Застывшая в мирах

Андрею снился странный сон. Он считал, что это самый настоящий кошмар, потому что именно после таких сновидений у него выступал пот и спать больше не хотелось. Самое обидное в этом было, что самые пугающие сны были приближены к реальности. Яра почему-то прятала руки в длинных рукавах свитера. Она улыбалась грустно, смотрела на него с щемящей нежностью, но не так, как его Яра. Девушка ласково прижимала к себе сестру, иногда поглаживая её по голове, словно девчонка была последним оплотом её существования. Часто курила в форточку и умело скрывала то, как её накрывало после того, как она ширнулась вместе с Михой. Горш тоже был другим. Только называл Бажену по привычному, Кнопкой или Кнопулечкой, но на Ярославу смотрел так, как сам Андрей иногда на неё смотрит. С обожанием и нежностью. Словно в его руках сейчас весь мир находится, а мир этот его немного игнорирует, не замечая такой любви вселенского масштаба. Потом Рося умерла. Не проснулась после передоза. Не откачали (не пытались даже, слишком поздно нашли). А Миху, что решил всторчнуть следом, еле успели откачать. Горшенёв после смотрел на Князева с чувством вины и слезами на глазах. Андрей, на своей памяти, видел друга таким впервые, и если бы не Боня, маленький ребёнок, у которого оторвали дорогого человека, он и сам бы сейчас разревелся. Даже если эта Рося не была его, не была той, которая так трепетно нравилась ему, ему всё равно было больно. — Она извинялась, Дрюх. За то, что проводить тебя не сможет. За то, что торчала вместе со мной, — не молодой парень, у которого вся жизнь впереди, а совсем юный мальчишка сейчас лежал на кушетке и смотрел в потолок. — Это же моя вина, да? — Нет, Мих, — Андрей отрицательно покачал головой и постарался себя ущипнуть. Это всё сон. Страшный кошмар. — Это был её выбор. Всё медленно к этому шло. Миха посмотрел на друга с недоверием. И недоверие это усилилось через несколько недель, когда Горшок последнюю просьбу подруги выполнил – пришёл во двор с кульком конфет, любимых Роськой ромашек (его Яра, Князь знал это с детства, любила батончики в красно-жёлтой обёртке). Потому что маленькая Боня, трепетно любимая ими Кнопка, что была так похожа на Ярославу, произнесла такие страшные слова.

Я тебя ненавижу.

Это всё твоя вина. Если бы не ты, Рося была бы со мной.

Рося так сказала. Сказала сегодня, сейчас говорит. Она так говорит!

Андрей в какой-то степени понимает чувства девчонки. За несколько месяцев до этого Боня застала ломку Михи и самостоятельно заправляла машину, потому что рядом никого не было. А после и жгут накладывала, и вену искала на локте. Их нашли несколько часов спустя, когда девочка плакала, но гладила Горшка по голове, уже вмазанного и довольного от этого факта (Князь не хочет знать, откуда ему известно это.) Однако недоверие Михи осталось надолго (до конца? Но какого конца?). Он не забыл, как не забыла и Боня, и сам Андрей. Но Миша Боню спас. Намного позже, уже годы спустя. Андрей, честно говоря, перестал любить больницы, но в этот раз он примчал сюда из-за звонка Миши. И впервые не из-за того, что его самого положили после передоза или клинической смерти. Миша сидел, склонившись в три погибели, и словно умолял у кого-то о прощении. Весь его вид напомнил мужчине страшный 93 (в голове почему-то всплыли слова его Яры о том, что она должна была умереть. В каком году это было?). К Бажене пока не пускали никого, а Горшок друга не сразу заметил. Только устало поднял на него взгляд, когда Князь осторожно положил руку ему на плечо, да шумно вздохнул. Мужчина выглядел, как побитая собака, однако что могло случится после того, как он недавно вышел из рехаба, было непонятно. — Мне Рося приснилась, — эти слова, честно говоря, меняли всё кардинально. — Она всегда мне снилась, ёмаё. За Кнопку переживает. А сегодня она меня разбудить пыталась, представляешь? — он усмехается горько. — Сказала, что девочка её по пути её пошла. Что её спасать нужно. Дрюх, я думал, что не успел, — Мишка перевёл взгляд на присевшего рядом Андрея, а тот и не смог