Хроники военных лет

Встретил девушек у их казармы Сашка. Связист местного подразделения вообще парень весёлый был, а потому прежде, чем провести солдат-новобранцев по деревне, он уже собрался знакомить их с местными ребятами. Рота без дела не сидела, но как минимум отделение можно было найти. Вот только дали Сашке по шапке и сказали новоприбывших бойцов вести к начальству. А вечерком решили посидеть душевно, приезд отметить, познакомиться. Ясное дело, всю роту за раз во дворе одного дома не соберёшь. Наскребли самый активный, но неполный взвод, посадили за длинный стол, сказали девушек ждать. Те явились в компании Шуры Петрова, который стал радостно представлять прибывшее отделение. Было оно малочисленным, зато, как выразился сам связист, эффективным и эффектным. Усадили всех по лавкам, отыскали для порядка к ужину фляжку самогонки, пустили её по кругу и стали знакомиться. Новобранцы равномерно распределились между местными парнями и девушками. С Сашкой рядом, почти на краю осталась от своего отделения только Таня, решившая держаться знакомых. Она любопытно наклонялась к Петрову и просила рассказать то про одного бойца, то про другого. –Этот? – уточнил связист, закусывая хлебом свою картошку. Девушка указала на светленького парня в середине стола, – ефрейтор Стрельников. Скромненький умница, – Шура смешно подвигал бровями, и они с Таней синхронно засмеялись. – А что? Между прочим, на гитаре у нас играет. Стесняется, правда. Зуб даю, ему Любочка, – хитро, незаметно указав на девушку недалеко от него, произнёс парень, – нравится. А хочешь, забьёмся? –Не, Саш, – ехидно выдала девушка, опуская его ладонь, уже протянутую для рукопожатия. – Я не спорю. А ты лучше объясни мне, что это за высокая девушка рядом с нашей Надей сидит? –Всё тебе расскажи, да? – нехотя возвращаясь к своей тарелке, протянул связист, но увидев, как хлопает глазками Таня, всё равно с энтузиазмом ответил, – Света Валяева? Она из второго отделения первого взвода. Давно у нас. Меткая, но неповоротливая. Танцевать не любит, а поёт сносно. –Ну а там что за парень? – спросила в очередной раз Захарцова, схватив за предплечье своего соседа и кивнув в сторону крепкого темноволосого солдата. –Ты есть когда начнёшь? – серьёзно, немного раздражённо выдал Петров, но вздохнул, посмотрел на девушку, которая только закатила глаза, посмеялся и глянул наконец, на кого она указала. – Олежка что ли? Поварёшкин? –У него правда фамилия такая? – искренне удивилась Таня, но Саша только отмахнулся и затараторил. –Да нет, это бойцы, которые с ним раньше служили, говорят, мол готовит он хорошо, вкусно, вот и называем его так. Позывное такое. А зовут его Олег Волков. Он кадр интересный, конечно, но от него не добьёшься ничего. Нелюдимый он у нас, Танечка. –А чего так? – взяв наконец в руки ложку, уточнила девушка. –А я почём знаю? – выдал Сашка и снова стал уплетать за обе щеки. – Хлебушка подать? Но Захарцова тактично отказалась и, задумчиво перебирая ложкой, посмотрела на последнего человека, на которого она указала. Он молча ел, время от времени встревая в разговор товарищей. Но случалось это редко. Почти всё время он смотрел в свою тарелку. Не мешал никому, не перебивал. Вдруг он заметил завороженный взгляд Тани, но та сразу же отвернулась к Шуре, начиная с ним о чём-то говорить. В ответ она получила: "Да будешь ты сегодня есть, или нет, а?" Связист наконец накормил свою соседку. Долго не засиживались. Дали команду: по домам. Все закончили шуметь посудой, начали