Тульская ведьма

      Я проснулась рано утром от того, что мне на живот легло что-то тяжёлое и тёплое. А ещё неприятно пахнущее мокрой псиной.       Еле как разлепив глаза, я во все глаза уставилась на наглую морду рыжего спаниеля, который положил свою голову мне на грудь. Он смотрел на меня своими красивыми медовыми глазами, а в его зубах был зажат поводок. Так вот что за собака была на кружке Филиппа.       Наверное, прошло несколько минут, прежде чем я окончательно стряхнула с себя и без того беспокойный сон: из-за чего-то я всю ночь боялась, что ко мне в комнату, любезно предоставленную Филиппом, кто-то ворвётся, причём, не в очень трезвом состоянии.       Я несмело дотронулась до пушистой головы пса между ушами, из-за чего тот начал активно махать своим маленьким хвостиком, подобно пропеллеру. Морда его была мокрой, из-за чего складывалось впечатление, что он решил искупаться в миске с водой. Нос его был влажным и холодным, усы стояли во все стороны. Я коснулась кончика его носа пальцем, что пёс разъяснил по своему. Он вдруг вскочил, наступив всеми лапами мне на живот, и кинулся облизывать моё лицо.       — Фу! — я вскрикнула. — Фу, уйди, уйди! Не надо!       В коридоре что-то бухнуло и из кухни показалась голова Соколова. Его тёмные волнистые волосы торчали во все стороны, подобно усам собаки, лицо было каким-то помятым, а сам он был и вовсе без футболки.       — Лада, нельзя! — парень прикрикнул на собаку грозным басом, из-за чего его питомец пулей слетел с моей кровати. Посмотрев на часы, я жалобно застонала и уткнулась лицом в мягкую квадратную подушку. Половина пятого утра.       Собака ткнулась носом в мою свисающую руку и немного прикусила пальцы, будто бы хотела взять меня за ладонь. Когда моя рука раскрылась, она вложила в неё поводок. До чего умная!       — Проснись и пой, наседка.       Снова разлепив глаза и повернувшись на спину, я уставилась прямо в ярко-зелёные глаза Филиппа, который навис надо мной грозной тучей: волосы его были спутаны, брови нахмурены, а на правой щеке были видны следы от подушки. Ах да, были ещё усы от кофе на едва заметной щетине.       — Как-как ты меня назвал?       — Наседка. — Соколов пожал плечами и уселся на кресло, в котором лежала моя сумка с вещами. Он бесцеремонно скинул её на пол.       — С чего это вдруг я наседка? — опешила я от такой наглости.       — Ну, ты же спишь на своих вещах? Ты прямо как курица-наседка. Только вместо яиц ты охраняешь… Что там… Ноутбук, какой-то блокнотик, телефон и флешка. А хотя почему там не может быть яиц? Ты же Берёза.       Я не до конца поняла смысл последней фразы, но вещи запихала поглубже под подушку. Мало ли.       — Почему я не могу ещё поспать? — я вновь взглянула на часы и зевнула так, что у меня хрустнула челюсть. Глядя на всё это, Филипп ухмыльнулся и закинул ногу на ногу, почесав при этом живот. Судя по всему он чем-то занимался, раз у него (хоть едва-едва) проглядывали кубики.       — К твоему сведению, в деревнях все всегда встают рано. — будто бы подтверждая его слова, за окном закричал петух. — Ты не исключение, наседка.       — Прекрати.       — Что?       Я закатила глаза.       — Прекрати называть меня наседкой. Мы ещё недостаточно знакомы, чтобы придумывать друг другу прозвища.       На лице Филиппа расползлась довольная, нахальная улыбка, проявляя на его щеках ямочки.       — Так ты хочешь познакомиться поближе, наседушка?       — Пф-ф! — я лишь фыркнула на его попытку смутить меня, хотя, признаюсь, сердце забилось слегка быстрей. — Такого счастья мне не надо… Простофиля.       — Кто? — я рассмеялась, глядя на то, как вытянулось его лицо. Собака, которую звали Лада, ткнулась носом мне в коленку, продолжая держать в зубах поводок. — Иди лучше с собакой погуляй.       — Хах, вот ещё! — я коварно улыбнулась. — Это ведь не моя собака, Простофиля.       