Чему быть, того не миновать...

Кристально — чистым зимним вечером, когда огненно- красный солнечный диск медленно опускался за горизонт, Эрмин Эшфорд стоял на галерее второго этажа королевского дворца Ветлиенна, пристально наблюдая за своей женой, которая внизу разговаривала о чём- то с Робби. Николина, ни о чём не подозревая, что-то горячо говорила мальчику, она взяла его за руку и сжала его пальцы. Они не видели Эрмина, даже не подозревали о его присутствии… В этой части дворца располагались различные хозяйственные помещения и пристройки, поэтому придворные появлялись здесь крайне редко… Тем более, что Николина была уверена — её муж сейчас в большом салоне в обществе короля Эдуарда и других важных персон занимается светской беседой и активной игрой в карты. Таков был ежевечерний ритуал в Ветлиенне и нарушать его считалось дурным тоном и неуважением к персоне короля. Эшфорд тихо скрипнул зубами от злости. Сама Николина сказала ему, что весь вечер проведёт в покоях королевы Дионы, однако там она так и не появилась. Под каким-то незначительным предлогом Эрмин заявился в аппартаменты королевы, якобы разыскивая жену, но в ответ получил то, что и ожидал услышать — Николина здесь не появлялась за весь вечер ни разу. От своих верных шпионов, рыскающих по всему дворцу, он и узнал местонахождение жены и немедленно поспешил туда, чтобы убедиться во всём лично… И теперь Эрмин горящими от злобы глазами наблюдал за разговором Николины и Робби. О чём они говорили ему было совсем не важно, достаточно было взглянуть на то, как его жена сжимает ладони этого проклятого мальчишки и каким взглядом она на него смотрит! — Стерва! — зло прошипел Эшфорд, — Я тебе покажу… Он ещё некоторое время наблюдал за их беседой, после чего резко развернулся и быстро направился по крытой галерее второго этажа в то крыло дворца, где располагались комнаты придворных. Его соглядатаи уже не раз докладывали ему о встречах Николины и юного слуги принца Николаса… Хотя в этих встречах никто из них не наблюдал ничего предосудительного, и вели себя Робби и Николина более, чем прилично, Эрмину было достаточно самого факта этих встреч. Он был абсолютно уверен, что жена уже давно изменяет ему… И сейчас он буквально лопался от ярости и злости! Весь кипя, Эрмин как ураган влетел в свои покои, громко хлопнув дверью. — Я тебе покажу… — снова повторил он с такой угрозой в голосе, что бедная испуганная служанка, убиравшая комнату, бросила на него быстрый взгляд и, побелев, поспешила исчезнуть. Как же Эрмин взбесился, когда узнал, что Робби тоже теперь в Карилате, причём прямо здесь, во дворце Ветлиенне, да ещё в качестве личного помощника этого ненормального Беллингера, которого Эрмин, мягко говоря, недолюбливал… Он — то надеялся, что этот проклятый Макшильдус навсегда останется в прошлом и больше никогда не будет им докучать! Но не тут-то было! И как только ему удалось втереться в доверие к этому сумасшедшему принцу Николасу, который был давно известен тем, что никого не подпускал к себе слишком близко… Как этот чёртов мальчишка сумел уцелеть после пожара в «Синем Плюще», после побега, после ранения… Как будто сам дьявол оберегал его и вёл за руку сквозь все эти беды и несчастья… Та девчонка, Клио, погибла, а он остался жив! Эрмин снова зашипел, как разъярённая змея. Он стремительно приблизился к изящному туалетному столику Николины и стал нервно выдвигать ящики, в надежде найти какую-нибудь изобличающую переписку с доказательствами измены… Но кроме украшений и духов там ничего не было. Двойного дна там тоже, судя по всему не было, и это разъярило Эрмина ещё больше! Где- то же она должна была