150 hours | 150 часов

20 мая, 11:43. Юу почти не удивился, увидев, что стрелки на настенных часах приближаются к двенадцати. Проваляться в глубоком бессознательном сне целый день, достаточно рано по своим меркам лечь спать и проспать до полудня — вот она, цена одного жалкого паучьего укуса. Широяма выбрался из-под пледа и сел, морщась от неприятной слабости во всём теле. За прошедшим ужином в компании Койю и Уке-сан брюнет узнал от хозяйки содержание её беседы с Хотару-сан, пришедшей пострадавшему на помощь. Ввиду его повышенной чувствительности к паучьим токсинам, слабость может продержаться вплоть до трёх дней, и ей могут сопутствовать ломота в мышцах, постоянная жажда, сонливость и невыразительный аппетит. И если есть не захочется, то и не нужно себя заставлять. Что ж, пока что всё соответствовало действительности, и Юу это не нравилось. Ему вообще не нравилось чувствовать себя беспомощным. Молодой человек сел на кровати и коснулся стопами пола. Надо быть объективным — он с подушки-то себя с трудом поднял, а значит, придётся отложить возвращение в Токио. Однако в чём, собственно, проблема? Ну, отчасти в том, что Юу не хотелось тревожить покой обитателей мирной деревни и пугать их появлением целой спасательной операции из столицы. И тем более ему не хотелось, чтобы у Койю были проблемы. Но истинная причина крылась вовсе не в этом. Широяма зажмурился, спрятав лицо в ладонях, и раздосадованно зарычал. Он не сможет — и не захочет! — что-либо делать, пока не поговорит с Такашимой. Эта сумасбродная, нелепая история одного путешествия принадлежит только им. Не Токио и не их отцам. Сейчас Юу стало наплевать на всё и всех. Он и пальцем не пошевелит, чтобы скорее вернуться домой, пока они с Койю не придут к общим выводам о том, как им быть дальше. Юу устало покачал головой и прислушался к звукам, доносящихся со стороны сада. Два голоса, принадлежащие Койю и Уке-сан. Такашима смеялся, что-то рассказывая старушке — похоже, они находили общество друг друга весьма приятным. А Широяме пора бы полностью оторвать себя от кровати и присоединиться к ним, пока он не заработал репутацию сони. Юу оделся с, как ему показалось, черепашьей скоростью, каждое движение приравнивалось к подвигу. Он даже не знал, с чем можно сравнить своё дурацкое состояние. Брюнет покинул свою комнату, миновал коридор и распахнул входную дверь, щурясь от яркого дневного солнца и сразу обращая на себя взор двух пар глаз. — Добрый день, — поздоровалась с ним Уке-сан и передала Койю связку трав, названия которых Широяма не знал. — Как ты себя чувствуешь? Юу перевёл взгляд на притихшего Койю, и рыжий чуть кивнул ему. — Добрый день, Уке-сан, — Широяма сошёл с места и направился к ним. — Терпимее, чем вчера. — Замечательно, юноша. Главное, чтобы не становилось хуже. И — да, — Ханако положила ладонь на его предплечье, — Хотару собиралась зайти к нам сегодня и проведать тебя. Ты у нас — нестандартный случай, — отметила она с иронией. — Пожалуй, лишним не будет. Юу не славился любовью к хождению по врачам, но сейчас помощь ему точно не помешает. Наверняка Хотару сможет посоветовать что-то, что ускорит его выздоровление. — Не будет, не будет, — женщина похлопала его по плечу. — Если ты проголодался, на завтрак у нас пирожки с яблоками. И мы с Койю собрали трав к чаю. Твой друг, оказывается, любого колдуна может за пояс заткнуть. Широяма не мог не улыбнуться словоохотливой старушке и посмотрел на смутившегося Такашиму. Рыжий на миг перехватил его взгляд и сразу опустил голову. — Уке-сан, идёмте. Помогу Вам накрыть на стол. Койю направился в дом и прошёл мимо Юу, не посмотрев на него. Широяма, нахмурившись, проводил его пристальным взглядом и зашёл в прихожую следом. — Хорошо, когда есть помощники, — довольно констатировала Ханако, ставя чайник на газовую плиту. — Юу, а с аппетитом как? Есть будешь? — Не очень, но от пары пирожков не откажусь. Пахнет весьма аппетитно. Брюнет с трудом подбирал слова. Но не потому, что плохо себя чувствовал. А потому, что он совершенно отвык от такого общения — простого, непредвзятого… человеческого. Он привык к языку улиц, даже силы и грубости — но вот его вырвали из породившей его среды, доставив прямиком в деревню на краю света к самой обычной женщине, которая без сомнений бесконечно далека от мира, с которым связаны и Юу, и Койю. Широяма давно разучился говорить на языке безмятежности и простоты, и посему ощущал себя несколько беспомощным. Но он