Чему быть, того не миновать...

— А теперь давай, рассказывай! — Ник мягко опустился на роскошную кровать, застеленную вышитым шёлковым покрывалом. Он похлопал ладонью рядом с собой в приглашающем жесте, — Иди сюда и расскажи, что произошло. Откуда у тебя на руках такие ссадины и ожоги ? О чём вы вчера шептались с доктором Патриком? — он устремил внимательный взгляд своих серых глаз на Робби, который слегка смущённо пожал плечами, однако всё же подошёл ближе и присел рядом. Он поднял голову, откинул со лба тёмные кудри и воззрился на принца вопросительным зелёным взором. — Какая теперь разница? Всё закончилось, наследника нашли живого и здорового, злодей погиб, все счастливы! — он как-то не очень весело усмехнулся, — Хотя, нет, не все! — тут же поправился мальчик и бросил короткий взгляд на Ника, — Принцесса Аксель взята под стражу, и дальнейшая судьба её неизвестна! — торжественным тоном изрёк Робби и снова горько усмехнулся. — Робби, не придуривайся! — как можно строже произнёс принц Николас, грозно, как ему казалось, глядя на мальчишку, который скинул башмаки, с ногами забрался на кровать и, фыркнув, с деланным безразличием откинулся спиной на пуховые подушки. Четыре дня прошло после незабываемого освобождения Ника, и все эти четыре дня в Ветлиенне царила такая суета, что принцу никак не удавалось остаться с мальчишкой один на один, чтобы толком поговорить. Даже по ночам… После того памятного вечера, когда нашёлся маленький Роланд, король Эдуард вместе с Ником и Аксель проговорили всю ночь… Раскаявшаяся в содеянном зле принцесса проливала горькие слёзы, которые почти совсем не трогали её венценосного брата. Разве можно было искупить слезами все те невероятные страдания и невыносимую душевную боль, которую своим совершенно дичайшим поступком они с Эшфордом причинили всей королевской семье, включая и Ника, который долгие и страшные недели провёл в тюрьме в томительном, бесконечно тянувшемся ожидании… И что было делать теперь, как поступить? Аксель в отличие от Ника никогда не была популярна среди народа, её откровенно не любили, всем был хорошо известен её вздорный и невыносимый характер. Единственная её слабость и любовь — дети, которых у неё никогда не было, привела к поистине катастрофическим последствиям. Такое, казалось бы, чистое и светлое чувство было способно обернуться непоправимой бедой и абсолютным злом! Сейчас принцесса находилась под домашним арестом, а жители столицы жаждали её крови… Король Эдуард это отлично понимал, ему уже не раз приносили совершенно возмутительного содержания листовки и памфлеты, которые с большим удовольствием разбрасывали уличные мальчишки, и в которых народ призывал своего монарха к самому жесточайшему наказанию своей сумасшедшей сестры… Одна из этих листовок попала в руки самой Аксель, которая прочла её, побледнев и задрожав. Молодая женщина в полном изнеможении прикрыла глаза и зашептала оберегающую молитву, которая, впрочем, теперь вряд ли могла помочь. Принцесса была далеко не глупа и прекрасно всё осознавала. Но понимала она и другое — она ни за что на свете не вынесет смертельного позора прилюдной казни… Она не сможет подобно Нику взойти на эшафот с высоко поднятой головой, а потом склонить колени в ожидании неминуемого удара! Перед безумно ревущей толпой, которая уж точно не станет бросать ей на плаху цветы… Скорее просто разорвёт на части… Аксель снова пробрала крупная дрожь, заставляя зубы выстукивать жуткую дробь. У неё никогда не хватит сил на то, чтобы умереть достойно, как и подобает принцессе королевской крови! Она ни за что не вынесет подобных мучений и унижений! Ещё там, в охотничьем домике, когда всё полетело к чертям, в её безумной голове промелькнул отчаянный план. Смелое в