Застывшая в мирах

Осень 1986.

Осознание того, что подруга оказалась не просто человеком с соседней парты, а девушкой, хотя ещё и маленькой, приходило к Андрею очень медленно. То она физкультуру начала пропускать иногда, в такие дни в школе не появляясь (тётя Маша тогда суетливо говорила о том, что девочке очень плохо). То вот, пропадает с девчонками, или, что ещё хуже, с Витькой с «В» класса. Да, говорили они больше про свою музыкалку, потому что Витёк играл на фоно и аккомпанировал Росе временами. И всё наложилось друг на друга, стало резко пропадать время, которое они проводили вместе, почти разбежавшись кто куда. Внутри у Князева от осознания того, что они могли перестать общаться, резко всё покрывалось ледяной коркой. Так холодно не было даже зимой на морозе. Но Яра впервые за долгое время (как для него тянулась эта осень), попросила его, Андрея, встретить её с музыкалки. У него накопилось множество историй, стихов и картинок, которые жуть как хотелось показать именно ей. Родители ещё не отошли от неудавшегося опыта с художкой, хотя все картинки сына хвалили только так. Но это было совершенно другое. Ярослава смотрела с ничем не прикрытыми восхищением и лаской, подпирая голову руками. Улыбалась мягко, смеялась так, что в карих глазах словно огни какие-то появлялись, и… Видение развеялось резко холодным ленинградским ветром. Сейчас Рихтер стояла под козырьком школы вместе со Смирновым, улыбалась чему-то с его слов (в груди что-то заныло неприятно), высовывала руки, набирая в ладошки дождевую воду. Виктор смотрел на это с непонятной теплотой во взгляде, едва ручонки свои не распуская в её сторону, словно любил эту дурочку уже давно. Стоп. Князев решил воспользоваться тем, что его было плохо видно и слышно под завесой дождя, поэтому тихонько подошёл ближе, сильнее сжимая в руках ручку огромного зонта (специально такой выпросил, чтобы с Яркой гулять). Подслушивать чужие разговоры было нехорошо, но он же делал это ради неё, да? Противный голос Вити прорезал короткую тишину. Ребёнок не то просто богатого папаши, не то папаши из довольно крупной ОПГ, тот вроде имел уважение среди всего их потока, но лично у Андрея вызывал только отвращение. — Ты подумала над моими словами? Ярослава кивнула, немного поникнув. Кажется, эта тема была ей противнее той, что была у них в разговоре секундами ранее. А Дрюха едва ладони не потёр из-за этого — пришёл на самое интересное. За что, кажется, можно будет в драку влезть. — Я тебе и тогда ответила бы, Вить, но ты не захотел слушать, — вздохнула, вытирая руки о ткань пальто. Тётя Маша за такое её бы прихлопнула. — Я не хочу давать тебе лишней надежды. Давай оставим всё так, как есть сейчас? Ярослава неловко сложила руки перед собой. Говорила она спокойно, очень по взрослому, словно ей летом стукнуло не тринадцать, а целых тридцать. И голос её такой, пускай даже и грустный, Андрей бы… слушал вечно? Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Это же неправильно, ужасно, отвратительно. Как кто-то (как он сам!) мог в неё влюбиться? Ярка смеётся громко и иногда начинает хрюкать при этом, заливаясь по новой. Она спорит громко и долго обижается, девчонка же. Слишком упёртая, слишком умная, слишком дотошная… Яра, узнавшая о его простуде, прискакала с банкой варенья из шишек и сидела рядом, кормя с ложки. Рося, пишущая за него некоторые контрольные на минимальное «три» и иногда «четыре», грызущая карандаш в задумчивости и старательно объясняющая основы. Ярослава, играющая на концерте с ансамблем колыбельную медведицы из популярного мультфильма, заприметив его, яростно махала рукой со смычком в ладони, чуть не стукнув тех, кто был рядом. Рихтер, пропускающая волосы Князева сквозь пальцы на скамейке около дома, с улыбкой слушала его новые намётки. Яра как-то внезапно оказалась девочкой, привлекающей к себе много внимания не только одного Дрюхи, но и других ребят. С симпатичным личиком, некоторой подростковой угловатостью, но весёлой зубастой улыбкой и добрым взглядом. Сейчас она смотрела не только на