старался влиться в подхвативший его поток, потому что он знал, что такое благодарность. По крайней мере, насчёт этого молодой человек был уверен — он благодарен Уке-сан за добросердечность и за всё, что она для них делает. — Ну ты уж не усердствуй, — старушка отрывала листья от стеблей принесённых из сада трав, — если не хочется есть, не нужно себя заставлять, значит, и не надо. — А Вам пирожков жаль? — попробовал пошутить Юу. — Ну что ты, птенчик, такого, как ты, впору привязать к стулу и кормить силой, уж больно тощий, — парировала Ханако. — Ветром-то ещё не сносит? Койю прыснул, прикрыв рот кулаком, но сдержал смех и продолжил расставлять тарелки на столе. — Сколько съешь, столько и съешь, для такого красавца мне ничего не жаль, — отрезюмировала Уке-сан и ссыпала листья будущего чая в закипающую воду. И хотя Юу сказал чистую правду о притягательности аромата яблочных пирожков, слабость по-прежнему не желала отпускать его. Он стоически высидел за поздним завтраком, стараясь поддерживать разговор, но это не спасло его от состояния варёного овоща. — Тебе прилечь бы, отважный наш, — Ханако озадаченно цокнула языком. — Держишься хорошо, но по глазам видно, что спать хочешь. — Я належался на всю жизнь вперёд, — устало произнёс Юу, допивая непривычный после кофе, но вкусный чай. — Раз тянет спать — надо спать. Не спорь со старшими, — припечатала его Уке-сан, когда Широяма захотел возразить. Койю спрятал улыбку — Юу, бесстрашный сын главы Минато, гроза чуть ли не всего Токио, мастер конспирации и боевой тактики был отчитан хрупкой старушкой, разводящей цветы в саду маленькой деревеньки. Кому рассказать — не поверят. — О, а вот и Хотару, — Ханако заметила в окне приближающуюся к её дому соседку. — Готов к осмотру? — Куда деваться, — развёл руками Широяма и встал из-за стола. — Правильно, мой мальчик, никуда. Иди в зал, я провожу Хотару к тебе. Юу не стал поднимать взгляд на Койю — похоже, рыжий сегодня не в настроении, или ещё что случилось. Но вчера за ужином всё было нормально, они даже успели перекинуться парой слов. В конце концов, именно Койю смог привести Широяму сюда, чтобы ему оказали первую помощь. Кто знает, может, Такашима ему жизнь спас. Однако что бы ни было причиной перемены отношения Койю к нему, у них будет время поговорить. Пусть и позже, но Юу уверен — они обязательно прояснят все важные для них обоих моменты. — А Вы выглядите поживее, чем вчера. Юу вздрогнул, услышав незнакомый женский голос, и повернулся к его обладательнице. В зал зашла женщина, и брюнет поднялся, приветственно поклонившись ей. — Наверно, Вы — Хотару-сан, — догадался он. — Верно. Рада знакомству, теперь — полноценному, — Хотару подошла к нему поближе. — Как Вы перенесли ночь? Как чувствуете себя в целом? — Вчера я проспал весь день, проснулся вечером. Хватило сил на ужин, но потом снова отключился. Проснулся с полчаса назад и… — Юу замялся, подбирая подходящие слова для своего состояния. — Как под катком пропустили. Но всё же сноснее, чем вчера. — Радует. Вам повезло, что Ваш друг нашёл нашу деревню, всё могло закончиться печальнее, не введи я Вам антигистаминное. И с пауками придётся быть осторожнее, — Хотару достала стетоскоп из несессера. — А теперь приподнимите рубашку и дышите глубоко и медленно. Юу послушно выполнил просьбу медсестры, после чего терпеливо ответил на уточняющие вопросы. Женщина удовлетворилась результатами осмотра, заверив пациента, что его слабость — обычное явление после состояния, близкому к шоку, а также рекомендовала не покидать постель надолго в течение минимум суток. И такой расклад вполне устроил Широяму, ибо с каждым сказанным словом и без того скудные оставшиеся силы подтачивались ещё больше. Хотару оставила для него небольшой запас обезболивающего и жаропонижающего, строго наказав помогать себе и не тянуть с приёмом таблеток, если это будет необходимо, не терпеть температуру и боль в мышцах. Юу и припомнить не мог, когда он вообще в последний раз пил таблетки, но догадывался, что скоро они ему понадобятся. Как и таблетки с жутким названием от, как он понял, аллергии, которые надо принимать один раз в сутки. Широяма флегматично рассматривал расписанное для него Хотару поддерживающее лечение и думал, что проще собрать автомат, чем запомнить всё это дело. Койю сказал бы, что каждому — по способностям… да, что-то в этом определённо есть. Брюнет поблагодарил Хотару за помощь, проводил её до двери и попрощался с