Застывшая в мирах

Несмотря на всё своё показное безразличие, Мария Александровна могла напустить на себя такой мрак, что даже глава семейства Вадим Владимирович будет на жену поглядывать искоса и подходить только тогда, когда припрёт. Пока что не припёрло. Время было около десяти. Через час папа закажет такси, и Яра поедет на Ваську к бабушке. В этот раз была её очередь навещать её и приглядывать, так как что отца, что мать начало напрягать изменившееся поведение пожилой женщины. Все тихо надеялись, что это не старческая деменция, а Ярослава была уверена в этом больше других. У старушки на старости лет забурлило просто всё, и она решила оторваться напоследок. Девушка закусила щёку изнутри, никак иначе не показывая всю тяжесть знания будущего, что висело на ней. Мама взглянула на неё, строго сведя брови. Её с самого начала раздражала огромная чашка, фактически, бульонница, своим размером. Яра просто очень часто цедила в ней чай, задерживаясь тем самым на кухне. Как и любая женщина, Маша воспринимала кухонное пространство как свою личную зону, из-за чего нередко могла в шутливой, или же более грубой форме выгнать из помещения. Папа подмигнул ей из коридора, взгляд кидая в сторону супруги и опять на дочь. Рося слегка приподняла бровь, также короткое мгновение смотря в сторону матери. "Спокойно, солнышко. Не трогай её и делай всё, что скажут." "Серьёзно? Она меня съест". Внизу что-то громыхнуло. Что Маша, что Яра нахмурились после этого звука. Ровно под ними находилась квартира Князевых, и думать о плохом как-то не хотелось. В Купчаге и так почти никогда не было спокойно, а тут это "не спокойно" было настолько близко, что рукой подать. Ногой, вернее. Боня прибежала из зала сразу же, как только услышала грохот, с огромными глазищами как у совёнка. В кого она была такой впечатлительной было непонятно: что Мария, что Вадим, да что баба Настя были натуры более чем железные. Яра за себя не решалась говорить, потому что себя она ощущала больше клоуном в этом доме и семье, нежели чем серьёзным человеком. — Это у Андрея снизу было, да? — и сразу страх в глазах. Вадим, всё ещё стоящий в коридоре, напряжённо молчал. Рося поддерживала это молчание, потому что ей тоже на мгновение стало страшно. Мария хлопнула дверцей кухонного шкафчика, в который до этого складывала посуду. Этот звук был словно громче того, что был снизу, и заставил вздрогнуть даже опера в коридоре. — Маш, ты чего? Она вздернула голову, вытирая руки. — А вы чего? Сходили бы со Славой вниз, да проведали обстановку. Если что, позвал бы своих, чтобы воров сразу накрыть. Иногда простой бухгалтер, бывший работник спецорганов, очень пугал двух из трех обитателей семьи Рихтер. Боню пока в расчёт не брали, слишком маленькая была. Блондинка, несмотря на три пары удивлённых глаз, сложила руки под грудью. Её взгляд на двух старших членов семьи был весьма говорящим: "какого хера вы ещё здесь?". Яра взглянула на отца, тот пожал плечами. Девушка кивнула и, в один присест допив остатки уже холодного чая, встала со своего насиженного места и осторожно поставила кружку на стол около раковины. Очень хотелось надеяться на то, что сейчас её любимая с детства бульонница не прилетит ей же в лоб. Бажена, действуя на опережение, обняла сестру за талию, прижимаясь изо всех сил. Вадим, стоящий наготове и поглядывающий на эту картину с явной теплотой, только потрепал младшенькую по голове под смешок старшей. — Не пущу! А вдруг там воры?! — словно по заказу в больших карих глазах появились первые намёки на слёзы. — Папа ладно, он работает этим, — позади послышался показательно удивлённый вскрик со стороны мужчины. — Но ты! Вдруг они тебе руку сломают? Или ещё что? И как тогда на итоговом концерте играть