По швам.

Беллатриса спустилась вниз, немного утопая в сомнениях. Не совершит ли она ошибку, приведя Ричарда на разговор с Вороном? Если он будет готов, то она конечно же оставит их наедине, а коли что, то останется в помещении… Одна нехитрая идея зарождается где-то в голове, как вариант того, чтобы проверить… — Где Ворон? — раздраженное лицо Вильгельма встречает её сразу же около лестницы. Мужчина выглядит слишком серьёзным, как будто случилось максимально страшное действо. — Почему Ричард сбежал? — Ты хочешь снова послушать о том, как он измывался над ним? — Тебе это Ричард рассказал? Вилле, я говорила с Вороном… — женщина вздрагивает, когда капитан сильно ударяет рукой по перилам лестницы. — Ричард — влюблён в него, ничего он конечно не скажет. А ты и веришь этому мерзавцу! Разве есть смысл господину Штанцлеру лгать мне? — Я его лично не знаю, поэтому ничего не могу сказать по этому поводу… — она неуверенно прикусывает костяшку указательного пальца.- Но разве разговор может принести вреда? Я не понимаю, почему ты так категоричен. Он же… — Он — чудовище и изверг. — Три птицы, а лебедь то паршивит, Вилле. — пусть разговор и проходил шепотом, но капитан дернулся так сильно, словно его огорошили отборным язвительным матом, да еще делая это максимально громко. — Лебедь, Вилле… — Веришь своим сказительницам? — Верю. И тебе хочу верить, поэтому надеюсь, что ты обманщик поневоле. Я знаю тебя двадцать лет, знаю и о всех твоих делах, но упорно закрывала глаза на то, что ты считаешь актом помощи и добродетели. — Они все такие. — Вильгельм берёт ее за локоть, игнорируя недоуменные взгляды некоторых гостей, которые с интересом разглядывали происходящую на лестнице сцену. — Вся эта дворянская дрянь — одинакова. Я не позволю Ричарду уйти с ним! — Вилле, послушай, они должны поговорить… Я понимаю, ты сам пострадал от… Русая макушка появляется совершенно нежданно, останавливаясь на первой ступени, совершенно не боясь быть замеченным бывшим любовником или его дружками. Даже не обратил внимания, что человека от которого он бежал уже нет в зале. — Что случилось? — Дикон немного сжимается, замечая на себе строгий взгляд капитана. Взволнованная хозяйка стоит позади, с раздражением закусывая губу. — Ничего не случилось. Вернись на своё место. — Ласточка моя, пойдём, тебя ждут наверху… — тут же Вильгельм возникает между ними, не давая ступить и шагу навстречу. — Тебя ждёт там герцог Алва. Не думаю, что тебе есть о чем говорить с ним. — Рокэ? — Он самый. — капитан с долей агрессии в мимике усмехается. — Думаю, вам не о чем говорить. — Есть о чем. Мальчик мой, подумай хорошенько, вероятно, что это последняя возможность… Ричард и сам сомневался, сможет ли стойко посмотреть Алве в глаза, не дернувшись в позорном отчаянии? От него чётко ждали ответа и каждый настаивал на своём, в спину точно смотрели ещё несколько человек, которые тоже ждали, что будет далее. Савиньяки возможно наблюдали за его метаниями тоже, но не вмешивались. Ну же! Ты же герцог! Неужели ты испугался бывшего любовника? Твёрдо выскажешь ему всё о его бессовестном поведении и отправишь ко всем кошкам Леворукого! Прямо в закатное зарево! — Мне есть о чем с ним поговорить Капитан готов вспыхнуть от негодования, но сдержанно отходит в сторону, пропуская Дикона вперёд, не принимая попыток удержать силой. Всего около тридцати ступеней и пару шагов отделяет его от злосчастного Ворона от которого он так яро убегал. Все тридцать этапов лестницы он считает. Раз, два, три… Позади идёт Беллатриса, которая является барьером, чтобы юноша точно не смог сбежать от разговора. Становится невероятно душно, кровь прилила к лицу, неприятно пульсируя в висках. — Всё хорошо, мальчик мой. — она ласково проводит рукой по волосам. — Сначала я буду рядом, когда будешь готов — дай мне знать, оставлю вас наедине. Последнее препятствие исчезает. Уставший, точно не спавший какое-то время Рокэ сидит в кресле перед столом, нервно тарабаня пальцами по