Да поможет судьба!

      — Что насчет того приглашения?       Линь Ян лениво расположилась за столом, уложив голову на вытянутую руку. Принц тем временем выметал лишний мусор, что сюда нанесли уверовавшие, когда приносили подношения(читать как «гостинцы»). По правде говоря, их стали всё больше воспринимать скорее как соседей, некое благоговение спало. С ними были дружелюбны, как с совершенствующимися. Ребенок, что остался с ними, смог даже подружиться с одной из соседских девочек.       — Здравствуй, — сказала Линь Ян в то утро, когда мальчик проснулся.        Он выглядел напуганным и потерявшимся.       — Где мой папа? — первым делом спросил он.        Се Лянь осторожно опустился рядом.       — Твой отец, он… — замялся, не зная, что ответить, и обернулся на Линь Ян.       — Отрабатывает наказание, — подхватила она, выдумывая легенду.       Принц кивнул и повернулся обратно к мальчику.       — Папа ни в чём не виноват! — вступился ребёнок. Пусть и был напуган, всё равно стремился вступиться за родителя.       — К сожалению, в теле твоего папы сейчас злой дух, — мягко сказал Се Лянь, решив всё же говорить правду.       Мальчик непонятливо склонил голову набок.       — Злой дух? Нет-нет, мой папа это мой папа! Прошу, отпустите его.        У учителя с ученицей сжалось сердце от жалобного голоса, но ничего не поделать: ни привести Ци Жуна прямо сейчас, ни выдворить из тела пока не было возможности. Линь Ян осторожно опустилась рядом, держа дистанцию, видя, как ребёнок напрягается при виде неё. Видимо, инцидент на горе всё же отложился в нём.        — Он вряд ли воспримет это, — шепнула она на ухо принцу. Они уже обсуждали перед пробуждением ребёнка, что тот вряд ли поверит в это, точнее вряд ли захочет верить. Всё же отец — единственный оставшийся у него родной человек. — Давай лучше смешаем правду с ложью.        "А ты мастер это делать"       Се Ляню не оставалось ничего, кроме как со вздохом согласиться.        — К сожалению, мы пока не можем отпустить его, — смягчив выражение лица, взял на себя объяснения принц. — Ему нужно прийти в себя. — Но вновь столкнулся с наивным неверием и напряженностью ребёнка и решил сменить тактику: — Твой отец кое-что замышлял против нас нехорошее, будучи не совсем в здравом рассудке. Мы не хотели сажать его в тюрьму, так что сейчас он приходит в себя у нашего друга. С ним всё в порядке, но какое-то время тебе придется побыть с нами, пока он полностью не придет в себя.       Линь Ян кивнула на, пусть и слегка небрежное, но довольно убедительное объяснение. Совсем наврать и назваться друзьями его отца было бы глупо: ребёнок самолично видел, как они с Хуа Чэном грубо обошлись с ним. А так получается, что он, возможно, что-то им задолжал или сделал в не трезвом состоянии.        — Не волнуйся, мы не собираемся причинять тебе вреда, — осторожно добавила Линь Ян. Ей бы не хотелось, чтобы он думал о ней, как о какой-то бандитке.        Девушка неожиданно для себя отметила, что, пусть и будучи напряженным, мальчик оставался довольно спокойным. Другие дети вполне возможно уже разрыдались бы, а он пытается их выслушать. Всё же, дети понимают больше, чем часто кажется взрослым.       — Когда я смогу увидеть папу? — спустя некоторое время молчания спросил он.       — Когда он придёт в норму, — ответил расплывчато Се Лянь. — Не волнуйся, мы не собираемся вас разлучать. Просто он может быть довольно опасным для тебя.        Видно было, что мальчик расстроен, но ничего больше он не сказал.        — Как тебя зовут? — спросил принц, разбавляя тишину.        Его голос всегда действовал на всех успокаивающе. Мальчик явно не был исключением.       — Гуцзы… — слегка запнувшись, ответил он.       — Хорошее имя, — улыбнулась ему Линь Ян.       Так они стали временно жить втроем.        