Чему быть, того не миновать...

Ближе к вечеру следующего дня по всему дворцу тревожной волной прокатился беспокойный слух о том, что король Эдуард отдал приказ и озвучил своё окончательное решение относительно своей сестры, принцессы Аксель, которая по-прежнему находилась под домашним арестом, со дня на день ожидая своей незавидной участи, которую она, впрочем, полностью заслужила. Придворные в тихой, гнетущей тишине наблюдали, как королевская стража торжественно проследовала в покои принцессы, намереваясь вывести её наружу и препроводить на задний двор, где её уже ожидал сам король. Эдуард был очень бледен, однако держался прямо и спокойно. Он уже всё для себя решил. Обратного пути не было ни для кого. Ни для него, ни для Аксель, ни для всех остальных жителей столицы, которые с яростной настойчивостью продолжали требовать кровавой расправы над ненавистной, лживой принцессой. Все осознавали, что иного выхода нет. Король едва не казнил невиновного, и ошибиться во второй раз он уже не имел никакого права. В глазах своих подданных он должен был оставаться тем, кому они могли всецело доверять, и кто полностью оправдал бы их надежды, а надеялись они все только на справедливость и здравый смысл их монарха. Поэтому, не взирая ни на какие родственные связи, Аксель должна была понести своё заслуженное наказание. Так или иначе, её ждала плаха. Эдуард приходил в настоящий ужас при мысли, что ему придётся во второй раз за такой короткий срок наблюдать за казнью члена своей семьи. Но на этот раз наказание было должным, причитающимся за невероятный в своей дерзости и жестокости поступок! И вот, этим вечером молодой монарх собирался сообщить обо всём этом своей родной сестре, которая уже и сама давно поняла, какая судьба ей уготована… Когда стражники вошли в её покои с намерением препроводить на встречу с венценосным братом, они к своему неописуемому ужасу обнаружили принцессу лежащей на застеленной атласным покрывалом кровати. Глаза молодой женщины были плотно закрыты, а дыхание, как и пульс отсутствовали. Насмерть перепуганные охранники бросились на поиски врача, и когда придворный лекарь наконец прибыл и осмотрел принцессу, ему ничего не оставалось, как только скорбно развести руками. — Я сожалею, но её высочество мертва! — вынес он своё заключение, глядя растерянными глазами на побелевшего ещё сильнее монарха, которому сообщили о странном и непонятном состоянии молодой женщины, в котором её и обнаружили. Столпившиеся у дверей придворные громко и очень взволнованно загудели. По всему Ветлиенну уже, подобно урагану, пронёсся невероятный слух о том, что принцессу Аксель нашли в бессознательном состоянии, а теперь, оказывается, что она умерла! В своих собственных покоях, буквально накануне своей казни! Это было просто ошеломляюще! Такая внезапная смерть! Среди собравшихся присутствовал и старый Мортон, который от крайнего изумления даже приоткрыл рот. Он склонил голову и что-то неслышно шепнул Нику Беллингеру, который кивнул и без труда протиснулся в покои принцессы, не смотря на значительную толпу придворных у входа. Люди почтительно расступились перед принцем, давая ему дорогу. Да, народ его действительно любил и уважал… Его кудрявый слуга остался в коридоре, ожидая новостей вместе с остальными. Он быстро и напряжённо переглянулся со своим господином. Ник незаметно сжал ему руку в ободряющем и успокаивающем жесте, снова кивнул головой и вошёл в просторные аппартаменты принцессы. Оставшийся снаружи Робби окинул быстрым взглядом столпившихся на галерее вельмож, заметил Мортона и Уильяма Виньери, стоящих рядом и приблизился к ним, ловко лавируя между пышно разодетыми дамами и важными господами. Кое — кто из них изредка покашливал, на что остальные реагировали недовольными взглядами. — Что случилось? — тихо