Мерное движение мышц под пальцами, сжимающими кожаную куртку ди Анджело, успокаивало. Ей совершенно не хотелось думать о том, что в те минуты на площади, когда Нико начал понемногу растворяться в своей полубожественной сущности, он и в самом деле был похож на Тёмного. С той лишь разницей, что если этих магов в зените их сил стоило опасаться, то мощи сына Повелителя мёртвых – по-настоящему бояться. Причём это была не сокрушительная энергия Феникса, а та, что дышит могильным холодом в затылок; перед ней застываешь, зачарованный, и очнуться от оцепенения, предпринять хоть что-то не успеешь, какой бы силой ни обладал. Действительно страшно было то, что и она, Натали, эту робость разделяла, будучи тем, кто жонглирует всеми видами энергии. Смерть во всех известных ей учениях рассматривалась как нечто вечное, перед чем благоговеют, потому что не понимают истинной сути. А тут вот она – на ладони, и ди Анджело – тот, кто ею повелевает. Оставалось только надеяться, что сам Нико сумеет в ней не потеряться. - Норрингтон, можешь уже открыть глаза, всё закончилось. Пару секунд Натали фокусировала взгляд. Первым, что она сумела разглядеть, было напряжённое лицо Перси. - Отойди от него на минутку, Норрингтон, будь добра. Дело есть. Нико послушно опустил её на землю и вопросительно уставился на друга. - Что?.. – и был прерван мощным ударом в челюсть. Повисло напряжённое молчание. - Ты, может, не помнишь, - Перси стал растирать покрасневшие костяшки, поглядывая исподлобья на Нико, - а я обещал съездить тебе по лицу, как только отца начнёшь напоминать. Пожалуйста. Сегодня на площади ты превзошёл сам себя. Ди Анджело хмыкнул и, сохраняя молчание, кивнул, потирая челюсть. - Мне казалось, вы успели уйти оттуда раньше, - проговорил он в спину Перси, когда тот уже начал возвращаться в тень вяза к партизанам. - Мы видели только начало, но нам хватило. По группе спасённых прошёлся ропот. Натали, хмуро наблюдавшая за всем происходящим, прислушалась, стараясь хоть что-то разобрать. - Тёмный! Норрингтон обомлела. Этот выкрик прозвучал из уст дородной женщины лет шестидесяти. Нико встретил взгляд её глаз, пылающих праведным гневом и укором, своим, равнодушным. Потом закурил и устало потёр переносицу. - Да ну вас к чёрту. Говорил тебе, Норрингтон, нужно было молча сматываться. Не выходит у меня из себя героя корчить. Она поджала губы и отвернулась. Какова ирония: в самом начале их знакомства был уговор, что она поможет им дойти до той стадии, когда силы достигают пика, а теперь, когда эта вершина видна и до неё рукой подать, страшно стало. Мысли начал точить червь сомнения «а что, если». А что, если Перси выложится «на полную»? Что, если она сама будет подпитываться людской жизненной энергией, а не природной? А что, если это - цена будущих побед? ΩΩΩ Их колонна в свете недавних событий, наверное, должна была продолжать путь в приподнятом настроении. Но все, напротив, опустив взгляды, шли вперёд, изредка переговариваясь. В сторону Нико никто даже не смотрел, и благодарности за спасение жизней он не дождался. - А виконт-то присмирел. - Испугался, - сухо усмехнулся Перси. Аннабет выдавила из себя смешок. Самой же хотелось забиться в угол и скулить. Каждый раз, когда она поднимала какую-либо тему для разговора, её встречали мрачностью и хмурыми взглядами, а так быть не должно. Они команда, в конце концов, и каждый здесь не сам за себя. - Перестань, - под конец не выдержала она. – Ты прекрасно знаешь, что Нико не виноват в том, что пользуется своими способностями. Это делает каждый из нас. Перси шумно выдохнул и запустил пальцы в волосы. - В том и дело. Там, на площади, была часть его настоящего, не сдержанного рамками, - он ненадолго замолчал. - Да и дело не в Нико совсем. Понимаешь, я увидел сегодня, во что сам могу превратиться. Только в чёртову сотню крат хуже будет. И мне, и всем вокруг. Я знаю это состояние. Не видишь, кто друг, а кто враг. Смотришь на человека, монстра – не важно – и видишь просто живую мишень. Аннабет поёжилась и крепче перехватила его локоть. - Не знаю, станет тебе от этого легче или нет, - начала она, - но