убирать её. Солдаты разбредались по казармам, желая друг другу спокойной ночи. Таня обняла напоследок Сашку, искренне поблагодарила его и присоединилась к девочкам из своего отделения. Перед тем, как уйти, она обернулась и глазами быстро пробежалась по толпе. Олег молча стоял со своими товарищами. Не выжидая ни минуты, Захарцова со своей компанией направилась домой, готовиться ко сну. Отделение новобранцев подселили к девушкам, являвшимся уже долгое время составной частью этого батальона. Приняли душевно, показали кровати. Все вместе стали ложиться спать, перед этим немного тихо поговорили. Наутро всех отправили помогать деревенским: парни сено пошли косить, девушки – собирать в садах яблоки, груши и сливы. До обеда выбрали, кого отправить поварам на заготовки. Решили: отправят одного из новеньких и одного из бывалых. Так девочки к дежурству быстрее привыкнут, а кто-то из привычных на кухне поможет, всё расскажет. По такому случаю направили Поварёшкина, мол, он и за двоих, если что, поработает. Шурка же прибежал к женской части роты и прямо из-под яблони выдернул Таню, стоявшую с корзиной, ловившую фрукты. Связист схватил девушку под локоть и повёл к деревне. На вопросительные восклицания ответил кратко: –Мне сказали кого-то из новеньких тащить. А я что? Кого знаю, того веду. И не хлопай, Танюша, глазками! Тебе ж лучше: чем тут на жаре париться, будешь в хате стоять, по кухне помогать, – Захарцова и не отпиралась, послушно шла за Сашей. Они задушевно разговаривали, время от времени весело посмеиваясь. Всё ж девушке было легче, что в роте она друга себе нашла. Прямо у входа, облокотившись о стенку, стоял уже знакомый Тане парень. Олег их ждал, поэтому, как только они встретились взглядами, он приветственно кивнул. Когда ребята подошли, Волков крепко пожал руку Саше. –Знакомься, Поварёшкин, это Танюша, – радостно указав на девушку, сказал парень. Девушка кивнула Олегу, тот повторил её жест. – Ну а Волкова ты знаешь, – обратился он уже к Захарцовой. –Это откуда же? – Волков немного нахмурился, смотря то на связиста, то на новенькую. –А чего ж не знать-то? Она меня про всех расспросить успела, а я и рассказал, – без стеснения выдал Петров. Таня поджала губы и пихнула его локтем в бок, но тот только усмехнулся, – что, тайна что ли? –Иди-ка ты, Шура, знаешь куда? – немного раздражённо воскликнул Олег, открыв дверь хаты. Он кивнул головой в сторону входа, глядя на девушку, показывая, чтобы она шла за ним. Волков придержал дверь. –Удачи, Танюша, – только и успел сказать Саша перед тем, как Захарцова скрылась в доме. В помещении было жарко и влажно. Кастрюли для гречневой каши уже стояли на конфорке, в них бурлила вода. По хате металось два повара, которые облегчённо выдохнули, заметив подмогу. –Сколько ждать вас? Ну проходите, чего как не родные! – воскликнул один из мужчин, но вдруг он понял, что прибывшую девушку не знает. – Олежа, как ты тут появляешься, из меня счастье прямо-таки прёт! А что за девочка тут с тобой? –Из новобранцев, – коротко и совсем незаинтересованно бросил парень и молча направился к умывальнику. Девушка не расстроилась, улыбнулась и пожала плечами. –Я Таня, если что, готовить умею. –Ну это чудесно! Иди, Танечка, разбирайся с грибами. Умеешь? –Конечно! – бодро ответила она, направляясь мыть руки. Олег, посмотрев на то, как бодро о на отодвинула его у раковины, с каким энтузиазмом поспешила помогать, только хмыкнул. Он же совершенно спокойно, отточенными движениями выполнял назначенную