Чему быть, того не миновать...

На следующий день весь немыслимый кошмар повторился снова… К тому же, на этот раз Эрмин явился ещё и не один. Он пришёл в сопровождении одного из своих верных прислужников, огромного детины такой устрашающей наружности, что Робби невольно содрогнулся. Что ещё задумал этот безумец? Эшфорд насмешливо и презрительно оглядел скорчившегося на кровати мальчика, который сидел, обхватив руками колени. При звуках открываемой подвальной двери Робби невольно вздрогнул всем своим измученным телом, резко вскинул кудрявую голову и бросил на заклятых посетителей горящий взгляд, исполненный ненависти. Накануне, после ухода Эрмина и после того, как нестерпимая, жгучая боль в низу живота и между ягодицами немного поутихла, голова перестала кружиться, а противная тошнота слегка прекратилась, мальчишка с большим трудом, очень медленно переставляя дрожащие ноги, принялся обследовать свою темницу на предмет возможного побега… Небольшое сумрачное помещение тускло освещалось единственной свечой, которая стояла в маленькой стенной нише. По всему периметру подвал был выложен грубыми деревянными досками, а в потолке имелся довольно большой квадратный люк, который скорее всего вёл на поверхность, однако на нём висел такой огромный и замысловатый замок, который оказался Робби совсем не по силам… В глубине подвала была расположена ещё одна дверь, железная и очень крепкая, которая была заперта с другой стороны... Куда она выводила , оставалось только догадываться... Воздух в подвале был довольно холодный и сырой, и поступал непонятно откуда... В противоположном углу стоял грубо сколоченный деревянный стол, на котором мальчик обнаружил кувшин с водой, которая отдавала тиной, но в общем-то была пригодна для питья. Кроме воды здесь ещё нашёлся ломоть серого хлеба и кусок твёрдого сыра. Есть не хотелось совсем, однако жажда была очень сильной, и Робби сделал несколько жадных глотков, борясь с желанием выпить всю воду сразу. После этого он плеснул немного воды себе в ладони и по-возможности постарался немного привести себя в относительный порядок, с дрожью отвращения смывая с себя все следы грубого насилия Эшфорда... Положение было удручающим и казалось пугающе - безнадёжным. Мальчик снова обессиленно опустился на кровать, невольно морщась от боли , и обхватил кудрявую голову руками ! Долго он здесь не протянет! Терпеть эти унизительные издевательства над собой он попросту не сможет... Ему сейчас было страшно и мерзко одновременно, он чувствовал себя так, как будто его всего изваляли в грязи! Собственное тело стало ему противно, а при одном только воспоминании обо всех тех омерзительных ужасах, которые вытворял с ним жестокий насильник, к горлу снова подкатывала мучительная тошнота. От одного только взгляда на многочисленные синяки на бёдрах, руках и ногах , оставленные грубыми руками Эшфорда, мальчика охватывало нестерпимое чувство гадливости и жестокого стыда. Однако не только жгучее отвращение к самому себе безжалостно терзало его сейчас! Беспорядочные мысли метались в больном мозгу, заставляя бедное сердце сжиматься от невыносимой тоски и ужаса. И боялся он не только за себя... При мысли, что через несколько дней Ника прилюдно казнят на городской площади, как какого- то чудовищного преступника, ему становилось совсем плохо! Должен был быть какой-то способ выбраться из этого мрачного и пугающего подземелья, однако пока Робби его не находил... Негодяй Эшфорд и его помощник с противным лязгом закрыли за собой железную дверь и приблизились к мальчику, который сразу весь сжался и настороженно взирал на них своими громадными зелёными глазами. В полумраке подвала они сверкали, как глаза дикой кошки, которую внезапно лишили свободы и посадили на цепь. - Привет! - как ни в чём не бывало просиял белозубой улыбкой Эрмин, как будто они находились сейчас в одной из роскошных гостиных Ветлиенна, а не в этом тёмном и страшном узилище, - У меня для тебя две новости! С какой начать? Робби молча бросил на своего мучителя горящий взгляд, полный презрения. Внутри у него всё сжалось от дурных предчувствий и ужаса, в горле пересохло, сердце неистово заколотилось в груди. А Эрмин