Стоя за плитой и помешивая в кастрюле варящийся борщ, я с лёгкой грустью посматривала на телефон. Дима обещал позвонить, но даже сообщения не отправил! Наташа тоже перестала выходить на связь, хотя мои кружочки доходили до неё, и она то и дело была в сети. Может, они за что-то обиделись на меня? Но за что? Я же им ничего такого плохого не сделала…       От раздумий меня отвлёк Простофиля, который прибивал к дверному косяку со стороны крыльца гвоздь. Сегодня утром во время прогулки с Ладой он нашёл в конском навозе подкову и притащил её домой. Это место непривычно было называть домом, но из-за его «обжитости» и своеобразного уюта я быстро свыклась с этой мыслью. Но вот с чем я не могла свыкнуться, так это с тем, что я должна была с какого-то перепуга готовить Соколову.       — Ну ты же женщина! — Филипп поставил передо мной пакет со свёклой и капустой, которую сегодня утром принёс сосед деда Ваня.       — А как же ты выживал тут до моего переезда? — разозлилась я. — Сам не можешь себе суп сварить?       — У меня дел по горло! — в порыве страсти он стукнул кастрюлей о конфорку плиты, из-за чего раздался неприятный скрежет. — Тебе ведь всё равно заняться нечем, вот хоть руки займёшь!       Заняться мне правда было нечем, да и Филиппу, собственно, тоже. После прогулки с Ладой он час мыл её в ванне, после чего выдал мне противогаз со словами: «Без него туда не заходи». Потом вернулся туда же и начал отмокать от навоза сам, потому что вернулся весь перепачканный в нём. Вышел он на целых двадцать минут раньше, чем до этого с собакой, весь чистенький, вкусно пахнущим сливами, и начисто выбритым. И с тех пор он пытался прибить гвоздь, но всё никак не получалось, потому что бедный старый косяк постоянно отваливался после каждого удара молотком.       И вот теперь я стояла и варила суп мужчине, которого знаю всего шесть с половиной часов. Для полноты картины не хватало ещё маленьких детишек играющих с мячиком во дворе. Мечта папы.       — Ты скоро? — в кухню заглянул взмокший Простофиля. Чёлка налипла на лоб, а по виску стекала капля пота. И, стоит отметить, футболки он не носил принципиально: пот блестел на его груди. И почему же мне утром показалось, что пресс его виден едва-едва?.. У него были широкие плечи, сильные руки, на которых были отчётливо видны вены, и мускулистые ноги — весь Филипп теперь мне казался сплошной грудой мышц!       — Про себя не знаю, а вот суп вполне готов. — я сделала над собой усилие, чтобы отвести взгляд от него.       — Ну тогда наливай, я сейчас вернусь.       И он вновь скрылся за дверью ванны.       Самовлюблённая накаченная бестолочь.       Я разлила по глубоким голубым тарелкам с ромашками борща и поставила на стол. Потом подумала и свою порцию отнесла к себе. Филипп был последним человеком, с которым я хотела разделять свой обед.       С кухни я притащила себе хлеба и кружку с травяным чаем, а так же пиалку с клубничным мармеладом. Потом поставила ноутбук, подключила к нему беспроводные наушники и включила сериал «Звёздные врата: Атлантида». Под этот прекрасный сериал я неспешно ела борщ (он получился даже очень вкусным), потом мармеладки с чаем. За шумом стрельбы и спецэффектов я и не заметила, как ко мне пришла Лада и легла в ноги. Она мирно посапывала и даже похрапывала. Собачкой она была довольно милой. В самый страшный момент серии мне на плечо легла тяжёлая рука, из-за чего я закричала и подпрыгнула на месте.       — Наседка, ты чего орёшь? — рассмеялся Соколов. Он заглянул в ноут и одобрительно кивнул. — Я смотрю, ты нервы закаляешь. Молодец! Так и надо.       — Ты совсем с дуба рухнул?! — я едва не подавилась из-за него. — Зачем так пугать?       — А ты серьёзно думаешь, что я стоял в коридоре и поджидал, когда же там наконец из-за поворота выпрыгнет рейф, и я смогу напугать тебя? — он сложил руки на груди и уселся на край стола. — Блин, как же ты меня раскрыла?!       Я в сотый раз за день закатила глаза.       — Твой суп на столе, Простофиля.       — Спасибо, я его уже съел. Очень вкусный.       — Пожалуйста. — из-за чего-то мои щёки покраснели.       Филипп на этот раз был в простой белой майке, а свои шорты он за день ещё ни разу не менял. Волосы он опять помыл, и свежий аромат слив заполнял всю комнату. На его сильных руках проглядывали вены, а один носок на его правой ноге был порван, открывая вид на большой палец.       — Ты ходишь в душ по несколько раз за день, — удивилась я. — и при этом ты не можешь найти целые носки?       Простофиля взглянул на свои ноги, пошевелил пальцем и равнодушно пожал плечами:       — Были б ещё целые.       С реки дул свежий ветерок, донося с собой запах застоявшейся воды и тины. Где-то вдалеке кукукала кукушка, а совсем недалеко от меня квакала лягушка. Здесь было так хорошо и спокойно, что хотелось закрыть глаза и просто слушать. Я вздохнула поглубже и продолжила собирать в ведро клубнику. Рядом со мной Филипп собирал в маленькие ведёрки вишню. Он собирался варить из всего этого компот. Точнее, хотел он, а варить должна была я.       — Неужели это всё ты вырастил? — я съела одну клубничку и зажмурилась от удовольствия. Она была очень сладкой.       — Не всё. — Соколов приблизился ко мне и взял из ведёрка ягодку. Положив её в рот, он скривился, будто проглотил лимон. Я рассмеялась. — Кхе… Я посадил здесь только сливу, да и то, она уже года два не плодоносит. Всё остальное твоя бабка вырастила.       — А как она могла столько много жить? Это же просто невозможно!       — А ты не знаешь? — левая тёмная бровь Филиппа подлетела от удивления. — Серьёзно?       — О чём не знаю? — я съела ещё одну ягодку.       Филипп косо посмотрел на меня, а потом махнул рукой, пробурчав при этом что-то нечленораздельное. Мне ничего не осталось, кроме как пожать плечами и вернуться к сбору урожая.       Через полчаса я собрала всю клубнику и начала помогать Соколову. Я впервые в жизни ела настолько сладкую вишню, попутно смеясь над Простофилей, которому то и дело что попадались кислые ягоды; Лада преследовала кузнечика, а соседский петух разгуливал по нашему забору. Эх, были бы тут Наташа, Андрей и Дима…       Устав ждать от них звонка, я решила взять инициативу в свои руки. Я вытащила из заднего кармана джинсовых шорт телефон и набрала Диму, отходя чуть в сторону от Филиппа. Очень долго шли гудки, а потом просто ответил автоответчик. За мной не было привычки оставлять их, но в этот раз почему-то я решила всё-таки записать.       — Что, парню своему названиваешь? — с каким-то непонятным раздражением спросил меня Простофиля, неожиданно оказавшись за моей спиной.       — Нет у меня никакого парня! — я почувствовала, как мои щёки стремительно краснеют, а сердце уходит в пляс. Дима мой парень… Было бы это ещё правдой! Этот Шаповалов настолько зациклен на своей работе, что… Работа!       — Леший!       Я со всех ног помчалась в дом, споткнувшись по дороге об клумбу из разукрашенной старой шины. Как я могла забыть! Почему я такая растяпа?! Взбежав по ветхой деревянной лестнице в дом, я кабанчиком метнулась в свою комнату за ноутом, раскопала в груде хлама на столе (я уже успела навести беспорядок в своей новой комнате) флешку, вставила её в картридер и открыла файл с новой статьёй. Точнее, я думала, что она там будет.       — Где она?! — я в полнейшем ужасе уставилась в экран и заревела. Эту статью я написала по дороге в Дымки, когда Дима поделился новыми поворотами расследования.       Оказалось, что у трупа были шрамы под мышками, а из плеч выходили какие-то дополнительные кости… Вообщем, натуральный мутант. Я потратила столько сил и эмоций, чтобы написать по-настоящему интересную статью, которую было бы интересно читать абсолютно всем. Старалась опускать самые ужасные подробности, но оставлять интересные, которые помогли бы опознать труп. Но теперь я обнаружила, что статьи нет! Всех трёх листов нет!!!       — Наседка? — в дом зашёл Филипп и, услышав мои всхлипы, направился прямиком в мою комнату. — Ты… Ты плачешь?!       Я попыталась утереть слёзы, но мой взгляд снова упал на пустой экран, и новые мокрые дорожки потекли по моим щекам. Чёртова техника!       — Что случилось? — дотронулся до моего плеча Соколов. Он проследил за моим пальцев, которым я тыкнула в экран, и густо покраснел. Глаза его забегали в разные стороны, будто бы хотели убежать прямо из собственных орбит, вена на шее вздулась, а на лбу проступили капельки пота. Меня это насторожило.       — А… с-с тобой ч-что? — все мои попытки не заикаться были провалены. Я уже подумала, что у Простофили так проявляется сочувствие, как я заметила, что он мелкими-мелкими шажочками отходит от меня. — Фил-липп, что ты с-сделал?       Впервые за наше очень короткое знакомство я назвала его по имени. И, похоже, это запомнилось ему на всю жизнь.       — А ты с чего взяла, что я что-то сделал? — он остановился и глубоко вздохнул. — Мало ли, какие сбои бывают в программах? Кто ж тебе будет виноват, если какая-нибудь статья удалит… Забудь! Я ничего не говорил!       — Что ты сделал?! — взревела я и вскочила со стула. Филипп пулей вылетел из комнаты, а потом и из дома, я успела лишь кинуть в него своей кепкой. Только я подбежала к двери, как на улице кто-то крикнул:       — Стой, придурок!       Выскочив на улицу, я увидела, как Шаповалов повалил прямо в клумбу Соколова, в которой был шланг с водой. Он обрызгал обоих и перепачкал грязью. Филипп попытался вырваться из хватки Димы, что отлично ему удалось, но моему соседу в нос сразу же прилетел кулак Шаповалова, и из него хлынула кровь.       — Дима, не надо! — я подскочила к ним, но парни уже сцепились друг с другом и покатились по гальке, пихаясь кулаками и локтями. — ХВАТИТ!       После моего отчаянного вопля оба вскочили с дорожки и уставились друг на друга ненавидящими глазами, готовые кинуться в драку в любой момент. Калитка за их спинами скрипнула, и на участке показались Наташа с Андреем.       — А что здесь происходит? — Наташа уставилась на кровоточащий нос Филиппа, потом перевела взгляд на синеющий фингал под левым глазом Димы, а уже за тем на моё заплаканное лицо. — Та-а-к… Варя, тебя одну вообще оставлять нельзя?!       Из холодильника я достала вишнёвый пирог и поставила на стол, затем положила в пиалку новую порцию клубничного мармелада, шоколадного печенья и фруктовых леденцов, и только потом разлила по кружкам травяной чай.       — Да уж, ну вы даёте! — хохотнул Андрей, глядя на побитых Филиппа и Диму. Мне пришлось отсадить Простофилю за подоконник, потому что тот чуть не накинулся на Шаповалова, когда тот спросил у меня, что это за «дикарь».       — Идиоты. — Ната погладила свой большой живот и вздохнула. — Варька, может, уже расскажешь, что это за молодой человек, или так и будем в молчанку играть? Почему ты ревела? И что это за милое создание? — подруга погладила Ладу по голове и подарили ей воздушный поцелуй.       — Собачку зовут Лада, а его Простофиля. — я отхлебнула чая и с удовольствием заметила, как глаза моего соседа гневно сузились. Было смешно смотреть на него лохматого, с двумя ватками в обоих ноздрях и такого униженного. Никогда не думала, что побитый вид человека будет приносить мне столько удовольствия. — С его помощью я лишилась своей лучшей статьи. Кстати, как это произошло? Я жду объяснений.       — Это вышло нечаянно. — Филипп закатил свои изумрудные глаза и сложил руки на груди, откинувшись на холодильник. — Мне просто стало интересно, что ты, наседка, так тщательно оберегала в ней, у твоего ноута начала садиться батарея, и пока я пытался найти в хламе на столе зарядку, задел какую-то кнопку. Всё стёрлось.       — Наседка? — нахмурился Дима, но я пропустила его слова мимо ушей.       — Ты совсем обалдел?! — я вскочила со своего стула и нависла над Филиппом. — А тебе не могло прийти в голову, что можно было просто попросить у меня разрешения посмотреть?       — Ты бы не разрешила.       — С чего ты взял?!       — Не кричи! — он резко вскочил со стула, изменяя разницу в росте в свою пользу. От его хриплого глубокого голоса у меня пошли мурашки.       — Мне можно!       — С чего ты взяла?       — Я, как ты выразился недавно, женщина! — я топнула ногой от негодования, совершенно забыв, что за нашей перепалкой наблюдают мои друзья. — И если ты считаешь, что ты можешь так просто влезть в чью-то личную жизнь, то ты неправ!       — А разве она у тебя вообще есть? — Филипп спокойно опустился на свой стул и взял кружку с подоконника. Меня это так разозлило, что я, перестав себя контролировать, толкнула его руку с чаем, из-за чего он вылился на его голубую футболку с хаски в панаме.       — Дура! — зашипел Филипп, резко снимая с себя футболку и отбрасывая её в меня. Только увидев красное пятно на его груди и почувствовав, что мокрая часть ткани очень горячая, я поняла, что там был кипяток.       — Прости… — я сделал шаг назад с его футболкой. Из-за его взгляда у меня от страха затряслись коленки. Мне казалось, что радужка его глаз начала подсвечиваться каким-то золотым сиянием. — Я… Я… Прости! — я упёрлась поясницей в кухонную тумбу и уже зажмурилась, как в нашу перепалку вклинилась Наташа.       — Господи, вы как маленькие! — рассмеялась Ната, наблюдая, как Филипп грозной тучей надвигается на меня. Я разозлила его настолько, что у него заходили желваки. — Но вместе такие миленькие!       Мы с Соколовым резко посмотрели на неё, опешив, а потом друг на друга. Отчего-то я залилась краской, сердце забилось быстрее, а Филипп только ещё больше свёл брови на переносице. Продолжая хмуриться, Простофиля уселся обратно на свой стул и уставился в окно. Я, продолжая злиться, смущаться и Бог знает что ещё, взяла чайник и налила в его кружку с Ладой кипятка, а потом и чай. На этот раз я его предусмотрительно разбавила. Филипп буркнул мне «спасибо», и я уселась обратно пить чай, мечтая провалиться под землю.       Друзья кидали на меня красноречивые взгляды, а я просто старалась их не замечать. Филипп сидел прямо за мной, я спиной чувствовала тепло от его тела, как поняла, что он до сих пор без футболки, а тут сидят люди, ещё не привыкшие к этому (говорю так, словно с ним несколько лет живу).       — Может, ты оденешься? — как бы невзначай спросила я, кладя в рот мармеладку. Смотрела я при этом на картину перед собой, на которой изображались птицы с женскими головами.       — Мой дом — как хочу, так и хожу. — в тон мне сказал Простофиля.       — Прошу прощения, но это не твой дом. — Дима, в шоке молчавший до этого, сжал кулаки. — И с какой стати ты называешь её наседкой? Да ты вообще кто?! Варя, я тебя на одну ночь оставил! Мы все поседели, пока ты на звонки и сообщения не отвечала! Приехали за тобой, а тут… Это.       — Обезьянкам слова не давали. — хмыкнул Филипп, из-за чего получил от меня локтем в ушибленный бок. — Без рукоприкладств! Здесь связь плохая, поэтому вы не могли дозвониться.       — А как же остальные вопросы, м? — Дима облокотился о стену и уставился на Соколова своим пронизывающим насквозь взглядом.       — Если тебе так интересно, — Филипп дерзко улыбнулся, вытаскивая из носа ватки. — мой паспорт на тумбочке в прихожей. Ну а если тебе так уж лень тащить туда свой зад, а твоя подружка не хочет меня нормально представить, то я Филипп. Не скажу, что приятно познакомиться, но всё же жду объяснений кто вы, и что делаете в нашем доме.       — Чего-о? — после последней фразы Наташа подавилась чаем, а Андрей любезно похлопал ей по спине. — Ваш дом?!       — Соколов, завтра утром ты не проснёшься! — я обернулась на ухмыляющегося Филиппа и вновь развернулась к друзьям. — Дело в том, что Простофиле, к сожалению, тоже досталось наследство от моей дальней родственницы. Честно, я сама не понимаю, как так получилось, но, грубо говоря, это… кхм… наш дом.       — Это бред. — после секундного молчания подал голос Андрей. — Я, конечно, всего три года, как закончил универ на юриста, но такого просто быть не может! Это незаконно.       — Именно. — сузил глаза Шаповалов. — Откуда нам знать, что ты не маньяк, который сначала сближается с жертвой, а потом делает с ней, что душа пожелает? Вот лично мне кажется, что…       Филипп встал со стула и кинул испепеляющий взгляд на Диму. Я видела, как напряглись все мышцы у моего соседа, и мне почему-то стало страшно за своего друга.       — Я тебе расскажу одну простую истину. Хочешь? — получив от Димы сухое «нет», Филипп (я готова поклясться) с трудом проглотил непечатное ругательство. — Тогда всё равно послушай: когда кажется, креститься надо. Маньяк! Пф-ф, тоже мне! Самый настоящий маньяк в этом доме Лада, потому что сотни пауков и сверчков сожрала она, а не я! Мне абсолютно ровно, что ты там обо мне думаешь, но смирись, что наседка выбрала жизнь в такой дыре жизни с тобой в городе. И попрошу заметить: мы даже не были знакомы! Видимо ты настоль…       — Закрой рот! — я ударила кулаком по столу. — На тебя ещё вылить что-нибудь?! Ты кем себя возомнил? Не смей так разговаривать с моими друзьями!       