работу. Расположились Таня с Олегом на одной лавке, чистили грибы. Из-за того, что все миски на двоих были одни, пришлось сидеть рядышком. Но никого из них это, кажется, не смущало. Работа шла быстро и энергично, но в тишине. Вдруг один из поваров сказал: –Да ну вас! Мы как на поминках тут! Какая муха вас покусала? А ну-ка, песню завели! –А может я станцевать больше хочу? – ответила Таня, с озорной ухмылкой, чем вызвала смех у поваров. –Ну-ну, – протянул второй мужчина, – станцуешь тут. Ты в пляс, а все кастрюли на пол. Нет, не пойдёт. Запевай. Вдруг пение послышалось от Олега. Он негромко начал «Тёмную ночь». Получалось, нужно сказать, очень красиво. Но ещё звучнее стало, когда присоединился немного робкий голос Тани. Пели они слаженно, спокойно, будто делали так уже сотню раз. Как я люблю глубину твоих ласковых глаз, Как я хочу к ним прижаться теперь губами. Тут-то Захарцова и почувствовала, как необычно и беспокойно забилось её сердце. Голос, благо не дрогнул. Она даже не подняла на Олега глаз, упорно глядя на то, как маленький ножик в её руках срезает кусочек гриба. Но она отчётливо чувствовала, что взгляд Волкова направлен на неё. Что это значило? Почему он смотрел на неё сейчас? Таня всё же повернулась к нему и застыла, не в силах сказать и слова, поэтому петь продолжил только солдат. Его глаза впервые были такими добрыми и понятными. Всякий раз, как девушка видела бойца раньше, он казался настороженным, недоверчивым и отстранённым. Даже когда с друзьями говорил, улыбался он только губами. Взгляд же его всегда был спокойным, но нечасто мелькали в нём другие эмоции. Таня не знала судьбы этого человека, но должна же быть причина такой вечной печали. Песня закончилась, и один из поваров воскликнул: –Это вы молодцы, конечно, красиво. Но теперь мы будто хороним кого-то. Вы бы весёлое что завели! –Да пожалуйста! – воскликнула в ответ Таня, отходя от своего ступора и возвращаясь к грибам. Она сразу начала знакомую песню «Пора в путь-дорогу». Подхватили на этот раз все: и Олег, и повара. Атмосфера воцарилась радостная, живая. Один из кулинаров даже стал пританцовывать, за что получил оплеуху от другого. Они чуть-чуть подурачились под звонкий смех Тани. Олег улыбался и покачивал головой. Все стали собираться на обед, который уже был приготовлен. В хату вбежали дежурные, приготовились забирать кастрюли. Таня с Олегом всё им передали, потом убрались на кухне и попрощались с поварами. –Ну я хоть душу отвёл, – устало сказал повар, убирая последние вымытые миски. – Вас бы к нам почаще. Как, Танечка, хочешь на кухне работать? –Если каждый раз мы так петь будем, то хоть ежедневно, – тем же тоном ответила она, обессилено роняя руки. Второй мужчина улыбнулся, протянул Захарцовой печенье и подмигнул. Она обрадовалась, как ребёнок, и душевно поблагодарила поваров. Те посмеялись и отправили их обедать. Таня и Олег в тишине шли к уже знакомому двору. Там они впервые и встретились. Первые секунд двадцать оба хранили молчание, потом девушка разломила сладость на две части и протянула одну из них солдату с оптимистичным: «Угощайся!» Тот в ответ только покачал головой и стал смотреть вперёд себя. Но девушка требовательно и в то же время шуточно произнесла: «Я что, разломала зря? Что ж ты за человек такой? Вот сложно тебе угоститься?» Волков ухмыльнулся и с благодарностью взял кусок печенья. Как только дежурные по кухне вернулись ко взводу, первым их встретил Сашка. Он, развесёлый, радостно да с улыбочкой проводил их