своей обречённости решение, которое далось ей с огромным трудом… Стрелой метнувшись к резному секретеру, Аксель быстро схватила небольшой клочок бумаги и что-то торопливо на нём нацарапала, словно боясь передумать. Затем перечитала, закрыла глаза и мучительно простонала сквозь сжатые зубы. Запечатав послание воском, в который она обмакнула собственное кольцо с гербом семьи Старграйвз, принцесса окликнула своего охранника и вручила ему записку вместе с драгоценным перстнем, который она без сожалений сорвала с пальца. Что-то шепнув мужчине в самое ухо, Аксель посмотрела на него с отчаянной надеждой. Теперь, действительно, вся надежда была на честность этого человека в форме королевского гвардейца. Чтобы только он доставил письмо адресату. О большем принцесса просить и не смела! А пока она в своих покоях, ставших ей тюрьмой с содроганием ожидала, когда же ей вынесут заслуженный приговор. Чтобы это сделать, Эдуард уже не стал собирать никакой суд, поскольку не видел в этом смысла. Принцесса во всём созналась сама, её слова полностью подтвердила кормилица, все признания слышал сам король, а этого было более чем достаточно для их полной неоспоримости. Сомнений уже не осталось ни у кого. Услуги Стороннего Судьи больше не требовались, и последний мог спокойно отправляться домой, однако за последние пару дней он совсем разболелся и окончательно слёг в постель. С ним так и не удалось толком никому познакомиться, даже узнать его имя. В его распоряжении были роскошные апартаменты в Ветлиенне, в которых он проводил всё последнее время, не выходя и ни с кем не общаясь. От услуг доктора он сначала тоже пытался отказаться, но когда у него начался жар и стало совсем плохо, к нему всё же пригласили Патрика Дьюбекера… И теперь, пока доктор внимательно осматривал этого высокочтимого больного, а несчастная принцесса Аксель маялась в своей домашней тюрьме, у Ника Беллингера, наконец — то, появилась возможность остаться с Робби наедине и задать ему все свои вопросы. — Почему ты уходишь от ответа? — Ник ближе придвинулся к мальчику, осторожно беря его за руки и поворачивая ладонями вверх. Он медленно и аккуратно провёл большими пальцами по забинтованным запястьям, — Почему не хочешь рассказать, что с тобой случилось в той усадьбе, в лесу? Мальчишка слегка поморщился, но не от физической боли. Он мотнул головой, отчего его блестящие в свете свечей тёмные кудри снова упали ему на глаза. — Я не хочу говорить об этом! — упрямо повторил Робби, избегая смотреть на Ника, однако последний взял его за подбородок, заставляя поднять голову и внимательно заглядывая в бесподобные глаза, в зелёной глубине которых отражалось дрожащее пламя. — Наш уважаемый доктор пару раз делал мне какие-то странные намёки, — Ник смотрел на Робби в упор, — С чего бы это? — он вопросительно изогнул густые брови. — Какие ещё намёки? — мальчик заметно вздрогнул, его и без того громадные глаза стали ещё больше, в них сверкнуло возмущение, негодование и даже страх. — Чтобы я был с тобой как можно аккуратнее! Причём намёки его касались именно физической стороны нашего общения! Что у вас там произошло, Робби? Что с тобой сделал этот мерзавец Эшфорд? — Ник с болью в сердце заметил, как мальчик побледнел, а во взгляде его отчётливо промелькнул ужас. Страшная догадка, которая поселилась в мозгу ещё при первом разговоре с доктором Дьюбекером, сейчас нашла подтверждение в отчаянном изумрудном взоре. — Так это правда! — Ник невольно понизил голос, в больших серых глазах его вспыхнул опасный огонь, — Он тебя... — живо представив этого прекрасного и нежного ангела в грубых лапах злодея, безжалостно терзающего его, бесстыже утоляющего собственную похоть и упивающегося властью над беспомощным пленником, Ник