Застывшая в мирах

На тропе не было видно ничего дальше собственного носа, но ведьма старательно не обращала на то внимание – новый приятель вёл осла за узду весьма уверенно, явно чувствуя себя в ночи как рыба в воде. Но тревога даже так не покидала её, ибо точного направления своего движения она не знала. Было важно не двигаться в сторону башни Колдуна и владений Короля. Первый был мстительным гадом, второй уже давно хотел насолить первому, а через неё это было сделать слишком просто. Осёл, отоспавшийся за день, тихо проревел, очевидно заметив волнение своей боевой подруги. Встав, тот несколько раз помотал мордой из стороны в сторону, заставив тем самым встать их невольного проводника. “Успокойся, дурёшечка,” – голос в голове стал всё больше напоминать детский, но с нежными нотками, – “как будто нам с тобой впервой убегать, если что”. — В порядке ли всё, Ведьма? — в голосе чертёнка засквозили нервные нотки. — Ослик ваш, что-то, совсем разбуянился… Тревога начала только расти, а своим внутренним ощущениям дева привыкла доверять. Те, в отличие от людей, её пока что не подводили ни разу, а чёрт этот, пускай и не чистокровный, явно решил намутить что-то исключительно в свою пользу, что для неё вряд ли закончится добром. Но ведьма улыбнулась, натягивая капюшон на голову сильнее, и махнула рукой. Ослик, на котором она и ехала всё это время, сразу стал спокойнее, а теряющий голову чёрт заметно расслабился. — Так в чьих владениях расположена та таверна? — во время застолья задавать вопросы не получалось. Что сёстры, что сам юноша с них ловко соскакивали, а сейчас же лишних ушей, кроме деревьев и дороги, не было, и никто чёрта бы от разговора не отвлёк. Тот вновь замялся. Ведьма вздохнула, сильнее сжимая седло в ладони. Походу, за её голову Король даже вознаграждение подготовил, только для чего ему ведьма недоучка? — Местного Графа владения. Глухое место, вас здесь даже искать не станут! Хоть голос его и звучал уверенно, но тот заметно ускорился, словно скорее хотел от девы избавиться. Та только фыркнула, расслабляясь. Стало даже интересно, чем это закончится. Точно не смертью, ибо тогда этот умник прирезал её на той самой лавке, на которой позволил подремать перед дорогой. Внезапно загорелось множество огней. Разными вспышками возникая то тут, то там, люди постепенно окружали путников. Были те одеты как крестьяне, но оружие, что было у каждого второго, указывало на военную подготовку и, возможно, весьма неплохую. Ведьма фыркнула, оглядываясь. Становилось всё чудесатее да чудесатее – такое подготовить было весьма проблематично, не зная о том, как же она передвигалась. А эти люди точно знали. — Ведьма Пустоши! — она поморщилась на это своё прозвище, что дали ей в народе. Что поделать, в лесу жить было сложнее, чем в поле рядом с лесом! — В пособничестве Колдуну ты объявлена преступницей. Наказанием тебе выбрали гнить в яме без еды и воды, но ты можешь искупить все свои грехи! Чёртёнок словно испарился, как только начало происходить световое представление в исполнении рыцарей. Ведьма, правда, уже хотела достать свой запас тыквенных семечек, насколько скучно проходило сие мероприятие. Нисколько её не удивили. — Есть ли тебе, Ведьма Пустоши, что сказать? Она закатила глаза и таки вытащила парочку семян из кармана. Звук раскрывающихся семечек в тишине, вместе с потрескиванием огня, звучал довольно смешно, из-за чего дева не смогла удержать смешка. Но жить ей правда хотелось, не просто так же бежала от огня до этого. — Я нужна вам живой, бравый капитан, — некультурно жуя, ведьма продолжала ломать страшное представление, что состряпали специально для неё. — Так ведите меня уже к тому, кто дал вам приказ. Осёл опять заревел, отбивая негодующе копытом непонятный ритм. Ведьма только погладила того по голове, тихо что-то нашёптывая, а про себя решила, что никакой нечисти больше доверять не будет.

