150 hours | 150 часов

16:09. Путь до холмов мог бы занять самое большее десять минут, но, учитывая состояние Койю, молодым людям пришлось идти все полчаса — медленно, с остановками. У Такашимы сильно кружилась голова, но он старался держаться и ни разу не сказал, что ему нехорошо. Юу не торопил его, идя в том же темпе и останавливаясь рядом с Койю у деревьев, если это было необходимо. Наконец, когда до холмов оставались считаные шаги, Такашима остановился и указал куда-то в сторону от возвышающегося перед ними утёса. — Смотри, что там? Похоже на пещеру, нет? — он сделал шаг в сторону углубления в холме. Широяма заинтересованно прищурился, увидев то, о чём говорил рыжий. — Переведи дух. Я схожу и посмотрю. — Не вопрос, — Такашима с облегчением опустился на выступающий из земли валун. Облака полностью поглотили небесную синь, растянувшись от края до края. Дышать стало значительно легче, и Койю откинул голову назад, подставляя влажную шею прохладному ветру. Он с наслаждением прикрыл глаза, дыхание и пульс выравнивались, голова перестала кружиться, как адская карусель. Вскоре послышался глухой стук подошв о камни, и Такашима повернулся, посмотрев на возвращающегося с разведки Юу. — Что нашёл? — спросил Койю и поднялся с валуна. — Ты был прав, небольшая пещера, в качестве укрытия сойдёт, — заверил его Широяма. — Выглядит так, будто кусок откололся от основной скалы. — А если начнётся дождь? — Глубины хватит, чтобы спрятаться. Идём? — Идём. Койю проследовал за брюнетом к их будущему лагерю, по мере приближения оценивая высоту и глубину укрытия в холме. Ну, высота примерно на уровне двухэтажного дома, глубина — порядка пяти-шести метров, если брать один шаг за метр. И правда, этого хватит, чтобы спастись от дождя, которого, кажется, не миновать. Пока Юу исследовал пещеру, Такашима развернулся и вышел на поляну перед ней. Он прислушался к себе, к ветру… пригляделся к птицам, что летали с оживлённым щебетом очень низко к земле. — Нужно собрать дерево для костра, — бросил он через плечо. — Скоро начнётся дождь. — Откуда ты знаешь? — Широяма подошёл к нему. — Птицы, — пояснил Койю, кивнув на беснующихся щебетунов, — низко летают. — Понятия не имею, как тут одно вяжется с другим, — снисходительно усмехнулся брюнет, — но все эти приметы… Его прервал раскидистый, рокочущий раскат грома, донёсшийся откуда-то издалека, и прозвучал он более чем убедительно. — Ладно, надо найти древесину, — засуетился Юу и поставил на землю рюкзак, чтобы достать прихваченную с лесопилки ножовку. — Моя бабуля никогда не ошибалась, — проворчал Такашима. — Надеюсь, у нас есть хотя бы полчаса. Широяма взял на себя распил росшего поблизости кустарника, а Койю насколько мог быстро собирал опавшие шишки, хвою и хворост для розжига. — Широяма, — окликнул рыжий Юу, заметив, что тот распиливает ветки на части прямо у куста, — отпили ветки покрупнее и тащи их в пещеру, распилить их можно и там. Иначе не успеем заготовить их впрок. — Чёрт, точно, — выругался брюнет. — А тебе и впрямь стало лучше. — Твоя вчерашняя рыбалка вдохновила меня, — Койю расстелил на хвое свою мантию и собирал в неё шишки и хворост, как в импровизированный мешок — совсем как Юу собирал в свою рубашку пойманную рыбу накануне вечером. — Когда будешь подниматься, вставай медленно, — дал напутствие Широяма, отпиливая очередную ветку. — Сначала распрями ноги, затем спину и только потом поднимай голову. — Намекаешь на мой возраст? — Намекаю на то, что после теплового удара не стоит делать резких движений. Кровь должна успеть добраться до мозга. Обычно, Койю не без скепсиса относился к советчикам со стороны, но совету Широямы он внял. Всё же слабость не до конца отпустила его, и рекомендации Юу оказались кстати. Но что ещё не могло остаться незамеченным Такашимой — после того, как он несколько минут провалялся в обмороке, с Широямой как будто… что-то случилось? Или как это назвать? Как ни назови, а в голос Широямы всё чаще стали просачиваться эмоции — пока что понемногу, словно крадучись, но Койю больше не смог