Возможно из-за того, что случилось тогда на горе, Гуцзы сначала избегал её, даже после разговора. И правда, он ведь видел тогда, как она, вместе с каким-то мужчиной, схватила его отца…        Тем не менее, Линь Ян не нравилось, что он сидел всё время в хижине, боясь лишний вдох сделать. А именно таким зашуганным он и казался — не перечил и не отсвечивал, что вовсе не походило на нормальное поведение его ровесников. Линь Ян не могла быть точно уверенной, но, либо он их всё ещё боялся, либо привык так жить. Похоже, в его семье было довольно строго — издевались ли над ним, она не была уверена. Всё же, в это время то, что считалось не нормой в её мире, спокойно практиковали и не считали чем-то сверхъестественным. И всё же Гуцзы казался не совсем запуганным, а скорее нелюдимым. Тогда она решила взять дело в свои руки.       — Не хочешь пойти прогуляться по деревне? — откладывая дешёвый пергамент на стол, спросила Линь Ян.       Навыки письма и чтения, по мнению принца, были вовсе не лишними. (А ведь она действительно умела читать, но не умела писать и понимать структуру местной письменности те два далекие года назад).       Гуцзы, молчаливо играющий с самодельными игрушками, что им пожертвовали жители, поднял на неё недоумённый взгляд.        — А можно?       Он был всего второй день здесь, и ещё находился в некотором напряжении рядом с ней.        — Конечно. Пойдём, вместе осмотрим окрестности, — кивнула Линь Ян.        Едва скрывая интерес, Гуцзы рывком поднялся. Линь Ян хмыкнула, убирая все принадлежности. Она подошла к их запасам горшочков в углу, выискивая что-то.       — Как раз занесем по пути посуду тётушке Фан, — подхватывая пустую ёмкость, улыбнулась она.       Гуцзы, мявшийся на пороге, кивнул.       На улице светило солнце. Редкие белые облака безмятежно плыли по ярко голубому небу. Линь Ян сделала глубокий вдох.       — И, всё же, хорошо на природе. Воздух чистый, и травой пахнет, да? — выдохнула она, обращаясь к Гуцзы.        Мальчик, во все глаза наблюдавший за ней, тоже вдохнул, повторяя за ней, и закивал. Се Лянь, отошедший в ближайшую рощу наколоть дров, сейчас был не дома, так что они просто двинулись вниз по пригорку, заходя в основную часть деревни. Нестройные домики расположились на равнине, каждый обладал небольшим участком вокруг себя. Было как всегда тихо и спокойно, большинство жителей либо работали в полях, либо занимались своими делами дома. Только одна старушка попалась ей по пути, что сидела у своего дома на крыльце, следила за сидящей на траве девочкой. Линь Ян приветливо улыбнулась и поздоровалась.       — Здравствуйте, тетушка Фан, — облокачиваясь на ветхую калитку, позвала девушка.       Старушка подняла взгляд добрых глаз и мило улыбнулась. Именно эта бабушка предложила ей еды, когда Линь Ян в первый день своего прибытия в эту деревню предложила свою помощь. Девочка, сидящая у дома на траве, заинтересованно взглянула на неё. Линь Ян помахала ей.       — О, здравствуй, Линь-эр. Как дела у тебя с братом?        Заклинательница улыбнулась, стараясь скрыть неловкость.       — Да всё хорошо, не волнуйтесь. Гэ сейчас ушёл дров нарубить, вот, — Линь Ян подняла руку с горшочком, — а я вам вернуть пришла. Всё было очень вкусно, спасибо. Я ваш кабачок затушила с перцем, вышло прекрасно.        Фан Лю кивнула ей.       — А-Юй, сбегай, забери у сестрицы горшок, — обратилась она к сидящей молча девочке.        Та тут же вскочила и подбежала к калитке.       — Вот, держи, — передала ей посуду Линь Ян, мягко улыбнувшись.        А-Юй взяла горшочек в руки, но не сдвинулась с места. С Линь Ян она перевела взгляд на мальчика рядом с ней.        — Ха-ха, малышка видимо заинтересовалась ровесником, — мягко рассмеялась старушка. — В этой глуши мало детишек. Не представишь, что за мальчик с тобой, Линь-эр?       Гуцзы, пусть и мялся в сторонке, всё же так же пристально рассматривал ровесницу. Линь Ян не удержалась от мягкого смешка.       — Ты А-Юй, верно? — обратилась она к девочке. — Это Гуцзы. — Линь Ян подняла взгляд на тетушку Фан. — Этого мальчика с нами оставил его отец. Мы с гэ за ним приглядываем, — пояснила она.        Тут за спиной старушки открылась дверь. Линь Ян, видя знакомое лицо, застывает.       — Ты?..       Девушка, видимо заслышав голоса, вышла на крыльцо и так же застыла в изумлении.        — Заклинательница! — позвала она, расплываясь в улыбке.       