сказать ничего в ответ. Волнение когда-то мальчика-одуванчика выдавали только дрожащие руки. — Ты знал, что их в школе подсаживают? — Не знал, — он покачал головой, поджимая губы. Свою вину он тоже чувствовал (хотя понимал, что невозможно это. Всего происходящего никогда не было, так почему?), потому что недоглядел. — Надо Вадиму Владимировичу сказать. Чтоб своим рассказал. Друг только кивнул, снова смотря на свои сцепленные в замок руки. Замолчал, словно с мыслями собирался. А Князев говорить что либо сейчас боялся, опасаясь того, что Горшенёв в скорлупу скроется и больше ничего не расскажет. Хочется, конечно, чтоб он тему перевёл, но пока настроя у обоих говорить о своих перепалках насчёт текста не было (Андрей пытается понять, когда эти перепалки начались и не может вспомнить — Миха, вроде, сейчас все тексты только на ура и принимал, так что же?). — Она в ванной лежала, как аристократка какая-то, знаешь, — голос у Михи дрожит так, словно его ломать начинать стало. Однако тот вроде держался в последнее время молодцом, в основном ради Оли (кто это?). — Роська как-то говорила, что у них в предках графья были. Не врала, прикинь? — он положил одну из ладоней за голову, нервно растирая шею, другой сжимая своё бедро. — Кнопка на меня посмотрела ещё так устало. Словно всё ей осточертело. А потом взгляд в сторону отвела и заплакала, спросив, не меня ли она звала. Как тогда. Помнишь? Андрей тот день в красках помнил (не зная, при этом, как можно помнить при этом то, чего не было). А потом умер Миша. Резко по щелчку картины сменяли друг друга, и вот Андрей на похоронах друга, а после и младшей Рихтер. Её положили рядом с сестрой на Волковском. И вроде перед ним не было ничего, кроме свежего надгробия с двумя фотографиями, однако мужчина упорно видел перед собой давно забытую картину не своей юности: зал, слегка пропахший табаком из-за пристрастия дяди Вадима к курению в помещении, низкий столик с лёгкой закуской на нём, дёшевое пиво в стаканах. Рося, уже в длинном свитере, что скрывает локти и запястья, обнимает Бажену и прижимает к себе как единственный смысл жизни, пока в кресле напротив Миха, юный и подростково-угловатый ещё, пробует наиграть воспоминания о былой любви. Князев резко открыл глаза и вскочил с кровати. Он чувствовал, как по лицу струится холодный пот и неосознанно в страхе огляделся. Их съёмная с Ярой квартира на Ваське встретила его первым намёком на рассвет и тиканьем старых настенных часов с кухни. Он скосил взгляд в сторону, расслабляясь окончательно. Рихтер лежала рядом с ним, спокойно и мирно дыша во сне. Живая. Девушка, лежащая к нему лицом, нахмурилась чему-то, или, быть может, почувствовала шевеление на кровати, из-за чего сонно приоткрыла глаза и быстро нашла возлюбленного взглядом. Ярослава на ощупь постаралась найти руку Андрея, после чего слегка сжала его ладонь в своей. — Я не слышала будильник. Что случилось? Дрюха только покачал головой, ложась обратно в постель. Рося в тот же миг, когда он устроился на боку, оказалась рядом и уткнулась носом куда-то ему в грудь, приобнимая. От близости с ней и незамысловатых поглаживаний по плечам страх кошмара почти рассеялся. — Просто дурной сон, — Князь слегка прикоснулся губами макушки тёмных волос Рихтер. — Мне приснилось, что все умерли. Ты, Миха и Бо. Она как-то невесело фыркнула, прижимаясь сильнее, кажется, снова проваливаясь в сон. — Значит, проживём ещё много. Спи, Дюш, — слегка кивая своим мыслям, Яра вновь уснула. В последнее время его будущая жена (подумать только) моталась как белка в колесе из-за оркестра и подработки учителем для малышей, из-за чего не удивительна была её бесконечная усталость. Парень молча промычал в знак согласия, не находя никаких слов в ответ. Да и бессмысленно это было, когда его единственный собеседник уже не ответит. Он осторожно пропустил её волосы сквозь пальцы, а позже не заметил, как сам уснул беспокойным сном. Правда, снился ему теперь его собственный мир, в котором почему-то Горшок, Рося и сам Князь брели по лесу, пытаясь найти башню колдуна.