между тем продолжал совершенно беззаботным тоном : - Первая новость, не очень приятная для меня, но тебя должна порадовать! Казнь твоего любовника была отложена ещё на пару дней! - Эшфорд скривил губы в пренебрежительной ухмылке, - Наш уважаемый король Эдуард всё никак не может решиться назначить точную дату! - Эрмин с раздражением заметил, как в светлых глазах Робби промелькнуло едва заметное облегчение, - Зато вторая новость просто замечательная! - он не спеша приблизился к невольно сжавшемуся в комок мальчику, - Давай, вставай! - Эрмин небрежно махнул рукой, - Раздевайся! У меня сегодня отличное настроение, и я хочу продолжить приятный вечер в твоей очаровательной компании! Ведь ты же не будешь против? - он продолжал с издевкой взирать в бледное, насмерть перепуганное лицо своего несчастного пленника, - Ну! - Ты больше не прикоснёшься ко мне! - прошептал Робби отчаянным голосом. Голова у него пошла кругом, он резко вскочил с кровати , на которой сидел и медленно попятился назад, однако Эрмин сделал знак своему слуге, и тот быстро схватил мальчика за руки, заламывая их ему за спину. Робби приглушённо вскрикнул , но этот неистовый крик, казалось, только сильнее раззадорил его мучителя. - Шон, помоги мальчику ! - невозмутимо проговорил Эрмин, после чего исполнительный прислужник, грязно ухмыляясь, быстро сорвал с несчастного узника его уже порядком разорванную и грязную одежду, не преминув при этом звонко шлёпнуть мальчишку по округлому соблазнительному заду. - До чего же хорош, чертёнок! - наглый слуга просто не смог удержаться и не распустить руки, - Может и мне здесь что-нибудь перепадёт? - он очень болезненно ущипнул Робби за белеющую в полумраке упругую ягодицу. Мальчишка дёрнулся всем телом и снова невольно вскрикнул. Нет, только не это! Неужели его теперь будет насиловать ещё и этот жуткий мужлан?! Однако Эрмин злобно глянул на слугу и произнёс жёстким тоном, не терпящим никаких возражений : - Не смей трогать его! Это только моё! - он свирепо сверкнул глазами, - Свяжи ему руки так, чтобы его можно было перевернуть на живот и убирайся отсюда! Прислужник тут же трусливо забормотал что-то, по- видимому слова извинения. Он быстро исполнил приказ своего хозяина, не обращая абсолютно никакого внимания на отчаянное сопротивление своей несчастной жертвы. Робби неистово извивался, как змея, однако силы были слишком неравны, и в конце концов его безумное сопротивление удалось безжалостно сломить, связав ему вместе запясться над головой и привязав их к спинке кровати. Расширенными безмерным ужасом глазами мальчик наблюдал, как Эшфорд нарочито медленно расстегнул драгоценную пряжку своего ремня, за которой последовали и пуговицы на ширинке. - Я уже успел по тебе соскучиться! - насильник цинично усмехнулся, видя настоящую панику, через край плескавшуюся в прозрачно- зелёном взгляде. Робби безотчётно сжал ноги и весь подался назад, однако жестокий мучитель совершенно беззастенчиво взял его за бёдра и резко придвинул к себе ближе : - Будешь сопротивляться - я позову Шона, который стоит сейчас за дверью! - предупредил Эрмин, видя, как мальчик уже собрался нанести отчаянный удар коленом, - И он будет держать тебя ! А потом я всё таки позволю и ему тоже поиметь тебя! Ты этого хочешь? - негодяй с силой сжал свои грубые пальцы на обнаженном бедре мальчишки, бесстыжая рука заскользила вдоль дрожащего тела, наслаждаясь теплотой и гладкостью юной кожи, - Давай, будь умницей! Раздвинь ножки! - беспощадный насильник снова навалился на свою жертву всей своей тяжестью, нещадно вклиниваясь своим коленом между судорожно сжатых ног, - Давай, тебе же это тоже нравится ! - Не надо больше, ну пожалуйста! - не выдержал Робби, которого стала сотрясать крупная дрожь, - Не трогай меня! Ну не надо! - он в диком ужасе снова ощутил у себя между ногами наглое и твёрдое хозяйство его мучителя, пришедшее в полную боевую готовность. Неужели всё это повторяется опять?! - О, так ты уже просишь меня? -Эрмин стал грубо протискиваться в горячее нутро, чем вызвал громкий крик боли у своего несчастного пленника, - А умолять ты умеешь? - он стал помогать себе пальцами, бесстыдно постанывая. Мальчишка