На неё с порога смотрели два карих, слегка косых, глаза.        — Сяоин, — недоуменно, но с улыбкой отозвалась Линь Ян. — Не ожидала тебя здесь встретить. О, подожди, ты уже поправилась? Как себя чувствуешь?       Быстрым шагом приблизившаяся к ней девушка только улыбнулась и покачала головой.       — Всё в порядке. Вашими стараниями всё обошлось легко.        Сяоин наклонилась к девочке, что всё ещё стояла у калитки:       — Иди поиграй с новым другом у нас во дворе, — мягко сказала она и выпрямилась. — Ничего если малыш пойдёт поиграть к нам?        Линь Ян опустила взгляд на Гуцзы. Тот смотрел на неё в ответ.       — Ты не против пойти поиграть?        Мальчик закачал головой, и они вместе с новой подругой убежали знакомиться внутрь двора.        Внезапно Сяоин склонилась в поклоне. Линь Ян растерянно застыла.       — Я не успела толком отблагодарить вас тогда. Я очень вам благодарна за всё, что вы сделали для меня. Если бы не вы, меня бы здесь не было.        — Что ты, я просто делала, что могла, — Линь Ян легонько машет рукой и решает сменить тему: — Лучше скажи, как ты здесь оказалась?        Тут она вспомнила, из чьего дома та вышла.       — Неужели Сяоин ваша родственница, тетушка Фан? — наклонилась вбок Линь Ян.       Старушка только хмыкнула.       — Не совсем, — поспешила объяснить Сяоин. Она внезапно покраснела и отвела взгляд.        Линь Ян склонила голову набок.        — Хм?        Похватав немного воздуха ртом, девушка всё же выдохнула:       — Я выхожу замуж.       Линь Ян замерла. Нижняя челюсть раскрылась в удивлении. Но, всё же придя в себя, она тут же лучезарно заулыбалась и схватила ладони Сяоин в свои.       — Правда? Я очень за тебя рада! — Линь Ян вновь нагнулась вбок, чтобы обратиться к старушке: — Так Сяоин ваша невестка?       Тетушка Фан кивнула и одобрительна улыбнулась.        — Ин-эр хорошая девушка, рукастая.        Та покраснела ещё больше. Линь Ян, развеселившись от подобной новости, продолжила расспросы:       — Но как же так вышло? И кто та девочка? Погоди, у тебя же не было внебрачных детей?       — Что вы, конечно нет! Тот ребенок племянник Фан Чжэна. — Взгляд Сяоин стал мягче, но грустнее. — Фан Чжэн был другом Сяопэна. — Линь Ян замерла. — Но ему было искренне жаль за то, как тот относился ко мне. Ему было стыдно передо мной, так что после всего именно Фан Чжэн позаботился обо мне. Так быстро восстановиться мне помогла его забота и лекарства, что он для меня приобрел. Вот так мы и сблизились. Он сказал, что увидел во мне доброе сердце и восхитился моими умениями. А после позвал замуж.        Сяоин нежно улыбалась, вспоминая о своем супруге. Видимо, юноша поразил её сердце своей добротой и заботой: её глаза так и светились при рассказе. Сердце Линь Ян утонуло в тепле. Видя столь ярко светившееся лицо девушки, она не может не думать о том, как же рада, что в тот день спасла одну жизнь. Линь Ян даже не думала, что однажды всё может так обернуться. Что эта милая девушка попадет в столь приятную семью, а если Фан Чжэн такой же добряк, как и его мать, то она обретет счастье. Это явно стоило того.        — Если бы не вы с молодым господином, я была бы уже мертва. Ещё раз огромное вам спасибо, — вновь поклонилась Сяоин. — Передайте мои слова благодарности и ему.        Линь Ян ей размашисто кивнула и не удержалась от того, чтобы приобнять на секунду.        — Хорошо, передам.       Сяоин вновь замялась.       — То святилище… оно ваше? Вы и есть те двое заклинателей, не так ли? — она сделала паузу. — Позволите ли зайти к вам помолиться разок?        Линь Ян широко улыбнулась.       — Конечно! Приходи, когда захочешь.        Вернуться домой с Гуцзы в тот день так и не вышло: тот никак не хотел уходить. Пусть напрямую он и не сказал, но выглядел очень расстроенным, когда Линь Ян уже нужно было идти. Пришлось оставить его, под ответственность добрячки Сяоин, дальше играть.       Поэтому, теперь мальчик часто пропадал в гостях, пожилая пара и их сын с невесткой с удовольствием присматривали за детьми.        «Я рада, что в отличие от того, что я могу припомнить из оригинала, сейчас у Гуцзы появился друг», — провожая взглядом движения метлы в руках принца, вынырнула Линь Ян из воспоминаний.         "Думаю, детям в его возрасте полезно иметь опыт социализации", — ответил ей Ной.       На её лице едва не дрогнула улыбка.       «Ты опять говоришь занудно», — беззлобно поддела она.       Она уверена, что, видь она Ноя, тот бы пожал плечами на её слова.       — Линь Ян? — вырвал ее из размышлений голос принца.        Девушка слегка встрепенулась и подняла взгляд.       — Я говорю, какое предложение ты имеешь ввиду?       А, точно, она же задала вопрос.       — Я говорю о том предложении Повелителя Ветра. Ты ещё не решил, пойдешь на праздник середины осени или нет?       Се Лянь остановился и поудобнее обхватил метлу.       — А, ты об этом. Я склоняюсь к тому, чтобы сходить. Всё же, я не слишком важная персона, чтобы пропускать подобные мероприятия по собственной прихоти. Не хочется доставлять Цзюнь У новые неприятности. Тем не менее, моя репутация и так не из лучших, думаю, не станет хуже, если я останусь с тобой в праздник.        Оу.       Они и правда в последние два года, что путешествовали вместе, проводили этот праздник вместе. Первый год был довольно неловкий: девушка не знала толком ни одной традиции, тем не менее, принц позаботился о том, чтобы хоть как-то провести этот праздник весело. Они тогда погуляли по городу и устроили посиделки с закусками на постоялом дворе. Во второй раз Линь Ян уже сама ждала этот день.        Сейчас же дела обстояли несколько иначе. После паузы на раздумья, Линь Ян пожала плечами:       — Не оглядывайся на меня. Действуй так, как поступил бы, не будь меня рядом.        — Но ты ведь рядом, как я могу это не учитывать?        Линь Ян замерла на секунду. Стало приятно, но сейчас не об этом.        — О, я не это имела ввиду. Я просто не хочу, чтобы у тебя появлялись какие-то небесные проблемы из-за меня, — задумавшись, она уставилась в балку на потолке. Одна единственная героиня удерживала их крышу в целостности, стоит за неё помолиться. А ещё, там так удобно прятать бабочек. — Я хотела сказать, чтобы ты не оглядывался на меня, я вовсе не буду возражать, если ты посетишь праздник. А Гуцзы, скорее всего, во время него направится в гости к своей новой подруге. Сяоин уже предлагала его пригласить, так как племянница Фан Чжэна от него ни на шаг не отходит.        Се Лянь склонил голову на бок и улыбнулся.        — Хорошо, — он помассировал переносицу, вздыхая. — По правде говоря, уже некоторое время не мог решить этот вопрос. Тогда завтра вечером я ухожу. Обещаю вернуться как можно скорее.        Линь Ян просияла.       — Хех, думаю, со всей вашей увеселительной программой, раньше ночи точно не вернешься.       Се Лянь заинтересованно приподнял брови.       — Я помню, ты как-то в прошлом году уже упоминала, что примерно представляешь, как боги проводят этот праздник. Так в этот раз ты точно знаешь, как он пройдет?        Линь Ян слегка передернуло, но она тут же взяла себя в руки. Нет ничего плохого в этой мелкой информации. Ох уж эта дурная привычка, заставляющая ее задумываться, стоило что-то рассказывать или нет.        — Что-то вроде того, — с улыбкой сказала девушка, выйдя из загрузки.       Лицо принца, совсем незаметно, изменилось. Он вздохнул, слегка нахмурившись.       — Неужели опять какие-то неожиданные неприятности? — в шутливой манере спросил он, но, по правде говоря, он даже не удивился бы чему-то подобному.       Линь Ян, наконец поднимая голову со стола, выпрямилась и с хитринкой выдержала паузу.       — Неожиданности да, но это не неприятности, не волнуйся. Можешь позволить себе пойти туда и расслабиться. Если среди того гадюшника это возможно, правда, — вспоминая предполагаемый  контингент, задумалась девушка. Се Лянь только рассмеялся.       Когда наступает день праздника, Принц останавливается на пороге перед самым уходом:       — У меня, может, неприятностей и не будет, но про тебя никто не говорил, так что оставь Жое с собой. Хотя бы для моего успокоения.       