спросил он, стараясь чтобы голос его звучал твёрдо и не выдавал сильнейшего волнения, в котором сейчас пребывал мальчик. — Принцессу Аксель обнаружили мёртвой у себя в спальне! — расширив глаза поведал Мортон таинственным тоном, — Король послал за ней, но было уже поздно! — Народ будет в ярости! — Уильям небрежно дёрнул плечом, — Всем так хотелось лицезреть её казнь, а теперь этого не будет! Она умерла раньше времени! — он горько усмехнулся. — От чего она умерла? — Робби очень напряжённо взирал на друзей, переводя взволнованный взгляд с одного на другого. Крайне встревоженное лицо его сначала вспыхнуло, а затем резко побледнело, изумрудные глаза лихорадочно блестели. — Пока ещё неизвестно! Там сейчас доктор Патрик, он её осматривает, — Мортон кивнул на слегка приоткрытую дверь, из -за которой доносились негромкие голоса. Мальчик молча коротко кивнул, хмурясь ещё сильнее. Он очень обеспокоенно сжал и снова разжал свои руки, после чего нервно откинул со лба тёмный завиток волос. Бросив очередной, взбудораженный взгляд на дверь, ведущую в спальню Аксель, он прикрыл свои громадные, чуть вздёрнутые к вискам глаза и очень тихо пробормотал что-то вроде молитвы. Уильям с удивлением воззрился на него. Ни разу за всё долгое время их знакомства он не видел, чтобы Робби молился! Расширенные серые глаза принца Николаса Беллингера устремились на свободно раскинувшуюся на кровати молодую женщину. Было полное впечатление, что она просто спит, до того безмятежным был её внешний вид. Единственное, что пожалуй, было немного необычным, это довольно сильно запрокинутая назад голова принцессы, как будто она легла так специально! Под шею была подложена маленькая подушка, длинные светлые волосы в беспорядке разметались вокруг. Выражение лица её было таким спокойным и умиротворённым, что Ник невольно усомнился в заключении врача. Однако, Патрик Дьюбекер твёрдо стоял на своём. — Но что с ней произошло?! — ошеломленно вопрошал король Эдуард. Он слегка закашлялся, но быстро справился с коротким приступом, даже не удостоив вниманием тревожного взгляда своего доктора, который последний бросил на монарха. Сейчас его больше занимали совсем другие вопросы и проблемы, нежели собственное самочувствие. — Судя по всему, не выдержало сердце… — задумчиво проговорил Патрик, переводя мрачный и отчуждённый взгляд с короля на Аксель и обратно. При этом он коротко глянул на Ника, который очень внимательно наблюдал за всеми манипуляциями лекаря. — Серые кожные покровы указывают на сердечную недостаточность, — негромко бормотал доктор Дьюбекер, сосредоточеннно продолжая осмотр, — Как и расширенные зрачки… — его ловкие лекарские руки спустились вниз и провели по -возможности тщательную пальпацию внутренних органов, насколько позволяла это сделать одежда Аксель, состоящая из очень красивого муслинового платья и кружевной накидки, — Как и увеличенная печень… — В какой-то момент Патрик внезапно ощутил очень лёгкий, едва уловимый запах корицы, исходивший от мёртвых губ принцессы. Он нахмурился, склонился ниже над лицом покойной и снова принюхался. Так и есть! Едва различимый, очень слабый, но запах был. Можно было, конечно списать этот запах на духи Аксель или на свежую выпечку, которая была у неё на ужин, но Патрик почему- то усомнился в подобном происхождении этого, в общем- то, довольно приятного аромата. Его лицо посуровело ещё больше, он быстро оглянулся на короля Эдуарда, который выжидающе взирал на своего лекаря, затем поймал крайне обеспокоенный взгляд Ника, после чего, помедлив всего секунду, склонился над лицом мёртвой молодой женщины совсем низко и, повернувшись к своим зрителям спиной, проделал что-то ещё, чего ни королю, ни принцу видно не было. Тихо ахнув от сильного волнения, Патрик распрямился, оборачиваясь к Эдуарду, который всё