сопротивлялся из последних сил, однако подлец Эшфорд крепко прижал его к кровати собственным телом , глубже проникая внутрь и приговаривая при этом : - До чего же ты сладкая шлюшка, Робби! - он грубыми толчками стал двигаться внутри мальчишки, вызывая у последнего только мучительные всхлипы и болезненные стоны. Насильник прижался своим разгорячённым лицом к пылающим щекам мальчика. В порыве сумасшедшей страсти, в пароксизме неудержимой похоти он впился своими зубами в истерзанный рот своей жертвы, нещадно кусая губы, судорожно слизывая языком кровь и возбуждаясь ещё сильнее. Наглый язык прошёлся по всему лицу Робби, отчего последний весь содрогнулся от сильнейшего отвращения, к горлу снова подкатила тошнота... Сил кричать уже не осталось, вконец измученный мальчик теперь только тихо поскуливал, моля небеса о скорой смерти... После очередного глубокого и сильного толчка из исстрадавшихся чудесных глаз его всё таки хлынули обжигающие слёзы, заливая пылающее лицо и приводя этим насильника в настоящий восторг! - Так ты всё же умеешь плакать, маленькая шлюшка? - Эшфорд рассмеялся совершенно сумасшедшим смехом, - А стонать, как грязная потаскуха, ты умеешь? Ну, давай! Стони громко и бесстыдно! Как будто я - твой обожаемый Никки! - он вдруг резко перевернул обессиленного мальчишку на живот, жёстко утыкая его лицом в соломенный матрас и продолжая свои грубые движения , с силой толкаясь в истерзанное тело. Вычурная золотая пряжка на штанах Эрмина жестоко царапала нежную кожу бёдер при каждом болезненном движении. Робби неистово впился зубами в свою руку, борясь с неудержимым желанием завыть во всё горло. Он задыхался от боли и ужаса, горячие слёзы ручьём текли по щекам, размазывая кровь... Через несколько минут, показавшихся несчастному узнику настоящей вечностью, его нещадный истязатель наконец- то выплеснул всю свою необузданную похоть внутрь измождённого тела, обжигающая липкая струя наполнила растерзанное нутро, однако даже после этого не знающий никакой жалости насильник не оставил несчастного мальчика в покое... Какое-то время он расслабленно лежал поверх несчастного Робби, лениво положив руку на его голову и перебирая влажными пальцами густые спутанные кудри. Стараясь восстановить сбившееся дыхание, Эрмин небрежно гладил мальчика по мягким волосам, с неподдельным интересом наблюдая, как упругие локоны сначала выпрямляются под его ладонью, а потом снова принимают свою прежнюю, естественную форму. Любимое развлечение Уильяма Виньери и Николаса Беллингера... Робби едва заметно всхлипнул и зажмурился. Сердце немилосердно болело, жестокие слёзы комом застряли в горле. Дышать под тяжестью тела Эрмина становилось всё труднее, ведь он, в отличие от тонкого и изящного мальчика, был довольно крупным и мощным. Но злодей, как будто и не собирался вставать. Продолжая совершенно непринуждённо пропускать сквозь свои пальцы блестящие кудряшки Робби, Эрмин принялся негромко рассуждать, словно ведя светскую беседу : - А может и правда оставить тебя при себе? Слишком уж ты соблазнительный и аппетитный, чтобы тебя лишаться! Такая красота пропадёт! - он скосил глаза на измученное лицо мальчишки с разводами крови и слёз на щеках и снова усмехнулся, - А может стоит продать тебя в какой-то нибудь модный бордель? Вернуть, так сказать, туда, откуда ты и вышел? За тебя можно выручить очень неплохие деньги! Жаль, конечно, что ваше заведение полностью сгорело! Эх! - Эрмин с удовольствием потянулся, с хрустом выгибая спину , и от этого движения его ненасытный орган снова зашевелился, упираясь в округлый зад, располагавшийся прямо под ним. Робби невольно сжался, а Эрмина вся эта ситуация откровенно забавляла. Его настойчивые пальцы соскользнули с тёмных кудряшек и легко прошлись по небольшому шраму под ключицей, оставшемуся после прошлогоднего пулевого ранения... Робби снова бессознательно вздрогнул. - Если бы ты был девственником, то уже давно бы истёк кровью! - произнёс он с грязной ухмылкой, - Спасибо твоему любимому принцу, что он так хорошо обучил тебя! - Эрмин недвусмысленно качнул бёдрами, отчего Робби снова весь напрягся и судорожно охнул. - Давай, доставь мне теперь удовольствие своим