Тульская ведьма

      — Чай хочешь? — Дима поставил чайник на конфорку и уселся на табуретку напротив меня.       — Пожалуй.       Я закрыла глаза и зарылась пальцами в волосы, полностью пропитавшиеся запахом сгоревшей резины. Меня снова затошнило.       — Может, всё-таки свозить тебя ко врачу? — выключив чайник и заварив нам обоим чай, Дима поставил кружку передо мной, ненароком коснувшись меня. Я где-то читала, что мужчины через касания выражают свою симпатию, но сейчас мне было не до этого. Голову занимали совершенно другие мысли. Мысли, природу которых мне не было под силу укротить.       Конечно, считать, что я была одной, в то время как мой друг, лучшая подруга и её муж чуть ли не в трусах побежали мне на помощь, было очень глупо. К тому же, Наташе же вообще нельзя волноваться, особенно когда её накануне увозили в больницу с перегревом. Но Ната не была бы Натой, если бы с боем не выбралась домой. Но это ужасное всепоглощающее чувство одиночества грызло меня изнутри. Да и откуда оно вообще взялось?       — Ты можешь рассказать, что там случилось? — Дима отхлебнул из кружки ароматного ягодного чая, возвращая меня из мира мыслей в реальный.       — Нет, я же говорила, что спала. — я вздохнула и тоже попробовала чай.       — Может, ты что-то слышала, или раньше замечала, что у тебя холодильник барахлит? — он всё продолжал бесполезный допрос, но, встретившись с моим холодным взглядом, сник. — Я просто хочу помочь тебе. И Наташа с Андреем тоже. — Да знаю! — я стукнула кружкой о стол, едва не расплескав чай. Глубокий вдох… Выдох… — Послушай, давай не сейчас, а? У меня после всего этого голова и так не работает.       Дима посмотрела на меня исподлобья, прожёг своим пронзительным взглядом плохого полицейского, но всё-таки кивнул. Спасибо ему и на этом. В носу всё ещё стоял запах гари, глаза чесались. Чёртов холодильник!       — Ты ведь возьмёшь отгул? — я проследила за тем, как Дима наливает себе и мне новую порцию чая.       — Я и так в подвешенном состоянии… Мне нужно дописать статью, Дим. И не смотри на меня так! Ты хочешь, чтобы меня и с работы выгнали?!       — Дура ты. — Дима ухмыльнулся и сложил руки на груди. — Тебе твоя работа важнее, чем собственное здоровье!       Я поперхнулась чаем.       — А не я ли тебе это говорила два месяца назад, когда ты с температурой под сорок решил на работу пойти? — я прожгла его взглядом и покачала головой, решив, что не стоит раздувать из мухи слона. — Мне нужно только переписать её с моего ноутбука на компьютер редактора…       — Хорошо, раз уж ты так рвёшься на работу и не хочешь брать отгул, — я уже обрадовалась, что Дима меня понял, как вдруг продолжил, — тогда за тебя его возьму я. Надо ли говорить, что я опять поперхнулась?       — Нет! — я вскочила из-за стола и наконец-то посмотрела на Диму сверху. — Ты этого не сделаешь, Шаповалов!       — Ха, ещё как сделаю!       Смотреть, как на его прекрасном веснушчатом лице расплывается ехидная улыбка, было невыносимо. Это и послужило одной из причин вылететь с кухни в зал, где добрый дядя Дима разложил для меня диван. Даже застелил его, гад. В другое время я бы обрадовалась этому, как самая настоящая дурочка, какой меня назвал обладатель огромной двухкомнатной квартиры в новостройке недалеко от моего дома, но сейчас, когда у меня тряслись коленки от каждого тарахтения стиральной машинки (которая, кстати, стирала мои единственные уцелевшие вещи), у меня просто не было сил. Дима выдал мне свою растянутую домашнюю футболку с лабрадором и свои старые трикотажные шорты, которые мне пришлось завязывать на три узла, чтобы они с меня не упали. Все вещи пахли им. Я вдыхала чарующий мандариновый аромат, от которого у меня в миг закружило голову. Сладкий, но одновременно кислый… В точности такой же, как и Дима.       Весёлый, добрый, до мурашек милый.       Вредный, нахальный, шутник не от мира сего.       