Чему быть, того не миновать...

Пугающее известие о том, что в Ветлиенн нежданно пришла страшная зараза под названием жгучий мор, прокатилось по дворцу подобно гиганскому каменному валуну, страшно громыхая и грозя раздавить всё на своём пути. Как выяснилось, уже у многих жителей стали появляться первые симптомы, но многие списывали их на простое недомогание и поначалу поосто не обращали на него никакого внимания. Всех без исключения обитателей королевской резиденции охватила настоящая паника, ведь эта чудовищная болезнь была чрезвычайно заразной и смертельной. Она распространялась быстро, но первые признаки могли появиться только через две — три недели, и поэтому было очень трудно перехватить вовремя её начало, а к тому времени, как она всё-таки выявлялась, как правило было заражено уже очень много людей. Течение самой болезни проходило тяжело. Сначала её было очень легко перепутать с обычной простудой, появлялся кашель, удушье, а затем… На коже по всему телу появлялась мелкая красная сыпь, наличие которой уже безошибочно подтверждало заражение жгучим мором. Начиналась сильнейшая лихорадка, которая могла длиться несколько дней, а на последнем и самом тяжёлом этапе открывалось резкое кровотечение из носа, рта и глаз… Выглядело всё это очень страшно и было чрезвычайно мучительно. Случаи выздоровления, впрочем, тоже были, но крайне редко. В основном все заразившиеся долго и тяжело болели и в конце концов умирали. Болезнь не щадила никого, ни молодых ни старых, ни богатых ни бедных… Хотя были и такие, к кому жгучий мор просто не прилипал, даже если они очень тесно контактировали с больными. Какой — то исключительный, особенный иммунитет защищал таких людей, и это была настоящая загадка. Подобные везунчики просто не болели и всё. Но таких было совсем немного… Узнав, что самым первым заболевшим, появившимся во дворце, оказался никто иной, как сам господин Сторонний судья, люди стали суеверно скрещивать пальцы, в ужасе отгоняя от себя злых духов, а вся эта история с похищением наследника престола и совершенно несправедливым обвинением принца Беллингера стала теперь приобретать ещё более зловещий оттенок… Ужасная болезнь как будто стала грозным наказанием для короля Эдуарда, который отправил на плаху невиновного… А тот факт, что привёз эту заразу во дворец именно приглашённый законник, чьё слово, к тому же стало решающим, вызывало у народа жуткое мистическое чувство, как будто на королевский род Старграйвз пало смертельное проклятие… Неизвестно где и когда господин Сторонний судья заразился жгучим мором, возможно в одной из своих деловых поездок по стране, но совершенно точно, что в Ветлиенн он прибыл уже будучи больным. Хотя он и сам тогда ещё не подозревал об этом, как впрочем, и никто другой не подозревал. Все последние пугающие события, включая внезапную смерть принцессы Аксель, которая таким необычным способом сумела избежать правосудия, народного гнева, собственного смертельного позора и неминуемого наказания, виделись теперь совершенно в другом свете. Вся чудовищно — страшная цепочка произошедшего привела теперь к ещё более пугающим результатам. Поразивший королевский дворец страшный недуг стал жестоким итогом. Народ винил во всём несчастого Эдуарда, который и сам вероятно уже был болен, как и королева Диона. У них обоих открылся ужасный кашель, хотя сыпи пока не наблюдалось. Бедный доктор Дьюбекер метался от одного заражённого к другому, ему в помощь прислали и других лекарей, которые каждый день рисковали собственным здоровьем, ухаживая за страдающими пациентами. Больными казались теперь уже практически все, и поэтому король категорически запретил кому- либо покидать пределы заражённого дворца, чтобы не допустить распространения заразы ещё больше. Такого на памяти жителей древней столицы не было никогда. Чтобы вся высшая знать, весь двор, вся аристократия слегли с таким страшным недугом… Поистине, это был настоящий гнев богов! Пребывающий в полуобморочном состоянии Сторонний судья всё же нашёл в себе силы, чтобы вызвать своего поверенного в делах и передать ему составленный документ. Душеприказчик сразу узнал размашистый почерк своего господина, равно как и его печать. Содержание документа ввергло уполномоченное лицо в ступор, однако последний не стал каким — либо образом выражать свои эмоции, а просто поставил под текстом свою роспись, заверяя его и придавая