ней. Удивительно, насколько благосклонной была капризная Судьба к ним с Койю за время их путешествия. Сравнительно, конечно, учитывая внезапно подкинутого паука, который за свою дерзость моментально поплатился жизнью, но всё-таки. Дважды им удавалось отыскать укрытие на ночь в лесной глуши. Их третьим негласным спутником стал ручей, чьё говорливое журчание смог услышать Койю среди множества прочих лесных шумов. И даже еда у них была, не разнообразная, но питательная и помогающая поддерживать силы. Наконец, злосчастный паук, чей яд едва не оказался губительным для Юу — и Койю, в который раз выручивший Широяму. Эта деревня воистину стала благословением богов, и чудо, что Такашима нашёл её и Уке-сан. Юу понял, что у него прибавилось вопросов к Койю. Что творилось после того, как он потерял сознание, как быстро рыжий нашёл деревню, притащил ли он сюда Широяму на своих плечах или кто-то помог… и надо бы понять, почему Койю сторонится его. Юу предполагал, что причина кроется в его задании — они нашли первый населённый пункт, где абсолютно точно есть связь, и Такашима считает, что скоро брюнет захочет подвести финальную черту, дабы ничто более не обременяло его. Вот глупый… хотя, нет, Койю отнюдь не глуп — просто в чём-то наивен и порывист. И Широяме не хотелось быть причиной его обеспокоенности. Юу вернулся в свою комнату, задвинул шторы и лёг на кровать. Надо поспать. А потом, когда проснётся, он найдёт Койю и расставит все точки над «i». Довольно с них бегать. *** 15:20. Сегодняшнее солнце было приятно-ненавязчивым, за два пасмурных дня его лучи утратили прежнюю злость, и Такашима впервые за последнее время чувствовал себя вполне комфортно. Пока Юу восстанавливался, забывшись крепким сном, рыжий помогал по хозяйству Уке-сан, забирая у неё наиболее тяжёлую работу. Так он мог выразить свою благодарность, но всё равно мучаясь чувством, что делает недостаточно, хотя Ханако убеждала его в обратном. Иногда женщине приходилось принудительно отправлять Койю на отдых — как, например, сейчас. Такашима сидел на террасе, держа на коленях книгу. В послеобеденное время молодой человек попросил разрешения у Уке-сан взять что-нибудь почитать из её библиотеки в гостиной. Читать он всегда любил, и потому с удовольствием знакомился с рассказами авторства Акутагавы*. — Вот и ты! — донёсся до него искрящийся радостью голос Уке-сан. — Привет, ба. Извини, я приехал позже, чем мы договаривались. — Ничего, главное, что приехал. Койю отложил книгу на чайный столик и прислушался. Второй голос был ему незнаком и принадлежал мужчине. — Вижу, у тебя гости? — О, да, и совершенно внезапные. — Всё в порядке? — мужчина явно насторожился. — Конечно, конечно, Юта, не волнуйся. Ты же знаешь, я могу за себя постоять. Такашима поднялся из кресла и направился во двор, чтобы лично представиться внуку Уке-сан и так же лично развеять его беспокойство. Точно, вчера Ханако говорила, что скоро к ней должен приехать внук. — А вот и один из моих гостей, — старушка заметила появившегося в саду Койю. — Можете познакомиться, джентльмены. Стоящий рядом с ней молодой человек обернулся к Такашиме, внимательно просканировав его с головы до ног, но рыжий ни капли не смутился. Он должен объясниться сам, ему было полностью ясно беспокойство внука Ханако. — Добрый день, — Койю поклонился. — Меня зовут Такашима Койю, и я здесь оказался случайно, как и мой спутник. Ваша бабушка была невероятно добра, оказав нам помощь. Боюсь, без Уке-сан нам пришлось бы очень непросто. Особенно моему товарищу. — Вот как? — парень склонил голову набок, в его глазах читалась задумчивость — он анализировал слова Койю. — И что же с вами случилось? — Юта, ради богов, успокойся, я же сказала, всё в полном порядке, — осадила его женщина, когда Такашима хотел было ответить. — Койю представился первым, как и подобает гостю, где твои манеры, мальчик? Койю, это мой внук, его зовут Ютака, — Уке-сан подтолкнула Ютаку к входной двери. — Идёмте в дом, там и спокойно поговорим. Уке-сан неторопливо разливала свежезаваренный чай, пока Койю последовательно рассказывал историю их с Юу приключений в лесу, напоследок оставив подробности о не в меру коварном пауке. Ханако кивала и время от времени вставляла в повествование Такашимы свои наблюдения и детали. И, похоже, Ютака понемногу смягчался, видя, что у бабушки и впрямь всё хорошо, и она спокойно чувствует себя в обществе неожиданных гостей. — Понимаю, наша история — из разряда «нарочно не