***

Больница встречает своих посетителей запахом медикаментов и атмосферой уныния. Ярослава невольно повела плечами, стараясь не погружаться в грустные размышления о будущем и прошлом. Она скосила взгляд на Андрея, что вроде и взволнован был встречей с другом, держа в руках плетённую авоську с фруктами, которую передали им Татьяна Ивановна и Лёшка, но вид мученика перед расстрелом старательно сдерживал. Девушка постаралась себе напомнить о том, что этот Андрей не знает, что их ждёт дальше, в отличие от неё. Её Андрей впервые столкнулся с возможной смертью Миши, а она думает о другом. — Пойдём, — Князев ловким движением накинул на плечи халат, что им вручили медсёстры на ресепшене, а после с вялой улыбкой протянул ей локоть, как будто представляя себя джентльменом на прогулке со своей дамой. Яра грустно усмехнулась, но за предложенный локоть схватилась. — Сейчас по очереди будем травить анекдоты. Миха в прошлый раз, когда мы с Балу припёрлись, весь извылся из-за наших кислых рож. Роська искоса взглянула на Дрюху, что уже начал травить байки с армии, и не смогла удержаться от смешка. Она всё ещё не могла понять, как такой солнечный, улыбчивый Мишутка, выступающий во многом для неё в роли старшего брата, не смог догадаться о вреде наркотиков на свой организм. Что ей надо сказать, как себя повести, чтобы не отдалить его от себя? Князев, ловко уловивший меланхолию Рихтер, только слегка нахмурился. После приезда с Москвы она старалась укрыться от возможности встречи в больнице, хотя сама явно имела желание надавать оплеух местному больному, за себя и остальных. Они на мгновение остановились у двери в палату. Юрий Михайлович смог выбить сыну одиночную (никто, правда, не смог понять истинные мотивы родителя), что позволяло гостям засиживаться дольше, не очень сильно мешая другим. Яра посмотрела на Андрея, что до этого внимательно смотрел на неё. Оба взволнованные, но улыбнулись друг другу, синхронно переводя взгляд на авоську. Девушка ловко убрала свою руку с локтя парня, после чего под его весёлый хмык выхватила несчастные фрукты из его рук и без стука влетела в палату. Мишке можно было так врываться в её комнату когда-то (на самом деле, Миша сам себе это разрешил, несмотря на все возмущения Роси), а ей нет? Андрей, видимо подумавший о том же, внезапно рассмеялся и зашёл следом за ней, на мгновение замирая в нерешительности. Он как-то не подумал о том, что Анфиса тоже будет здесь. По правде, после приезда Ярославы Князь о девчонке Горшенёва немного позабыл, иногда вспоминая о ней из-за ребят. Крючкова словно позабыла об остальном мире, потому что главная составляющая её жизни была здесь, в больничной палате, и едва не откопытилась из-за сомнительных желаний повторить судьбу кумира. Ярослава недовольно вскинула бровь, смотря на то, как Анфиса курила рядом с окном. Она фыркнула, никак больше не проявляя своего недовольства, только после этого подошла к кушетке, где нервно лежал Миша. Он словно чувствовал какой-то подвох и не мог скрыться от наступающих на него неприятностей. Яра усмехнулась, ставя авоську на прикроватную тумбу и доставая из неё одно из яблок. — Лежи уже, герой, — она присела на один из стульев, что Андрей притащил ей с угла, и, закинув ногу на ногу, достала из кармана брюк свой швейцарский нож. — Анфис, выйди из палаты и покури