ему тем самым законную силу. К документу прилагалось ещё длинное письмо, написанное заметно дрожащей рукой, которое Сторонний судья строго — настрого приказал доставить тому, кому оно было адресовано… Ник снова надрывно закашлялся, после чего вымученно улыбнулся и протянул руку с зажатыми в ней какими-то бумагами. — Это тебе передали от того подозрительного господина, Стороннего судьи, — на губах его снова промелькнула улыбка, но на этот раз в ней сквозил уже знакомый сарказм, — Настойчиво просили передать лично в руки! — он с деланным возмущением цокнул языком и привычно закатил глаза, — Меня здесь, видимо, уже считают твоим секретарём! — принц насмешливо фыркнул, однако всё же отдал Робби бумаги, не преминув при этом шутливо щёлкнуть мальчишку по носу. Мальчик с притворной укоризной взглянул на Беллингера, покачал головой и милостиво принял из высокочтимых рук два сложенных и запечатанных письма. — Что от меня понадобилось этому человеку? — уже серьёзно спросил Робби, с подозрением вертя между пальцами полученные бумаги. — Прочти и узнаешь, — резонно заметил принц, — Но советую не тянуть с ответом, потому что говорят, судья совсем плох и долго не протянет. — Как будто мне есть до этого какое-то дело! — Робби зло сверкнул зелёными глазами, — Этот человек отправил тебя на казнь, Никки! Привёз во дворец смертельную болезнь! А теперь он ещё смеет писать какие-то письма! Я его вообще не знаю! Почему он что-то пишет мне? — Зато он тебя, по — моему, знает! — неожиданно выдал Ник и снова закашлялся. Он машинально отпрянул от Робби назад, но мальчик удержал его за руку, не давая отстраниться. — Я могу заразить тебя, — как будто извиняясь пробормотал принц, однако мальчик только с досадой передёрнул плечами. — Это уже давно случилось! Я всё время нахожусь рядом с тобой, так что если болеешь ты, то болею уже и я! Аргумент был железный, с таким не поспоришь. Робби ещё немного посомневался, но всё же развернул сложенные вдвое листы дорогой бумаги, которой пользовалась местная знать. Принц Беллингер с любопытством уставился на мальчика и уже собрался было отпустить какую-нибудь язвительную колкость, однако выражение лица мальчишки вмиг заставило его передумать. Робби весь побелел, его сильно затрясло, а изумрудные глаза распахнулись до предела. — Не может этого быть… — бормотал мальчик с абсолютно безумным видом, — Не может этого быть., — он стал лихорадочно читать второе письмо, которое через мгновение просто выпало из его ослабевших дрожащих рук и с тихим шуршанием спланировало на паркетный пол, натёртый до блеска. — Что ещё случилось? — Ник испуганно вглядывался в смертельно — бледное лицо мальчишки, на котором живыми теперь оставались только эти огромные зелёные глаза, горевшие сумасшедшим блеском, — Почему всякий раз, как ты получаешь какие-то письма, у тебя случается настоящая истерика? Можно? — он наклонился и поднял письмо, однако читать не стал, ожидая разрешения. Но Робби, казалось, его не слышал. Он отчаянно зажмурился, затряс тёмными кудрями, закрыл руками лицо… Как будто тихо всхлипнул… Голова пошла кругом, а несчастное сердце в груди кричало от внезапной, нестерпимой боли, разорвавшей его на части. — Эй, ты чего? — Ник уже не на шутку перепугался. Он осторожно приобнял вздрагивающие плечи мальчишки и мягко привлёк его к себе, прижимая и пытаясь успокоить, — Что такое? — он ласково коснулся шелковистых локонов, провёл по ним ладонью, — Робби… — шёпотом позвал Ник, — Что с тобой случилось? И тут ему внезапно попалась на глаза подпись, которой заканчивалось одно из писем. Невольно приглядевшись внимательнее, принц вдруг почувствовал, как его бросило в жар. Он быстро выхватил записку из совершенно безвольных рук мальчика и приблизил её к своим глазам. Он не видел и не читал содержимое, он смотрел сейчас только на то, чьим именем было это письмо подписано. — Что это? — Ник снова уставился на Робби в полнейшем шоке, — Генри Макшильдус? — он неистово затряс в воздухе бедной запиской, как будто она была в чём- то виновата, — Этого человека зовут Генри Макшильдус? У Стронннего судьи твоя фамилия? — только сейчас Ник со всей ясностью осознал, что никто из них до сих пор так и не знал настоящего имени таинственного законника, приговорившего его. — Он называет себя моим отцом, — совершенно бесцветным голосом произнёс Робби, переведя застывший взгляд на Беллингера. — Тем