это время негромко рассуждал вслух, хмурил брови и тяжело вздыхал. Доктор Дьюбекер уже открыл было рот, готовый поделиться своими невероятными подозрениями, внезапно возникшими у него, но слова Эдуарда почему- то вдруг заставили его прикусить язык и резко смолкнуть. Он слушал короля и изумлялся всё сильнее. — Она так боялась публичной казни! — монарх кинул горький и виноватый взгляд на Беллингера, который, впрочем, смотрел сейчас вовсе не на него, а на доктора. Ник сразу заметил перемену в выражении лица Патрика и теперь впился в него отчаянным серым взором. А король Эдуард между тем продолжал свои скорбные рассуждения: — Это было для неё, пожалуй, даже хуже самой смерти! Оказаться перед разъярённой толпой, готовой разорвать её на части! — он сокрушённо качнул головой. — Её ведь никогда не любили в народе, и она это прекрасно знала! А уж после того, что они учинили с этим негодяем Эшфордом… — он развёл руками и болезненно поморщился, — Но что было делать мне?! — внезапно воскликнул король с горечью, — Я и так пошёл ради неё на такие значительные уступки и послабления, чего не сделал даже для тебя, Ник! — он вскинул голову и мученически взглянул на принца, — Оставил её под домашним арестом в её спальне, а не отправил в тюрьму, как тебя! А ведь она это реально заслужила! — Эдуард с силой сжал кулаки, — Этот подлец Эшфорд очень легко отделался, погибнув при взрыве! Его тоже нужно было бы отдать в руки бешеной толпы! — при мысли о ненавистном Эрмине глаза короля сверкнули неудержимой яростью, он скрипнул зубами и продолжил — А она… моя родная сестра, которая играла со мной в детстве… — он на мгновение зажмурился и как будто бы всхлипнул, — Эта внезапная смерть стала для неё настоящим спасением! — он невольно понизил голос, — Она избавила её от неминуемого позора, стала ей настоящей благодатью! После всех её прегрешений и чудовищных поступков моя сестра в конце концов умерла тихо и мирно в своих покоях, а не на глазах у всех жителей столицы, как им хотелось! — король снова с горечью усмехнулся, — Всё таки боги до последнего оставались на её стороне, раз забрали её к себе так вовремя! " Это не боги! " — очень хотелось выкрикнуть Патрику, — " Она сама это сделала! Но кто-то помог ей в этом, потому что без посторонней помощи ей было не обойтись! Но кто это мог быть? " Его расширенные глаза лихорадочно заметались по комнате в безумных поисках хоть каких-то ответов. Когда взгляд его встретился с очень напряжённым серым взглядом принца, который в упор смотрел на него, Патрик внезапно замер… Неожиданные и яркие воспоминания заставили его резко вздрогнуть и тоже уставиться на Ника совершенно ошарашенным взором. Он вспомнил, как там, на поляне, перед охотничьим домиком, Аксель о чём- то очень настойчиво просила Робби, буквально умоляла мальчишку выполнить какую-то её просьбу! И как мальчик при этом сильно побледнел и испугался! Она даже потребовала у него клятву! И он поклялся ей в чём- то! Патрик застыл на месте, по- прежнему неотрывно глядя в огромные серые глаза — кристаллы, в глубине которых сейчас метались страх и мольба, отчаяние и решимость. Немой вопрос примёрз к губам доктора ледяным дыханием, а сердце в груди пропустило один удар… И тогда Патрик всё понял! Фрагменты головоломки заняли свои места, всё сложилось! Как, оказывается, это было просто! А спустя совсем немного времени король Эдуард медленно вышел к своим подданным и тихим, но твёрдым голосом объявил, что принцесса Аксель скоропостижно почила из-за внезапной остановки сердца, вызванной сильнейшими волнениями и переживаниями. Придворные дружно ахнули, по коридору прокатился нервный шёпот, почтенные вельможи с изумлением уставились на очень бледного Эдуарда, но какие-либо вопросы задавать никто не осмелился. Следом за королём из спальни вышли