Линь Ян, наблюдая за извивающейся дружелюбной лентой, искренне улыбнулась.       — Ты же знаешь, как я люблю Жое. Я думаю, мы будем рады остаться на пару часиков без тебя, — подмигнула она.        Се Лянь усмехнулся.       — Не скучай тут.       И ушел.        «Итак, — подумала Линь Ян, — проверим насколько внимательно можно наблюдать с одним глазом?»       В голове послышался заглушенный смешок.        "Что ты собираешься делать?"       «Наслаждаться!»       — Жоё, — обратилась девушка к ленте. Та свесилась с её запястья и заструилась вверх. — Что думаешь, может, нам прогуляться в городе?        Тот был всего в семи ли от них, так что дорога заняла не очень много времени. И в их деревушке в преддверии праздника была суета, что уж говорить о городке, даже если и провинциальном. Уличный рынок кипел жизнью: повсюду пестрели украшения и фонарики, а звонкие голоса торговцев, за лавками по обе стороны улицы, и горожан заполонили пространство. Линь Ян заворожено оглядывалась по сторонам, ловя взглядом каждый огонек.       «Никогда не привыкну к этому»       Они уже присутствовали на традиционном для местных праздновании с Се Лянем в прошлые два года. В первый раз Линь Ян не сдержала удивления и поистине искреннего восхищения. У кого ещё мог быть подобный опыт нахождения на празднике в древнем Китае? Особая атмосфера и завораживающие огни. Тогда в небо взмывали сотни фонарей, а рынки так же были усеяны шумной толпой. Линь Ян уже и не вспомнит, что это был за город тогда…       — Ты впервые в городе во время праздника? — спросил Се Лянь.       Девушка с задравшейся головой осматривала пестреющие огни фонариков и прочих украшений на ночном рынке.        — Ммм, по правде, я никогда не присутствовала на чем-то подобном, — еле оторвав взгляд, расплывчато ответила она.       Принц склонил голову набок.       — Правда? — Вспомнив, что это, вообще-то, странно для человека, который в теории прожил всю жизнь здесь, Линь Ян застыла. — Тогда мы просто обязаны нагнать упущенное, — вместо каких-либо вопросов с улыбкой сказал Се Лянь.       Линь Ян, не успев опомниться, обнаружила себя ведомой учителем сквозь плотную толпу. Они заглядывали в лавочки, рассматривая товар, глядели на уличных артистов, обсуждая, какие бы фокусы мог показать сам Се Лянь. Линь Ян не смогла сдержать смеха, когда принц восхищенно похлопал на особенно удачное «заглатывание огня» у артиста. Он наклонился к ней, чтобы прошептать:       — Ты знала, что на самом деле существует два способа «заглотить огонь»?        — Правда? — повернулась к нему с улыбкой девушка во время аплодисментов. — Просвети-ка.       — Всё очень просто. Когда факел подносится ко рту, ты либо быстро выдыхаешь, либо смыкаешь губы вокруг него, перекрывая огню доступ к воздуху. Главное не забыть высунуть язык.        Искренняя улыбка на лице Се Ляня заставила сердце Линь Ян наполниться теплом. Словно одного того, что кто-то выслушивает его странный во многих отношениях опыт с искренним интересом достаточно, чтобы чувствовать себя лучше чем никогда. Копируя выражение лица принца, Линь Ян и сама расплылась в улыбке.        — Сколько раз нужно обжечься, прежде чем это получится? — со смешком спросила она и высунула язык, как бы боясь за его сохранность. — Рот сожжешь пока учишься.       И ведь, если приглядеться, действительно: в уголках губ артиста пестрели маленькие бугристые шрамы, которые сначала и не увидеть.        — Для некоторых это того стоит, — сказал Се Лянь, глядя на танец.       В скором времени они направились дальше по улице, но короткий миг восхищения чужим мастерством, добытым даже ценой шрамов от неудач, наполнил Линь Ян новой волной надежд и решимости.        Возвращаясь в настоящее, Линь Ян бы сказала, что ничего не изменилось. Она по прежнему полна решимости. И если раньше эта решимость заключалась лишь в том, чтобы научиться уверенно держать меч в руках и жить в этом мире, то теперь, когда начались события сюжета, она трансформировалась в намерение довести дело до конца. Линь Ян предпочла не заканчивать мысль, чем именно для неё является этот «конец».        