***

Январь 1996. Концерт проходил почти также, как и в Там Таме. Но зрелищности было больше, как и пространства. Музыки было настолько много, что спрятаться от неё не получалось абсолютно нигде. Ярослава радовалась всем богам за место на балконе, которое ребята выпросили у оргов специально для неё и Инки, что впервые за весь декрет выбралась куда-то. Наверное, выпусти её на танцпол, обязательно бы убежала слэмиться с остальными, настолько заряженной на движуху сегодня была Демидова (а именно слэма просил избегать Балунов что жену, что приятельницу, Князев с тем согласился, а Горшенёв плюнул на обоих “не даёте девчонкам нормально перевести дух, ёмаё”, за что получил две бонусных бутылки пива в не очереди). Они пили что-то слабоалкогольное с самого начала (Инна всё ещё пила мало из-за Кирюшки, поэтому цедила свою часть дольше), танцевали на месте и иногда по очереди бегали вниз в сторону кулис, чтобы отнести пару бутылок своеобразного допинга парням. Из-за этого уже пару раз произошли накладки, однако никто особо не заметил (ну пропадали по очереди Балу с Князем, но у них было честное пионерское оправдание!). Ближе к одиннадцати девчонки начали собираться и, вместе с запасами, тихонько двинулись в сторону гримёрки, которая стала и костюмерной, и студией для вечеринки в одном. На танцпол они так и не зашли, но Скомороха слышали прекрасно и даже подпевали вместе с теми, кто уже не мог находится со всеми и без зазрения совести дымил в коридоре. На заманчивый перезвон пустых и не очень бутылок (девочкам совесть не позволила оставить мусор) оборачивались те, кто уже дошёл до состояния не стояния. В своей реальности лёгкого опьянения ни Яра, ни Инна незнакомцев не боялись, пускай и попадали обе в ситуации далёкие от смеха. Рося всё также держала при себе свой любимый швейцарский нож (а в голове были удвоенные знания по самообороне сразу от множества неравнодушных людей), а Инна, кажется, просто знала несколько историй из жизни первой, из-за чего за себя если и переживала, то в меньшей степени. — Ярослава! Ярослава, привет, ты же помнишь меня? Чьи-то тонкие пальцы схватили девушку за плечо резко и внезапно, хотя подобраться в подобной атмосфере бесшумно из-за спины было легче лёгкого, чем неизвестная, судя по голосу, непременно воспользовалась. Рихтер обернулась с некоторой опаской. Сейчас, когда популярность шутов росла, то и количество фанатов становилось больше. Было уже несколько случаев, ещё в Там Таме, когда её принимали за "тёлку" Горшка. Она светила подбитой губой, а её соперницы уходили без нескольких клоков волос и с фингалами под глазами. Уж метко бить в ту область, благодаря опыту из первого класса, Роська научилась. Девушка перед ней выглядела знакомо и незнакомо одновременно. В порванной рубашке и короткой юбке, с тугим корсетом на талии и колготками в сетку, что на стройных, тренированных ногах выглядели, определённо, потрясающе – она напоминала её саму год-полтора назад, когда Мишутка втянул в приключения на сцену. Во всём этом уверенном образе, позе, выделялись только глаза, вроде с ноткой надменности, а вроде большие и невинные. Чужая ладонь сжимает её собственную сильнее, а в огромных карих глазах плещется вина, радость, горе и восхищение. Яра удивлённо вскинула брови, пока ладони девушки сильнее сжимались на её плечах. Инна же, стоящая рядом и наблюдающая всю эту картину, кажется, протрезвела за одно мгновение (потому что подобного напора ожидала от мужиков). Не дожидаясь реакции подруги, Демидова