самым, который оставил тебя в таверне? — Ник был потрясён до глубины души, — Который считал тебя отродьем дьявола? — он на мгновение задумался, а потом внезапно нахмурился и прищурил свои серые глаза, — Так вот кого он мне всё время напоминал! Тебя! — принц очень взволнованно воззрился на Робби. — Да, — мальчик обессиленно кивнул, — Он… просит у меня прощения. Он пишет, что та женщина, которая стала его женой после… смерти моей матери, она опаивала его какой-то дрянью, вызывающей галлюцинации… От этого зелья у него помутился рассудок. И из-за этого ему приснился тот самый сон… И он стал считать меня… — Робби снова зажмурился, но всё же нашёл в себе силы, чтобы продолжить, — Именно она внушала ему, что я — дьявольское отродье! Чтобы избавиться от меня! У неё, оказывается, тоже был ребёнок, и она хотела узаконить его права! Чтобы… его отец признал его и дал ему свою фамилию. И сам женился бы на ней, — Робби никак не мог заставить себя назвать Генри Макшильдуса по имени, а тем более назвать его отцом, — Та женщина… Люсинда Райли. Он пишет, что она случайно проговорилась обо всём этом! — Робби мучительно поморщился, — После чего он… выгнал её из дома, а сына лишил наследства! Они были вынуждены покинуть остров, и где они теперь, никто не знает. После этого… он… стал разыскивать меня., — мальчик снова весь скривился и затряс густыми кудрями, изо всех сил стараясь удержать жгучие слёзы, уже готовые брызнуть из глаз, — Разыскивал весь последний год. Но меня к тому времени уже не было в Золотом Стане, а «Синий Плющ» сгорел. А потом он приехал сюда и случайно увидел меня на суде… И сразу узнал… Надо же! — Робби горько усмехнулся, — Я вот совсем его не узнал! — И не удивительно! — Ник презрительно поджал губы, — Тебе было всего пять лет, когда он оставил тебя в той таверне, как ненужную вещь! — он с возмущением тряхнул головой, — А теперь у него взыграла совесть? Когда он оказался на пороге смерти! — Он переписал своё завещание, — Робби в изнеможении прикрыл глаза, — Когда понял, что болен и умирает, — с этими словами он протянул Беллингеру оставшуюся в его руках бумагу. Ник с удивлением взял документ и быстро пробежал его глазами. — Да ты, оказывается, богатый наследник, Робби! — принц даже присвистнул, — И происхождение у тебя знатное! Твой отец — лорд Ареншильд, и он передаёт тебе свой титул и всё своё состояние! — Ник поднял на мальчика крайне изумленный серый взгляд, — Это…он что, так извиняется перед тобой? За искалеченную жизнь? Неожиданное открытие настолько ввело его в ступор и выбило из колеи, что принц какое-то время просто ошарашенно взирал во внезапно зардевшееся милое личико мальчика. Его маленький Робби, его верный слуга, его трепетная любовь, его сердечный друг оказался урождённым аристократом, а родной отец его был высокородным лордом и губернатором целого острова! Это было просто уму непостижимо! И выяснилось всё это только благодаря тому, что Генри Макшильдус исполнял обязанности Стороннего судьи и прибыл в Карилат для вынесения приговора принцу Николасу! И во время суда он совершенно случайно заметил среди толпы любопытных и переживающих зрителей совсем юного кудрявого мальчишку с такими огромными и ясными зелёными глазами, какие он видел только у одного человека… Пропавшего… Давно потерянного… Родного… Вот уж поистине жестокая ирония злодейки судьбы! — Я должен увидеть его! — Робби решительно шагнул к дверям, но Ник, очнувшись, наконец, от оцепенения, удержал его: — Робби, он настоятельно просит тебя не приближаться к нему, потому что у него самая последняя стадия жгучего мора! Он не хочет, чтобы ты тоже заразился и умер! — принц в полном отчаянии уставился в пылающее гневом, возмущением и болью лицо мальчишки. — Я уже говорил тебе! Если ты болен, то и я тоже! — вне себя выкрикнул Робби, его снова стало трясти, — Уже поздно переживать об этом! — По вине этого человека ты столько лет терпел бесконечные унижения, грязь, побои и насилие! Ты, потомственный лорд Ареншильд! — Ник сам удивился, с какой лёгкостью ему удалось произнести это новое и непривычное имя. — Я всего лишь задам ему пару вопросов! — Робби примирительно повернулся к Нику и мягко положил ему на плечи обе руки, — И всё! — мальчик приблизил своё разгорячённое лицо к самому лицу принца и легко поцеловал его в губы, — Пойми, мне это нужно! — Я просто не хочу, чтобы он снова причинил тебе