придумаешь», — Койю провёл пальцем по ободку чашки из тончайшего фарфора. — Но и мы не могли ожидать такого. Тем более того, что случилось с Юу. Если бы паук не решил полакомиться им, мы бы запросили отсюда помощь на ближайшей станции техобслуживания и сразу бы ушли. Но пока он в таком состоянии… — Вчера совсем был плох парнишка, — покачала головой Ханако. — Хотару сказала, что ему повезло. Будь он ещё чувствительнее к яду, всё закончилось бы печально. Он и сегодня-то только час на ногах продержался, слаб ещё. Ютака внимательно слушал их обоих, иногда задерживая взгляд на Такашиме и сопоставляя его слова с жестами, мимикой и тоном голоса. — Что ж, — Ютака поджал губы и взял печенье с широкого блюда, — надо полагать, в жизни может случиться всякое. — Может-может, и надо помогать тому, кто попал в беду, — Уке-сан наконец-то присоединилась к молодым людям за столом. — Твоя вечная философия, — Юта улыбнулся ей и посмотрел на Такашиму. — Я обязан быть подозрительным, учитывая, что бабушка живёт за несколько сотен километров от меня, и она у меня одна, сам понимаешь. — Я понимаю, — кивнул Койю. — О своей бабушке я бы пёкся точно так же. — А, Юта! — Ханако тронула внука за руку. — Бабушка Койю — настоящая чародейка, и он многому у неё научился. Никогда бы не подумала, что аконит в моём саду настолько ядовит, но Койю меня просветил. Наверно, и у твоей бабушки есть свой сад? — обратилась она к Такашиме. — Был, — рыжий спрятался за чашкой. — Почему же был? — Бабушки не стало пятнадцать лет назад после долгой болезни. — О… — Уке-сан сочувственно нахмурилась. — Очень жаль, сынок. Готова поспорить на что угодно, она была удивительной женщиной. — Именно такой она и была. Хорошо, что её знания оказались полезными для Вас. — Теперь её знания — твои, дорогой. Даже невероятно, что молодые люди нынче интересуются чем-то кроме этих ваших клубов, выпивки и доступных женщин. — Ну это перебор, ба, — Ютака наморщил нос. — Кстати, ты хотела запрячь меня на беседку — её нужно покрыть лаком, если я правильно помню? — Ты припоздал, дружок, — Уке-сан налила себе чай, — Койю уже вызвался добровольцем и разгрузил тебя, так что тебе остаётся одно — отдыхать. — Надеюсь, ты не в обиде, — усмехнулся Койю. — Я чувствовал себя обязанным Уке-сан за помощь. — Даже так? — Ютака обернулся к окну, выходящему в сад, чтобы увидеть беседку. — Здесь всегда найдётся, чем заняться. Хоть парную навещу, проверю водоочистительную систему. — В этом весь ты, деятельный мой, но сильно не увлекайся, чтобы я в следующий раз увидела тебя не перед отъездом, — поддела его женщина. — Парная никуда не убежит, ты только с дороги, посиди ещё немного. Уке-сан собрала чашки и блюдца и вышла из гостиной на кухню, оставив Ютаку наедине с Койю. — Ну, — Юта захрустел печеньем, — и как твой друг сейчас? — Утром выглядел так себе. Уке-сан отправила его спать, перед этим отчитала, как школьника, а он даже не сопротивлялся, что удивительно для человека с его характером. — Перед бабулей сложно устоять, факт, — Ютака понимающе улыбнулся. — Вам повезло, что вы нашли нашу деревню. — Это так. Мне было неудобно беспокоить Уке-сан — неудобно и сейчас. Но без неё и Хотару-сан было бы совсем хреново. — Догадываюсь. Есть вещи, которые случаются против нашей воли. — Так ты не против, что мы находимся здесь? — Я уже сказал, перед бабулей сложно устоять, — Юта пожал плечами. — У неё достаточно опыта и чутья, чтобы видеть, что к чему. Я верю ей, но за вами пока приглядываю. — Разумеется, — Койю допил оставшийся чай. — Из Юу пока помощник не очень, но, если тебе будет кто-то нужен на подхвате в парной, зови. — Можно приступить прямо сейчас, если ты не против. Там как раз нужны две пары рук. — С удовольствием. Только переоденусь во что-нибудь более подходящее и присоединюсь к тебе. — Да уж, а то мои шмотки больше годятся для церемоний, — насмешливо, но беззлобно заметил Ютака, кивнув на свою рубашку на Койю. — Чёрт, точно, — спохватился Такашима. — Извини, Уке-сан дала мне твою рубашку, моей впору было крыс отпугивать. — Ничего, забудь. Всё равно она на тебе смотрится лучше, чем на мне. — Ну, тебе виднее, — Койю развёл руками и встал из-за стола. — Дай мне минуту. Ютака покинул дом и вышел в сад, а Такашима направился в свою комнату, чтобы переодеться. Рубашку сменила уже чистая футболка, и рыжий решил, что вполне готов к новым трудовым подвигам, но прежде… Койю зашёл на кухню и взял наполненный водой графин. Затем