Подушка, которую он мне выдал, тоже пахла мандаринами, из-за чего казалось, будто сейчас не лето, а зима. Зарывшись носом в неё, а закрыла глаза, натягивая на голову лёгкую простыню. Окно в зале было приоткрыто, поэтому прохладный летний ветерок убаюкивал получше всяких колыбельных и сказок на ночь.       Я не слышала, как Дима закрыл ко мне дверь, когда заходил проведать меня. Не слышала, как достирала машинка. Для меня существовал лишь сон. И лучше бы мне вообще ничего не снилось.       Была гроза.       Молнии били без разбору в толпы людей, которые собрались на широкой лесной поляне, били в деревья. Били во всё, что имело отношение к жизни.        Я спряталась за небольшим пнём и в отчаянии зажмурилась. Она шла ко мне медленно, крадучись, шептала моё имя. Я знала, кто она, но не могла вспомнить, как её зовут. Мне было страшно открыть глаза и взглянуть ей в лицо. Сама смерть боялась её.        — Варвара…        От её писклявого и тихого голоса, будто бы из-под земли, меня затошнило.        — Варвара, открой же свои милые глазки, я так давно их не видела…        Мне было страшно даже отказать ей.        — Ну же, не глупи, девочка моя… — она коснулась моих бровей своей костлявой рукой. — Мы всё равно рано или поздно встретимся!       Она резко дёрнула меня за волосы вверх, заставляя открыть глаза. От увиденного я завопила, как поросёнок.       Старуха смотрела на меня абсолютно белыми глазами так, будто могла видеть меня. Зелёная кожа кусками висела на её руках, из-за чего были видны жёлтые старые кости. У неё не было рта и зубов, а язык и вовсе свисал в бок, как у собаки. Вся в земле, вся в жухлой траве и ветках.        — Идеально! — старуха захохотала и вцепилась в моё лицо пальцами. Её язык поднялся, подобно змее, и устремился к моим глазам.        Я вновь закричала, как кто-то оттолкнул её ногой. Человек протянул мне руку и попытался поднять. Его лицо было словно в тумане, но я без труда смогла понять, что это парень, причём, тоже очень знакомый. Я знала, что могу доверить ему свою жизнь.        От облегчения я поддалась ему навстречу, стремясь заключить своего спасителя в объятия, как старуха вцепилась мне в ногу, впиваясь чёрными от земли острыми ногтями.        — Мы ещё встретимся, внучка!..       Я подскочила на диване. Правую ногу жгло так, будто её ужалил целый рой ос и пчёл. Простыня пропиталась кровью и прилипла к моей лодыжке. Стараясь как можно аккуратнее, я попыталась отклеить ткань. На моё шипение в комнату зашёл Дима с кружкой крепкого кофе, аромат которого перебил металлический запах крови. Увидев залитую чем-то красным простыню, Дима чуть не вылил на пушистый белый ковёр весь кофе.       — Что это? — он поставил кружку на полку и подскочил ко мне.       — Я… Я не знаю! — от страха у меня потекли слёзы и я глубоко вздохнула. Чего плакать-то? Это был всего лишь сон.       — Тихо, не реви, сейчас всё пройдёт. — он аккуратно присел на край дивана и осторожно потянул на себя покрывало. Я подавила крик от боли и зажмурилась, когда Дима полностью отлепил ткань от моей ноги.       — Что за… Я открыла глаза. Кожа на ноге была разодрана, будто её погрызли собаки. От увиденного я не сдержалась и заревела, не понимая, откуда могла появиться эта рана, если я всю ночь спала на диване в одной квартире с Димой. Если бы кто-то и зашёл, то он бы точно не пропустил это мимо ушей — он просыпался от каждого шороха. — Как так получилось?! — Дима в полнейшем шоке и ужасе посмотрел сначала на ногу, а потом и на меня. Хотела бы и я знать, как так получилось! …Мы ещё встретимся, внучка!.. Меня будто ударило током. — Старуха… — Чего? — осматривая рану, Дима смешно хмурился. — Какая Старуха? — Мне приснилось, что старуха схватилась за мою ногу в этом месте… — слёзы текли и текли, я не могла их остановить. — Бо-о-ольно! — Тише-тише, сейчас. — Дима вскочил на ноги и побежал на кухню. Вернулся он с оранжевой небольшой