за стол. К его огромному огорчению расселись ребята порознь. Они опустились на противоположные лавки. Но Петров не растерялся и подвинул подругу так, чтобы была она прямо напротив Волкова. Одним взглядом, казалось Шуре, она может гранату в него запустить. С нервным смехом расположился связист рядом с ней. Все взяли себе еду, за обе щеки начали уплетать гречку с грибами. Шура всё расхваливал Танечку и Олежку: «Какие они молодцы, вечно бы на кухне работали». Многие поддержали его, Захарцова всем улыбнулась, а Волков только пожал плечами. –Поварёшкин, хорош отмалчиваться! – сказал вдруг Миша Дубов, его друг, – сам не свой сегодня. Или тебе язык откусили? –Перестань, – отмахнулся солдат, продолжая есть. –Танечка, а ты к нам как попала? – Миша не растерялся и переключился на девушку. Олег вдруг поперхнулся, а Шура едко заулыбался. –А я чудом выжила, когда деревню жгли, – спокойно произнесла она, продолжив есть. Все вдруг замолчали и в упор стали глядеть на Захарцову. Она будто и не замечала. Умела притворяться, привыкла. –Как… так? – ошарашенно спросил Шура. Он тяжело сглотнул и забыл про еду. Петров уставился на подругу с сожалением и удивлением. –Всех обвинили в пособничестве партизанам, загнали в сарай и подожгли, – в глазах Тани заблестели слёзы. Ей тяжело было скрывать всё спокойствием. На самом деле хотелось ей сейчас горько плакать. – Это буквально за пару дней произошло, пока меня не было. Всех мужчин забрали, только дети, старики и женщины остались. Кому-то нужно было бежать десять километров в соседний колхоз, о помощи просить. Я вызвалась. А как вернулась – фашисты уже на пепелище деревню грабили. Пришлось в лесу сидеть три дня. Думала умру, вернулась всё-таки. Умерла. Душевно. Никого не осталось в живых. Я сразу на фронт ушла. У меня ничего в жизни больше нет, и податься некуда, – она вдруг достала что-то из кармана. На стол Захарцова положила платок. – Это всё, что осталось, – от кого она не уточнила, рыдание сдавило горло. Чтобы не показывать слёз, девушка развернулась не скамейке боком и устремила голову против стола. На её плечо бесшумно легла рука Шуры. –Танюша, прости меня, – виновато сказал Дубов, с сожалением глядя на девушку. Оказалось, что слушал её рассказ весь взвод. Девочки, с которыми она приехала, потупили в пол глаза, остальные молча глядели на Захарцову кто с сочувствием, кто с пониманием. –Ничего страшного, – она парой движений стёрла слёзы с щёк ладонями, повернулась с заплаканными красными глазами и быстро выдала, – простите, нехорошо мне. Таня встала и быстро направилась куда-то. Все переглянулись, тишину никто не нарушил. Вдруг встал Олег, за ним – Миша, но до того, как они перелезли через лавку, Шура вскочил и махнул им: –Да сидите вы! – он перескочил через сидение, хотел бежать, потом вернулся за тарелками, своей и Таниной, прихватил кусочек хлеба и побежал за ней. После минут десяти скитаний по деревне, нашел парень Захарцову на окраине, в рощице. Она сидела прямо на земле у дерева и, закрыв лицо руками, тихо плакала. Петров сел к ней, положил тарелки рядом, и крепко обнял подругу. Она тоже обвила руками его тело и прижалась щекой плечу. Так и сидели некоторое время, после чего Саша отстранился и серьёзно, но тихо сказал: –Каша стынет, – он протянул Тане её порцию и ломоть хлеба, сам взял тарелку и спросил, – выговориться надо? – девушка отрешенно кивнула, продолжая возить ложкой по дну тарелки. – Хорошо, только чтобы ела, ладно? – девушка кивнула и съела одну ложку. – Ты