Ник Беллингер и доктор Патрик. Последний тихонько дотронулся до руки принца и прошептал, едва шевеля губами: — Мне нужно срочно поговорить с вами, ваше сиятельство! Прямо сейчас! Ник на это только молча кивнул. Он уже догадался, о чём пойдёт речь. Доктор Дьюбекер между тем приблизился к нетерпеливо ожидающим Уильяму Виньери и Робби с Мортоном. Вежливо извинившись, молодой лекарь решительно взял под локоть мальчика и отвёл его в сторону, в небольшую нишу за лестницей, где их уже ожидал Ник, и где больше никого не наблюдалось. Большинство придворных после получения столь ошеломительных новостей разбрелись по всему дворцу, бурно обсуждая последние события. — Как вы узнали, Патрик? — сразу и без лишних предисловий спросил принц, прямо смотря на доктора. Робби открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Ник сжал его ладонь, давая понять, чтобы он молчал. — Запах корицы, — просто ответил Дьюбекер, — Признаюсь честно, я ощутил его не сразу, такой он был лёгкий. Этот запах появляется при использовании очень редкого и дорогого яда, который получают из отвара лепестков чёрной луговой пестрянки. Знаете, как этот яд называют? И так как оба его внимательных слушателя молча и отрицательно качнули головами, доктор продолжал, уже не пытаясь скрыть сильного волнения, от которого стали подрагивать руки: — Ночной поцелуй. А знаете, почему он получил такое странное название? И снова молчание и отрицательное движение головами. — Потому что его использование вызывает сильное кровотечение слизистой оболочки рта. Смерть наступает через восемь — десять минут, и по всем признакам похожа на сердечную недостаточность. Очень легко перепутать! Этот яд вообще очень мало кому известен, поэтому я даже не буду спрашивать, где вы его взяли! — он очень выразительно посмотрел на Ника и Робби, но так как они по-прежнему молчали, доктор продолжил: — К счастью или же наоборот, но мне этот яд знаком . Так вот, после его употребления дёсны начинают сильно кровоточить, потом, уже после смерти кровь запекается, и вся ротовая полость умершего чернеет. Если бы я ничего не знал об этом яде, что он даёт запах корицы, я бы вообще не стал заглядывать в рот покойной принцессы. Теперь вам понятно, откуда у него такое название? — Да, вполне, — Ник снова кивнул, — Именно поэтому она лежала с запрокинутой головой. Нас предупредили, что.., — он слегка запнулся, но всё же продолжил, — что употребление этого… ночного поцелуя может вызвать кровотечение во рту. — Я сказал ей об этом, когда передавал яд, — очень тихо проговорил Робби, глядя на Патрика широко раскрытыми и абсолютно честными глазами. Скрывать что-либо уже не имело никакого смысла. — Поэтому она и легла, запрокинув голову, — Дьюбекер снова кивнул, — Чтобы кровь не вытекала наружу. Чтобы на лице не было никаких следов. Возможно, что она… захлебнулась ещё до того, как яд окончательно завершил своё дело. Надо отдать ей должное, она до самого конца пыталась уберечь вас! — Патрик уже совсем горько усмехнулся, — Вы помогли ей, а она вам! Как ты передал ей яд, Робби? Когда? Тебя кто-то видел? — Сегодня рано утром. Никто меня не видел, — мальчик судорожно вздохнул, — Вчера поздно вечером она прислала записку, в которой напомнила мне о моём обещании, — он на миг прикрыл глаза, но нашёл в себе силы, чтобы продолжить, — Она просила достать ей быстродействующий яд, потому что она очень боялась… позорной смерти на плахе, на виду у всех, — Робби перевёл совершенно несчастный взгляд на Ника, но тот только ободряюще кивнул, после чего мальчик с трудом продолжил: — Я выполнил её просьбу. Передал яд. Дальше она сама. Это был только её выбор! — Я ни в чём тебя не обвиняю! Как ты прошёл мимо её охраны? К ней же не пускали никого! — Переоделся горничной, — Робби слегка пожал плечами, — Иначе было