сладким ротиком ! - насильник приподнялся, вставая на колени, - Только не говори, что не умеешь и что никогда этого не делал, потому что я всё равно не поверю! Ну! - изверг вцепился в густые волосы Робби, заставляя последнего поднять голову, - Давай, не стесняйся! Губки у тебя как будто специально для этого! - Лучше убей! - прохрипел мальчик сквозь стон. Он отшатнулся назад, однако Эрмин быстрым движением повалил его на спину, немилосердно выкручивая связанные руки и зажимая голову между своими коленями. Робби снова закричал от боли, и тут же почувствовал, как его рот заполнился внушительным добром его мучителя... - И только попробуй сжать зубы! - пригрозил Эрмин, глубже вталкивая своё хозяйство. Бедный мальчишка стал давиться и задыхаться, из широко распахнутых огромных глаз снова хлынул неудержимый поток слёз. Он стал отчаянно выталкивать языком твёрдый ствол , борясь с мучительной тошнотой и содрогаясь от отвращения, но насильник крепко сжимал его голову, двигаясь вперёд - назад... - Вот так, молодец... - бормотрал Эрмин, совсем одуревший от охвативших его эмоций, - Бери глубже , ты же это умеешь... Мой сладкий мальчик... - ошалев от нахлынувшего на него ни с чем не сравнимого блаженства, он совсем перестал себя контролировать, крепко вцепившись в тёмные кудри несчастного пленника и причиняя ему дополнительную боль. Жгучие слёзы Робби смешивались со слюной и стекали по подбородку, мальчишка отчаянно закашлялся и едва совсем не задохнулся, когда твёрдая палка его палача упёрлась ему в самое горло. - Глотай! - беспощадно приказал Эрмин, когда изнасилованный рот заполнился , наконец , вязкой солоноватой жидкостью, - У своего любовника наверное каждую каплю смаковал! И только после того, как Робби мучительно сглотнул, с трудом преодолевая рвотный рефлекс и отвращение, негодяй его освободил... Мальчик тут же перегнулся через край кровати и его снова вывернуло , обильно и горько. После этого он, абсолютно разбитый, снова упал на матрас и закрыл глаза. Было очень гадко, тошно, мерзко... В ушах стоял шум, а внутри всё снова болело и горело... Он словно сквозь толстый слой ваты различил ненавистный голос Эшфорда : - На сегодня с тебя хватит . Ты и так уже получил сполна. Слишком красивый мальчик... Вот куда завела тебя твоя красота! - он злобно и печально одновременно взирал на лежащего на боку обнажённого мальчишку. Его голова была запрокинута, влажные кудрявые волосы разметались по сторонам и липли ко лбу. Глаза были закрыты, а из - под плотно сомкнутых век тихо скатывались вниз по щекам хрустальные слёзы...Он сейчас был похож на прекрасного сломленного ангела. Бледного и глубоко несчастного. Последущие пару дней Эрмин не показывался, что давало Робби призрачную надежду на то, что Ник всё ещё жив. Возможно, за то время , что мальчик находился в этом жутком подземелье, что-то произошло, изменилось, что заставило короля Эдуарда изменить своё решение, передумать, отменить казнь... Собственная судьба уже мало волновала Робби. Всё его мысли сейчас были только о принце Николасе, несправедливо обвинённом в похищении, а теперь уже и в убийстве наследника престола... Эта слабая и тоненькая нить надежды удерживала мальчика на самом краю чёрной пропасти все эти страшные дни. Только она одна не давала несчастному, растоптанному и уничтоженному сознанию сорваться в мрачную пучину слёз, отчаяния, стыда и боли... Жестоко изнасилованное, униженное и обесчещенное тело, казалось, стало существовать отдельно от разума. Пару раз в темницу наведывался Шон, огромный, похожий на медведя прислужник Эшфорда. Он приносил воду и немного еды, чтобы узник совсем не умер от жажды и голода. Уходя, он зажал Робби в углу и грубо облапал его и без того истерзанный зад своими большущими ручищами. Мальчик уже перестал чего-либо боятся, поэтому он , не раздумывая , размахнулся и из последних сил двинул своему обидчику в нос, даже не задумываясь о том, какой силы удар он может получить в ответ. Не ожидавший подобного Шон в первое мгновение ошарашенно уставился на невысокого худенького мальчишку, осмелившегося дать отпор такому громиле, а потом, зажав разбитый нос, злобно прошипел : - Твоё счастье, шлюха