бы назвать его таким же отстранённым, как всего сутки назад. Нет, брюнет по-прежнему держался достаточно сдержанно, но ледяные искры в его глазах утратили былое слепящее сияние. И вряд ли Такашима мог бы списать свои выводы на последствия теплового удара — голова-то его варила исправно, сбой числился лишь на физическом уровне. — Вода, — хватился Койю, когда принёс достаточно хвои и шишек. — Нужно добрать воды. — Да, две бутылки уже пусты, — согласился Юу, затаскивая под скалу две длинные, тяжёлые ветки. — Ручей есть, но находится дальше, чем у лесопилки. — Я запомнил направление, — рыжий подошёл к рюкзаку. — Можно? — Бери, — разрешил Широяма. — Дойдёшь один? — Я не хрустальный, — фыркнул Койю и достал из рюкзака бутылки. — Разделим обязанности — скорее управимся, пока не ливануло. Такашима дошёл до ручья, вслушиваясь в притихшую симфонию лесных звуков. Птичья трель тоже стала тише — вот-вот начнётся дождь, в воздухе витал терпкий запах озона. Благо, глубины найденной пещеры действительно хватит, чтобы костёр не потушила льющаяся с помрачневшего неба вода. Койю наполнил обе бутылки, затем ополоснул лицо, шею и грудь, не заботясь о том, что влага затекает за вырез футболки и пропитывает ткань. Итак, им в очередной раз повезло найти укрытие на ночь, но повезёт ли им завтра? И что вообще будет ждать их завтра — потраченный на дорогу день, или им удастся отыскать деревню? Да хоть какой-нибудь полувымерший городишко, где будет связь? А пока Такашима возвращался к их с Юу привалу, он пришёл к парадоксальному выводу. Несмотря на все те эмоциональные качели, что ему устраивал Широяма, несмотря на оторванность от цивилизации и привычного комфорта, несмотря на то, что Койю несколько раз находился в предобморочном состоянии и один раз всё-таки свалился в обморок, он не мог бы сказать, что всё до безобразия херово. Потому что здесь, в глуши, он почувствовал себя свободным. Возможно, впервые за все свои тридцать с лишним лет. Ему не нужно думать, как он выглядит со стороны. Не нужно думать, что сказать или сделать, чтобы это было правильно. Его некому оценивать. И Такашиме нравилось это ощущение. Но захочет ли он после всего возвращаться в тот мир, который его создал? В мир, где он никогда не чувствовал себя своим. — Принёс, — оповестил Широяму Койю и поставил бутылки с водой у стены их убежища. — Я посмотрел — в ручье есть рыба, кстати. И много. — Неудивительно, — Юу распиливал принесённые ветки на поленья. — После жары и перед дождём рыба лучше клюёт. — А вчера ты говорил, что не спец. Тогда откуда ты об этом знаешь? — Когда я был маленьким, отец часто брал меня с собой на рыбалку по выходным. Учил разным хитростям, советовал, как и на что лучше ловить. Рыжий притих. Широяма впервые рассказывал что-то о себе, что-то личное, что стало для Койю полной неожиданностью. Наверно, брюнет так увлёкся распиливанием веток, что рассказывал о своём детстве словно на автомате, как если бы слова обходили ту часть сознания, призванную контролировать отправляемую вовне информацию. — Я нередко путал, какую рыбу и на что нужно ловить. Отец говорил: «Так из тебя не выйдет толкового рыбака, Юу». Он был прав — теперь я ловлю рыбу голыми руками. Койю неосознанно выпрямил спину, услышав имя Широямы. — Так вот как тебя зовут, — чуть улыбнулся Такашима, и Юу поднял голову, прекратив работать ножовкой. — Что, прости? — Твоё имя. Я не знал, как тебя зовут. — А, — Широяма вернулся к ветке. — Мог бы спросить. — Я и спрашивал. Вчера утром, в твоей машине, забыл? — поддел его рыжий. — Ты сказал: «Для чего тебе моё имя?». — Если это для тебя важно, то я рад, — нейтрально произнёс Широяма, доламывая ветку руками. Койю вслушался — ему показалось, или Юу смутился? — Помочь чем-нибудь? — Такашима поднялся на ноги — медленно, как завещал Широяма. — Ещё один поход до ручья осилишь? — Осилю. Порыбачить хочешь? — Желательно, пока не пошёл дождь. И надо бы подумать, как приготовить рыбу. Жестяных листов тут не наблюдается. — Хм-м… — протянул Койю, обернувшись вокруг себя. — Листов