аптечкой, из которой он достал бинты и перекись. — А… А может… — я начала мямлить и глотать слёзы, понимая, как это будет щипать. — Давай, я аккуратно. — он вновь присел на край и уже потянулся за перекисью, как в полнейшем ужасе отшатнулся назад, падая с дивана на пол. Я понимала его и сделала бы тоже самое, если бы могла убежать от собственной ноги. Рана зарастала на глазах. — У нас же с тобой бред? — Дима настороженно смотрел на срастающиеся ткани и потёр глаза. Когда он открыл их, о разодранной ноге напоминала только залитая кровью простыня. Всё это время я смотрела на это, чувствовала это. Это просто не могло быть бредом!       — Я не знаю, — я аккуратно дотронулась до ноги в том месте, где должна была находиться рана, но ничего не почувствовала. А ведь только секунду назад я готова была рвать простыни от боли!       — Ладно… — Дима запустил пятерню в свои короткие каштановые волосы и медленно выдохнул, посмотрев на красные простыни: — Нужно будет это как-то отстирать.              Я зашла в редакцию где-то в половину третьего вместе с Димой. Тот наотрез отказался отпускать меня куда-либо одну, ведь мало ли что. Утреннее происшествие мы решили оставить между нами. Всё-таки, то, что произошло утром, не случается с каждым вторым. Такое вообще не случается.       И тем не менее я пришла на работу.       Морозов сидел за нашим столом, закинув ноги на мои папки, и спокойно пил тархун из трубочки, просматривая какой-то журнал. Когда я подошла ближе, он выдал:       — Доброе утро, сладенькая, чего-то ты сегодня рано, не находишь?       — А ты сегодня через чур многословен, малыш. — Дима подошёл к нему сзади и выхватил из рук журнал. Морозов вскочил с места и развернулся так резко, что уронил свой стул.       — Ты ещё кто такой? — он в бешенстве посмотрел на меня и поставил на стол напиток. — Берёза, ты вообще в курсе, что в редакцию нельзя водить кого попало?!       — Я тоже удивляюсь, что ты тут делаешь. — я спокойно открыла свой ящик и положила в него блокнот с сумкой. — Василий Иванович не спрашивал, где я? — Ты не такая уж и важная личность. — Морозов фыркнул и уставился на Диму. — Проваливай отсюда, недоразумение! Шаповалов приподнял правую бровь и засунул руки в карманы джинсов. Сегодня он взял отгул ради меня. — Морозов, фильтруй речь! — я ткнула его кулаком в плечо, из-за чего он ойкнул и рассыпался проклятьями. — Сейчас отсюда провалишь ты. — Варь, просто давай быстрее, я подожду тебя на улице. — Дима метнул взгляд на Морозова и направился к выходу. Я вздохнула и уже хотела помешать ему, как поняла, что так будет и вправду лучше. Быстрым шагом я направилась к кабинету Василия Ивановича, пытаясь избавиться от странного ощущения в ноге. В месте, где только утром кровоточила страшная рана, кожа чесалась так, будто именно в этом участке кожи скопилась вся моя кровь и приманила всех местных комаров. А может даже и не только местных. Мне нужно лишь отдать флешку и ретироваться. Всё достаточно легко и просто. Да, я просто зайду, отдам флешку и свалю как можно скорее, пока Василий Иванович не пристал с расспросами, как бабка с базара. Постучавшись, я вошла. Кабинет Василия Ивановича был небольшой, светлый и уютный. По углам стояли цветочные горшки, на стенах висели его фотографии с семьёй, важнейшие выпуски нашей газеты, дипломы и сертификаты. В помещении пахло сладкими дынями — парфюм у жены Василия Ивановича оставлял свой след абсолютно везде. И надолго. — Варюша! — Василий Иванович подскочил со своего кресла и направился ко мне, огибая свой массивный дубовый стол. — Мне доложили, что у тебя случилось! Такой кошмар… Ты как, девочка моя? Надо же, девочка моя… — Василий Иванович, всё хорошо, правда! — я попыталась избежать его медвежьих объятий, но у меня ничего не получилось. — Я лишь зашла флешку отдать. Мне сейчас нужно будет срочно уехать по делам. Но вы не переживайте, я вернусь на работу