хранить его письма! В том, что они существовали в принципе, Эрмин тоже почему- то нисколько не сомневался. Он настолько убедил сам себя в том, что Николина ему изменяет, причём именно с Робби, что отсутствие доказательств этого бесило и злило его ещё сильнее! С перекошенным от ярости покрасневшим лицом Эрмин плюхнулся на широкую супружескую кровать, застеленную ярким шёлковым покрывалом. Машинально он провёл рукой по гладкой, скользящей поверхности, и внезапно в его безумном, переполненном ядовитыми мыслями мозгу как будто что-то сломалось! Перед мысленным взором откуда- то из неизведанных глубин сознания возникла чудовищная картина — его жена, совершенно обнажённая и прекрасная, на этой самой кровати громко стонет от удовольствия в руках наглого мальчишки, который посмел заявиться сюда! От подобного видения Эрмин окончательно потерял голову. Он резко взмахнул рукой, сбрасывая на пол всё, что было на прикроватном столике: книгу, которую читала Николина, перо и чернильницу, какие-то мелкие вещи. Всё это с грохотом полетело в разные стороны. — Я тебе покажу… — в третий раз произнёс Эрмин, сжимая кулаки. Он коротко глянул в большое окно, где стало уже почти совсем темно. Зимние сумерки были короткими, даже не смотря на то, что Карилат был расположен на юге, и зимы здесь, как таковой, можно сказать и не было… Он решил дождаться Николину. Интересно, что она скажет ему в своё оправдание? Как объяснит своё отсутствие в апартаментах королевы Дионы, ведь она должна была быть именно там! И вообще, как ей хватает наглости бродить по Ветлиенну в такой поздний час?! Встречаться с любовником и лгать законному мужу на каждом шагу! Эрмин весь горел от злости и ярости! Николина не заставила себя долго ждать. Она появилась примерно через полчаса после прихода Эрмина, который накрутил себя уже до предела. Вобщем — то было не так и поздно, в это время большинство придворных ещё вовсю развлекались в салонах Ветлиенна, но только не леди Эшфорд, которая должна была беспрекословно подчиняться своему мужу и постоянно быть при нём! Эрмин встретил жену приторно — сладкой улыбкой, которая давалась ему с огромным трудом — Как провела время? — вкрадчиво спросил он, медленно приближаясь к Никки, которая бросила на него короткий взгляд и слегка пожала плечами: — Всё хорошо. — Как чувствует себя королева Диона? В её положении нужно себя беречь… — королева была на пятом месяце беременности, именно этим и объяснялось её плохое самочувствие. Но даже не взирая на это, юная Диона была в полном восторге от своего будущего материнства. Ей уже не терпелось ощутить эту ни с чем не сравнимую радость, и она была очень — очень счастлива! Равно, как и отец ребёнка, молодой король Эдуард! — У Её Величества всё прекрасно, она чувствует себя сегодня намного лучше! — Николина мягко улыбнулась, её светло- карие глаза засияли каким-то загадочным, волшебным блеском. — Ты сейчас пришла от неё? — Эрмин всё также медленно наступал на жену. — Да…- Николина слегка запнулась, но всё же продолжила, — Я провела с ней весь вечер! Королева Диона так радуется своему положению, она не может дождаться того дня, когда сможет взять своего ребёнка на руки! — Не лги мне! — с внезапной яростью прошептал Эрмин, хватая жену за руку и резко дёрнув её к себе. Никки испуганно вскинула на мужа огромные глаза: — Что? — Не смей мне лгать, чёртова шлюха! — он был вне себя от ярости, — Я знаю, где ты сейчас была! И с кем ты была! — Эрмин! — Николина в ужасе уставилась на Эшфорда, — Перестань, ты делаешь мне больно! — Я?! Это я делаю тебе больно?! Я ещё даже не начал! — с этими словами он внезапно размахнулся и с силой