будешь? А своё выступление ка-ак? Вадим Владимирович, научившийся за время появления в семье Бони реагировать на такие концерты, сразу поспешил прекращать слёзный потоп. Однако, несмотря на все слова и уговоры, девчонка ни в какую не отлипала от старшей, только изо всех сил сжимала тонкую домашнюю майку. Мужчина устало вздохнул. В тёмных волосах главы семейства уже появлялась первая седина, а на лице уже виднелись некоторые старческие морщинки. Он всё больше становился похожим на тот образ, который временами снился Ярославе, и из-за этого её сердце замирало. — Так, козявка, — в дело пошли крайние меры, девочка даже всхлипывать перестала, понимала, что это – черта, и переходить за неё не стоит. Вадим всё ещё сидел на корточках, держа с ребёнком зрительный контакт, и его силе воли девушка в очередной раз поражалась. — Ты чего сопли развесила? Вкусные очень? — Не-ет, — заикаться она не перестала, как и всхлипывать, но “козявка” подействовала на неё как ведро холодной воды. — Предчувствие, прост-то, плохое. Будто Яру бац! И украду-ут. Понимаешь? Выглянувшая из кухни Мария, оперевшись о дверной косяк, смотрела на всё происходящее с лёгкой улыбкой. Её взгляд метался между тремя актёрами всего домашнего театра, но глаза значительно потеплели после того короткого всплеска негатива на кухне. Впрочем, Вадим тоже растаял от этих слов. Мужчина положил ладонь на щёку, что слегка виднелась, и внимательно осмотрел красное от слёз лицо. — Ну как с ней что-то может случится, если я буду рядом? Ярослава и мой ребёнок тоже, — внутри Роси сердце сделало кульбит. — Как я могу позволить кому-то её украсть? Давай, иди, умойся лучше холодной рукой, — на лице мужчины появилась наигранная брезгливость, он даже руку спешно отвёл. — А то страшная такая, словно всю ночь плакала! Мария искренне засмеялась, и этот смех не постеснялась поддержать и Яра. — И вовсе нет! Врёшь! Ты всё врёшь! — Бо снова прижалась лицом к майке сестры, едва все слёзы и сопли не вытирая об неё. — Алё, гараж! Я эту майку только недавно со стирки достала, отвянь, коза! — Рося старательно стала отпихивать от себя сестру, отходя маленькими шажочками ближе к двери. — Иди умываться, с нами пойдёшь. Будете с папой на стрёме! Сопротивление было недолгим. Боня, только заслышав возможность проконтролировать процесс, сразу отцепилась и убежала. Из ванной под шум воды послышался довольный крик: — Если что, я помогу Дюше похитить тебя! Рося замерла. Чего? Чуть погодя, когда пришло осознание, а лицо залила алая краска не то негодования, не то смущения, ржать по второму кругу начали уже все, кроме самой Яры. Грозно посмотрев на отца, из-за чего тот залился только громче, и дав слабый щелбан младшенькой, под приговоры матери вся гурьба вышла на площадку и последовала к лестнице. Было решено, что Боня и папа останутся на этаже, чуть подальше встанут так, что у двери их видно не будет. Ярослава, как главное связующее звено, будет долбиться в дверь. Она оглядела свой внешний вид. Майка, нагло украденная у папы несколько лет назад, домашние шорты и тапочки – ну прям юный алкоголёнок, ни дать, ни взять! Впрочем, стыдно Яре не было, Дюша её видел почти какой угодно, учитывая, сколько они дружат. Рося несколько раз позвонила в звонок. Со стороны двери слышалась музыка и улавливались нотки играющего едва ли не на каждом магнитофоне Аквариума. Мелодия стала тише и она вновь решила позвонить, в этот раз настойчивее, так, как это делали милиционеры, когда ломились в дом. На лице девушки застыла пакостливая улыбка, а музыка тем временем затихла окончательно. В тот момент, когда Рося хотела уже постучаться, дверь открылась. Яра удивлённо вскинула брови, как и человек напротив. Сбоку послышался детский крик.