спешно разняла двух девушек, прикрывая Рихтер собой. — Слушай, ни тебе, ни нам проблемы и драка не нужны, — кажется, Инка решила, что перед ними очередная фанатка, готовая лечь в постель с кумиром (кое где, всё же, она была права). — Поэтому давай мы разойдёмся мирно, окей? Рося тихо усмехнулась этой пародии на кота Леопольда (в подобные моменты становилось понятно, чем же зацепила Демидова Балунова, ярого фаната всех котов — девушка иногда действительно напоминала представителя семьи кошачьих, как и сейчас). Скрипачка положила ладонь приятельнице на плечо и слегка похлопала, успокаивая, наблюдая одновременно, как миловидное личико напротив становится по щелчку злющим до невозможности. — Слушай, — начала она, на удивление, спокойно. — Я сейчас даже не с тобой разговариваю, а с Ярославой. Поэтому прикрой свой рот… Теперь уже Ярослава вышла вперёд, раздвигая руки в стороны, из-за чего одна из авосек с бутылками, что была у неё, заманчиво зазвенела. — Инна, всё в порядке, не кипишуй. Эту даму я правда знаю, хоть и знакомство у нас не удалось. Анфиса же, верно? В глазах названной заблестели огоньки, но это могло и показаться из-за тусклого света и дымки, что накурили не то балующиеся сигаретами, не то травкой. Анфиса, а была это именно она, за полгода (они ведь виделись ещё несколько раз в клубе!) немного вытянулась и похорошела. Она схватила вытяную в её сторону ладонь и улыбнулась по детски искренне, как в ту ночь, когда Рося укутывала её в одеяло. В этих больших, невинных глазах Яра видела море надежды и своё отражение, из-за чего вновь почувствовала такую иррациональную нежность. Графиня, появившаяся за спиной Крючковой, радостно захлопала в ладоши. В последнее время ей приглянулся образ шута, что так часто мелькал на афишах, баннерах группы, и даже сейчас она выглядела одновременно прекрасно, но и отталкивающе в своей страшной красоте. Кривой макияж давно поплыл, словно Графиня плакала, мазалась снова и плакала; два кривых хвоста, разные чулки, рваные короткие бриджи и рубашка в ромбик вместе с бледной кожей – личная шиза с каждым годом выглядела всё хуже и хуже, словно становилась почему-то слабее, отчего ещё больше теряла рассудок. Трубка в её зубах дымилась, а запах настоящего, дорогого табака словно и не мерещился вовсе. — Она! Она! Она!... Божечки, была бы возможность, — говорила Графиня сквозь стиснутые зубы старательно, отчего каждое словно всё ещё было понятным. В мутных глазах было такое восхищение перед Анфиской, какого не было даже перед Горшком и его "похождениями" в той, уже такой далёкой жизни. Она приобняла девчонку за плечи, игриво проводя длинным ногтём по тонкой шее. — Я бы либо прыгнула к ней в постель, либо ушла от тебя и была бы её личной шизой. Такой характер… Хочу… Очень хочу посмотреть, как она будет гнить!!! Яра покачала головой и решила приобнять Анфису за плечи, скидывая тем самым Графиню под её визги на пол. Первая, кажется, только и рада была такому вниманию: улыбнулась счастливо и посмотрела с детской надеждой. Также, как и в клубе и на её кухне какие-то полгода назад. От осознания этого факта внутри Рихтер вновь поднимаются тёплые чувства. — Так что случилось? Тебя опять обижали? — Инна только брови вскинула, кажется, не слыша об этой истории ровным счётом ничего, а Рося подмигнула приятельнице, тем самым говоря, что расскажет попозже, и вновь внимательно воззрилась на девчонку. Крючкова на мгновение растеряла всю решительность, но взяла себя в руки. — Мне нужна небольшая помощь.