никак! Её стража никогда не спит, всегда на посту! — И никто тебя не узнал? — удивился Патрик, — Твои глаза и твои кудри известны всему дворцу! - несмотря на всю серьёзность ситуации, он не смог сдержать улыбку, представив этого мальчишку в женском платье. — Нет, — мальчик мотнул головой, — Никки., то есть принц Николас достал мне чепчик с широкими оборками , чтобы я спрятал под него лицо и волосы, а глаза я не поднимал, чтобы их не было видно! — Ясно, - доктор Дьюбекер кивнул, - Вы всё продумали! - Не учли только чрезмерной проницательности королевского лекаря! - Ник снова пристально посмотрел на Патрика, - Почему вы не выдали нас королю Эдуарду, доктор? Почему умолчали о том, что принцесса умерла от яда, а не от сердечного приступа? Раз уж вы догадались об этом! В ответ Патрик только пожал плечами: - Признаюсь честно, я уже собирался сказать об этом , но слова его величества остановили меня! Когда он заговорил о том, что принцесса Аксель боялась позора сильнее смерти. Вот тогда я и подумал, что , возможно, она ушла из жизни сама, чтобы избежать непосильного для неё испытания. А потом я вспомнил, как она умоляла о чём-то тебя, Робби! Возможно, она уже тогда предвидела такой исход, ведь она была далеко не глупой! И решила взять с тебя это обещание помочь ей с ядом! Ведь ты вроде как был её должником! Выходит, что вы оказали ей огромную услугу, передав этот яд ! Остальным об этом знать совсем необязательно! Какая теперь разница, от чего она умерла? - Всё верно, - Ник кивнул головой, - Теперь мы ещё и ваши должники, доктор! - Да бросьте, ваше сиятельство! Принцессе всё равно было уже не жить! Она давно сама подписала себе смерный приговор! Всё закончилось! - Да, - Ник вздохнул, - Всё и в самом деле закончилось! Я только хотел, - но он не договорил, так как внезапно и резко стал захлебываться очень болезненным кашлем, прервавшим его на полуслове и заставив согнуться и мучительно скривиться. Глаза доктора Дьюбекера широко раскрылись, он побледнел и невольно отступил назад, вспоминая, что точно такие же приступы были у Уильяма Виньери и Стороннего судьи, уже слёгшего в постель. Собственно, с приезда этого господина всё и началось! Доктор внезапно похолодел и уставился на Ника и Робби в откровенном испуге... * * * Принцессу тихо похоронили на следующий день. Конечно, все жители столицы были очень недовольны тем, что их лишили кровавого зрелища расправы, народ возмущённо пошумел, поворчал, но постепенно все успокоились. Умы и мысли людей заполнили уже другие проблемы. В одну из последующих ночей в Ветлиенне снова понадобился доктор. В тёмном ещё небе только — только начал заниматься несмелый рассвет, робко окрашивая в нежно — розоватый цвет медленно плывущие к горизонту облака и постепенно гася честно просиявшие всю ночь звёзды, когда беспокойно спавший в своих роскошных покоях король Эдуард внезапно проснулся от резкого приступа кашля, который стал буквально душить молодого монарха. Совершенно безжалостный приступ заставил короля согнуться пополам и издавать такие продолжительные и мучительные звуки, что заслышав их, в комнату тут же вбежал перепуганный Мортон, чутко дремавший у дверей королевской спальни. После чего незамедлительно и был вызван придворный лекарь, доктор Патрик Дьюбекер, благо, что он остался сегодня на ночь во дворце, потому что до позднего времени задержался у постели другого высокочтимого больного, господина Стороннего судьи, которого по-прежнему трепала безжалостная лихорадка. Королева Диона и маленький Роланд находились в соседних покоях. После всего произошедшего молодая женщина ни на секунду не желала оставлять своего обожаемого малыша одного, она панически боялась потерять его снова, поэтому все последние ночи проводила в детской, вместе с кормилицей и няньками. Внезапно её