него, но и на других с таким же вниманием (отчего почему-то было обидно и тошно). Витя, худой мальчишка тринадцати лет, тихо фыркнул чему-то своему, но расстроенным показался лишь едва — словно предполагал полученный только что ответ, но в глубине души всё равно ожидая другого. Мальчишка пожал плечами, а Князев ускорился, теперь точно появляясь перед его глазами. Смирнов только улыбнулся слегка (какая же он гадюка, тьфу!), кивая Рихтер. — За тобой пришли, дурёшечка. Лицо Ярославы сразу потеряло всю грусть и печаль и озарилось, словно солнце (Андрей никому не расскажет о том, что в этот момент и потом едва не вздёргивал нос из-за этого воспоминания). — Дюша, я тебя уже заждалась! Как там тётя Надя?.. Девочка пробурчала что-то приятелю на прощание, почему-то упомянув осла, и тот с довольной лыбой кивнул ей в ответ, оставаясь под козырьком музыкалки. Князев же, не то красуясь рядом с Рихтер (как будто она бы обратила внимание, да?), не то просто показывая возможности своего положения, перехватил скрипку подруги и закинул ту себе на плечо, позже хватая Росю за руку. Яра вновь помахала мальчику на прощание, поджимая губы так, словно пыталась скрыть довольную улыбку, и обхватила свободную руку друга руками. — Всё хорошо. Мама о тебе спрашивала, говорит, где же Ярочка? Небось, опять ходит голодной и скелет напоминает! — он в шутку повысил голос и стал копировать интонации своей матери, таки вызывая у девчонки улыбку и смех. — А ещё… Сейчас, идя с Ярой под дождём и слушая её комментарии на те или иные истории, Андрей как никогда чувствовал себя счастливым. Наверное, он действительно её любил.

***

«… Они сошлись, огонь и пламя, стихи и оды, лёд и льдинки. Дрюх, они же пиздец одинаковые, как ещё друг друга не убили? Хотя, Рося шутит, что воюют они в основном дома. И каждый пускай думает в меру своей испорченности…» «… Роська в край охренела — стала отбирать у меня сигареты. Все нычки нашла! А я, вообще-то, в нашей квартире ни разу не курил ни сиги, ни травку. Запретила же, дурёха, и походу совсем об этом позабыла… Да и не сложно мне запрет нарушить, но вместе нам как-то проще. Она готовит, я лампочки меняю — охеренная идиллия…» «… Уже и не знаю, шутят они так или нет, но походу вместе с совместным жильём эти два барана и встречаться начали. Миха её и до этого встречал с реп и работы, а тут от какого-то мужика отбивал. Так и не понял, что за мужик, хоть убей…» «Дюх, ты охуеешь! Тут какой-то мужик к Роське пристал, ну разговор разговором, похуй. Он, весь такой джнтельмэн ещё и лапы распускать начал! То обнял, то прижал, а Роська всё терпела и терпела. Ну я и не выдержал, подошёл… Я короче набил морду сынку местного авторитета, прикинь? А тот ещё и руку пожал, мол, охуенно, что у Ярославы такие друзья есть, что защищают и всякое такое… Роська ржала долго, но почему-то попросила про этого Витька тебе не говорить. Че там за тёрки?..» На столе в светлой комнате в разнобой лежали музыкальные партитуры и исписанные от руки нотные листы. Неизвестные «тдд», «порфил», «кш» вместе с Аквариумом и Наутилусом вроде как и интересовали, но в тоже время нет. Ярослава не могла писать музыку, хотя, кажется, очень пыталась какое-то время. Однако подбирала на слух и дополняла всегда великолепно (больше Князев ждал, когда Рося сама сыграет ему что-то из того, что записала сама по воспоминаниям). Андрей задержал взгляд на фотографиях, что хозяйка заботливо расставила на полочках и тумбах вперемешку с книгами. Парочка со школы, несколько с семьёй и очень много с ним. То на дискотеке, то в клубе, то на чьей-то хате — их обязательно кто-то фоткал, а она обязательно хозяина фотика находила и печатала на память. Было действительно удивительно, как двое жильцов этой квартиры не разосрались в пух и прах. Хотя, в ненависти к Достоевскому они наверное и нашли компромисс. К Дюме Горш вроде относился более менее, Пушкина как-то игнорировал, впрочем, как и Рихтер (она много говорила о том, что этого гения слишком много в школе и ей того хватило с лихвой). С дома Яра притащила