боль! — большие серые глаза Беллингера смотрели в упор, властно и умоляюще одновременно, — К тому же, неизвестно точно, заразились мы или нет, а если ты пойдёшь к нему, то., — но Робби не дал ему договорить, совершенно бесцеремонно заткнув ему рот поцелуем. Ник слегка расслабился в любимых объятиях, отвечая и нежно лаская тёплые податливые губы. Лорд Ареншильд, подумать только! Принц крепче прижал к себе новоиспечённого аристократа, целуя уже более глубоко и настойчиво, однако мальчик мягко, но уверенно отстранился, с сожалением глядя на своего любимого. — Я ненадолго! — шепнул он в самое ухо Беллингера, — Пойми, я должен с ним поговорить! Ник покорно разжал объятия. Он не мог запретить Робби увидеть родного отца… Надрывный мучительный кашель заполнил собой всё пространство роскошных покоев. Доктор Патрик Дьюбекер резко повернулся на внезапный звук открываемой двери. Он озадаченно уставился на того, кто осмелился переступить порог этой заражённой комнаты. Сам доктор был в своеобразной маске, состоящей из нескольких слоёв ткани и пропитанной специальным отваром из лечебных трав. Маска оставляля открытыми лишь глаза, которые сейчас в полном недоумении уставились на вошедшего. — Робби? Ты что здесь делаешь? — довольно плотная ткань приглушала голос Патрика и делала его речь не вполне понятной, однако мальчик понял его слова. — Мне нужно поговорить с., — Робби слегка помедлил, но после секундного замешательства всё же продолжил, — С господином судьёй. — Тебе нельзя здесь находиться! — Патрик в испуге соскочил с табурета, на котором сидел. Он бросил стремительный взгляд в серое, измученное лицо Стороннего судьи, без сил лежащего на широкой кровати и быстро перевёл его на мальчика, который уже подошёл ближе. Робби широко распахнутыми глазами уставился на лежащего перед ним умирающего человека. Сердце его пропустило один удар, мальчик ощутил внезапную слабость во всём теле. Он медленно приблизился к роскошному ложу, по-прежнему не сводя своих потрясённых глаз со смертельно больного лорда Ареншильда… Своего отца… — Робби, уходи отсюда! — закричал доктор Дьюбекер, — Зачем ты пришёл сюда? — Нет… — послышался чуть слышный шелест, раздавшийся из вороха подушек. Умирающий внезапно приподнял слабую, дрожащую руку и протянул её к замершему на месте мальчику, — Не подходи ко мне… — едва различимым шёпотом проговорил Генри Макшильдус, — Ближе не подходи… Разреши мне просто издалека посмотреть на тебя… — он даже попытался улыбнуться, однако эта слабая попытка завершилась новым приступом болезненного кашля. Патрик Дьюбекер озадаченно замолчал, переводя недоумённый взгляд с одного на другого. Теперь, когда они находились рядом, доктор с ошеломлённой растерянностью заметил их необычную схожесть. Только глаза у судьи были тёмные, а у Робби зелёные. Королевский лекарь крайне озадаченно нахмурился, в то время, как Генри Макшильдус снова предпринял мучительную попытку заговорить со своим сыном: — Я так и знал, что ты вырастешь таким… необычным! — наконец подобрал он нужное слово, — Ты… ты сможешь когда- нибудь простить меня, Робби? — его взгляд сейчас выражал запоздалое раскаяние и бесконечную боль, — Я так виноват перед тобой… Внезапно он резко приподнялся на своих подушках, сотрясаемый чудовищным приступом и стал задыхаться. Изо рта его стала жгучими толчками выплёскиваться густая тёмно — красная кровь, разрывая горло и забрызгивая всё вокруг. Кровавые слёзы потекли из широко раскрытых глаз, оставляя на лице ужасающие следы, а также кровь резко полилась из носа. Это выглядело настолько пугающе, что в первое мгновение Робби в диком ужасе застыл на месте, боясь даже шевельнуться! Он во все глаза смотрел, как его отец хрипит и корчится в жуткой предсмертной агонии, в то время, как Патрик непроизвольно отпрянул назад, стараясь увернуться от кровавых брызг. Он машинально потянул за собой и мальчика, а через секунду в ужасе заметил, как Робби вытирает с лица заражённую кровь… Генри Макшильдус, лорд Ареншильд, ещё раз глубоко и мучительно вздохнул и стал захлёбываться собственной кровью, а через несколько секунд он уже без движения замер на своих подушках, испачканных зловещими красными потёками… Всё было кончено. Господин Сторонний судья, с которого началась эпидемия жгучего мора в Ветлиенне, скончался спустя два месяца после своего приезда. Он стал самой первой жертвой. Но далеко не последней…