нет. А это сгодится? — он подошёл к плоскому и неширокому камню, напоминавшему блин, и поддел его носком. — Положить этот булыжник на угли, он раскалится, как сковородка, и на нём пожарить рыбу. — Ты гений, Такашима, — серьёзно проговорил Юу, впечатлённый смекалкой рыжего. — Из тебя получился бы отличный тренер по выживанию в диких условиях. — А то ты сам бы не догадался. — Догадался бы, но не так быстро, как ты. Твои знания о природе куда глубже моих, и они нас не раз выручали. В лесу ты видишь и слышишь больше, чем я, не принижай свои способности, — Широяма направился к выходу из пещеры. — Пошли ловить рыбу. — Мда. А отец всегда смеялся, когда я увязывался за бабушкой в её садах, — безрадостно хохотнул Койю, следуя за ним. — И чьё одобрение я заслужил? Наследника клана оппонентов, — он вздохнул. — Какие номера откалывает жизнь. — Я сужу по фактам, — Юу пожал плечами. — Шум воды вчера услышал ты. Пещеру эту заметил тоже ты. И в отличие от тебя я нихрена не знаю о местном зверье и степени съедобности растительности. — Ладно, ладно, — с напускным безразличием ответил Такашима и кивнул на ручей. — Пришли. Встаю на изготовку? — Давай. Блестяще начавшуюся рыбалку прервал хлынувший из порвавшихся туч ливень. Но Юу успел отправить на берег три рыбины — тоже неплохо. В диких лесных ручьях, как показала практика, рыба совершенно непуганая. Обратно в лагерь молодые люди возвращались бегом, Койю пришлось забыть о слабости. Однако и бег на полной скорости не уберёг их от того, чтобы промокнуть до нитки. Такашима вбежал в пещеру, тяжело дыша — расстояние от ручья до конечной точки невелико, но он не успел восстановиться полностью. Стало стремительно холодать, ветер обозлился, кидая дождевые потоки о каменные стены убежища, наотмашь хлестал холодными каплями стволы деревьев снаружи. Койю мысленно вознёс хвалу богам за благосклонность, дарованную им с Широямой в пути. Не попадись им эти холмы, пришлось бы нелегко. Огонь живо занялся сухой хвоей и шишками, собранными Койю, охватил хворост, и в затенённой пещере сразу стало светлее. Пожалуй, даже уютнее. Такашима методично раздвигал в стороны камни, обустраивая место ночлега, пока Юу разделывал рыбу. Напиленные Широямой ветки потрескивали в костре, действуя умиротворяюще на растревоженный недавней суматохой разум — настоящая магия. — Хорошо, что нам попались эти скалы, — отстранённо проговорил Койю, отодвигая к стене очередной некрупный камень. — Здесь будет теплее. — Теплее? — переспросил брюнет. — Пока что тут довольно промозгло. — Стены пещеры прогреются через пару часов и будут работать на нас. У камня отличная теплоёмкость, после нагрева он долго отдаёт тепло. Его хватит до утра, если подкидывать дрова где-то до полуночи. — Ну, — задумчиво протянул Широяма, оценив запасы древесины, — да. Дров должно хватить. Значит, и с физикой ты дружишь. — Сейчас это кстати, — Койю извлёк из рюкзака стянутые в тугой рулон джутовые мешки, доставшиеся им из домика лесопилки. — Как и это. А из хвои можно соорудить матрасы под мешки. — Любовь к комфорту не изжить, да? — Я могу сделать миленькую перину только для себя, а ты устраивайся на камнях, я не против, — пробурчал рыжий и принялся сгребать в горку рассыпанную по полу пещеры хвою, которую сюда намело ветром. — Твоя идея более заманчива, — Юу спрятал улыбку и обернулся к огню. — Костёр разгорелся. Он отвлёкся от обезглавливания рыбы, подкатил к костру один из многочисленных валунов, снял свою майку и разложил её на каменной поверхности. Пусть сушится. Койю украдкой посмотрел в его сторону, заметив рельефный, подтянутый торс. И два продолговатых шрама слева на груди, на которых против воли задержался взгляд. От чего эти шрамы? От лезвия? Похоже на то. И порезы, что оставили такие рубцы, были очень глубокими, без сомнений. — Занятно, правда? Такашима вздрогнул, услышав спокойный голос Юу. Он заметил, как Койю рассматривает его шрамы. Вот дьявол… — Занятно. И страшно, — рыжий надел невозмутимую мину, скрыв смущение. — Вижу, твоя жизнь в клане куда насыщеннее