в ближайшие дни! — Да что ты, что ты! — начальник замахал руками на меня. — Ты лучше возьми отпуск на месяц, после такого надо восстановиться. Тебе хоть есть где жить, Берёза? Хотя чего я спрашиваю, этот молодой человек явно не оставит тебя на улице. Сначала я не поняла, про кого он говорит, но потом, когда Василий Иванович указал пальцем на монитор компьютера, где показывались видео с камер наблюдений, я увидела Диму, который спокойно ждал меня перед входом. — Жених твой, а? — Василий Иванович подмигнул мне и засмеялся, заметив, как я покраснела. — Ладно, давай флешку, красотулька. Я протянула ему флешку и, попрощавшись, вышла из кабинета и пошла к выходу. Как и было показано на камерах, Дима стоял на ступеньках и жевал арбузную жвачку. Ветер трепал его волосы, из-за чего у меня начали трястись коленки. — Ты всё? — Шаповалов улыбнулся мне, показывая ямочки, и, дождавшись моего кивка, направился в сторону своей машины. — Прости за Морозова, он редкостный придурок. — я застегнула ремень безопасности и наткнулась на задумчивый взгляд Димы, направленный куда-то за меня.       Я обернулась, но никого не увидела.       — Кто там?       — Показалось. — Дима встряхнулся, будто замёрз, и вырулил на дорогу.       Я лишь пожала плечами.       Следующим делом в нашем небольшом списке планов было съездить к личному нотариусу моей семьи. Диме очень не понравилась вся эта история с анонимным письмом и каким-то наследством от прапрапрабабушки, которая не должна была жить ещё очень и очень давно. Я попыталась успокоить его, что это был просто чей-то розыгрыш, но Дима не был бы Димой, если бы сам лично всё не проверил. Честно, я даже не представляла, как он собирался рассказать всё нотариусу.       К ней пришлось ехать практически через весь город, что было весьма неудобно. Пока мы ехали, Дима включил своих любимых Rammstein, и я по-настоящему смогла расслабиться после беспокойной ночи и утреннего происшествия. Многие сказали бы, что отдыхать под тяжёлый рок невозможно, но я могла расслабляться только под него. Потратив почти час на поездку, мы наконец-то припарковались возле конторы. Людмила Львовна была нотариусом моей семьи очень долгое время. Она была училась вместе с моей покойной бабушкой, была на выписке моей мамы из роддома, проводила моего старшего брата в первый класс. Для меня она была как тётя, пускай и не родная. Но именно она после смерти родителей помогла мне и брату встать на ноги. Её офис располагался почти на выезде из города, как раз по пути в Дымки, где предположительно находился тот самый дом моей дальней родственницы. Стеклянное девятиэтажное здание распахнуло перед нами свои такие же стеклянные двери, и мы вошли внутрь, поднялись на пятый этаж. Кабинет Людмилы Львовны был небольшим, но если у Василия Ивановича он был уютным, то у нотариуса он был обставлен скудно: два кресла, стол, несколько стульев и книжный шкаф. Ещё была тумбочка, на которой стоял старый квадратный телевизор, по которому сейчас шёл сериал «Рая знает всё!».       — Ну наконец-то! — Людмила Львовна широко улыбнулась нам, из-за чего в уголках её глаз стали отчётливей видны морщины. — Я уже думала, что вы не доедете. Пожалуйста, присаживайтесь. Мы с Димой расположились в креслах. За время дороги мои ноги затекли, но после подъёма по крутой лестнице на пятый этаж мне захотелось вытянуть ноги, расслабиться вновь.       — Что ж, полагаю, мы можем начать? — нотариус следом за нами опустилась на своё кресло у брала громкость телевизора. — Честно, из вашего звонка, Варвара, я мало что поняла… Но если вы переживаете, что это был розыгрыш, то смею вас обрадовать — нет, это был не он. Сегодня ко мне на почту пришёл документ, подтверждающий ваше право владения данного участка. И ещё… — она открыла ящик стола и достала оттуда чёрную папку. Людмила Львовна выудила из неё само завещание. — Поверьте, я была столь же удивлена, как и вы сейчас, молодые люди.       