Пока что, она была здесь, среди всех этих не безликих людей, живущих свою, отдельную жизнь. Возможно, она никогда бы и не увидела этого загорелого мужчину с косоглазым мальчишкой на шее, если бы не попала сюда. Не услышала звонкого голоса, что зовет купить лучшие баоцзы во всем городе. Не утонула бы в огнях и прохладном ветерке, что опустился на неё, стоило отойти чуть дальше от плотно забитого рынка.        Да, она никогда бы не увидела всего этого и не почувствовала себя частью чего-то столь отдаленного от её привычного мира, если бы не вся эта история с перемещением.       «Безумная история, но я даже в какой-то степени рада. Это странно, да?»        Ной лишь молчал, но Линь Ян знала, что он слышит. И тоже наблюдает за всем этим.        — Может, однажды я даже встречу этот день в столице, что думаешь? Должно быть красиво, — прошептала себе под нос она.        Ной знал, что ей не требуется ответ. Ведь к тому моменту Линь Ян, как бы её не восхищал этот мир, планировала покинуть его и вернуться домой. Каждый год на любой праздник ей приходила одна и та же мысль: «Сколько ещё таких праздников мне осталось увидеть?» И ни один ответ ее не утешал. Если то был последний, то оставалось чувство, что она утратит что-то важное. Но если их было еще много, то…       Линь Ян поглубже вдохнула прохладного воздуха. Осень уже вступала в свои права, на улице становилось холоднее с каждым днем. Пока ещё это не было особо ощутимо, но ночной воздух уже мог заставить подёрнуться, если остаться на улице слишком долго в одних тонких одеждах.        Линь Ян не знала, куда несут ее ноги. Она просто шла вперёд, стараясь запечатлеть в памяти каждый угол домов, ночное небо, скрытое в свете фонарей, каждую улочку и улыбнувшегося под действием хмеля прохожего.        Ей впервые доводилось встречать этот праздник в одиночку. И, тем не менее, она не жалела. Она ощущала легкость, которую не могла почувствовать уже довольно давно. С того самого момента, как всё началось. Нет, даже раньше. Она всё время тряслась над началом сюжета. Ещё до того, как он настал, ей всё время не давала покоя мысль о его приближении. Было не до расслабления. А уж после начала всего этого мракобесия и подавно. Но недавний разговор ненадолго вывел её из этого состояния постоянного ожидания.        Тот момент, когда Хуа Чэн спросил её, влюблена ли она в Се Ляня. Тогда казалось, словно один неверный ответ, и возведенная им стена вырастет и замкнется. И, тем не менее, это было честно. Стоило приоткрыть ему свою душу, и он словно приоткрыл в ответ свою. Линь Ян до сих пор не знает до конца, что это было, но отчего-то складывалось ощущение, что её, наконец, полностью признали. Словно одно её слово о том, что ей достаточно самого присутствия Се Ляня в её жизни, и ни о какой романтике она и близко не думает, хватило, чтобы окончательно дать ей карт бланш.        Нет, точно нельзя было сказать, что они с Хуа Чэном стали лучшими друзьями или что-то такое, но какая-то возводимая демоном до этого стена точно рухнула. И Линь Ян не могло не становиться от этого лучше.       От одной мысли, что на её стороне, пусть и с некоторыми условностями, действительно может находиться кто-то, кроме принца, становилось легче дышать.        Хуа Чэн был тем, с кем она больше всего боялась не поладить. И он был тем, кто первый протянул ей руку без вопросов, когда она попросила. И какая разница, что сделано это было ради принца? Одно уже то, что ей верят, несмотря на бредовейшую историю о видении будущего, приносило облегчение.        Линь Ян останавливается, когда доходит до одного из клёнов у самой окраины городка, ведущей на тропу в кленовую рощу, через которую уже можно попасть обратно в деревню Водяных Каштанов и одноименное святилище. Она купила всё, за чем пришла, и уже собиралась возвращаться, но откидывается спиной на скрытый в полумраке ствол дерева и задирает голову наверх, всматриваясь в тёмную крону деревьев.       — Говорят, что середина осени — это семейный праздник, — вдруг вслух начала она. — В полночь люди собираются за одним столом с родными и близкими, чтобы поклониться луне и отпраздновать тот урожай, что удалось собрать.        