почувствовал, что невольно начинает сходить с ума! Ослепляющая волна ненависти, ярости и дикой злости на погибшего негодяя охватила всё его существо. Не утешало даже то, что Эшфорд был уже мёртв! Погиб страшной смерью в огне, после взрыва, под завалами… Его изуродованное тело вместе с телом его слуги были найдены в дымящихся развалинах охотничьего домика… Но Нику даже этого было мало! Хотелось убивать его ещё раз и ещё… Мучительно и долго! Беллингер уже открыл было рот, чтобы произнести что-то страшное, но Робби не дал ему договорить, мягко накрыв его губы своей ладонью. Мальчик покачал головой: — Он умер, всё кончено! Я не хотел говорить тебе о том, что случилось! Я очень боялся, что после него… Я стану тебе противен, ты побрезгуешь даже прикоснуться ко мне! — мальчишка судорожно вздохнул, пушистые ресницы его затрепетали, — Я чувствую себя таким грязным… — он мучительно сморщился и сглотнул комок в горле. — Как тебе только такое в голову могло прийти? — Ник стал мягко обцеловывать тонкие вздрагивающие пальцы, прижатые к его губам, — Ангелы не могут быть грязными… — как будто в подтверждение своих слов он стал ласково щекотать своим языком изящные ладони, слегка посасывая и покусывая. Робби закусил нижнюю пухлую губу и зажмурился, едва сдерживая совсем не ангельский стон. Он откинул голову назад, с восторгом отдаваясь блаженной ласке. Принц спустился сладкими поцелуями ниже, к пострадавшим запястьям и очень нежно коснулся их, чуть слышно прошептав: — Ты так и не рассказал мне, откуда у тебя эти ожоги… — Это уже не важно! Не надо сейчас говорить и вспоминать об этом! — мальчик медленно и осторожно высвободил свои ладони из любимых рук принца и прильнул к его полуоткрытому рту своими исстрадавшимися губами. Обе руки при этом стремительно взлетели вверх, обвивая королевскую шею, которая ещё совсем недавно была подставлена под острый меч палача… Робби откинулся спиной на большие пуховые подушки, неумолимо увлекая за собой и Ника, который тоже со всей нежностью и страстью уже обнимал своего любимого мальчика, жарко и чувственно отвечая на его поцелуй, лаская языком его язык, переплетаясь с ним в единое целое. Слишком долго у него не было возможности заласкать любимое тело, зацеловать пухлые губы, заглянуть в родные зелёные глаза… Они самозабвенно целовались, не в силах оторваться друг от друга, одновременно избавляясь от одежды и прижимаясь друг к другу всё теснее. Ник только на краткое мгновение отстранился от возбуждённого мальчишки, внимательно заглядывая в его румяное лицо: — Тебе не больно? В ответ Робби только тихо и весело рассмеялся, услаждая слух принца этими нежными и игривыми переливами: — От чего? Ты же ещё ничего не сделал! — он хитро подмигнул Беллингеру, заставляя последнего растерять все остатки своего разума. С приглушённым возгласом Ник быстро подмял столь желанного мальчишку под себя, не переставая осыпать его долгими и горячими поцелуями, жадно и нежно одновременно лаская обожаемое тонкое и гибкое тело, с бесконечным упоением наслаждаясь тихими и сладкими стонами, слетающими с любимых губ… Руки самостоятельно скользнули по юной гладкой коже вниз, туда, к заветному входу… С бесконечной нежностью поглаживая и лаская упругий круглый зад, ловкие пальцы очень деликатно, не спеша подобрались к самому сокровенному, совершая чувственные круговые движения, постепенно и неторопливо проникая всё глубже в горячее и тугое нутро, тут же отозвавшееся на пылкую ласку и беспрепятственно принимающее в себя любимого человека. С огромным воодушевлением, пылом и страстью мальчишка обнял руками шею Ника, а широко разведёнными ногами обвил его поясницу, приподнимаясь, чтобы было удобнее получать и дарить удовольствие. С совершенно