***

Конец Июня 1993. События, до перемещения во времени. Бажена уже сворачивала в свой родной двор, возвращаясь домой с кладбища. Ей очень повезло, что то находилось в прямой доступности, а не на Ваське. Ехать туда значительно дольше, чем несколько остановок на автобусе. И было даже спокойнее от такой близости – некогда боявшаяся кладбищей девочка теперь была готова проводить там всё свободное время, только лишь смотреть на фотографию и представлять присутствие Роси рядом. Сегодня даже представлять не пришлось! Ярослава сидела на могильном камне, как в её воспоминаниях, в бодлоне и брюках в клетку, и качала ногами. Улыбалась до приятного нежно, как раньше. До того, как связалась с наркотиками. Несмотря на всю попытку родителей скрыть всю эту правду от Бо она всё знала, так как видела. А ещё Рося не пыталась скрываться. Радостная от такой игры подсознания девочка не сразу услышала, как её зовут. А знакомое с детства присутствие сестры вновь стало ощутимым, как на кладбище. Холодные пальцы легли на плечи и слегка сжали. — Кнопа! Да, епт, Кноп, погоди ж ты! — Миха, до этого сидящий не то на качелях, не то на каруселях вместе с Андреем, поспешил в её сторону и нерешительно замер в десяти шагах. — Это, Кнопка. Привет, короче. Парень неуверенно улыбнулся, доставая кулёк с конфетами из-за пазухи, и сократил расстоянию между собой и Боней в половину, приседая на корточки и распахивая руки в сторону. Ожидая, что девочка как раньше кинется ему на шею, крепко сжимая в объятьях, а он сможет закружить её, чтобы услышать детский смех, смешанный с визгом. Бажена не подошла и не кинулась на шею. Она сжалась, явно боясь сделать шаг назад, но призрачные руки на плечах и дыхание в макушку слегка успокаивало. — Что ты тут забыл? Миша стушевался, и, кажется, едва не свалился на задницу, явно не ожидая такого приветствия. Но улыбался всё ещё старательно. — С тобой повидаться хотел, мы уже столько не виделись, — махнул, показывая сколько. — А Дюха сказал, что ты… — Я ездила к Росе. А ты? Хоть один раз? Горшенёв сжался также, как и Рихтер до этого. Она не сказала ничего обидного, но слова неожиданно выбили весь воздух их лёгких. Да и дышать, в целом, больше не хотелось. Бо зацепилась взглядом за кулёк, замечая знакомую обёртку у конфет. Захотелось взвыть. Потому что ромашка была любимыми конфетами Роси. А Боня, в желании иметь что-то общее с сестрой, уверяла всех и саму себя в том, что тоже те любила. Сейчас она не то, чтобы есть. Видеть их не хотела. Потому что вспоминала звонкий, чуть хриплый смех и сладкий, родной запах чужой кожи вперемешку с дымом сигарет. Бажена влюбилась в батончики в красно-коричневой обёртке. Но Рося об этом узнать не успела. Дыхание в районе уха стало ощущаться сильнее, а прикосновения почти ничем не отличались от реальных. Хоть и прошло уже сорок дней, а с последней встречи и того чуть больше, однако Бо всё ещё старательно хранила в памяти все моменты с сестрой. — Это его вина. Солнышко, это всё его вина. Голос Ярославы, грустный и такой родной, сразу же довёл до слёз. Бажена сжимала в ладонях ткань кофты, стараясь сдержаться, а на попытку Миши подойти ближе лишь делала несколько шагов назад. — Как я могла бы оставить тебя, солнце? Ты же моё всё. Мой мир, моё сердце – это всё ты, Бо. Бажена заревела в голос, почти не чувствуя знакомых рук и того, как кто-то тёплый сжал её таки в объятьях. Боня била Мишу по рукам, пинала в живот, ноги, но тот только сжимал её ещё сильнее под громкий вой, который он сам заглушал собой, вжимая голову девочки куда-то