открыл дверцу навесного шкафа и забрал с полки стакан. Он осторожно, стараясь ступать как можно бесшумнее, подошёл к двери в комнату Юу, остановился и прислушался. За дверью не было слышно ни звука, значит, Широяма действительно лёг спать, как и хотел. Вот и хорошо. Медленно, по миллиметру, Такашима открыл дверь, чтобы та не дай бог не скрипнула. Он проскользнул в комнату и замер у кровати Юу. Слава Ками, лицо Широямы вновь обрело живой цвет, а сон его был глубок, судя по размеренному, спокойному дыханию. Жар наконец-то ушёл. Койю тихо и с облегчением вздохнул, ему было важно знать, что Юу наконец-то поправляется. Рыжий поставил на стол рядом с кроватью графин и стакан. За завтраком Широяма только и делал, что постоянно пил воду, и Такашима запомнил это. Измученный отравлением и обезвоживанием организм брюнета пытался взять своё. Убедившись, что с Юу всё хорошо, Койю вышел из комнаты и закрыл дверь. Теперь можно присоединиться к Ютаке. *** 18:34. — Да, вроде, прочно держится. Ты выше меня, посмотри в том углу, хомут попал в пазы? — Юта силился увидеть место крепления хомута, удерживающего трубу. — Попал, — констатировал Такашима, — труба прилегает к стене вплотную. — Отлично. — Господа, прошу прощения, что прерываю, — в комнату перед парной заглянула Уке-сан, — но вы трудитесь без малого три часа, не пора ли отдохнуть? — Пора. У нас тут уже всё, — Ютака забрал у Такашимы разводной ключ. — Благодаря инженерной мысли твоего гостя труба обрела дом под потолком и больше не будет мешать. — Неужели? — старушка прищурилась и подошла поближе, чтобы оценить результат трудов молодых людей. — Ну и ну, Койю. Ты, случайно, не инженер? — Даже близко нет, — рыжий стёр рукавом испарину со лба. — Это всего лишь озарение, единичный случай, пожалуй. — Единичный — не единичный, но он оказался к месту, — Ханако протянула внуку полотенце, чтобы он вытер руки. — К слову, не спрашивала — чем ты занимаешься в жизни? — Ну… — Такашима на секунду замешкался. — У моего отца свой бизнес, я помогаю ему вести дела. Но по образованию я ветеринар и хотел бы уйти в работу по специальности. Говоря об этом, Койю понимал, что это чистая правда. Всей правды о своём отце и его делах он не сказал, но и не солгал. Он решил для себя, что будет честен с доброй женщиной настолько, насколько это в принципе возможно. — Койю, да с тобой редкий час обходится без открытий! — удивилась Уке-сан. — Есть что-нибудь, что ты не умеешь? «Мастерски не умею оправдывать ожидания отца». — Ядерный реактор точно собрать не смогу, — отшутился Такашима, принимая полотенце из рук Ютаки. — Ох, оно и к лучшему. Ну, идёмте же в дом, самое время поужинать. И ты, Юта, заодно познакомишься со вторым нашим гостем. — Юу проснулся? — Койю повернулся к ней. — Проснулся, и даже немного помог мне с готовкой. Он не столь расторопен, как ты, но старался вполне искренне, — заверила его Уке-сан. — Надо же, а рыбу хорошо готовил, — буркнул Койю, выходя за Ютой и Ханако в сад. Он понимал, что грядущая встреча вновь пройдёт под эгидой неловкости. Понимал, что ему следовало быть более открытым с Широямой, ведь после всего, что он сделал для Такашимы, он заслуживает честности. Но Койю, при всём уважении к Уке-сан и Ютаке, не хотел, чтобы у них с Юу были свидетели. В данный момент обстоятельства играли против них — Широяма не мог находиться на ногах дольше часа, а Койю занимал себя, как мог — книги, помощь по хозяйству Уке-сан или Юте, прогулки по тихим улицам деревни… от пребывания в неведении Юу спасал сон, а Койю — захватившие его заботы. И всё-таки оставалось кое-что, что помогало рыжему сохранять спокойствие. Они с Широямой никуда друг от друга не денутся. Кто знает, вдруг ждать осталось недолго? Каждый новый виток сна определённо хорошо сказывался на Юу. Он казался просто немного уставшим, как обычно человек устаёт после долгой дороги или напряжённого рабочего дня. Из глаз исчез нездоровый блеск, речь стала твёрже и увереннее — как и голос. Его блестящие чёрные волосы свободно спадали на плечи, создавая невероятный контраст со светлой кожей лица и шеей. Койю верно отметил — Юу выглядел уставшим. Но едва ли истинная причина крылась в отдавшем богам душу пауке и последствиях их встречи. Юу устал от того, кто он есть. Не об этом ли они говорили у костра в пещере? И для чего Широяма вообще затеял тот разговор, когда Такашима было подумал, что рассказал слишком много о делах давно минувших лет? Койю пришлось прервать