Подул ветер. Шелест листьев разнёсся по макушкам деревьев. Среди тёмных ветвей показалась серебристая искорка, тут же исчезнувшая за листвой. Линь Ян продолжила:       — Что ты думаешь насчет того, чтобы присоединиться?        Тишина. Вокруг слышно лишь, как доносятся приглушенные голоса жителей празднующего города, да шелест деревьев. Среди этого девушка вновь открывает рот, глядя наверх.       — Думаю, ты мог бы принести один фонарик в качестве подарка? Было бы прекрасно иметь возможность хотя бы один раз запустить такой в честь Лянь-гэ. Не откажешь мне в услуге за вкусный ужин, м, богатый гэгэ?        Её шутливый тон разносится тихим смешком по роще. Она вновь остается одна в абсолютной тиши. Подождав ещё какое-то время, Линь Ян всё же вздыхает и отталкивается от ствола дерева.       — Эх, не вышло-таки развести одного богатея на дорогущий фонарик. Какая жалость, — шутит себе под нос она, качая головой. — Побудем вдвоем, да, Жое?        По правде, она не ожидала многого. Всё-таки, у Хуа Чэна хватало забот и без неё. Как-никак три тысячи фонарей сами собой не поднимутся в воздух. И всё же, ей хотелось хотя бы попробовать.        Покрепче обхватив лямку сумки, в которую убрала продукты для сегодняшнего ужина, Линь Ян направилась через кленовую рощу домой.        На подходе к холму, она уже вовсю разговорилась с Ноем.        «…И всё же я думаю, что мой желудок не выдержит те порции перца, что обычно потребляют китайцы здесь. Не думаю, что для Се Ляня хоть что-то будет пресно»       "Тем не менее это их праздник. Не будет ли лучше тогда придерживаться их традиций?"       Девушка едва не захныкала.       «Ну я даже если захочу не смогу проглотить это. Сжалься надо мной, пожалуйста»       Ной лишь усмехнулся.       "Странно, я думал, тебе нравится острая еда"       Линь Ян уже хочет что-то ответить, состроив самое недовольное лицо, какое только может, когда понимает, что перед входом в обитель кто-то стоит.       «Се Лянь уже вернулся? Но я думала празднование продлится ещё несколько часов»       Ной молчит, но девушка не обращает на это никакого внимания. Она ускоряет шаг, дабы понять, что за темная фигура стоит перед входом в её дом, как вдруг в руках у той что-то загорается. Будучи всего в паре метров, Линь Ян четко разглядывает прояснившиеся в свете черты. Она замирает на месте, уперевшись взглядом в улыбающийся профиль мужчины. Он поворачивается к ней и склоняет голову набок.       — С праздничком, мэй-мэй.       Линь Ян не сдерживается от того, чтобы в буквальном смысле раскрыть рот. Глядя на неё, Хуа Чэн смеётся и протягивает руку с горящим фонариком вперёд.        — Всё как ты и просила.        Первой с места срывается Жое: она свешивается с руки заклинательницы и подлетает к Хуа Чэну, не желая скрывать, как рада ему.        — Осторожно, — обращается к духовному оружию демон, — не подлетай так близко к огню.       Линь Ян наконец отмирает и делает шаг вперед. Смятение сменяется лучезарной улыбкой.        — Я бы сказала Жое не доставать тебя, но вижу, тебе это нравится не меньше неё, — хмыкает она.        Лента всегда вела себя чуть развязанней, когда была с ней, чем когда была с Се Лянем. Отсутствие тормозов явно устраивало ту. Хуа Чэн переводит на Линь Ян взгляд.       — Видимо, гэгэ оставил тебя под присмотром, — намекая на ленту, усмехается он.       Линь Ян вздыхает и наигранно обиженно складывает руки на груди.       — Кто у кого ещё под присмотром. — Вздыхает. — Гэ опекает меня как ребенка.        На некоторое время воцаряется тишина.       — Не думала, что ты правда придешь.       В её глазах отражается свет от негасимого фонаря. Она осторожно осматривает его, не зная, как подступиться. Раньше-то она такие только издалека видела.       — Как я мог не ответить на столь искреннее приглашение? Насколько помнится, мне обещали ужин в обмен на подарок. Ну что, мэй-мэй готова накормить меня? Взятки обратно не принимаются.       Линь Ян размашисто кивает головой, усмехаясь.        — Не знала, что градоначальник столь падок на взятки.       