же понимаешь, что не виновата ни в чём? –Знаю, – она снова послушно кивнула. Её голос опять задрожал, – знаю, но сделать ничего не могу. Так больно и тошно. Я понимаю, я не могла прибежать туда быстрее, подмога, как ни крути, не успела бы, но всё равно гложет что-то. –Всё в порядке, бывает так. Знаю я такие истории, догадываюсь, что ты чувствуешь. Но поверь, хорошая, ты всё правильно сделала. Умница такая, смелая, на фронт пошла. Уж не знаю, кого потеряла, как теперь, но всё у тебя будет. И семья своя, и дети. Ты, Танечка, пообещай мне, что выживешь. Пройдёшь всю войну и счастливо проживёшь все восемьдесят лет. Хорошо? –Мы с тобой, Шура, после войны ещё после войны гулять вместе будем, обедать, – уверенно ответила Таня, продолжая есть. – Куда ж я теперь от тебя денусь? Кому с Олегом готовить буду? –Да, кулинары из вас что надо, – усмехнулся Саша. – Кстати, ты же придёшь на вечёрку? –Какую? – озадаченно спросила девушка. –Обыкновенную. Решили мы тут по случаю вашего прибытия устроить. Начальство добро дало, – весело разъяснил Шура. – Тем более там Олежка Поварёшкин будет, – парень смешно подвигал бровями, но Таня на него только покосилась. –Ну хорошо, – она пожала плечами и вернулась к еде. –Что «хорошо»? – озадаченно спросил он, хлопая глазами. –Замечательно, что Волков там будет. А мне с этого что? –А мне казалось ты глаз на него положила, – Петров хмыкнул, но вдруг подсел ближе и прямо у уха девушки добавил тихо заговорщицким тоном, – но ты ему точно понравилась. –Издеваешься так, да? – Таня звонко засмеялась и отложила тарелку. – Забудь, Шурка, не важно. –Ой-ой, сидит тут, – он шуточно нахмурился и вместе они рассмеялись. – Пошли, Таня, тарелки убирать. Нам за это по самое первое число… –А ну прекрати занудничать! – Таня подскочила, стряхнула одной рукой пыль, и вместе они поплелись обратно. Настал тот самый вечер, который все ребята ждали с нетерпением. Уже начинало темнеть, солдаты только собирались в знакомом дворе. Там уже и ефрейтор Стрельников сидел, а рядышком с ним устроилась на лавке Любочка. Новенькие девочки упрашивали Свету Валяеву потанцевать, а та наотрез отказывалась, но подпевала песням. Шура уже танцевал, под аплодисменты бойцов. Он искренне смеялся, порой дурачился. Подальше от центра стояла компания солдат, где разговаривали Миша и Олег. Таня на вечёрку пришла с улыбкой. Некоторые при виде неё замолчали, но и музыка не останавливалась, и девушка не переставала идти с добрым и весёлым взглядом. Первым к ней подошел Миша. Он немного мялся, но как можно спокойнее сказал: –Танюша, ты прости меня. Я же без злобы, любопытство взяло. –Не переживай, Миш, всё хорошо. Я же не злюсь совсем. Извините и вы меня, что так сбежала, – они по-дружески обнялись, после чего Дубов повёл девушку к себе в компанию. Все задорно поприветствовали её, кроме Олега, который только молча кивнул. Захарцова поняла, в нём что-то точно изменилось. Он будто сильнее замкнулся, совсем не хотел говорить с ней. Странно, а ведь девушка шла на вечёрку, рассчитывая провести с ним время. Если не соврал Саша, значит по-другому должно было быть. Таня долго думала над словами друга. Долго она не разрешала самой себе радоваться и улыбаться, но после расслабилась и приняла положительные эмоции. Потом она запретила себе подпускать близко к сердцу людей и привязываться к ним. Но прошло и это, в её жизни снова появились близкие люди. В конце концов, Таня осудила саму себя за чувства. «Они мертвы все. Все. И семья твоя. Никого у