поток ползущих в его голове вопросов. Он пропустил тот момент, когда они вчетвером уселись за стол. И, кажется, Уке-сан что-то спросила у него, а он не услышал. Пора переключиться на настоящее и проявить вовлечённость в общую беседу. *** 21 мая, 01:35. Юу не мог уснуть. Неудивительно, учитывая, сколько времени он провёл в исцеляющем сне за два дня. Также неудивительно будет, если ему не захочется спать ещё два дня. А провести остаток ночи в кровати, ворочаясь с боку на бок, не самая заманчивая перспектива. Тогда что делать? Чем себя занять, не перебудив при этом весь дом? Уке-сан, оставшийся на ночь Ютака, Койю — все давно видели десятый сон. Но не обязательно ведь слоняться по дому, правда? Можно выйти и в сад. Наверно, он особенно прекрасен в ночной тишине, наполненный мелодичным стрёкотом цикад. Прекрасен… до чего же непривычный эпитет для лексикона Юу. Но он уже не единожды побывал в саду Уке-сан и, пожалуй, такое определение вполне подходило ему. О, если бы он умел подбирать нужные слова, если бы умел ценить… прекрасное. Снова это слово. Широяма чувствовал, что он и хотел бы что-то сказать, понимал, что чувствует, но не мог облачить свои переживания в слова. Он всегда был человеком действия. Юу приподнял голову с подушки и сел. Хм, а отведённая ему комната смотрится весьма занятно. Он заметил это только сейчас — его лихорадка ретировалась под чутким надзором Хотару-сан и Уке-сан, сознание вновь начало воспринимать окружающую обстановку шире, с деталями и вернувшимися из общего фона чертами. Под потолком развешаны связки какой-то ароматной травы с тонкими стеблями и белыми и жёлтыми цветами. На прикроватной тумбе стоял узкий поднос, на котором были разложены прописанные Хотару-сан лекарства и несколько стеклянных пузырьков. Взяв два из них, Широяма поднёс их к окну, чтобы на этикетки упал бледный свет луны, и прочитал названия — в одном пузырьке плескалась настойка травы, название которой ни о чём не сказало брюнету, во втором — миндальное масло. Если бы Юу не знал, где он и кто такая Уке-сан, можно было бы дать волю фантазии и предположить, что это покои загадочной деревенской ведьмы. Широяма вернул пузырьки на поднос и вспомнил, что вообще-то хотел немного размяться. Ну, сад так сад. Кто знает, вдруг Юу потянет на приключения, и он выйдет прогуляться по уснувшей деревне? Брюнет поднялся с кровати, отметив, что движения стали даваться ему значительно легче. Утром он оздоровеет окончательно, что не могло не радовать. Его откровенно достало ощущение собственной беспомощности. А когда в последний раз он чувствовал себя беспомощным? Наверно… давно. Когда родители ругались. Когда отец сказал, что матери больше нет. Иногда Юу забывал, что он отнюдь не всесилен. И почему-то именно рядом с Такашимой он вспоминал об этом как никогда часто. Было ли это совпадением? Всё, что Койю говорил, всё, что он делал, то, как он двигался, даже то, как он порой словно забывал обо всём на свете, сливаясь с наполненным свободой воздухом, чувствуя каждый звук и цвет поглотившей их природы, — всё это напоминало Юу не только о том, насколько они разные. Но ещё и о том, что у него отняли много лет назад. Как недостающий кусочек в мозаике. Забавно… Койю однажды сказал, что он многому мог бы научиться у Широямы. А чему он мог научиться у Койю? Юу накинул рубашку на плечи и не стал её застёгивать. Все спят, смущать своим видом ему некого. Он на носках прокрался к входной двери, открыл её и встретился с тёмно-карими глазами, изумлённо уставившимися на него. Услышав за спиной звук открываемой двери, Такашима вздрогнул и обернулся. И он точно не ожидал увидеть Юу, вышедшего на крытое крыльцо. — Ты… — Койю развернулся к нему полностью. — Зачем ты встал? Тебе нужно лежать. — Належался уже, — Широяма прикрыл дверь, сел на ступеньку рядом с Койю и тут же вспомнил о своём неподобающем виде. — Прошу прощения, — он застегнул рубашку, оставив ворот расстёгнутым, — не думал, что буду здесь не один. — Как и я. — Мне уйти? — Только если хочешь спать больше, чем сидеть тут в моей презренной компании, — Койю в который раз поразился, насколько чёрные глаза у Юу. Не карие — именно чёрные, как небо в безлунную ночь. Но сейчас лунный диск плыл по небосводу, рассекая редкие, зыбкие облака — благодаря ему Такашима видел лицо Юу так же ясно, как в солнечный день. — Почему не спишь? — Широяма упёрся локтями в колени. — Потому же, почему и ты. — Интересно… почему ты так