моей. — Вряд ли это повод для гордости. — Каждый решает сам, повод или повод. Откуда они у тебя, если не секрет? — По юности и глупости сцепился с людьми твоего отца. На нашей территории, — уточнил Юу. — Четверо на одного, я ещё легко отделался, но потерял много крови, отец сильно разозлился на меня. Я лежал на кушетке, штатный медик штопал меня, а отец в это же время зачитывал лекцию о том, как опрометчиво я поступил, и какой я вообще осёл. Ну, в чём-то он был прав. Койю помрачнел, выслушав откровение Широямы. Он никогда не скрывал, что не одобряет политику ведения дел своего отца. Какой смысл скрывать это? У него всё обозначено на лице, солгать на словах не получится и при желании. — Вижу, ты расстроен, — Юу подкинул веток в костёр. — Расстроен? — Койю сузил глаза. — Ты явно не силён в угадывании эмоций. Я не расстроен. Меня это бесит. Широяма задумчиво нахмурился. Они вновь пришли к этому. Только теперь Такашима не на грани обморока — он в полном порядке, сидит напротив и смотрит прямо и с вызовом. — Так ты… — брюнет тщательно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его. — Ты говорил правду, когда сказал о том, что пытался отговорить своего отца не лезть в Минато? — А ты считаешь, что я бредил перед тем, как упасть к тебе в объятия? — взгляд рыжего стал жёстким, пробирающим до костей. — Нет, Широяма, я помню всё, что сказал тебе, до последнего слова. Посмотри на меня — я похож на будущего босса целого клана? Можешь не отвечать, это риторический вопрос. Я сразу поставил папеньку в известность, что нога моя не ступит на территорию Минато. И хер бы его знал, может, он и сам понимает, что я уже никогда не стану таким, каким он хочет видеть меня, но мне плевать. Я не могу и не хочу идти против себя, пусть даже это будет стоить мне моего положения в клане. Верить мне или нет — дело твоё. Ты задал вопрос — я ответил, финита. В горле пересохло, и Койю, закашлявшись, потянулся за бутылкой с водой. А Юу? Он не понимал, для чего задал Такашиме этот вопрос. Ведь сомнений в его искренности у брюнета не осталось ещё тогда, в лесу. Да, не осталось. А теперь его одолевали странные чувства, чужеродные мысли, признание Такашимы вызвало разлад где-то глубоко внутри, раздробив надвое пласт годами наслаивавшихся убеждений. «Я не могу и не хочу идти против себя», — так сказал Койю? За эту фразу Юу зацепился сильнее всего. Такео удалось добиться поставленной цели. Он сумел сделать своего единственного сына первоклассным бойцом и разведчиком, умеющим сохранять ясность ума и хладнокровие в любых, даже на первый взгляд безвыходных ситуациях. Но Юу помнил, почему он стал таким. И он этого не просил. Возможно, у него и имелись все задатки, чтобы воплотить желаемое Широямой-старшим — умён, быстр, легко обучаем, великолепно применяет на практике все полученные знания. И за годы Юу привык раз за разом перешагивать через себя, ломать себя изнутри, лишь бы отец был спокоен. Он привык настолько, что однажды поверил, что это нормально, что таков его путь в жизни. Но до конца ли он поверил? Как уже сказал Койю — риторический вопрос, коль всего одной фразы хватило, чтобы пошатнуть эту уверенность. — Что с тобой? — спокойно спросил Такашима, пресытившись повисшим молчанием. — Ничего, — Широяма покачал головой, неосознанно потерев старые шрамы на груди. — Тебе лучше? — Вполне. К вечеру оклемаюсь полностью. Ещё помочь с чем-нибудь? — Нет, у нас всё есть. Брюнет положил на колени рюкзак и вытащил пачку с оставшимися пятью сигаретами. Поразительно… раньше он и пары часов не мог протянуть без дозы никотина, а за два прошедших дня ни разу не вспомнил о бесценной заначке. Не ломало, не хотелось. Вдруг такими темпами он вообще бросит дымить? Головой же понимал, что курение — не очень хорошая привычка. Но за зажигалку этой привычке спасибо. Только сейчас Койю заметил, что дрожит. Промокшая под дождём футболка противно прилипла к телу и холодила кожу. Не хватало ему простудиться для полного счастья. — Прошу прощения, понимаю, эстетика не на уровне, но тут сквозняк, — Такашима поднялся и снял футболку, отправив её сушиться к майке Юу. — Не прибедняйся, — усмехнулся Широяма и подбросил в костёр поленьев. — Скромность — моё второе имя, не хочу портить тебе аппетит, — Койю накинул на плечи лежащую рядом мантию. — К ночи станет холоднее. *** В это же время. Токио, Тосима. — Давай-ка ещё раз, парень, — Акихиро Такашима опёрся обеими руками о барную стойку. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё лично, до последней малейшей детали. Ты один из последних, кто видел моего сына, поэтому соберись. В баре «Катана» воцарилась зыбкая, гнетущая тишина. Люди Такашимы в минуту выгнали всех посетителей, оставив босса один на один с Томо, что застыл за своей стойкой ни жив ни мёртв. — Ваш сын пришёл не один в тот вечер, с ним были его люди, Такашима-сама, — забормотал он. — Они пришли примерно к десяти часам, сразу заказали выпить. Они… сидели там, вон за тем столиком, — молодой человек сделал шаг в сторону, указав на нужный столик. — Такашима-сан никуда не выходил из бара, только заказывал выпить. Потом он подошёл ко мне, сидел за стойкой, вот здесь, — Томо положил ладонь на столешницу. — Ты говорил с ним? Его что-нибудь беспокоило? — Нет, Такашима-сама. Ваш сын спрашивал, не нужно ли нам что-нибудь, всё ли у нас спокойно, просил сразу говорить, если его люди… ну… — Будут доставлять вам неприятности? — Да. Да, верно, — нервно закивал Томо. — Я заверил Такашиму-сана, что наши дела в порядке, что выполню его просьбу, если что-то случится. — Он разговаривал с кем-то кроме тебя и своих ребят? — Акихиро в упор посмотрел на бармена. — Ты заметил что-то или кого-то подозрительного рядом с ним? — Такашима-сан долго сидел за столиком и разговаривал только со своими людьми. К стойке он подошёл уже после полуночи, я не помню точно, Такашима-сама, было около двух часов ночи. И здесь он разговорился с одним из посетителей. — Что за посетитель? — мужчина нахмурился. — О чём они говорили? — Я помню и знаю в лицо всех постоянных посетителей, но его, кажется, видел впервые. У меня было очень много заказов и работы, я слышал их разговор лишь вскользь, когда проходил мимо. — Что ты услышал? — Тот мужчина рассказывал, что переехал в Токио недавно, что нашёл бар по наводке одного из своих родственников. И родственник этот как-то связан с магазином элитного алкоголя, у него своя точка в Тосиме. Это всё, что мне удалось расслышать. — Такашима-сама, разрешите, — обратился к Акихиро его телохранитель, согнув голову в поклоне, — думается мне, парнишка говорит о «Сомелье» Ямато. — Да, так и есть! — оживлённо воскликнул Томо, услышав знакомое имя. — Очень хорошо, — кивнул Такашима, — у нас есть наводка. Татсуро, Иоширо — найдите Ямато и немедленно доставьте его ко мне. Потолкую с ним, что у него за родственники такие. — Будет сделано, Такашима-сама! — Томо, — вновь обратился Акихиро к молодому человеку, — что случилось перед тем, как мой сын пропал? Ты видел, как он уходил из бара? — До того, как я вышел отнести заказ в VIP-зал, Такашима-сан сидел за стойкой с тем парнем. Но когда я вернулся, их уже не было. — А что же эти бараны, которые пришли с Койю? — мужчина недоумённо развёл руками. — Они ничего не заметили? — Нет, Такашима-сама, — Томо опустил голову, по виску его скатилась капля пота. — Всё было спокойно, никто не поднял тревогу, и я подумал, что Ваш сын просто ушёл, клянусь, я больше ничего не знаю, я… — Томо, только идиот подумает, что ты причастен к пропаже моего отпрыска. Успокойся, бога ради, — Такашима утомлённо потёр лоб и повернулся к своим телохранителям. — Все записи с камер стёрты? Ни одной зацепки? — Нет, Такашима-сама, — подал голос один из стоящих рядом с ним мужчин. — Одно «но». Записи снесены не с местного сервера. — Что это значит? — Акихиро сурово сдвинул брови к переносице. — Постарался кто-то извне? — Вы правы, Такашима-сама. Этот кто-то всё предусмотрел заранее — канал связи, по которому был получен доступ к серверу, зашифрован и защищён протоколами высшего уровня. Его источник не отследить. — Понятно… — Такашима