довольно беспокойный сон был прерван каким-то странным шумом и торопливым топотом, после чего королева ясно различила взволнованные голоса. Наученная горьким опытом, молодая женщина инстинктивно бросила быстрый, испуганный взгляд в позолоченную колыбельку, и убедившись, что её драгоценный малютка мирно спит среди белоснежных пелёнок и кружев, она довольно бесцеремонно растолкала служанок, строго — настрого наказав им не спускать с ребёнка глаз, пока сама она пойдёт узнать, в чём там дело. — Ваше величество, как давно у вас этот кашель? — с заметной тревогой в голосе спросил Патрик, глядя в бледное лицо короля, на лбу которого выступила испарина. — Не знаю. Несколько дней, может быть, — Эдуард со свистом перевёл дыхание. — Ещё что-то беспокоит? Слабость… кровотечение… — доктор Дьюбекер очень внимательно вглядывался в монарха, стараясь получше рассмотреть его в обманчивых лучах предрассветного солнца. Руки королевского лекаря стали при этом заметно дрожать. Однако Эдуард воззрился на него в крайнем удивлении: — Что вы имеете в виду, Патрик? Какое ещё кровотечение? — Из… носа… — слегка помедлив ответил доктор, почему-то избегая смотреть королю в глаза, что не ускользнуло от проницательного монаршего взора. — Что вы имеете в виду, Патрик? — снова спросил он, повысив голос и бледнея ещё сильнее, — Не молчите! Объясните, о чём вы говорите! В этот момент дверь неслышно отворилась, и на пороге комнаты появилась сама королева Диона в небрежно наброшеннном на плечи домашнем халате. Она молча и испуганно окинула взволнованным взглядом спальню, заметила Мортона, стоящего в противоположном углу и озабоченно сжимающего руки, после чего перевела напряжённый взгляд на венценосного супруга: — Что здесь происходит? — в горле у неё внезапно пересохло. — Мортон поднял панику из-за обычного кашля, — преувеличенно бодрым тоном ответил ей Эдуард и как будто в подтверждении своих слов взглянул на Патрика, который сначала вежливо поклонился вошедшей королеве, приветствуя её, после чего снова перевёл взгляд на Эдуарда: — Боюсь, всё не так просто, ваше величество! — тихо, но очень чётко поговорил он, и видя ещё больше недоумения в царственном взоре, он нехотя добавил: — Я до последнего надеялся, что всё обойдётся, и мои догадки не подтвердятся! — Не заставляйте вытаскивать из вас слова раскалёнными клещами, Патрик! — нетерпеливо и уже довольно гневно вскричал король, — О чём вы говорите? — Это началось с приезда господина Стороннего судьи. Я замечал у него первичные признаки, но не был точно уверен… Он практически ни с кем не общался вне суда, и у меня тоже не было возможности поговорить с ним. Потом… — Патрик прикрыл глаза и очень тяжело вздохнул, — Потом столько всего происходило, что… — он снова с тяжелым вздохом покачал головой, — Стало немного не до этого… — Да о чём вы, доктор? — вмешалась королева Диона, медленно приближаясь к Патрику, однако последний сделал резкое движение рукой, внезапно преграждая ей дорогу: — Нет! Не подходите ближе, ваше величество! Это может быть опасным! — Что?! — в один голос воскликнули оба почтенных супруга, — О чём вы, доктор?! - Уже заболели ещё несколько человек во дворце, ваше величество! - Патрик старался говорить как можно тише, чтобы никакие лишние уши его не могли услышать. - Чем заболеть? - король изменился в лице. - Боюсь, что господин Сторонний судья привёз к нам страшную болезнь, - Дьюбекер прикрыл глаза, - Смертельную и очень заразную! - Жгучий мор? - в неописуемом ужасе воскликнула королева Диона, прижав ладони к губам. Эта болезнь была настоящим кошмаром для всех без исключения жителей этой части материка уже несколько последних лет , и вот она добралась и до островов Рувензории! Не щадящая никого, уносившая целые города! Неужели и в Ветлиенн проник этот смертельный ужас?!