подлокотникам. Обычно сдержанный, всегда сохраняющий лицо маршал вдруг вскакивает со своего места. — Дикон… — Здравствуйте, монсеньор. — весь холод Надорских скал отразился в голосе, только кого-то позади это явно веселило. Хозяйка вздохнула каким-то своим неоправданным ожиданиям. Хочется шагнуть вперёд, навстречу. Позволить памяти стереть абсолютно всё то, что произошло той самой ночью, только ущемленное чувство разрывается на части, громом напоминая о себе. — Дикон, иди ко мне. — маршал завлекающе разводит руки, приглашая Ричарда к себе. Того кажется не смущало абсолютно ничего, даже присутствие третьего человека в комнате. Надорский герцог не идёт. — Пожалуйста, иди ко мне… Ну же! Хозяйка заведения ожидает у дверей, прислонясь к той спиной, словно опасаясь внезапного пришествия. Она была безусловно подкована в таких делах. Может не раз приходилось видеть разборки бывших любовников, которые выясняли отношения прямиком на её глазах… Алва не станет извиняться перед очередным глупым воздыхателем, особенно когда это заметит кто-либо ещё. Не пристало ему оказывать такой чести для оруженосца. Ни шагу по направлению к нему. Ни одного вперёд. Дикон давно рухнул слишком глубоко вниз: работает в публичном доме, мужеложец, неспособный отличить ничего не значащую искру и священное чувство. Осталось только подтвердить это, окунувшись в объятия. — Не знаю, видела ли я когда-нибудь таких странных взаимоотношений, но думаю из этого можно сделать какой-нибудь сценарий для похабной сцены. — Беллатриса идёт за своё рабочее место, размещаясь в кресле, как искушённый зритель умещается ради просмотра представления. Алве же абсолютно всё равно. Он подходит ближе сам, прижимает Ричарда к себе, с силой игнорируя попытки к сопротивлению. Внутри что-то готово разорваться от нахлынувших эмоций, но Окделл покрепче сжал зубы, справляясь с ними молча. — Почему ты сбежал? — голос Алвы слегка дрогнул. — Мой глупый мальчик. Почему? Ты же знаешь… — Что я для вас лишь глупость? Хотелось бы не знать. Рокэ машинально прикусывает себе кончик языка, будто это поможет Ричарду забыть отвратительно брошенную фразу. Словно откусит этот самый период времени, который выдался обоим ( Ворон в этом уверен) наверняка очень тяжело. — Вы и Катари… — Чтобы я не устраивал перед ней — это не влияет на наши отношения совершенно никак. — Влияет, монсеньор. — обида говорит за самого Ричарда. — Может мне и не понять, но принять это я тоже не могу. — Я был не прав, сказал много лишнего и… Пожалуйста, давай домой? Ричард удивлённо вскидывает голову, наконец заглядывая ему в глаза. Ворон выглядит… Отчаявшимся? В это верится с трудом, проще поверить в собственное безумие и убраться от общества в монастырь. Таким он его ещё не видел никогда. Мысли крутятся безумно быстрым вихрем, метаясь от желания простить и желания хлестко ударить по лицу, вместив в удар всю горечь, что он пережил из-за этого невыносимого человека! Послать бы его к кошкам, чтобы снова не пойти на поводу у его лживых слов! — Обсудим всё дома, ты вправе таить обиду на меня, а я буду должен завоевать твоё расположение обратно… но давай вернёмся домой. — пальцы с тяжёлыми кольцами находят место на юношеских щеках, ласково поглаживая большими пальцами. — Клятва. Помнишь клятву? Хотя бы из-за неё ты должен последовать со мной домой. Давай обсудим это всё, но дома, не здесь. Очнись, Дикон! — Зачем вы приехали, монсеньор? — Ричард, не дури! Я обидел тебя и как не скорбно признавать, но я виноват перед тобой… Здесь я тебя не оставлю. Ничто не помешает мне увести тебя за собой, потому что клятву оруженосца никто не отменял… Рокэ сразу потянулся рукой к шпаге, когда дверь открылась снова. Всё таки опасения по поводу вмешательства в и без того непонятную ситуацию, всё же имели свою почву. Закрадываются подозрения, что капитан явно простоял за дверью чуть ли не с начала этого разговора. — Господин, Герцог, вы не сможете забрать его с собой, если он вступит в брак с жителем Эрсцелии…