Завещание было написано чернилами и каллиграфическим почерком с завитушками на очень старой жёлтой бумаге. Уголки листа сыпались, странные пятна от времени потемнели ещё больше, чем, вероятно, были до этого. Но самым странным являлась дата: 01.06.1894 (по новому календарю).       — Вы уверены, что это не чей-то розыгрыш? — Дима с удивлением смотрел на это лист, в то время как перед моими глазами вновь возникла та старуха из сна.       — Абсолютно, дорогие мои! — воскликнула Людмила Львовна. — Эту папку мне сегодня принесла моя помощница из главного городского хранилища. Удивительно, но этот документ пролежал там больше ста лет в ожидании Варвары Сергеевны Берёзы. Прошу обратить ваше внимание: здесь даже написана дата её рождения! Честно, когда вы мне позвонили, я была готова поклясться, что это правда розыгрыш. Но, увы.       — Хотите сказать, что она была заложена в капсулу времени? — нахмурившись, уточнил Шаповалов. — Или как это правильно называется?       — Именно.       — Но как моя прапрапра… вообщем, дальняя родственница, могла знать точную дату моего рождения, если я даже раньше назначенного срока родилась? — в моей голове это всё никак не могло уложиться.       — Хотела бы и я знать ответ, но нам приходится довольствоваться тем, что есть. — нотариус пожала плечами и печально улыбнулась. — Ну, голубушка, подписываемся?              Машина затормозила возле нового деревянного забора, покрашенного в голубой цвет.       — Ты уверена, что не хочешь остаться у меня ещё ненадолго? — Дима заглушил машину и взглянул на меня своим пронзительным взглядом.       Я с секунду подумала, но всё же кивнула:       — Ты и так слишком много для меня сделал, не хочу мешать тебе…       — Поверь, ты мне никогда не помешаешь.       Мои щёки тут же покраснели. Я ему никогда не помешаю… В животе запорхали бабочки, но, собравшись, я прочистила горло и улыбнулась ему дрожащими от необоснованного волнения губами.       — Спасибо тебе огромное!       — Ты это уже в сотый раз говоришь. — Дима улыбнулся мне в ответ, показывая ямочки, и взялся за ручку двери, как у него зазвонил телефон. — Вот чёрт, дежурный звонит…       — Ты езжай, с вещами я сама справлюсь! — мне вдруг стало ужасно неловко, что из-за меня его все потеряли на работе, особенно сейчас, когда до сих пор за два дня не смогли выяснить личность жертвы.       — Точно?       — Да, тем более, что там всего-то одна сумка.       — Хорошо. — Дима задержал на мне свой взгляд и будто бы хотел сказать что-то ещё, но дежурный скинул трубку и начал звонить вновь. — Я тебе вечером ещё позвоню.       — Тогда до звонка! — набравшись смелости я чмокнула его в щёку и выскочила из машины, держа в руках большую дорожную сумку и ключи от нового дома.       Шаповалов помахал мне в открытое окно и уехал, а я обернулась на дом.       На калитке были нарисованы берёзы, чему я улыбнулась. Странная какая-то история получается. Почему-то калитка оказалась открытой, и моему взору предстал небольшой одноэтажный домик, словно сошедший со страниц русских сказок: резные окна, разукрашенные разными цветами дом и небольшие красивые клумбы с цветами перед крыльцом. Буквально напротив дома стоял ещё один небольшой домик, и я предположила, что это была баня. Вот Наташкин Андрей обзавидуется!       В другой стороне от дома стоял деревянный колодец, тоже покрашенный в синий и с нарисованными берёзами. Абсолютно новое пластиковое красное ведро стояло на его бортике, привязанное к верёвки. Видимо, кто-то всё тщательно подготовил к моему приезду. Весь участок выглядел так, будто тут жили очень долгое время и уехали лишь на недельку куда-нибудь в отпуск. Даже сад с вишнями и грушами в самом конце казался ухоженным. Скорее всего тут правда кто-то жил и приглядывал за всей этой красотой.       