себе в плечо. Что-то шептал, но голос у него дрожал также. А ещё, кажется, кричал. Но уже не на Бо. — Отпусти! Я тебя ненавижу. Уйди. Уйди. Уйди! Боня завизжала, сильнее сжимая Мишину кожанку. Не будь её, девочка наверняка бы исполосовала и лицо, и шею, и плечи молодого человека. — Умница, продолжай! Скажи ему всё! Бажена, несмотря на поддержку, затихла. Горло уже болело, а нос заложило (как-то даже слишком быстро). Однако неожиданно было приятно от того, что плечи Миши тоже дрожали. Знакомые лапища Андрея перехватили девочку, успокаивающе покачивая. В голубых глазах старого друга было видно небо, знакомое и такое прекрасное, из-за чего Бо решилась сильнее прильнуть, ища поддержки и тепла. — Это всё твоя вина. Если бы не ты, Рося была бы со мной. — Нет. — Да! Рося так сказала. Сказала сегодня, сейчас говорит. Она так говорит! Ярослава засмеялась. Неожиданно радостно, явно от иллюстрации что предстала перед ней: побитый, как собака, Михаил, и стоящий напротив с ребёнком Андрей явно представляли картину для неё весьма забавную и прекрасную. Бажена, неожиданно потонувшая в этом звуке (хотя и мечтавшая вновь его услышать), решила прикрыть уши ладонями. Однако смех, казалось, был в её голове, а не издавался сестрой. И в этот момент стало страшно. В этот момент Боня закричала, начиная брыкаться, отбиваясь ото всех рук. Проклиная всех и каждого, кто пытался помочь. Последним, кого она увидела перед тем, как закрыть глаза, был Миша. — Почему умерла Рося, а не ты?

***

Январь 1996. После концерта. В комнате стоял приятный полумрак, украшающий лицо каждого и делающий всю атмосферу ещё более таинственной. Именно из-за этого кто-то начал рассказывать стремные истории, а остальные подхватили. Балу набрал в рот несколько сушек, со смехом наблюдая за реакцией жены. Инна на это ребячество заливисто рассмеялась, и этот смех перерос во всеобщее гыгыканье. Мальчики дурачились по поводу и без. Сегодня, как и почти перед многими выступлениями, ребята раздобыли где-то бокс и беленькие. Ярославе тоже предложили потравиться и даже нашли где-то косячок, видно, Миха всё ещё помнил тот единственный день её употребления травы, однако она отказалась, как и многие разы до этого. Её всё ещё выворачивало от мысли о различных наркотиках и употреблении в целом, хотя Андрей это её настроение не поддерживал, но и в её присутствии ничем не закидывался. Сегодня он был как-то даже подозрителен. То выхватил из толпы, сразу к себе прижимая, то сразу же в этой толпе увлёк в поцелуй (не хватило ему надписей в подъезде!). То вот, сейчас, сидит рядышком, весь такой почти серьёзный, однако за весь вечер почти ни разу не пошутил. Да и в общий пьяный смех как-то особо не врывался. Саша как-то обмолвился, что впервые за долгое время Дюша вывозил концерт исключительно на алкоголе, а не под чем-то ещё. Князев, сидящий в кресле и до этого ласково поглаживающий её колено, на пару мгновений сжался, словно за какую-то непонравившуюся мысль уцепился, и теперь не мог перестать о ней думать. Рихтер, что больше беспокоилась о нём, чем о рассказе Михи о недавнем происшествии в Тамтаме, скосила на возлюбленного взгляд и сощурилась. Дело явно было не чистым, но не выводить же его прямо сейчас в коридор или подсобку? Ребята спустятся в уже более пошлые шутки, а Мишутка бы затаил огромную обиду. Он в последнее время находил поводы даже там, где их не было. Яра положила свою ладонь поверх ладони Дюши и чуть сжала, дожидаясь, пока парень наконец выпутается из своих тяжких дум. Тот поднял какой-то слишком грустный взгляд, но