сборники Лермонтова, Есенина, Ахматовой, что лежали здесь кривой стопкой на одной из полок. А ещё что-то из древне-греческой литературы, что-то из зарубежной. Обложки Волкова и Голдинга выглядели самыми потрёпанными и вызывали улыбку. Из-за первой, вот, произошла та самая драка, а вторую подарил он сам, кое как вызнав у дяди Вадима про неё и бегая по всей Купчаге в поисках. Несколько горшков с неизвестными цветами явно отписала тётя Маша и баба Настя, переживавшие о пустынности съёмного жилья. Странные у Марии Александровны всё же были отношения с Яркой, однако мать свою приёмную дочь по своему, но любила. Наверное, девчонка этого не видела, но со стороны казалось всё именно так. Рося же, наверняка не задумываясь, поставила несколько цветов у себя и один на кухне, чтобы как-то скрасить унылость помещения. У Горшка ничего такого не наблюдалось, что было несколько смешно и грустно, ибо стебать не за что. Он подошёл к окну, как бы невзначай. Из открытой форточки доносился шум улицы и виделись узнаваемые силуэты Михи, Яры и Смирнова. Пафосный, в рубашке и брюках, тот в шутку отбивался от Горшенёва, что хотел отобрать у другого авоську с продуктами. В какой-то момент Миша махнул руками, Яра (точно фыркнула!) махнула на балбесов рукой и почему-то пригрозила им кулаком, двигаясь в сторону парадной. Сразу стало страшно за всю свою задумку, но иной возможности может и не представиться. Да и действия на эмоциях всегда более искренние, чем задуманные ранее. А всё, что он придумал, было действительно порывом больше эмоциональным, чем каким-то иным. Если Андрей будет дальше ждать, то у них действительно ничего не выйдет. Ни сейчас, ни потом. Входная дверь открылась шумно. Кажется, Ярослава шла обратно с одним из пакетов, который не догадалась скинуть на Миху, потому и дышала шумно. — С ебанутых спросу нет, — фыркнула девушка, поправляя тёплое платье. Несмотря на лето, в бывшем Ленинграде было всё ещё прохладно, хоть и солнечно. — Дурила, блин. Мягкое обращение к Горшку вызвало и улыбку, и ревность. Такой не было ни в детстве при взгляде на крутящегося рядом Витю Смирнова, ни на других мальчишек. А с Михой, почти братом, всё опять шло наперекосяк. Зашуршала сумка и послышались лёгкие шаги. Рихтер решила скинуть свою ношу на кухне перед тем, как забежать в свою спальню. Она зашла тогда, когда Андрей стоял спиной к двери. Слишком бесшумно, из-за чего как-то среагировать вовремя не получилось, а потом Князев и вовсе завис. В коричневом платье по колено, которое, как и большинство вещей Ярославы, строго скрывали многие участки тела, с собранными в гульку волосами, что у лица выползли, с заметными синяками под глазами (скорее всего от недосыпа, многие, кто писал письма, говорили о том, как много она работает), эта девушка всё равно была по своему прекрасна. Яра отмерла первой. Улыбнулась, почти завизжала, как маленькая девочка при виде своего долгожданного подарка (хотя наверное так оно и было), и кинулась к молодому человеку со всех ног. Андрей успел только руки в стороны развести, потому что в следующую секунду его уже обхватили за шею и прижались так, словно десять лет не видели. Они не виделись только во время его отпускного, потому что вместе с оркестром в это время кое-кто умотал в Москву, однако это не помешало ей несколько раз съездить к нему часть. Ярка, кажется, почти с девятого класса и не выросла — вытянулась слегка, да всем знакомые женские округлости приобрела, вот и всё. Это вызвало идиотскую улыбку — ну хотя-бы что-то не меняется, правда же? — Дюха, дурак! — Рося от счастья и злости не знала, как реагировать правильно, из-за чего разревелась под тихий смех друга. Князев, решаясь изменить обстановку, обхватил девичью талию ладонями и, слегка приподняв, закружил по комнате под визг и смех. — Дуралей! Пусти, пусти, пусти я говорю. Это нечестно совсем, ты же должен был вечером приехать, Мишка так сказал. Яра смотрела на Андрея внимательно, и от неё совсем не ускользнуло то, как слегка перекосило лицо напротив при упоминании прозвучавшего