***

Голова в её руках ожила и радостно поприветствовала, опуская глаза вниз. Для такого чуда не потребовалось даже тратить мёртвую и живую воду, что удивительно. Либо ведьма в своём колдунстве уже могла сравниться кое с кем, либо же семья юноши сама по себе скрывала что-то. И пока что дева ставила на второе, как, очевидно, и осёл, застрявший в сенях и проглядывающий в дверной проём за происходящим действом. Девки, сёстры обезглавленного, только заохали, очень быстро спровадив лишние уши и рты. Ведьма только пожала плечами на эту суматоху, неспешно рассматривая головушку в своих руках – бедный колобок (пускай и молодой, да всего с тремя волосинками) только рот раскрывал, да тихие хрипы. Старшая сестра, поглядывая на гостью, всматривалась вдаль из окна. Младшие потихоньку накрывали на стол и даже отнесли пару яблок и остатков моркови в сени, где всё ещё ютился осёл и их с ним немногочисленная поклажа. — Идёт. Слава богу, народ расступился. Младшие, очевидно, уже привыкшие к этой картине и событиям, спешно отворили окно, ведущее во двор. Колобок в руках ведьмы весь извёлся на радостях от чего-то родного. — Брат ваш, верно? Тело вползло грациозно, несмотря на отсутствие головы. Одна из сестёр, ведущая то в сторону девы, кивнула. — Брат. Уже третий раз садовнику попадается. И это даже не днём. Ведьма хихикнула. Со стороны сеней послышалось фырчание осла. Видать, садовник местный тоже непростой. Слегка прокрутив голову, юноша наконец полноценно вздохнул, ощупывая шею. Даже сейчас виднелась тонкая ниточка шрама, которая наверняка ещё и болела. — Как хорошо. Может, кто-то из вас уже за садовника этого выскочит? Резать меня постоянно, чтобы цветы в дом принести, необязательно, — парниша присел за стол, приложив руку к сердцу, слегка склонился. — Приветствую ведьму в своём доме. Хороши ли наши яства? Ведьма улыбнулась. — Хороши, хозяин. Да дело теперь у меня к тебе есть, — она отпила напиток из блюдца, что стояло рядом с ней. — Не интересует ли тебя, чёрт болотный, способ голову на месте удержать? В доме все замерли, а дева только локти на стол положила, да на замок рук головушку приложила свою, смотря внимательно-внимательно. Черт усмехнулся, да махнул руками сёстрам. Те сразу расслабились, однако ничего ни в его, ни в их внешнем виде не изменилось. — Дед нашим чёртом болотным был, а мы теперь все по немногу от этого что-то имеем. Но коль есть способ… — Мёртвая вода тебе нужна, чертёнок, — перебила дева, пододвигая к себе яства. — Ты меня до ближайшей крупной таверны проведёшь, а я тебе бутылёк заветный. После него далеко не сразу тебя топор возьмёт. Юноша отмер окончательно и даже развеселился. Он в очередной раз махнул рукой своей семье, и эту же радость от него переняли и его сёстры. — А ну, тащи лучшего квасу! Будем гостью великодушную откармливать! В сенях вновь послышались шорохи – видимо, осёл наконец смог удобно устроиться перед сном. Было уже очевидно, что сегодня они никуда не двинуться. В голове впервые за долгое время начали всплывать чужие, но до боли родные мысли. "Повезло тебе, дурёшечка. Кто-то ради такой удачи всем богам молится." Ведьма отпила кваса из добротой деревянной кружки. Если размахнуться ею со всей силы, то можно и прибить ею ненароком насмерть. "Не переживай, теперь каждый день наш таким будет. Мы сбежали и туда больше не вернёмся." Со стороны всё тех же сеней послышался довольный рёв.

***

Миша вскинул в удивлении не одну, а сразу две брови. Однако девочка, обхватившая старшую и прилипшая к ней, как осьминожка, всё ещё смотрела на него как на самого настоящего врага народа. Ярослава, походу, сама была удивлена такому порыву, однако старательно держала лицо. Выдавали её только подрагивающие уголки губ да бегающий взгляд, но Мишка не сразу бы обратил на это внимание сейчас. — Бонь, это Миша, друг Дюши. Миш, это Бажена, моя младшенькая, — в её голосе мелькнули нотки удивления. — Она никогда ни на кого так не реагировала, ты прости уж. До Ярославы даже дошло, про какое предчувствие говорила ранее сестра, из-за чего, возможно, прозвучала не искренне в своих извинениях. В этот момент ей очень сильно хотелось уйти, несмотря на то, что этот Миша ничего не сделал. А возможно, даже и не сделает. Но Мишка махнул как-то рукой и всё продолжал доброго паренька разыгрывать перед малявкой. — Да ладно, с кем не бывает. Ну че, здарова, Кнопка? — юноша присел на кортаны, улыбаясь своей шаловливой беззубой улыбкой. — Дружить будем, или мне пора кусаться начинать? Девочка скрыла лицо в одежде сестры под её смех, а с коридора послышалось тактичное покашливание. Яра на секунду смутилась и даже почувствовала чуточку вины. Всё таки, папу было даже немного жаль – стрессанул буквально из-за каких-то шалопаев, что квартиру внезапно изговнили будь здоров. Она положила ладонь на детскую макушку, мягко улыбаясь. Это всегда срабатывало что с Бо, что с ней. Они как-то одинаково любили ласку, но напрашиваться боялись. — Бонь, беги пока к папе. Я потом домой приду, расскажу, что там упало. Хорошо? Девочка подняла недоверчивые карие глазёнки. Миша посмотрел на девушку также – как будто она действительно не надолго задержится с ними, ага. Помнит он это "недолго", что затянулось часа на три. Рося зыркнула на приятеля как-то строго, намекая тому не портить репутацию при ребёнке. А ещё погрустнела сразу же, когда пришло осознание.