тебя нет. А ты почему выжила? Разве ты лучше их? Разве это честно? И после всего этого ты хохотать собралась? Бессовестная, как можно?! С мальчиками гулять хочется? А ты вспомни, что произошло в тот страшный день! Не смеешь!» В голове у неё крутились ужасные мысли. Но после она отпустила и их. Последний разговор с Сашей успокоил девушку ещё больше, и она решила попробовать. Таня вспоминала взгляд Олега, когда они пели «Тёмную ночь». Он был загадочным, в нём точно что-то таилось. Тогда почему нельзя просто выдохнуть и попробовать жить полной жизнью? Ведь если отключить страхи и переживания, можно ведь сказать, что девушке Волков тоже понравился. Эта симпатия не была попыткой жить полной жизнью. Она была вполне настоящей, искренней. С парнем было легко и спокойно, его уверенность и правильность привлекали. Значит было бы неплохо и поговорить, и потанцевать с ним. Таня смеялась, улыбалась, стоя в компании из четырёх парней. Так некстати они стали похожи на старших братьев, которых у девушки никогда не было. Но та лёгкость, которая витала среди них очищала душу. Это взаимопонимание крайне расслабляло и успокаивало. –Но я вообще-то на пианино играть умею, да! – радостно протянул Илья, всплеснув руками. –Я пытался, но чёрта с два там вышло. Когда брат гитару домой притащил, я, ясное дело, к струнам полез. В первый же день пальцы до крови растёр и бросил это дело, – добавил Миша, оглядывая всех в компании. – Ну, Сеня точно у нас не умеет. А ты, Таня? –Я, когда пионеркой была, в хоре пела, – скромно, но с улыбкой ответила она, – так, пою иногда про себя. Дальше это не пошло. Кстати, ты, Олег, тоже поёшь красиво очень! – девушка вспомнила их совместное дежурство и просияла, – может ты тоже учился? –Ничему не учился, ни на чём не играю, – отстранённо произнёс он, даже не смотря на девушку. Та не поняла, что она сделала не так. Реакции других её не успокоили. Сеня неловко прокашлялся, поправляя очки, Илья глаза закатил. Миша обратил внимание на то, как Захарцова смутилась, и спешно добавил: –Танечка, брось его. Кто его покусал, я, конечно, не знаю. Всё в порядке с ним. –Прости, – на всякий случай сказала девушка за секунду до того, как в их кружок вклинился запыхавшийся Саша и положил руку ей на плечо. –Ну чего, товарищи, не танцуете? – воскликнул он. Сеня с Ильёй засмеялись, Миша просто кивнул, а Олег крепче прижал к себе и до того скрещенные на груди руки, смотря в пол. Скоро все разошлись. Волков одним из первых поплёлся к лавочкам, Илья пригласил потанцевать какую-то девушку, Сеня убежал к друзьям с фляжкой. Миша с Сашей разговорились, а Таня, стоя рядом с ними, поглядывала на одинокого Олега. Она развернулась и уверенно пошла в его сторону. Он даже не видел, кто сел рядом, ведь смотрел в совсем противоположном направлении. –Олеж, всё хорошо? – ласково, но немного беспокойно произнесла Таня. –Да, отлично, – резкий холодный ответ. –Я правда расстроила тебя чем-то? Я что-то не то спросила? – немного виновато продолжила она. –Нормально со мной всё, чего ты вообще увязалась? – он наконец повернулся и посмотрел в глаза девушке. Не злоба его вела, не ярость. Захарцова правда не понимала, что не так. –Хотела пригласить тебя потанцевать, – она сказала тихо, но с улыбкой. –Я. Не буду. Танцевать, – отчеканил по слогам Олег, – Тань, иди, найди себе другого кого-нибудь. Вон, Санька стоит с Мишей. А меня оставь. –Как хочешь, – разочарованно, с долей досады бросила она напоследок, перед тем как уйти не оборачиваясь. Миша