кудрявая, что хозяин запретил мне тебя трогать! А то бы я... - он угрожающе шагнул к мальчишке, однако в последний момент видимо всё же передумал и бормоча какие- то ругательства, громко хлопнул дверью. Противно лязгнул задвигаемый засов. Видимо, Эшфорд серьёзно запугал этого бесстрашного на вид великана. Оставшись в одиночестве, Робби облегчённо перевёл дух и в изнеможении прикрыл глаза. Эрмин заявился только на третий день, к тому же пьяный вдрызг. Он споткнулся на пороге и едва не упал, но всё же сумел кое - как доплестись до убогого деревянного табурета и тяжело плюхнуться на него. Робби во все глаза взирал на своего тирана, боясь даже предположить, чем было вызвано это неожиданное пьянство. Вариантов было не так уж много. Либо Эрмин напился от радости, что Ника всё же казнили, либо наоборот. От ярости, что король до сих пор так ни на что и не решился. Все сомнения мальчика развеял сам Эшфорд, воскликнув пьяным голосом : - Ура, Робби! Свершилось! Король Эдуард подписал официальную грамоту с датой казни твоего любовника! - он на нетвёрдых ногах приблизился к замершему на месте и вмиг похолодевшему мальчишке, - Сегодня вечером очаровательная голова твоего любимого Никки слетит, наконец, с его плеч! Эрмин уже по устоявшейся за эти дни привычке протянул свои ненасытные руки к Робби и совсем по - хамски сгрёб его в охапку. От негодяя сильно разило вином, и мальчик снова почувствовал непреодолимую тошноту. Нахальные ладони заскользили вдоль юного стройного тела и беззастенчиво легли на округлые ягодицы, с силой сжав их. Робби с гримасой невыносимого отвращения оттолкнул от себя еле стоящего на ногах Эрмина. К его удивлению, Эшфорд не стал настаивать. Видимо, сегодня он был чересчур пьян для любовных утех. Руки Робби были по - прежнему связаны вместе и привязаны к спинке кровати, однако длины верёвки хватало, чтобы дотянуться до стоящего рядом кувшина с водой. Эрмину было совсем не нужно, чтобы его пленник умер от жажды или голода раньше времени... В этот момент неожиданно распахнулась железная дверь, и в подвал подобно урагану влетел всё тот же Шон. Бросив на мальчика злобный и неприязненный взгляд, великан что-то быстро зашептал Эрмину в самое ухо. Последний от слов слуги резко вскинул голову, затем с каким-то недоумением огляделся вокруг, а затем они оба стремительно проследовали к выходу. Шон выбежал первым, Эрмин за ним. Впрочем, последний немного задержался, так как ввиду своего абсолютно невменяемого состояния он не мог реагировать и двигаться так же быстро. Эрмин оглянулся на замершего на месте Робби, сердце которого сжималось от страшных предчувствий. - Я скоро вернусь, и мы с тобой как следует отметим ... - однако он не договорил, снова споткнувшись и опять едва не упав. Громко выругавшись, Эрмин исчез в темноте так же неожиданно, как и появился. Робби с замиранием сердца следил, как толстая железная дверь за ним с грохотом захлопнулась, однако как лязгнул тяжёлый засов, мальчик так и не услышал... Видимо, вдребезги пьяный Эрмин так куда-то торопился, что даже забыл задвинуть его. Ещё не до конца осознавая того, что произошло, Робби ещё несколько минут, показавшихся ему бесконечно долгими, напряжённо вслушивался в царящую в подземелье оглушительную тишину, после чего собрав все свои оставшиеся силы, мальчик стремительно рванулся к внезапно открывшемуся выходу, однако тут же упал обратно на кровать с громким криком отчаяния. От внезапной радости и возможной близкой свободы он совершенно забыл о том, что руки его были крепко связаны толстой верёвкой. В полной безысходности Робби уставился на свои соединённые вместе запястья и почувствовал, как обжигающие слёзы снова брызнули у него из глаз. Свобода была так близко! Он попробовал сдвинуть с места кровать, к которой был привязан, но она видимо, была намертво прибита к деревянному полу... С громким безумным криком мальчик стал неистово тянуть и дёргать верёвку, но добился только того, что его израненные запястья снова стали кровить. И тут вконец обезумевший взгляд его упал на горящую в стенной нише свечу, чьё яркое пламя трепетало во мраке... Совершенно отчаянная мысль промелькнула в больном мозгу...