всё же значительно повеселел и вроде даже на что-то настроился, когда она ему слегка улыбнулась. Где-то громыхала музыка, которую орги включили, пока толпа окончательно не разошлась. Рося, честно, сбилась во времени, пытаясь понять, сколько прошло с момента завершения концерта, ибо в компании часто теряла счет времени. А с Дюшей так тем более. —... Сейчас все газеты и телевизоры только и будут говорить, что о Тамтаме, — в голосе Горшка послышалась гордость, словно это он сам был хозяином клуба. Он провёл там пару ночей (если не в самом клубе, то где-то рядом в те дни, когда решал побыть один), из-за чего считал себя если не самой важной, то где-то средней шишкой тамошнего общества. — Там некоторые репортерши нас засняли с Андрюхой. Может быть, даже увидите нас воочую по телеку, да, Дюх? — Миша с довольной ухмылкой развалился на своём кресле, напоминая если не короля, то явно кого-то настолько же важного, и отчего-то кивнул. Балунов, все ещё с набитым ртом, фыркнул. — Ваших рож и тут хватает. Ржач стал только громче. Андрей же, скосив взгляд на возлюбленную, что сидела на подлокотнике его кресла, растянул губы в доброй улыбке и кивнул в ответ. А после на удивление некоторых вскочил, быстро хватая со стола несколько сушек (все ещё оставалось загадкой, кто же их принёс). Он развернулся, хватая девушку за руку и уводя в центр всей комнаты, не то, чтобы у остальных был обзор получше, не то что-то ещё затеяв. Рося не особо переживала, готовая к любой авантюре. Так уж повелось с детства (и иной жизни), что она всегда следовала где-то позади или совсем рядом, чтобы поддержать, помочь, или взять инициативу в свои руки. Однако к такому она готова не была. Исходя из реакции притаившихся ребят Яра могла сразу понять, что они всё знали. И сразу становилась понятнее состояние Дрюхи после концерта, и вся эта попытка Михи перетянуть одеяло внимания на себя с целью отвлечь. Андрей присел на одно колено, поджав губы в тонкую линию и сжимая её правую руку в своей. Ярослава с какой-то странной надеждой посмотрела на ребят (пожалуйстаскажитечтоэтошутка), однако вместе с тем лицо стремительно начало краснеть не то от смущения из-за всей ситуации, не то из-за попытки Князева состроить серьёзное лицо вместо жалобного. — Ярослава. Ты всегда следовала за мной, нами. Всегда была где-то рядом, поддерживала, помогала, встревала, улыбалась и смеялась, — Дюша и Яра очень синхронно искоса глянули на Мишку, что за всей это картиной наблюдал с непонятным нервозом. — Я рад, что в первом классе ты саданула мне в глаз. Рад, что после выпуска продолжала и продолжаешь общение со мной. Рад, что согласилась стать моей девушкой, — послышался неопределённый треск. — Ты выйдешь за меня? Рихтер посмотрела на пару сушек в руках Князева, на самого Князева и улыбнулась, смаргивая слёзы (она почему-то не смела надеяться). Яра потянула правую руку на себя, заставляя его встать и занервничать ещё больше (как и замолчавших ребят). Рядом чиркнула зажигалка. Послышалось шушуканье, но с их стороны тишина затянулась настолько, что Андрей стал нервничать слишком явно (наверное, потому что представлял этот момент класса с восьмого). Девушка фыркнула, подходя ближе. Так, чтобы расстояния между ними почти не было, и посмотрела снизу вверх из под ресниц. — Я бы осталась рядом, продолжай ты быть просто художником из реставрационного училища. Осталась бы с тем мальчишкой с одной тройкой по музыке в аттестате. Потому что это всегда был ты. Только ты. Андрей замер. Потом выгнул брови в своём неповторимом стиле. Потом