с Сашей наблюдали за этим со стороны, тяжело вздыхая. Они переглянулись, закатили глаза и разошлись по разным направлениям. Петров отправился в один конец, к Тане, Дубов – в другой, к Олегу. Как только связист подошел к девушке, она улыбнулась и вскочила. –Как тебе, Шура, вечёрка? – спросила она радостно. –Лучше некуда. А ты чего щёки надула? Небось Поварёшкин ляпнул что-то, да? – уверенно произнёс парень, усаживаясь на лавочку. Таня опустилась за ним. Маска тут же слетела с её лица. Она уронила голову на руки, скучающе оглядывая пространство вокруг. Взгляд вдруг наткнулся на понурого Волкова, которому серьёзно объяснял что-то недовольный Миша. Вдруг парень поднял глаза, их взгляды встретились. Девушка сразу отдёрнула себя и повернулась опять к Саше. –Язык у тебя, Шурка, как помело! – грозно выдала девушка, – Нравлюсь я ему, ну конечно! Странно, что он мне вслед не прикрикнул! Того и гляди, раскричался бы от злости. Я его раздражаю, что спасу никакого нет! –А ну, боец, полегче, – удивлённо он вскинул брови и поймал руки Захарцовой, которыми она так эмоционально всплеснула. – Ты чего? Что он сделал, объясни, пожалуйста. – Таня и выложила всё. Конечно, добавила от себя, как обидно это было, и завершила всё злой фразой: «Я к нему теперь не подойду вообще! Пусть сам на кухне грибы чистит, надо мне очень!» Саша рассмеялся. Девушку это серьёзно возмутило, поэтому она хорошенько стукнула друга по плечу. Но долго обижаться Таня не могла. Она сделала глубокий вдох, помотала головой, словно та немного болела и, полная энтузиазма, снова посмотрела на Петрова. Он оценил её настрой. –Видишь там песни петь собираются? – он указал на компанию у гитары. – Чего бы нам не присоединиться? –А хоть сейчас, – Таня махнула рукой и вместе они подскочили. Понадобилось ровно пять секунд, чтобы добежать до нужного места, где их встретили с хлопками и свистом. Атмосфера была очень комфортной, душевной. Ребята пели и пританцовывали, наслаждаясь каждой секундой. Тане хотелось посмотреть, что делает Олег, но сидела спиной к нему. Более того, сзади стоял ряд высоких солдат. Вдруг кто-то пылко предложил спеть «Смуглянку». Идею эту поддержали массово, песня была знакома большинству ребят из взвода. Прямо до того, как Стрельников стал играть, некоторые ребята ушли на центр двора, чтобы потанцевать. Все расступились, обратив взгляды на сослуживцев. В этот момент на плечо Тани легла чья-то тёплая ладонь. Девушка обернулась и увидела Олега. Он негромко но решительно сказал: –Потанцуем? Она уже набрала полные лёгкие воздуха, чтобы отказать. Но за спиной Волкова подпрыгивал Саша, с грозным лицом намекая, чтобы она всё же приняла приглашение. Таня закрыла глаза, чтобы не закатить их при всех, а после молча кивнула. Олег подал ей руку и вместе они присоединились к танцующим. Музыка всё не шла. Миша и Шурка усердно заговаривали гитариста и его компанию. Девушка сразу поняла, для чего это было сделано, и повернулась к парню. –Я должен извиниться перед тобой. Прости, – его обычно невозмутимое лицо смягчилось. Незнакомец сказал бы, что Олег выглядит сурово. Но даже нескольких дней хватило Тане, чтобы узнать его и понять, что властно над ним сейчас чувство вины. –Хорошо, – девушка спокойно кивнула. –Ты объяснишь, что происходит? –Шура тебя искать пошел, я, через некоторое время, тоже. А увидел, как ты смеёшься с ним, как рассказываешь, что я значения для тебя никакого не имею, – немного печальнее сказал он, – ты, красавица, посмеялась только. Наклонился