решил? — Почему? — усмехнулся Койю, опуская голову. — Ты и правда по-прежнему считаешь, что сможешь завершить свою задачу? Всего лишь пять дней назад уверенность Юу по своей прочности могла соперничать со сталью. Пять дней назад он мог дать однозначный ответ. Когда всё успело так поменяться? Почему небо и земля поменялись местами? И как Такашима из пышущего наглостью и самоуверенностью типа обратился в человека, которому Юу за прошедшие дни поведал больше, чем кому-либо ещё, даже из своего ближайшего окружения? А впрочем… к чему эти вопросы? Ведь Юу прекрасно знал ответ на каждый из них. Они с Койю разные — сухая истина. Но и точек соприкосновения у них не меньше того, что числилось в разнице. При всей своей разговорчивости Такашима говорил куда меньше, чем думал и знал. Он — та часть Широямы, которую последний подавлял в себе двадцать с лишним лет. При помощи ведомой одному ему магии Койю знал, что говорить и куда жать, чтобы было больнее. Тем не менее… он делал это отнюдь не потому, что хотел навредить Юу или разозлить его. И брюнет понимал это. Вот почему его ответом будет… — Нет, — Широяма окончательно признал своё поражение. Он проиграл. Он проиграл в тот самый момент, когда согласился исполнить делегированную ему отцом миссию. — Я знаю. — Так это снова был риторический вопрос? — А ты запомнил, — Койю провёл кончиком пальца по грозди белых цветов, вьющихся вокруг опорного столба крыльца. — Да, у меня был хороший учитель, — Юу украдкой взглянул на его профиль. — Но, может, всё-таки скажешь, откуда ты это знаешь? — Есть вещи, которые невозможно объяснить на словах. Можно почувствовать. Заметить детали. — Этому можно научиться? — Научиться? — Койю бережно подхватил цветок, опавший с лианы. — Сомневаюсь. Достаточно открыть глаза и захотеть увидеть. Мы оба делаем то, чего от нас хотят отцы. И оба не хотим этого. Ты берёшь каждое новое задание, надеясь, что это избавит тебя от боли. А я стараюсь находить тысячу и один обходной путь — по той же причине. Но, исходя из того, что мы сидим сейчас здесь, посреди ночи и вдали от дома, говорит об одном. — И… о чём же? — Широяма сощурил глаза на катящуюся по чернильно-синему полотну неба луну. — Ни ты, ни я не преуспели в этом. — Любишь ты сыпать соль на рану. — Я говорю, как есть. Всегда. Койю вздохнул и положил цветок на ступеньку рядом с собой. — Как ты думаешь, что будет потом, когда мы вернёмся в Токио? — рыжий развернулся к Юу. — Что ты скажешь своему отцу? — Честно? Понятия не имею. Но я что-нибудь придумаю. В конце концов, отчасти он своего добился, — Широяма также повернулся к нему. — Они не знают, где мы. Да что там, — улыбнулся он, — мы и сами не знаем. Думаю, им важно хотя бы просто найти нас. Остальное — второстепенно. И… — он замолк, заметив, как Такашима смотрит на него. — Что? — Ты редко улыбаешься, а тебе идёт. Юу вскинул бровь. — Никак не привыкну к твоей прямоте, — брюнет покачал головой. — Кто бы говорил. Они замолчали. Лишь цикады продолжали стрекотать на своём цикадном языке, вторя песне засыпающего ветра. Широяма почувствовал сладковатый, ненавязчивый, еле уловимый аромат. Из цветов ему был знаком лишь аромат роз — их запах навечно отпечатался в его памяти в день похорон матери. И больше он о цветах не знал ничего. — Этот запах… — Юу снова вдохнул незнакомый аромат. — Что за цветок так пахнет? — Ночная фиалка, — моментально ответил Койю. Конечно, Такашима не мог не знать… — Я не чувствовал её, когда выходил в сад днём, — Широяма нахмурил брови, осматривая цветы в саду Уке-сан. — Ты и не смог бы, — рыжий пожал плечами. — Ночная фиалка распускается только ночью, как следует из её названия. — И как она выглядит? — Ну… днём — довольно невзрачно. Она сворачивает лепестки и её почти невозможно отличить от сорняка. — А ночью? — Она расцветает, но имеет больше общего с простыми полевыми цветами, чем с шикарными цветами из салонов, — Койю немало удивило то, что Юу спрашивает его… о таком. — Покажешь её? — Эм… — Такашима сконфуженно отвернулся. — Идём. Они поднялись со ступенек крыльца, и Широяма пошёл за Койю, который, кажется, успел изучить каждый уголок в саду Уке-сан. Такашима привёл его к альпийской горке, чьи ярусы покрывали и вправду невзрачного вида цветы с продолговатыми, серебристо-зелёными листьями. Вытянутые стебли венчали светло-фиолетовые цветки о четырёх лепестках. И рядом с ними аромат стал сильнее. В них не было ничего особенного, но… нет, всё же что-то в них было. — Ты бы