сделал глубокий вдох. — Вы и ваши бойцы прочесали весь Токио? До последнего отдалённого района? — Так точно, Такашима-сама. Весь Токио, включая пригороды со всех сторон. — Ну так чего вы ждёте? — рыкнул мужчина. — Продолжайте искать дальше, отправьте разведчиков на федеральные трассы! А я поговорю с Ямато о его чудо-родичах. А потом… — он стиснул зубы. — Навещу старого друга. *** 20:06. Хотя до заката оставалось немногим менее двух часов, из-за налетевшей бури в лесу стало темно, как глубоким вечером. Но благодаря ярко пылающему костру в пещере было достаточно света. Разделанная рыба дожидалась своего часа, лёжа на найденном Такашимой камне, а пока молодые люди прогревали своё укрытие и грелись сами, усевшись к костру поближе. Такашима даже успел поспать пару часов, завернувшись в мантию, и сон явно пошёл ему на пользу, его самочувствие основательно стабилизировалось. Правда, с того момента, как он проснулся, рыжий не проронил ни слова. Лишь иногда он вставал со своего камня, ненадолго подходил к выходу из пещеры, вслушиваясь в песню дождя, а затем возвращался к костру. Юу не тревожил его, решив, что Койю нужно некоторое время, чтобы прийти в себя после сильной тепловой встряски. Однако во внешности его или поведении не наблюдалось ничего, что дало бы основания полагать, что с рыжим что-то не так. Да и Юу успел прийти к выводу: когда Такашима молчит — это дико странно. Широяма даже говорил ему об этом. Койю сидел на валуне, упёршись локтями в колени. Он надел обратно успевшую высохнуть футболку, отблески пламени отражались в его глазах. Широяма нет-нет да переводил на него взор, стараясь понять по бесстрастному лицу, о чём задумался Такашима? Но Койю ничего не замечал, основательно углубившись в захватившие его мысли. — Тебя что-то беспокоит? — брюнет не выдержал первым. — М… — Койю с сомнением поджал губы, не отводя глаз от костра. Стоит ли говорить правду? — Я… не сказал бы. — Очень убедительно, — Юу с иронией вскинул бровь. — А если честно? Тебе до сих пор нехорошо? — Что? — Такашима, наконец, оторвался от созерцания пламени. — А, нет. Я в норме. — Тогда о чём задумался? — Что, соскучился по моей болтовне? — Кто знает, кто знает. — Вот уж не подумал бы, что это будет тебе интересно, — усмехнулся Такашима и снял мантию — в пещере стало заметно теплее. — До ночи далеко, спать пока не хочется, — Юу повёл рукой в сторону леса, омываемого дождём. — Почему бы не скоротать время за разговором? — Воистину мир полон чудес — Широяма захотел поговорить. — Да, я умею удивлять. Не уходи от темы. Койю вновь нахмурился. Заговорить брюнету зубы не получилось. И как быть? — Тебе не захочется поговорить об этом. — А ты попробуй. — Уверен? — Такашима с сомнением посмотрел на Юу. — Всё равно делать нечего. И вряд ли ты сможешь меня чем-то удивить или испугать. — Ладно… Рыжий сел поудобнее и неловко повёл плечами. Будь что будет. — Этой ночью, когда я разбудил тебя… — он неуверенно поднял взгляд на Широяму. — Тебе приснилась твоя мать? Внешне Юу остался спокоен, услышав вопрос Койю, но за грудиной что-то болезненно щёлкнуло. — Как ты узнал? — он и не подумал врать или менять тему. Не его стиль. — Ты звал её и… мне показалось, что… — Такашима запинался. — Что тебе плохо, и я должен разбудить тебя. Широяма не ответил. Он смотрел перед собой, на свои сцепленные в замок пальцы, и на миг Койю растерялся, но назад дороги уже нет. А молчание Юу говорит только об одном — рыжий не ошибся в своих догадках. — Я не хотел бы поднимать подробности, которые мне давным-давно рассказывал отец, но… это сделали его люди, да? — Значит, ты всегда знал об этом? — ровно спросил Юу. — Я был совсем щенком, когда отец рассказывал мне о… нет, — Койю резко качнул головой. — Я не хочу об этом вспоминать. Но, твою мать, да, я сложил два и два, когда понял, кто ты. — В таком случае, зачем спрашивать, кто повинен в её смерти? — Да потому что меня это беспокоит, бестолочь, — прошипел Такашима и встал, начав ходить взад-вперёд. — Потому что это неправильно! — Да, правильного