он к тебе, я не то подумал. Развернулся, досматривать не стал. А как ты сегодня подошла, я подумал, что тебе меня просто жалко. Извини меня, хорошая. –Если пообещаешь больше так не делать! – Таня искренне улыбнулась Олегу и подмигнула. Краешки его губ тоже устремились наверх. Послышались первые ноты, все встали по местам. Под родную «Смуглянку» всё казалось душевнее и спокойнее. Волков смотрел в глаза напротив, и холодность его пропадала. Самые тёплые чувства сейчас грели его, баюкали безмятежно в холодной военной реальности. Важно знать, готовясь к бою, что тебя любят, что смерть твоя кому-то горем обернётся, что есть, ради чего и жить, и умирать. Сироте на войне сложнее. Кажется, мир против тебя, судьба палки в колёса ставит, нарочно топит в толщах пороха. Одному всё же тоскливее, серее. А когда рядом любимая – победить ещё больше хочется, чтобы куст сирени у дома посадить, чтобы мороженое вместе есть, чтобы беречь друг друга, как никто раньше не берёг. Это и Таня поняла. Недавно она осиротела, но всю горечь сразу познала. Сейчас, обнимая широкие плечи, чувствуя ладони на своей талии и взгляд на губах, она поняла, как важно любить. Тогда появляется на свете человек, о ком хочется позаботиться, в чьих руках можно спрятаться. Есть благодаря этому понимание, что после победы делать. А прямо сейчас, во время войны нужно наслаждаться краткими мгновениями счастья. Как сейчас, когда вместе они немного неумело танцуют под «Смуглянку». А большего и не нужно.

***

–Таня! – отдёрнул девушку Саша. Он отобрал у неё корзину для фруктов и улыбнулся. – Дежурить идёшь? –А у нас сегодня Танечка? – радостно спросила Света, забравшаяся на одну из веток, чтобы яблоки срывать. –Да, попируем скоро, – подмигнул ей парень и повёл улыбчивую подругу к знакомому дому, – а ты у нас прямо светишься! Что, хорош Поварёшкин, а? –А ты ехидничай меньше, – протянула в ответ девушка, мечтательно вздыхая. Вдруг кто-то схватил её за руку за очередным поворотом, у самой стенки дома, и прижал к себе. Она сразу узнала родные объятия, – Олеженька! –Ясно всё с вами, – с той же насмешкой прокомментировал увиденное Саша и поспешил к своим, исчезнув очень быстро. –Ну здравствуй, красавица, – прямо между ними появился букет ярких васильков. Олег поднёс их к самому носу девушки, она с наслаждением вдохнула аромат и приняла цветы. Она обвила руками спину Волкова, продолжая держать подарок, и приблизилась к губам любимого, не касаясь их. Парень усмехнулся, за талию притянул её ближе и тихо спросил, – и чего ты, родная моя, ждёшь? Никаких слов больше не было нужно. Таня коснулась тонких губ напротив своими, прижимаясь к широкой груди любимого. Он наклонялся к девушке, углубляя поцелуй всё сильнее. Совсем не хотелось разрывать его, её аромат и родное тепло так манили, что больно было даже из рук выпускать свою единственную. Как кружилась при виде неё голова, как туманом разум застилало. Как же сейчас всё меркло, когда мягкие губы вновь и вновь оказывались так близко. Воздуха в лёгких перестало хватать, поэтому девушка с шумным вдохом отстранилась. Волков, совсем потеряв своё спокойствие, смотрел на неё влюблённо и бодро. –Всё, теперь точно идти надо, мы итак опоздали, – настойчиво, но с улыбкой произнесла Захарцова. –Хорошо, но только если пообещаешь, что поцелуешь меня так же после, – покорно согласился Олег, поддерживая любимую за талию. –Обещаю, – радостно и искренне сказала она. И только ради этого обещания можно побеждать всегда жить вечно.