нормально. Здесь дышать уже нечем. Рихтер раскрыла один из двух ножиков, начиная снимать кожицу у яблока, полностью игнорируя то, как встрепенулась девушка у окна. Анфиса показательно скинула бычок с окна, фыркнув, и сложила руки на груди. Смешнявая девчонка, которой её все знали, в этот момент показала коготки. Крючкова шмыгнула носом, из-за чего Яра наконец перевела на неё взгляд, пока что Миха, что Андрей не могли найти слов в такой внезапной ситуации. Карие глаза девчонки странно блестели, поведение тоже значительно отличалось от привычного для Ярославы. Более агрессивная, похожая в этот момент на паучиху, что плела известную только ей интригу, такая Анфиса отталкивала, как и её попытки одеваться в сценические костюмы Роси со сцены. — Андрея ты тоже прогонишь? Чтобы с Мишей наедине посидеть, — она вскинула бровь, обводя всех присутствующих раздраженным взглядом. — Твоя попытка усидеть на двух стульях… Андрей встрепенулся, а Миша привстал на больничной койке. Оба всегда в штыки воспринимали любой слух о том, что Ярослава держалась за Князева из-за Горшенёва. Первый из-за ревности, потому что думать о таком ему было противно, даже несмотря на разговоры на эту тему с двумя другими героями горе санта барбары, второй из-за того, что сблизился с девчонкой друга почти также, как и с ним – да и как он мог иначе посмотреть на Роську, их ночную мстительницу, когда сам помогал в поиске квартиры для будущего семейного гнёздышка для этих двоих? Миша нахмурился, спиной опираясь на подушки. Яра продолжала чистить яблоко, пока Андрей невесомой тенью стоял рядом с ней, такой же хмурый, как и его друг. Яра не хотела знать, что в этот момент чувствовал Миха. Потому что Горшок, всегда бурлящий от эмоций, сейчас словно закрылся, чего обычно никогда не бывало. — Андрей останется здесь. Тебе разве нужна компания, чтобы покурить на крылечке? — девушка усмехнулась, слегка наклоняя голову на бок. Она с внешним спокойствием наблюдала, как Анфиса стремительно выбежала из палаты, явно взбешённая коротким диалогом, и только после того, как дверь хлопнула, нахмурилась, разрезая яблоко на две части, одну передавая Горшку. — Упустили мы её. Либо недоглядели, — Яра выразительно взглянула на Андрея, вручая ему вторую половинку фрукта. Миха вгрызся в яблоко и одновременно умудрился нахмуриться и прикрыть глаза от удовольствия. Кислый зелёный фрукт он с детства полюбил, из-за чего был рад почувствовать вкус яблока во рту. Не сравниться ни с каким соком. Мгновением спустя он взглянул на обоих с лёгким укором, словно был уставшим родителем, но получил в ответ два совершенно одинаковых лица: что Дюша, что Яра недоумённо выгнули брови, из-за чего уже Горш не смог сдержать смешка. — Только ты мне тут нотаций не читай, ёмаё, — он отвёл взгляд в сторону, недовольно хмурясь. Как Яра и думала, доволен этот человек своим чудным спасением не был. — Сеструх, ну, как будто я преступник какой-то. Девушка покачала головой, доставая из переданной Татьяной Ивановной авоськи ещё пару яблок. Она довольной происходящим не была тоже, но отчего-то не спешила переходить на крик, что часто было, пока они жили вместе на её съёмной квартире. Сеструхой Миша именно тогда и начал её называть в те редкие моменты, когда чувствовал свою вину непонятно за что. — Я нотаций читать не буду. Хотела, но бессмысленно