только что имени. Рихтер на это только покачала головой, ведь перед тем, как выскочить на улицу, Горшок вполне себе мог начать спор и отстаивать свою точку зрения. Князев сильнее сжал чужую талию в своих руках, пока девушка водила пальцами по его шее. — Скажи честно, вы с Горшком встречаетесь? Вопрос сорвался быстрее, чем Андрей успел подумать о том, что спрашивать что-то такое не совсем прилично, но Ярослава только засмеялась, чуть задевая короткими ногтями кожу шеи. Реакция не совсем типичная, однако заставила музыканта напрячься. Вдруг действительно правда? Девушка пару мгновений спустя, отсмеявшись, отстранилась, перекладывая ладони на щёки парня. Её карие глаза в лучах солнца становились светлее, а сейчас и вовсе словно искрились на непонятной радости. Действительно, что ли?.. — С Мишуткой я бы встречаться не стала, даже если бы он был самым последним парнем на деревне, Дюш, — большими пальцами мягко провела по щекам. — Мы с ним похожи слишком сильно. Он мне брат скорее, чем кто либо ещё. Его вроде и коробило от этого «Мишутки» (ведь ссорились же, ссорились, как кошка с собакой, а что сейчас! и это стоило ему уехать!), а вроде и всё напряжение резко опустилось вниз, а потом воздушными шарами или бабочками вверх взлетело. Наверное, потому что Ярка всё ещё продолжала смотреть бесконечно тепло, потому что продолжала стоять (пускай и не так близко) и всё ещё держала его лицо в своих руках. — Это охуенно. Прям замечательно. Она закатила глаза, но уголок губы всё равно дёрнулся. Её всё же эта ситуация смешила неимоверно. — Опять ты со своей ревностью. Совсем друзей из-за тебя нет. — За то есть я. Наверное, стоило подумать дважды. Даже трижды. Обязательно о мыльном признании где-нибудь на набережной, при закате, с музыкой за кадром (что-то из её любимых групп!), которую бы обеспечили ребята (потому что Яра всё ещё была натурой лёгкой и романтичной). Однако в голове было только перекати поле, щемящая внутри нежность, а перед глазами только лицо напротив. Андрей спешно опустил руки с талии и осторожно пальцами обхватил контуры знакомого с детства лица. Ярослава только бровь игриво вскинула, ещё не теряя этого задорного настроения, из-за чего решимость внутри молодого человека с каждой секундой увеличивалась. Он ведь не из робких (может, чуть-чуть), обязательно через это пройдёт (а строчку запомнить надо и потом развернуть...). Он резко закрыл глаза и склонился к ней (пускай разница в росте и была совсем не большой), целуя совсем по детски, просто касаясь губами чужих губ. Вот вроде и великовозрастный дурак уже в свои двадцать два, а всё равно испугался реакции девчонки, что долгое время кружила ему голову. О. О. О. Пиздец. Она прижалась ближе, не размыкая своих губ, из-за чего поцелуй так и остался целомудренным. Убрала осторожно руки с его лица, вновь перекладывая на шею, вжимаясь близко-близко-близко, пытаясь словно врасти, стать наконец-то одним целым. Яра отстраняется первой, дыша загнанно, словно марафон бежала. Тоже задержала дыхание, тоже покраснела, но взгляд решительно не прятала, смотря настолько решительно, что у Дрюхи коленки невольно подгибаться стали (не, ну вы видели эту девушку?). — Это сейчас же не шутка была? Андрей прикрыл глаза, качая головой, как бы говоря тем самым нет. Ярослава от этого расслабилась, размякла и улыбнулась, уже как-то по другому, но определённо счастливо. Ей на ухо мерзким шёпотом говорили о том, что всё это сон, сказка, не реальность, и что её Дюша так никогда бы не поступил (потому что, боже мой, ведь даже в прошлом годы спустя ничего не вышло!). Его тёплое дыхание в районе губ, руки на лице, само присутствие лишь в очередной раз подтверждали о реальности происходящего. — Отлично. Тогда предлагаю чуть позже это всё повторно обсудить, — на радость Князеву, девушка сама пристала на носки, целуя парня уже смелее, однако всё равно теряя инициативу под чужим напором. В коридоре что-то бухнуло, треснуло, упало, но что Андрей, что Рося решили на это внимание не обращать. Не обкрадут же их, в самом деле?