Теперь мне предстояло здесь жить…       Внутри дома я обнаружила доверху забитый холодильник, ящики, полные посудой, несколько пар чьей-то обуви и две мокрые мужские футболки в стиральной машинке, их я развесила на сушилке, которую нашла в зале. В доме явно был сделан ремонт, причём, совершенно недавно. И кто-то точно в нём жил. Удивлённая, я вскипятила воду в чайнике.       Ожидая звонка от Димы, я вытащила из дома старое, но очень удобное креслице на крыльцо. На колени я поставила ноутбук, в надежде, что смогу написать ещё какую-нибудь статью, чтобы премия в конце месяца мне была гарантирована, а в руках держала кружку свежа сваренного какао. Летний ветерок колыхал мои распущенные волосы, солнце уже было за горизонтом и на небе начали проявляться звёзды. Связь здесь, на удивление, была довольно хорошей, поэтому я записала небольшой кружочек Наташе в Телеграмме. Подруга восхищалась красотой природы и уже планировала приехать ко мне в пятницу на шашлыки.       Наташа: «С ночёвкой!!!»       Я: «Хорошо!!!»       Переписываясь с ней, я погрузилась в наш разговор с головой настолько, что не заметила даже, что калитка открылась, и посреди небольшой тропинки, выложенной галькой, замер парень с мешком удобрений в руках. Я вскрикнула, когда он поднялся ко мне на крыльцо и навис над креслом, нахмурив брови. Весь он был перепачкан в земле, будто бы вылез из-под неё.       — Ты кто? — он кинул мешок с удобрения подле себя и облокотился на резные перила, сложив руки на груди. На его запачканный лоб падали тёмные волнистые пряди, а неестественно-зелёные глаза смотрели недружелюбно.       — Для начала, добрый вечер! — я в ответ нахмурилась и отложила телефон с ноутбуком, примеряя, смогу ли я в случае чего убежать от него. Но нет, молодой человек встал как раз так, что преграждал мне все пути отхода. — Это вы кто? Почему вы заходите ко мне на участок, как к себе домой?       Он удивлённо вскинул тёмные густые брови. С минуту от так и стоял, удивлённо таращившись на меня, а потом спросил:       — Ты Варя Берёза?       — Да… Постой! Откуда ты…       — Филипп Соколов. — он протянул мне грязную руку, и я, всё ещё прибывая в шоке, пожала её в ответ. Она оказалась тёплой и сухой, с мозолями, будто он часто бывал на турниках, что было заметно по его широким плечам. — Чайник горячий?       — Что? — продолжая держать его за руку из-за шока, я опешила от вопроса.       — Чай хочу! — мой новый знакомый покосился на мою ладонь и аккуратно высвободил свою, из-за чего я покраснела. — Так он горячий? — Д-да… — я пару раз поморгала, когда он схватил мешок и спокойно прошёл в дом, отодвинув кружевную занавеску на входе. — Так ты не ответил на мой вопрос!        — Закрой дверь, а то комары налетят. — он подошёл к новенькой газовой плите и снял с неё чайник, достав из верхнего шкафа кружку с фотографией спаниеля. Залив кипяток, Филипп выудил из того же ящика заварку с чёрным чаем. Соизволив заметить меня в проходе кухни, он спросил: — Тебе делать? — Ответь на вопрос! — Значит, делать. — Филипп закинул в другую кружку заварку и залил кипятком. Поставил всё на стол, с подоконника взял пакет с шоколадным печеньем и уселся на табурет. Я начала догадываться, чьи это были футболки в стирке. — Садись. Я разозлилась, но всё же села на небольшой кухонный диванчик напротив него. — Только сейчас не надо криков и воплей негодования, хоккей? — отхлебнув из кружки, Филипп съел одну печеньку. — Раньше здесь жила твоя прапрапрабабушка Алёна Ивановна. Она переписала часть дома на меня и… Неважно. Поэтому, угощайся, соседка. Я бы предложил Вишневой настойки, но, кажется, она забродила. — на моём лице отражались все эмоции, которые только мог выражать человек, что Филипп рассудил по своему. — Нет, ну если ты хочешь попробовать, я могу, конечно, сходить за ней, только если тебе потом будет несколько дней плохо, я не виноват!       — Заткнись! — я закрыла лицо руками и с грохотом опустила голову на стол. Вот и почему мне так везёт?!