это в твоём случае, — Рося невесело фыркнула, наблюдая, как на лице парня в кровати появляется странный отблеск надежды. — Но и помощи своей предлагать не стану. Ты баран упёртый, пока не поймёшь, что дело пахнет жареным, продолжишь жить также, как и было. Тут уже Андрей хотел вступиться, но Ярослава только махнула рукой с ножом, очевидно намекая на то, чтобы сейчас её не прерывали, из-за чего музыканты меж собой переглянулись. Сейчас по Рихтер легко было угадать дочь военного, пускай родной она Вадиму Владимировичу и не была. Прямая осанка, над которой работали не только в музыкальной школе, близкий к совершенно отрешённому взгляд и то, как она монотонно снова чистила яблоко с какой-то странной грацией – что-то выдавало в ней человека интеллигенции, что как-то по ошибке оказался в обществе бестолковых панков. — У меня знакомая умерла, Мих, — Андрей замер, внимательно в следующие слова вслушиваясь. — Это был её выбор, сочувствовать не нужно. Она любила всторчнуть, но ближе к концу уже не могла попасть по вене. И знаешь, что она сделала? — девушка подняла на друга взгляд, грустно улыбаясь. Андрей рядом нахмурился, пытаясь вспомнить всех её знакомых, пытаясь понять, что ему кажется знакомым. — Она научила меня затягивать жгут на руке и искать вену. Я сама заправляла машину, сама колола в вену. Потом, правда, дурочка одумалась, начала бросать, — пожала плечами. — Но всё равно убила себя сама. Снотворное. Иронично, правда? Миша покачал головой, нахмурившись после её слов, и уже начал потихоньку возмущаться. Он насупился, напоминая сейчас обиженного ребёнка после поучительной истории, и Яра невольно усмехнулась такому сравнению. — Я тупой по твоему, Роськ? — он сложил руки на груди, надувая губы. — Это для драйва. Для эмоций. Сама с нами сидела временами, чего сейчас то осуждаешь, ёмаё? — Ты умный, Миш, умный. И талантливый, кто ещё музыку на текста Дюши такую великолепную писать будет? — она шумно вздохнула, слегка откидываясь на спинку стула. Ей становилось тошно. — Я хочу, чтобы ты понял, что жизнь дана тебе, чтобы ты совершал свои ошибки, а не чужие. Только из-за этого рассказала тебе про эту девчонку, только из-за этого сижу сейчас рядом, понимая, что крики ты слушать и воспринимать не будешь никогда, только поэтому не осуждаю. Миш, — голос Рихтер слегка дрогнул. Она сглотнула, сжимая швейцарский нож в ладони, после чего с щелчком убрала лезвие, смотря на Горшенёва внимательно. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. — Да бля, Роська, не перестану я искать барыгу, пустое это!... — Я знаю, успокойся, — Рося нахмурилась, хмыкнув. — Пообещай мне, что если тебе потребуется помощь, ты придёшь к нам и попросишь о ней. Отринешь гордость в сторону, потому что человек не всегда справляется со своими проблемами один. Я только это у тебя прошу, Мишутк. Горшок нахмурился, внимательно смотря на грустносостредоточенное лицо Ярославы, а после переводя взгляд на задумчивого Андрея. Последний, уловив взгляд друга, слегка повёл плечом и прикрыл на пару секунд глаза. Решай сам, Мих. Миша вздохнул и вытянул руку, чтобы схватить ладонь Яры и сжать её в своей. Дурочка же, но такая же близкая, как Княже, Лёшка, Балу, как мамка. — Я обещаю, Роськ. К тебе же первым делом и примчу на зеленоглазом такси, лады? Ярослава слабо улыбнулась и кивнула.