ударил девушку по лицу, отчего она громко вскрикнула. Только этот её отчаянный крик ещё больше разозлил Эрмина. Он размахнулся снова и снова нанёс тяжёлый, безжалостный удар, после чего Николина не выдержала и упала на пол. Из носа хлынула горячая кровь, заливая бледное лицо. Она в диком ужасе уставилась в страшные, искажённые ненавистью потемневшие глаза мужа: — Эрмин! Перестань… — прохрипела она, пытаясь отползти назад. В голове её немилосердно шумело после удара, однако боли она не чувствовала. Только ослепляющий, леденящий сердце ужас… Но её муж и не думал останавливаться! Он выплескивал сейчас на бедную Николину весь свой накопившийся гнев, всю свою ярость и злость! Уже ничего не соображая, окончательно лишившись рассудка, Эрмин уселся верхом на девушку и стал с силой наносить удар за ударом, даже не глядя… В лицо, в грудь, в живот… Его не останавливали ни её крики, которые становились всё слабее с каждым новым ударом, ни ничтожные попытки защититься, прикрывая себя руками… Всё вокруг было в крови, один глаз заплыл, изо рта тоже текла кровь… Некогда красивое и нежное лицо превратилось в сплошной и жуткий, окровавленный синяк. А Эрмин всё никак не успокаивался, он всё повторял, в очередной раз взмахивая кулачищем: — Я никому не позволю сделать из меня посмешище! Будешь знать, проклятая шлюха, как обманывать меня! — Пожалуйста, Эрмин… — снова жалобно прошептала Николина разбитыми губами. — Ты так же просишь и своего любовника?! Как ты любишь его, а?! Так? — он с силой рванул её за вырез платья… Девушка снова дико закричала, но этот несчастный крик только раззадорил её безумного мужа. Он резко задрал пышный подол её платья, жёстко вклиниваясь своим коленом между её сжатыми ногами… — Давай, шлюха, покажи, что ты умеешь! Твой бесстыжий любовник многому тебя научил! Теперь моя очередь! — он тяжело навалился на неё всем телом, грубо, одним ударом раздвигая ей ноги и одним резким движением жёстко входя внутрь, намеренно стараясь причинить ей как можно больше боли. Он двигался быстро и яростно, вцепившись одной рукой в её плечо, а другой разворачивая к себе её окровавленное лицо: — На меня смотри, шлюха! Передай своему проклятому Макшильдусу, что в следующий раз я точно так же отымею и его! Уверен, что ему понравится! Твоему дражайшему братцу он так и не дал, а я возьму без спроса! — Я… причём здесь он? — с трудом ворочая языком прошептала несчастная Николина. Она вся сморщилась от боли и ужаса, кровь хлестала не переставая, но Эрмин, казалось, совсем не знал жалости! Он и сам был весь в крови, размазывая её по своим рукам и одежде… Наконец-то он показал своё истинное лицо, так долго и успешно скрывавшееся под маской относительной порядочности. Жестокое лицо садиста и тирана, о существовании которого не подозревал никто из его окружения! — Подожди, шлюха, сейчас я наглядно покажу тебе, что я сделаю с твоим обожаемым Робби… — с этими словами Эрмин резко вцепился в растрепанные рыжие волосы жены и, дёрнув за них, перевернул её на живот, при этом сильно ткнув и без того разбитым лицом в ковёр на полу. Прижимая девушку к пушистому ворсу, который немного смягчил удар, заглушая её тяжёлые стоны, он раздражённо отбросил в сторону мешавшие ему юбки и одним резким, жёстким толчком вошёл в неё сзади, вызывая такой дикий крик, от которого содрогнулись стены старого дворца… Но в Ветлиенне было не принято вмешиваться в чужие дела… Никому не было никакого дела до несчастной Николины Эшфорд, которую сейчас самым жестоким образом бил и насиловал её собственный муж… — Вот так… — приговаривал Эрмин с каждым новым, всё более глубоким и болезненным толчком, стараясь