развратным и даже откровенно похабным стоном он подался бёдрами навстречу любовнику, окончательно сводя последнего с ума. Ник не торопился, наслаждаясь каждым чарующим мигом этого волшебного процесса, и только перед самым глубоким и решительным толчком он снова как будто очнулся от дурмана и попытался заглянуть в подёрнутые сладкой дымкой желания огромные глазищи: — Тебе не больно? — снова и снова заботливо спрашивал он, убирая с очаровательного пылающего лица влажные кудри. Нетерпеливый всхлип был ему ответом, полуоткрытые любимые губы потянулись за новым поцелуем, заглушая тихий «ах», упиваясь близостью и блаженствуя от невероятно медленнного и трепетного проникновения. — Люблю тебя… — Робби прижимался к нему всё теснее, растворяясь в любимых горячих объятиях, двигаясь с принцем в унисон и постепенно взлетая на самую вершину удовольствия… И в этот самый ответственный момент раздался неожиданный стук в дверь! Любовники замерли, тут же прервав своё занятие и ошарашенно уставясь друг на друга. Настойчивый, но при этом аккуратный стук повторился. — Да что ж такое! — в сердцах воскликнул Ник, в то время как Робби вдруг начал приглушённо смеяться. Он уткнулся румяным лицом в голое плечо Беллингера и придушенно пробормотал сквозь смех: — Это просто бесчеловечно! — Возмутительно! — горячо поддержал его принц, после чего они оба дружно засмеялись, стараясь, однако приглушить свой весёлый хохот так, чтобы его не услышал тот, кто стоит сейчас за дверью. Всё ещё улыбаясь, Робби неохотно выскользнул из под Ника, на ходу быстро чмокнув его в губы. Схватив в охапку свою одежду, в беспорядке валяющуюся в углу роскошного ложа, он одним быстрым движением задвинул под кровать свои башмаки. Сверкнув соблазнительно — круглым белым задом, мальчишка неслышно выскользнул за дверь, ведущую в тесную каморку слуги, где ему и надлежало спать. И где, по всей видимости, его и не обнаружил ранее странный посланник с письмом. Ник взъерошил ещё больше и без того лохматые тёмные волосы, чтобы казалось, что он крепко спал. Накинув домашний халат, он босиком прошлёпал к двери, открывая её и при этом демонстративно зевая. Сощурив, словно после сна глаза, принц с удивлением уставился на бравого гвардейца, который тут же рассыпался в извинениях. Было уже действительно довольно поздно, и Его Сиятельство вполне могли пребывать в объятиях Морфея. После многочисленных оправданий позднего посетителя и совершенно искренних заверений хозяина покоев, что он нисколько не злиться, Нику с очень почтительным поклоном было вручено небольшое послание, запечатанное восковой печатью, после чего странный почтальон наконец удалился, уточнив, что данное письмо адресовано не самому принцу Беллингеру, а его слуге… Крайне изумлённый Ник повертел в руках подозрительную записку, отметив про себя, что на воске красовался королевский герб дома Старграйвз, пожал плечами, после чего негромко окликнул: — Робби! Иди сюда! Здесь для тебя письмо! В дверном проёме тут же показалась кудрявая голова: — Что? — мальчик удивлённо захлопал зелёными глазами. — Вам передали какое-то таинственное послание, мой господин! — Ник с шутливым поклоном протянул мальчишке записку, после чего с размаху уселся на кровать, — И что это значит? Тут печать Старграйвзов! Однако принц тут же оставил свой насмешливый и легкомысленный тон, заметив, как Робби тут же изменился в лице. Внезапно дрогнувшей рукой он принял из рук Беллингера письмо, быстро распечатал его и пробежал глазами, с каждым прочитанным словом бледнея всё больше. — От кого это письмо? — тихо поинтересовался Ник, видя, что Робби весь задрожал от сильного волнения. Вместо ответа мальчик молча протянул ему загадочное послание. — Ты точно хочешь, чтобы я прочёл