тут мало, — Широяма ощутил, как в висках ускорилось биение пульса. — Но ты также наверняка знаешь, что твой отец не отдавал прямого приказа. — Разумеется, знаю. И от этого, по-твоему, должно стать легче? Я знаю даже, что он лично перерезал глотки тем, кто нарушил непреложный закон о недопущении кровопролития на нейтральной территории. Больше того скажу тебе — я присутствовал при этом, понимаешь? Мне было всего тринадцать! У нормальных людей другие воспоминания из детства, из юности — все эти подростковые бунты, выкурить сигарету тайком от родителей или сбежать на полуночную прогулку с друзьями и… не знаю, зачем я согласился рассказать тебе об этом, — Койю прекратил метаться и остановился у валуна, обессиленно опустившись на него. — Просто знай, что мне… мне очень жаль, что с твоей матерью всё вышло так. Такашима не несколько секунд закрыл лицо ладонями, восстанавливая дыхание. Затем он потёр скулы, собрав воедино разметавшиеся по уголкам сознания мысли. — Ты всё ещё уверен, что хочешь продолжить наш увлекательный разговор? — с ядовитой горечью спросил он у хранящего безмолвие Юу. Огонь пожирал поленья, треск древесины смешивался с дробным шумом дождя за стенами пещеры. Но долго в молчании молодые люди не просидели. — Мне не хватает её, это правда, — неожиданно и тихо проговорил Широяма. — Когда отец рассказал мне, как и кем она была убита, я думал, что сойду с ума от ненависти. Вся моя юность была завязана на чувстве мести, я хотел перебить вас всех голыми руками, видел смерть твоего отца во снах. Отец говорил, что война с Такашимой давно исчерпала себя, но я понимал, что он лжёт. Он ничего не забыл и хотел, чтобы не забывал и я. Но, к его сожалению, я слишком похож на мать, о чём он постоянно мне напоминал. Зря напоминал, — губы Юу тронула улыбка. — Я не помню, сколько мне было. Немного за двадцать, кажется. Я сидел у себя и смотрел на фотографию мамы — тогда-то я и понял одну вещь. Я не исправлю сделанного. Не верну мать. А моя злость рано или поздно утопит меня, если я не остановлюсь. Койю боялся пошевелиться. Он слушал Юу, не смея упустить ни единого слова. — Говоришь, я — гордость клана? — на лице брюнета мелькнула тень презрительного пренебрежения. — Может, так и есть. Но радости от этого — ноль целых, хер десятых. Отец нашёл лучших наставников, чтобы тренировать меня, а я выполнял его распоряжения не потому, что хотел превзойти его ожидания, а потому, что хотел забыть, что меня привело к этому. Тупой замкнутый круг. — Возможно, он хотел защитить тебя, — робко предположил Койю. — Безусловно, именно этого отец и хотел, но он не понимает одной вещи. Моими руками прошлого не исправить. Вот почему я не хотел подписываться на это задание. — Правда? — Правда за правду, Такашима. Никто и пальцем бы тебя не тронул в Хиросиме. — То есть… твой отец хотел припугнуть моего? Как тупо это звучит, Ками… — Согласен. Тупо. Но в играх родителей… — …всегда страдают дети, — договорил Койю, поймав понимающий взгляд Юу. Широяма прервался, чтобы положить импровизированную каменную сковороду с рыбой на угли. — А твоя мать? — он вернулся на джутовый мешок, расстеленный у огня. — Как она относится к… вашему делу? — О, я даже не знаю, как она выглядит, — буднично отозвался Такашима, словно говоря о погоде. — Что? — Юу непонимающе моргнул. — Как бы тебе объяснить, — рыжий положил лодыжку одной ноги на колено другой. — Однажды мой отец решил приятно провести время в квартале красных фонарей. А спустя девять месяцев та жрица любви материализовалась на пороге со свёртком в руках. Не поленилась, нашла, молодец какая. Сказала, что растить ребёнка не будет, а выкинуть жалко — что-то в этом духе. Ну, и на том спасибо. Потрясённый Широяма не знал, что сказать, а Койю продолжил. — Как видишь, родословная моя небезупречна, но отец принял меня, и за это я буду благодарен ему до своего последнего вздоха. Он никогда не ставил под сомнение моё достоинство, никогда не попрекал моим, кхм… происхождением. Он пошёл против всех принципов и устоев, объявил меня