Филипп фыркнул и вышел из комнаты. Хлопнула старая входная дверь, и, судя по ругательствам, упал дверной косяк с подковой.       — Идиот! — крикнула я ему в окно. Соколов обернулся на меня и вышел за калитку.       На часах было уже одиннадцать ночи. Мои друзья уехали примерно час назад, а Соколов так и не вернулся. Я сидела на новом мягком диване в гостиной и гладила Ладу, которая запрыгнула ко мне, как только я села. По телевизору шли Уральские пельмени, и каждый раз, когда в сценке появлялся Дмитрий Соколов, мне вспоминался Филипп. И где же его только черти носят? Неужели я так задела его самолюбие, что он посчитал себя униженным и оскорблённым и решил свалить куда подальше? Придурок!       Закончился ещё один выпуск, за ним последовал следующий. С каждым номером моё волнение возрастало. Двенадцатый час уже, а Филипп всё шляется где-то. И почему я вообще должна беспокоиться за него? Он уже не маленький мальчик, дорогу домой сам найдёт. К тому же мы знакомы всего-то сутки!       В какой-то момент усталость взяла верх над переживаниями и необоснованной тревогой. Я выключила телевизор и пошла спать, позвав Ладу за собой. Спать одной в доме мне было страшно всегда. Дверь я решила не закрывать — вдруг Простофиля нагуляется и решит вернуться. Кровать в моей новой комнате было достаточно широкой для одного человека, но двум людям тут было бы тесновато. В старой квартире у моего дедушки была точно такая же кровать. Положив голову на мягкую квадратную подушку, я уставилась в стену, оклеенную светло-голубыми обоями в мелкий белый узор. Лада устроилась возле моего живота, и я обняла её. Завтра нужно будет что-то делать со статьёй, иначе я вылечу с работы, как пробка от шампанского.       Не знаю, сколько я так провалялась, но уснуть так и не смогла. Лада тоже не спала: она всё смотрела на входную дверь и тихо-тихо поскуливала.       — Придурок! — я откинула одеяло и встала с кровати. — Найду, в огороде закопаю!       Я открыла свою сумку с небольшим количеством одежды и выудила оттуда голубую кофту на замке и белые следочки, обула резиновые дворовые тапки Соколова (они оказались мне огромными!) и вышла в ночь, захватив с собой Ладу на поводке и телефон с фонариком.       Прохладный ветер, такой приятный днём и нежеланный ночью, всколыхнул мою тонкую короткую ночнушку на бретельках, растрепал светлые волосы. Когда-то в детстве они у меня были длинные-длинные, что доходили аж до коленок. Папа и братья запрещали мне их стричь, а дедушка, напротив, предлагал в тайне от них немного укоротить их. На фотографиях, где мне около годика, я была самым настоящим барашком! Сейчас же волосы закручивались только на концах. Луна почти не светила, а фонарей в Дымках не было, поэтому улицу освещал один-единственный светильник над соседской дверью в гараж.       Лада постоянно тянула меня в разные кустики и заросли, чтобы оставить «письмо» или прыгала за бедными кузнечиками. На любой шорох она вставала в охотничью стойку — поджав переднюю лапу и вытянувшись в струнку. Лада постоянно что-то нюхала, а я лишь надеялась, что она учует своего придурошного хозяина, и мы все вернёмся домой.       Мы дошли до конца улицы и вышли к маленькому ветхому причалу, к которому была пришвартована небольшая надувная лодка. Рядом стояла старая окрашенная в красную краску скамейка, а чуть дальше паслась одинокая корова. Я всматривалась в темноту, смотрела по сторонам, но всё было безрезультатно! Филипп будто сквозь землю провалился!       — Пошли, Лада, похоже, твой хозяин решил бросить нас на произвол судьбы. — вздохнула я и развернулась в сторону дома, как собака зарычала куда-то в темноту, в сторону соседней улицы. По среди дороги застыл чей-то силуэт.       Сердце упало.       — Простофиля? — мой голос дрожал, и я ничего не могла с этим поделать. — Это ты?       Силуэт двинулся на нас, а Лада зашлась в истошном лае.       — Филипп.? Почему ты не отвечаешь?!       По мере приближения силуэта я поняла, что это был вовсе не Соколов. Это была высокая девушка, ростом, может, чуть ниже моего соседа. Её чёрные волосы были заплетены в одну тонкую, но очень длинную косу, на конце перевязанной красной атласной лентой. Она шла к нам тихо, держа в руке венок из жёлтых одуванчиков и ромашек, а на её голове красовался другой, из колокольчиков. На ней было одето прозрачное белое платье, а ноги были босыми. На её щеках горел лихорадочный румянец, улыбка больше походила на оскал.       — Добрый вечер? — я подтянула Ладу ближе к себе, из-за чего та перестала лаять. Её лай перешёл в угрожающее рычание.       — Привет. — алые пухлые губы девушки растянулись в хитрую улыбку. — Что же ты делаешь тут ночью, да ещё и совсем одна? Кто ты? Раньше я тебя здесь не видела… Лучше иди домой, пока ещё можешь! — она расхохоталась, будто ей только что рассказали очень смешной анекдот с моим участием.       Почему-то мне захотелось, чтобы Филипп, будь он неладен, сейчас оказался рядом со мной. У девушки точно были не все дома.       — Я ищу своего… соседа. — я непроизвольно сделала шаг назад. — Вы случайно не видели его? Такой высокий, у него ещё волосы тёмные и кудрявые немного.       — Ты Соколова ищешь? — она снова рассмеялась, и её смех напомнил мне ржание лошади. — Я представляла тебя… другой! И как Филипп тебя вообще на порог пустил? Ты себя в зеркало видела?       Я опешила от её слов и нахмурилась.       — Так вы видели его?       — Сдался мне этот твой Соколов! — девушка презрительно скривилась, а потом вдруг встрепенулась и в её голубых глазах я увидела странный огонь. — Примерь венок, соседушка. Он красивый, я сама из полевых цветов делала. Моя защита сделала его крепким. Лишь примерь… Примерь!       Я не хотела его примерять. Категорически не хотела! Но её голос был сладок, словно мёд. Он заливался в мои уши и управлял телом против моей воли. Я хотела воспротивиться этому, но этот голос… А какой красивый венок! К моим русым волосам он бы подошёл идеально! Видел бы меня сейчас Дима! Он бы точно тогда обратил на меня внимание в другом направлении.       Девушка подошла ко мне близко так, что между нами могла поместиться лишь ладонь. Она улыбалась, когда водрузила мне на растрёпанные волосы венок, будто это была корона с драгоценными камнями. Почему-то я ощутила такой восторг, что закружилась голова. Или это было не от этого?       — А теперь пошли со мной! — девушка вновь рассмеялась, а я даже не заметила отсутствие поводка в моей руке. Лада сидела привязанная к небольшому колышку возле нашей калитки и истошно лаяла. Почему же до сих пор никто из соседей не вышел на шум?!       Девушка схватила меня под руку и повела в сторону заброшенного сарая в самом конце Дымок. Я хотела сопротивляться ей, пыталась упереться ногами в землю, но ничего не получалось! Я совершенно не контролировала своё тело, будто оно было и вовсе не моим. Единственное, что мне удалось, так это поднять голову и заглянуть в глаза своей «похитительнице». Они светились белым светом.       Я попыталась закричать, но как и ранее, я потерпела неудачу. Что за чертовщина?! Как такое могло быть? Верно, я просто заснула в ожидании Филиппа. Да! Так и есть. Сейчас я проснусь и увижу рядом с собой Ладу, потом встану с кровати, зайду в комнату Соколова и обнаружу его мирно храпящим на весь дом. Вот сейчас… Сейчас проснусь…       Пожалуйста, я хочу проснуться!       — Не сопротивляйся, дурында! — девушка встряхнула меня и толкнула в спину, когда мы подошли к сараю и обошли его. Не имея над собой контроля я рухнула в стог сена лицом вниз. — Эй, Лизок! Смотри, кого я нашла!       Я услышала шум и девичьи голоса. Где-то неподалёку трещал костёр, а совсем близко кто-то напевал простую песенку.       — Это же Берёза, Катюха! — меня перевернула полная фигуристая девушка, в таком же прозрачном платье. Её формы через него были видны отчётливо, будто она и вовсе стояла передо мной голышом. — Что ты с ней сделала? Она что, не умеет ставить простой щит?       — Представляете, она Соклова с его шавкой бегала искала! — притащившая меня сюда Катя хохотнула и поправила венок на моей голове, который сполз на глаза. Надо мной нависли шесть девушек в прозрачных платьях и венками на головах.       — Оно и не удивительно! — девушка, а точнее, подросток лет шестнадцати, хмыкнула и с отвращением коснулась моей кофты. — Ужас, вы только посмотрите, что за тряпки на ней! Она вообще в курсе, какой сегодня день?       — Не думаю! — рассмеялась ещё какая-то девушка и все шестеро повторили за ней. Куда же я попала..?       Девушки продолжали хохотать, когда мне удалось пошевелить пальцем на правой руке. Постепенно моя воля возвращалась, и больше всего мне хотелось сорваться с места и убежать от этого места как можно дальше.       — Ленусь, проверь её. — Катя махнула на меня рукой той самой девочке- подростку. — А то вдруг ей сегодняшний обряд уже и нельзя выполнять! Это, кстати, могло бы объяснить её вид.       — Да она же с волчонком живёт! — хохотнула ещё одна девушка. — Мне кажется, что тут даже не нужно тратить силы!       Ещё несколько девушек согласно загудели, в то время как девчонка приложила свою маленькую холодную руку к низу живота, через секунду она засветилась бледно-розовым светом. Меня пробрало мурашками от неожиданности. Чёртов Простофиля, это всё из-за него!       — Она чиста! — Лена отскочила от меня и расхохоталась на всю поляну. Все девушки утихли. — Ей можно принимать участие!       — Что?! — я наконец-то смогла разлепить рот. — В чём?! Не трогайте меня!       — А у неё сильная воля! — Катя зло сверкнула на меня своими светящимися глазами, а потом щёлкнула пальцами. Свечение из её глаз пропало, а мне вернулся контроль над моим телом. — Что ж, девки, пора начинать!              Я шёл домой медленно, едва перебирая ногами. Волоски на руках и ногах стояли дыбом, что не сулило ничего хорошего; слух и зрение обострились до предела. Плохое предчувствие не покидало меня весь вечер. Меня будто что-то подгоняло поскорее вернуться, пару раз я даже чуть не сорвался на бег.       Наверное, я погорячился, когда просто взял и ушёл. Ещё и по голове подковой прилетело! Когда вернусь, придётся заново прибивать этот проклятый косяк. Как Берёза только дружит с этой… мартышкой?! От него за километр несёт мертвечиной, меня чуть не стошнило прямо в кухне. Повезло, что нос был весь в вате.       Когда мне оставалось пройти до дома ещё две небольшие улочки, я услышал лай Лады. Всё-таки сорвавшись на бег, я за считанные секунды преодолел оставшееся расстояние и увидел, что Лада была привязана за поводок к калитке.       — Какого чёрта?! — я отвязал бедную собаку и принялся чесать ей за ушами. — Девочка, что произошло? Почему ты здесь?       Лада была самой умной собакой, которую мне вообще доводилось видеть. К тому же, она была единственной, кто не боялся меня. Она начала лаять ещё громче. Схватила край моих шорт зубами и потащила меня в сторону реки.       — Тихо! Ты мне сейчас разорвёшь их! — я оттолкнул её голову, и она сразу же бросилась в конец улицы. У меня замерло сердце.       Побежав за ней, я стал думать. Если они добрались до неё, то мне нужно как можно быстрее её найти. Если же я опоздаю… С меня сдерут шкуру.       Лада бежала со всех лап в сторону отдалённого заброшенного сарая, в котором раньше хранили сено для коров. Два года назад в нём обвалилась крыша, поэтому решили построить новый, уже поближе, возле дома старосты. Пешком до сарая нужно было идти минут десять, а если бегом, то минут за пять можно было спокойно преодолеть этот путь. Этой ночью сарай можно было увидеть и за километр. Возле него горел огромный костёр.       После того, как его забросили, местные ведьмочки решили проводить там самые разные обряды. К примеру, этой ночью должен был проходить «Проводы невесты». Наверное, самый жуткий обряд из всех, какой я только видел.       Когда до сарая осталось бежать совсем чуть-чуть, я нагнал Ладу и услышал крики. Обернувшись, мы с Ладой начали охоту.