это? — на всякий случай уточнил принц, и после того, как Робби твёрдо кивнул, забрал у него записку. Правда, прочитав её, он мало, что понял. Единственное, что было ясно, это то, от кого она… — Робби, объясни, я не понимаю! О каком ещё обещании здесь пишет Аксель? Когда ты вообще успел ей что-то пообещать? — Ник озадаченно уставился в побелевшее лицо мальчишки. — Она сказала, что так я смогу отблагодарить её… за то, что она спасла мне жизнь… — едва слышно пробормотал Робби. — Когда загородила собой от пули, — Ник кивнул. Об этом он знал, — Но чего она от тебя хочет? Что ты ей пообещал? — Никки, ты ведь поможешь мне? — внезапно очень быстро затараторил мальчик, умоляюще глядя своими огромными изумрудными глазами на принца, который немного растерялся от этого изумительного в своей красоте взгляда, — Я всё расскажу тебе! У меня от тебя больше не будет никаких секретов, — он невольно понизил голос и кратко пересказал свой недавний разговор с Аксель. По мере того, как он говорил, Ник тоже начал бледнеть. Выслушав всё до конца, принц некоторое время молчал, обдумывая и переваривая информацию. Наконец Беллингер поднял голову и очень внимательно посмотрел на крайне взволнованного мальчика, сидящего рядом. — И ты согласился пойти на это? — А что мне оставалось? — вскинулся Робби — Она рисковала собой, чтобы спасти меня! Я… Я вообще не думал, что она всё-таки осмелится на это! Видимо, всё совсем плохо, раз уж она приняла такое решение и всё же обратилась ко мне! Раз решилась пойти на такой отчаянный шаг! — Скажи ещё, что ты жалеешь её! — со знакомым сарказмом Ник тряхнул головой, — После всего того, что они с Эшфордом устроили всем нам! Они оба заслуживают то, что получают! — Нет, я её нисколько не жалею! — Робби невольно повысил голос, — Как я могу жалеть её, если по её вине я чуть не потерял тебя! Но это… — он помахал в воздухе таинственной запиской, — Это совсем другое! Уж ты- то должен понимать! — пожалуй, Робби был единственным, кто мог позволить себе даже немного повысить голос в разговоре с высокородным принцем Беллингером. Он с некоторой укоризной взглянул на Ника, который снова покачал головой и что-то неслышно проворчал себе под нос. Тогда Робби ближе придвинулся к нему, кладя свои руки ему на плечи и мягко привлекая к себе: — Просто скажи, где я могу достать это, потому что я очень слабо представляю, где в городе можно найти надёжного продавца, который умеет держать язык за зубами. О большем я и не прошу! Всё остальное я сделаю сам! Ник перевёл на мальчишку по-прежнему возмущённый взгляд, который, однако, всё же немного смягчился. — Ты уверен, что действительно хочешь этого? — снова спросил он, — А если кто-то узнает? Что тогда? — Ник с тревогой взирал на Робби, который передёрнул плечами. — Да ничего! Теперь это уже совсем не важно! К тому же, кто узнает? Как? На несколько секунд в комнате повисло тревожное молчание. Беллингер поднял руку и с тяжёлым вздохом мягко прикоснулся к любимым тёмным завиткам, откидывая их со лба мальчишки. Изумрудно — зелёные глазищи взирали на него выжидающе. — Ладно! — наконец скрепя сердце согласился Ник, — Конечно же, я помогу тебе! Ты из меня верёвки вьёшь, Робби! — он с притворным возмущением прищёлкнул языком и с преувеличенно скорбным видом покачал головой, за что и получил очень чувствительный тычок в бок. — Ты из меня тоже! — очень тихо прошептал мальчик, прижимаясь к нему теснее. Он просто положил свою голову на плечо принца и закрыл глаза. В голове кружились беспокойные мысли. Однако, когда Ник принялся как будто успокаивающе поглаживать его спину, постепенно опускаясь всё ниже, мальчишка возражать не стал. Будь, что будет! Никакая принцесса Аксель больше не испортит им эту ночь , да и всю жизнь!