сказал, что есть вещи, которые сложно объяснить на словах, — Юу коснулся подушечкой пальца тонкого, покрытого коротким прозрачным пухом стебелька. — Да, она мне тоже нравится. Широяма сделал глубокий вдох и послал всё к чёрту, повернувшись к Койю. — Знаешь, — Юу рассматривал лицо Такашимы, понимая, что волнуется, — ты ведь та ещё заноза в заднице, но… — Но и это ты не сможешь объяснить словами, я угадал? — Как и всегда. — В такие моменты мне кажется, что я тебя раздражаю, — Койю чуть улыбнулся. — Разве что по инерции. Широяма шагнул к нему, и между ними остались сантиметры. — Уке-сан сказала, ты сильно поранился, когда пришёл сюда. Сейчас всё нормально? — Да, — Койю приподнял руку, которую он ободрал о кору. — Заживает понемногу. — Я твой должник. — Не говори глупостей, Широяма, — нахмурился рыжий. — Это не глупость. Ты мог бы оставить меня и уйти. — И ты правда считаешь, что я бы так поступил? — Не после рассказа Уке-сан о том, как ты переживал за меня, — в глазах Юу блеснули хитрые искорки. — Что? — взвился Такашима, возмущённо глянув в сторону дома. — И обязательно ей надо было… — Спасибо, Койю. — Ну, я… — Койю выдохнул, поняв, что дело сделано, и оправдаться он не может — да и не хочет. Краска неловкости медленно залила скулы. — Не за что. Юу неспешно поднял руки и положил ладони на плечи Такашимы. Даже сквозь ткани рубашки Широяма ощущал, насколько горячая у рыжего кожа. Отдавал ли он себе отчёт в том, что делает? В кои-то веки Юу больше не хотел руководствоваться фактами и задаваться вопросами «а стоит ли?», «к чему это приведёт?». Он позволил порывам направлять себя — так непривычно… и Койю не отошёл от него, не попросил прекратить. Его дыхание стало неровным, но он всё же стоял и терпеливо ждал, каким будет следующий шаг Юу. — Ты говорил серьёзно, когда сказал, что тебе нравятся мужчины? — Широяма понизил голос до шёпота. — Получается, моя личная жизнь — теперь всё-таки твоё дело? Ответ пришёл к нему с мягким прикосновением губ Широямы к его губам. Брюнет по-прежнему держал ладони на плечах Койю, слегка сжав пальцы, не решаясь продолжить поцелуй — он давал Такашиме время на размышление. Но долго рыжий не хотел думать. Он теснее прижался к губам Юу и к его твёрдому торсу, обнимая его за шею. Отвечая на поцелуй, краем сознания Койю отметил, какое горячее у брюнета тело. Всё ли с ним хорошо? Наверно, кожа не должна быть настолько горячей… но эти мысли отошли на второй план, а затем растворились, когда Широяма осторожно прикусил нижнюю губу Койю, целуя требовательнее, прижимая его к себе. Как странно было для Койю чувствовать крепкие руки Юу, обвитые вокруг его талии. Чувствовать его пальцы, касающиеся светло-рыжих прядей. Чувствовать его вкус на своих губах. Меньше недели назад они были бесконечно далеки от того, что происходило между ними — и одна мысль об этом выбивала почву из-под ног. Но Койю не чувствовал отторжения. Он хотел этого, и он наслаждался, ощущая грудью частое сердцебиение Юу. Но им пришлось прерваться, когда Широяма болезненно простонал в поцелуй, и Такашима отстранился. — Что? — рыжий непонимающе нахмурился. — Ты задел укус… — Чёрт, прости! — перебил его Койю, стараясь заглянуть ему за спину. — Больно? — Только если надавить. — Я не специально. — Я знаю. — Ты опять температуришь, — Такашима коснулся тыльной стороной ладони лба Юу. — Говорил же, тебе надо лежать. — Ничего страшного, это почти не чувствуется. — Хоть раз не спорь со мной, — серьёзно произнёс рыжий. — Вернёмся в дом. — Койю… — В кровать. Живо. Койю чувствовал себя очень странно. Этот поцелуй и руки Юу, накрепко обвитые вокруг его тела, рождали отнюдь недвусмысленные желания, будто для него не существовало ничего более вожделенного, чем их внезапные объятия с лёгким послевкусием неловкости. Такашиме пришлось уговаривать себя успокоиться, усмирить раздразнённое вспышкой желания тело. Скопившаяся в низу живота тяжесть начинала понемногу утихать — ничего, ничего… он взрослый мальчик, справится. Они дошли до дверей в комнату Широямы, и внезапно для себя Такашима осознал, что нервничает. Он старался не смотреть на Юу и вести себя естественно, хоть и догадывался, как выглядит со стороны. Но да не важно, сейчас главное — вернуть в постель черноволосого упрямца, убедиться, что голова того коснулась подушки, а после — поспешить к себе и попытаться уснуть. Остаётся надеяться, что у него получится. *Рюноскэ Акутагава (1892-1927), японский писатель-прозаик.