Кнопка, ну ты чего в комнате одна сидишь? Айда с нами, петь песни и пить сок!

Кноп, а, Кноп? Ну? Не дуйся, Кноп, я тебе ещё обязательно сыграю. И на репетицию притащу, честное пионерское!

Тили-тили тесто, Кнопуль, это чего, тебе Княже всё это время нравился? Нечестно как-то, не по-братски.

Кноп, прости.

Кноп, ты-

— Малыш, беги. Я правда скоро приду, мне же надо к бабушке ехать, — девушка отмерла, поглаживая ребёнка по голове. — Папа там уже застоялся в засаде, освободи ты уже этого шпиона, а? И чаем напои обязательно, как он любит. Девочка задумалась ненадолго, но всё же кивнула. Яра никогда не врала и все-все обещания свои выполняла, в отличие от вредных взрослых. Именно поэтому (и никак иначе!) Бажена отстранилась с таким недовольным лицом, словно лимон съела. — Ладно, передавай Андрею привет. Я тебе вещи сама соберу, знаю и так, что с собой взяла бы. Бо ускакала в сторону лестниц вприпрыжку. Горшенёв и Рихтер молча пронаблюдали за удалением маленькой фигурки. Атмосфера сразу как-то в худшую сторону переменилась даже без слов. Рося, не отошедшая от воспоминаний, Миху рассматривала внимательно и на отъебись одновременно. Но зрачки были нормальными, а следы от уколов станут появляться на сгибах локтя много позже. Она прикрыла на мгновение глаза, совсем не замечая такого же изучающего взгляда в ответ. В проёме двери, из которой можно было увидеть знакомый кусок князевской квартиры, наконец появился силуэт Андрея, очевидно взволнованного столь настырным звонком и тем, что открывать пошёл не он. — Мих, ну ты там че? Тебя совсем менты повязали?... А, Ярка, — на лице Князева сменилось сразу множество эмоций: от облегчения до радости и лёгкого смущения, что выражалось в скромной улыбке. — А чего ты тут? Из-за шума? — Да в целом, да, — включилась в разговор Рося, осматривая два извазюканных в краске силуэта и тихо усмехаясь. — Вы чего, шкаф тут уронили? Ещё и ночью. Непорядок, граждане, непорядок, — она для вида плюнула на ладони и потёрла их между собой. — Ну что, оформляем протокольчик? — Бля, Роська, время ещё детское! Да и мы тут уже заканчиваем, да, Дрюх? — Ага, — быстро поддакнул второй, слегка шатаясь. Очевидно, открыть окна в квартире юные реставраторы не подумали. — Да, ребят. Нюхать краску, и без меня, у вас как-то не очень получается, — Ярослава вздохнула, слегка дёрнув плечом. Перед её глазами Графиня повисла на Михе, едва не целуя того, так радостно, словно фанатка кумира увидела и в гримёрку пробралась. — Даже меня вштыривает. Предлагаю прогулку до Васьки. Парни переглянулись. Минуту диалог глазами вести это, конечно, постараться надо. А ещё постараться не моргнуть. А эти двое как-то смогли. — Нам погром чуть-чуть прибрать надо. Мы ж не вернёмся обратно, походу, а завтра мама с батей приедут, не очень хорошо получится. Миха едва глаза не закатил, но губами еле слышно прошептал что-то про зануд и то, как их много в его окружении. Дюша слегка толкнул того в плечо, размазывая краску по коже окончательно. Ярослава же, наблюдая за этим, отпустила всё напряжение и расслабилась окончательно, вновь понимая, что нынешние события и те, что были раньше, это не одно и тоже. Она расплылась в шкодливой улыбке, вновь окунаясь в образ озорной девчонки со двора, из-за чего Дюша улыбаться стал как-то радостнее. — Ведите уже, ремонтники. Пошли убираться, я в этом деле великий мастер-фломастер. Графиня, оказавшаяся по щелчку позади, как-то довольно хихикала без остановки. Слегка приобняла за плечи, повисла почти также, как на Мишке секундами ранее. — Как же ты не поймёшь, дурёшечка. Всё, что было тогда, легко может повториться снова. Яра не ответила. Яра, несмотря на свои предрассудки, хочет надеяться на лучшее. А это у неё всегда хорошо получалось.