повернулся в сторону ребят, которые почти с самого начала всё это безобразие решили заснять для потомков, слегка качая головой, типа, не показалось же? И только после новой волны смеха повернулся к Ярославе, схватил её за талию, прижимая к себе, и под общее улюлюканье утянул в поцелуй. — В этот прекрасный январский вечер мы рады наблюдать создание новой ячейки общества, — кто-то очень постарался повысить голос, пытаясь спародировать типичную работницу загса. Андрей слегка подцепил пальцами ткань короткой, давно укороченной безжалостными руками Горшка, рубашки, совсем едва касаясь кожи, из-за чего Ярослава только примкнула к нему ближе, прижимаясь телом к телу. — Мих, тут тебя видеть хотят. — Да подождут. У нас тут вот, картина маслом, — он махнул в сторону всё ещё целующейся парочки, что кажется забыла про остальных. — А на свадьбе они че, тоже самое устроят? — Сказал самый ярый противник торжеств, — усмехнулся кто-то в ответ. Яра обхватила шею парня руками, ногтями едва касаясь кожи. Тот что-то промычал сквозь поцелуй, сильнее сжимая кожу в районе талии, и отстранился, когда послышался смех ребят. — Чего ржёте? — Князев, фыркая и кривя рожу на свою камеру, что все это время была в руках Балу, поправил рубашку Рихтер и слегка склонился, соприкасаясь с её лбом своим. — Дураки. — Твои дураки, — фыркнула Рося, разрывая момент близости. Она взглянула на возлюбленного из под ресниц, растягивая губы в улыбке, и тот только вздохнул, слегка запрокидывая голову назад. — Так кто там хотел видеть нашего Горшочка? Она потянула его на старое место, крепко переплетая пальцы. По пути Андрей отобрал у Сашки свою камеру, шутливо грозя пальцем в объектив. Когда в помещении появляется новое лицо почти никто не помнит. Миха всё трындел о том, что в киношку пора сгонять всем вместе, Яра, обмякнувшая на коленях Андрея, как и многие другие, кивала на это, спрашивая, на что планируется поход. Одновременно с этим велись разговоры о работе там и сям, новой точке со знакомым банкиром. Рося водила пальцем по ладони Дюши, слушая и то, и другое в пол уха. Дюша тоже молчал, но время от времени снимал происходящее. А потом кто-то прокашлялся, привлекая к себе внимание, и наступила тишина. Анфиса никак не изменилась за несколько часов. Всё тот же похожий-не-похожий сценический образ, всё тот же уверенный блеск карих глаз. Однако волосы почему-то стали короче и лежали причудливо, совсем непривычно. Оглянув присутствующих с лёгкой усмешкой на алых губах, Крючкова уверенно прошла в сторону Горшенёва и протянула ему руку. Не то для рукопожатия, не то для такого чуждого панкам джентельменского поцелуя тыльной стороны ладони. Ярослава слегка вскинула бровь и сильнее сжала ладонь Андрея в своей. — Анфиса. Приятно познакомиться. Изменится ли она? Изменится ли их история? Миша улыбнулся, чуть сошурившись. В его глазах мелькнуло узнавание. Он обхватил тонкую девичью кисть пальцами и коснулся губами кожи ладони, вызывая у многих свист. — Горшок. Но можно просто Миха. Смех Графини послышался где-то совсем рядом, однако и далеко одновременно. Он был везде, отвлекая от реальности, как и холодные дыхание где-то на коже. Та сидела на коленях перед ними, но смотрела чётко девушке в глаза, улыбаясь до безобразного отталкивающе (Яра едва не сбежала, насколько хотелось скрыться). — Ничего не получится, моя ласковая. И снова все умрут! Громкий смех заглушил все звуки. Однако тёплое дыхание Князева куда-то в макушку успокоило и вернуло разум. Она поможет только тогда, когда это действительно потребуется.