мы когда с Клариссой составляли тактики сражений ещё во время второй войны, тоже иногда забывали, что полукровки – не пушечное мясо. Хирон всё ловил нас за руки, стараясь вразумить. И знаешь, он прав, конечно, но... те наши идеи, первые, были более действенными, как ни обидно признавать. Некоторое время они шли молча, нога в ногу, и думали каждый о своём. Наконец Перси вздохнул и стал накручивать светлый локон Аннабет себе на палец. - Знаешь, что из всей этой истории коробит меня больше всего? Наш возраст. Девятнадцать. Аннабет пихнула его в бок, всеми силами стараясь вырулить из тяжёлого разговора: - А кому-то скоро третий десяток пойдёт. Ты не думай, - ухмыльнулась она, - я всё помню. Перси изобразил на своём лице притворный ужас. Складка меж его бровей, наконец, разгладилась, и на душе у Аннабет стало легче. - Мисс Чейз, я непременно жду подарок. - Ждите, мистер Джексон. Солнце медленно клонилось к горизонту, и хотелось, чтобы закат этот длился подольше. Да, груз проблем никуда не исчез, они понятия не имеют, что делают, и им страшно даже предположить, что случится дальше, но так прекрасно было просто идти вперёд. Разглядывать длинные тени, которые отбрасывали их фигуры, смотреть на улыбки спасённых людей и думать, что что-то хорошее они всё же сделали. Не думать о том, что невозможно дорогие люди, с которыми плечо к плечу прошли всё: и первые поцелуи, и ночные разговоры по душам о смысле жизни, и войну, и смерть, катятся в бездну. Об этом всём можно подумать завтра. А пока существовал только невозможно красивый закат. ΩΩΩ - Норрингтон, меня это достало, - он смотрел прямо перед собой, но у Натали сложилось такое ощущение, что он ничего не видел. Она молчала. - А я ведь могу призвать целую бессмертную армию. Могу поджарить внутренности всех вокруг себя в радиусе полумили адским огнём. Могу, оказывается, уложить убийство пяти людей в три секунды, перемещаясь по теням. И знаешь, что забавно? - он стеклянным взглядом смотрел ей в глаза. – Это далеко не предел. Он сухо рассмеялся и уселся на траву, вытянув длинные ноги. Достал свою вечную зажигалку и измятую пачку «Marlboro». Не успел он затянуться, как Натали с остервенением вырвала сигарету из длинных пальцев и разломала надвое. - Меня тоже это, - она неопределённо развела руками, - достало. Ещё достало то, что ничем помочь не могу. Нико криво усмехнулся и откинул с глаз жесткую челку. - Что, понимаешь теперь, отчего Большая Тройка решили больше детей не заводить? Мы… - он замялся, подбирая слово, - нестабильные. - Перестань думать об этом, - отрезала Натали. – Отвлеки себя чем-нибудь, а то свихнёшься. - Ты меня отвлеки. Он поднял с земли палочку и стал крутить её. У Натали в голове словно бил гонг. Тонкие мозолистые пальцы играли с тростинкой с невероятной скоростью. Она много раз едва не срывалась, но Нико успевал ловить её и продолжал крутить. Стоило веточке наконец упасть, Норрингтон резко подалась вперёд, судорожно сжала пальцы на лацкане кожаной куртки и начала отчаянно целовать Ди Анджело, которому тысячу раз гореть в преисподней за то, что творит с её рассудком. Тот сначала слегка опешил, а потом улыбнулся ей в губы и углубил поцелуй. В такие моменты Натали действительно понимала, что имеют в виду, когда говорят: «Когда летишь с моста, понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной – ты уже летишь с моста». Вот и она летела не хуже всякого самоубийцы. Они, двадцатилетние, волей жизни потрёпаны настолько, что превращены в стариков. Всегда подходили к чувствам исключительно с практической точки зрения и редко шли по течению – всегда против. Но когда кто-то постоянно сопротивляется, чтобы казаться всех сильнее, он в какой-то момент устаёт от этого занятия, и тогда течение устанавливает свои правила. Натали думать об этом всём не хотелось, конечно. Гораздо интереснее было чувствовать, как быстро под пальцами на шее у ди Анджело бьётся жилка, и как впадина у него между лопатками покрывается мурашками, если она запускает руку в его спутанные волосы. Едва ли не в первый раз Норрингтон была бесконечно рада, что её сны реальны.