своими действиями унизить жену как можно сильнее, причиняя ей не только физические, но и моральные страдания, — Я вам покажу… — по ногам девушки потекла горячая кровь, но её муж не обратил на это никакого внимания. Его всего трясло крупной дрожью от ярости и одновременно от сильнейшего возбуждения. Буквально вдалбливая бедную девушку в пол, он видел сейчас совсем не её… Больной мозг рисовал ему совсем другую картину, в которой под Эрмином громко кричал и извивался от нестерпимой боли совершенно другой человек… Вместо длинных рыжих волос он видел тёмные кудряшки, а вместо карих глаз зелёные… Представляя, как он с размаху бьёт своим окровавленным кулаком по этому прекрасному лицу, как загораются страшной болью огромные глаза, такие бесподобно красивые, выразительные и яркие, в обрамлении потрясающе- длинных ресниц, Эрмин издаёт громкий и жуткий животный рык и горячей струёй изливается внутрь своей истерзанной жены… Не удержавшись, безумец с силой вонзился зубами в её голое плечо, оставляя на нём кровавый след от укуса. — Как тебе это нравится, дрянь? — прошептал он на ухо Николине, — Вот, что я приготовил для твоего ненаглядного Робби…Ты же так любишь его! Вот куда завела тебя эта любовь! — Нет… — совсем слабо пролепетала бедная Никки, царапая язык об осколок сломанного зуба, но уже не чувствуя никакой боли, — Он здесь не при чём… — Что? — Эрмин снова схватил несчастную за волосы, заставляя приподнять голову, — Что ты там бормочешь? Я не слышу! Николина снова что-то бессвязно произнесла, не открывая заплывших глаз и огромным усилием воли удерживаясь на самом краю ускользающего сознания. — Что? — снова громко крикнул Эрмин, — Я тебя не слышу… Он склонился к самому лицу девушки, силясь разобрать её невнятное бормотание. — Я… беременна… — наконец различил он сквозь мучительный хрип. Эрмин резко отпрянул от жены, смертельно побледнев и уставившись на неё горящими глазами. — Что?! — ошарашенно переспросил он, — Что ты сейчас сказала?! Но Николина уже ничего не могла сказать. Сознание милосердно покинуло её, избавляя от мучительной боли, страданий и унижения. - Беременна? - Эрмин тупо уставился на неё. Он расширенными глазами смотрел на сплошную кровавую рану, в которую превратилась его жена. - И чей же это ребёнок? - пробормотал он потрясённо, - Отвечай! В его голосе снова появилась злоба. Он дотронулся носком своего сапога до лежащей без движения Николины. - Слышишь меня?! Чей это ребёнок?! Его?! Но девушка по-прежнему не отвечала, лёжа в луже собственной крови, которая ужасающе медленно расползалась по ковру зловещим красным пятном, медленно впитываясь в ворс и сливаясь с замысловатым узором... Только сейчас Эрмин сообразил, что он наделал! Лихорадочно соображая, он окинул быстрым взглядом комнату и наткнулся на большой резной сундук с нарядами Николины. Отыскав среди шёлка и парчи костюм из тонкой шерсти, предназначенный для верховой езды, Эрмин быстро вытащил его и снова бросил быстрый взгляд на жену, не подававшую никаких признаков жизни. Эрмин взял её за израненное запястье и пощупал пульс. Убедившись, что девушка ещё жива, хоть пульс и был очень слабым и едва прощупывался, он быстро сорвал с неё остатки платья и по- возможности быстро облачил её бесчувственное тело в наряд для верховых прогулок, кое где разорвав его и испачкав кровью для большей достоверности... После этого негодяй затолкал в шкаф жалкие обрывки некогда красивого бархатного платья, решив избавиться от него позже, перетащил жену на кровать, бросил на неё последний взгляд, убедившись, что всё выглядит более-менее правдоподобно, а сам стремглав бросился вон из комнаты...