полноправным наследником и затыкал любого, кто осмеливался возразить. Мой родитель далеко не святой и наломал хренову тучу дров, я знаю. Но я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Чтобы кланы враждовали… мда, — хохотнул Такашима, будто устыдившись себя. — Паршивый из меня якудза. — По такой логике, и из меня не идеальный. — Ага. Просто ты шифруешься лучше, ловкач недомоленный, — беззлобно проворчал Койю. — О, боги… — прыснул Широяма, прикрыв губы ладонью, но не сдержался и рассмеялся. — Ну и что ты ржёшь? Такашима впервые видел его открытую улыбку, впервые слышал его смех. Разве может так смеяться закрытый и отчуждённый от всего мира человек? Может ли так улыбаться? Юу не помнил, когда в он последний раз смеялся. И со смехом этим внутри словно что-то освободилось, что-то давно забытое. А Койю не заметил, как и сам невольно улыбнулся, глядя на брюнета. — Шифроваться — тоже искусство, — заметил Широяма, просмеявшись. — Но, знаешь, кое в чём ты смелее меня. — А это внезапно, — Койю озадаченно потёр шею. — И близко предположить не могу, в чём. — Ты не боишься возразить своему отцу. Не боишься быть собой. А до этого я ещё… не дозрел. — Дурная кровь матушки делает своё дело, — фыркнул Такашима. — Бунт и диверсия — наше всё. — Не говори глупостей. Кровь твоей матери тут ни при чём. Есть только твой выбор, — Юу взял пару сосновых палочек и перевернул рыбное филе на другую сторону. — Может, расскажешь, чему ещё тебя научила бабушка, чтобы я знал, чего от тебя ждать? — Божьим одуванчиком они никогда не была, если ты вдруг подумал иначе, — ответил Койю, про себя радуясь, что их беседа перетекла в другое русло. — В конце концов, именно она научила отца всему, что знала, но не требовала того же и от меня. Она любила говорить, что каждому найдётся дело по способностям. — Занятный поворот. Значит, твоя бабушка была женщиной с характером. — Ну да, — рыжий уселся по-турецки. — И моя семья не без сюрпризов. Но под закат жизни бабушка захотела отойти от дел. Отдушиной для неё стал сад, где отец по её просьбе обустроил пруд. Она часами могла находиться там, и я часто ходил за ней, слушал её истории о годах, проведённых среди якудза. Фактически, она заменила мне мать. Однако, — Такашима хитро улыбнулся, — она успела научить меня и парочке своих трюков. Он протянул вперёд ладонь, на которой лежал кинжал Юу. — Что?! — увидев свой клинок, Широяма округлил глаза и потянулся к голенищу сапога, но в нём было пусто. — Как… — Держи, — Койю передал ему нож. — Ловкость рук — и никакого мошенничества. — Да как это возможно? — Каждому — по способностям, — повторил рыжий. — Когда ты успел? — не унимался Юу. — С час назад, когда сидел рядом с тобой и укладывал рыбу на эту чудесную сковороду. — А ты опасный тип, Такашима. — Может быть. Но я не навредил тебе, — Койю пожал плечами. — Хм, я впечатлён, — усмехнулся Широяма. — В который раз. — Приятно знать, что я могу чем-то впечатлить профессионала. Ну, — рыжий указал взглядом на шипящую на камне рыбу, — вроде, скоро сготовится. Какой-то своей частью Юу понимал, что после продемонстрированного Койю фокуса ему следовало бы насторожиться, но он чувствовал себя на удивление спокойно. За годы службы клану он насмотрелся на лжецов, лицемеров и людей, чья сущность прогнила насквозь, не сохранив ничего святого… и Такашима был прав насчёт себя — он не похож на будущего владетеля Тосимы, не похож на своего отца. Просто — он другой. Сомнения о первоначально сделанных выводах относительно рыжего у Юу зародились ещё тогда, в баре «Катана», когда Койю, даже будучи невероятно пьяным, заступился за девушку-официантку, когда на бедняжку посягнул один из его телохранителей. Широяма всё запомнил. Или сам Юу вовсе не такой, как он о себе думал? Он видел много лжи, предательств, крови. Но в нём осталось что-то, что по-прежнему тянулось к искоркам элементарной человечности в других людях. И он знал, почему. В нём до сих пор жила память о матери, что молодой человек в юности принимал за слабость. Но, может, никакая это и не слабость?