Тут она резким движением поднимает взгляд прямо в глаза хитро улыбающемуся Хуа Чэну.        — Даже если бы ты был с пустыми руками, я бы всё равно усадила тебя за стол. Я очень рада тебя видеть. Спасибо, что пришёл.        Что-то в его глазах дрогнуло. Весь образ его смягчается, а улыбка становится теплее.       — Спасибо, что пригласила.        Линь Ян со вздохом потягивается и принимает беззаботный вид.       — Ты и правда его принес, — с плохо скрываемым детским интересом произносит она, переводя тему. — Разве не должны были все три тысячи вылететь из одного храма?       Хуа Чэн приподнимает подбородок.       — Стоит ли мне удивляться? — не дожидаясь ответа, он хмыкает. — Изначально, так и должно было быть. Но, я подумал, что один фонарик от другого святилища не будет лишним.        Линь Ян вновь принялась рассматривать расписной фонарь, наверняка стоящий едва ли не целое состояние.       — Красивый, — шепчет она, глядя на то, как колеблется огонек внутри.       — Не хочешь запустить?       Линь Ян поднимает взгляд.       — Сейчас?        — А когда ещё?        Уверенность во всех своих действиях всегда была главной отличительной чертой Хуа Чэна. Ничегошеньки не поменялось. Демон протягивает фонарик в руки девушки. Та неуверенно зацепляется за него, боясь сделать лишнее движение.       — Не бойся ты его, — хмыкает Хуа Чэн. — Возьми вот так.       Он показывает как правильно взять неугасаемый фонарь и, как только Линь Ян уверенно берет его себе в руки, делает небольшой шаг назад.       — Ну, теперь вперёд. Дождись пока он сам начнёт вздыматься вверх, а после плавно отпусти.        Линь Ян кивает и опускает взгляд. В эту прохладную ночь ее руки были согреты. Подарок, о котором она в шутку упомянула, даже не надеясь однажды действительно получить и запустить в небо, находился в её руках. Она ощущала, как тот начинает понемногу тянуться вверх. Словно птенец, он расправлял свои бумажные крылья и готовился взлететь. Линь Ян не мешала, лишь легонько поддерживая его снизу. Наконец, фонарик больше не нуждался в опоре и, в последний раз докоснувшись до него, девушка с кончиков пальцев отпускает его в небо.        Линь Ян глядела вслед удаляющемуся огоньку задержав дыхание.        — Мэй-мэй знает, что принято, отпуская неугасимый фонарь, загадывать желание? — послышался тихий голос рядом.       Девушка покачала головой, не отводя взгляда от жёлтой точки на небе, ещё пока отчетливо виднеющейся на нём.       — Разве эти фонарики не нужны лишь для того, чтобы почтить божество?         Хуа Чэн хмыкает.       — Это тоже. Но часто, отправляя фонарик в небо, люди невольно загадывают желание. «Боже, благослови нас на хороший урожай и в следующем году», «Пусть прибавится у меня богатства», «Желаю исполнения своего желания». Говорят, отправленное с фонарём желание достигает небес и обязательно сбывается.        Линь Ян ничего не отвечает на это. Она лишь, ещё с секунду посмотрев на огонек, закрывает глаза.        Какое же желание отправить вместе с фонарём к самому небу?        В эту секунду она перебирает множество вариантов. Но лишь один приходится ей по душе:       — Желаю, чтобы судьба благоволила нам и подарила счастливый конец истории.       Хуа Чэн с улыбкой встречает её взгляд. Линь Ян не сдерживается от того, чтобы улыбнуться в ответ.        — Слушай, — спустя некоторое время молчания произносит девушка, — а как же три тысячи фонарей? — Ее смеряют вопросительным взглядом. — Я имею ввиду, как они запустятся? Или ты их уже отпустил? Как вообще возможно в одиночку запустить целых три тысячи?        Хуа Чэн не удерживается от смешка.       — Не волнуйся, это решёное дело. Не хочешь вместо мыслей о таких мелочах подумать о другом?       — О чём например?        Хуа Чэн склоняет голову набок, скрещивая руки на груди.       — Об ужине. Кто-то обещал накрыть на стол.        Линь Ян пару раз моргает. А ведь точно. Со всеми этими фонарями она совсем забыла об этом. Она смеется и тут же спешит в дом.       — Лан-гэгэ не против немного мне помочь?        Глядящий ей вслед, Хуа Чэн делает шаг в её сторону.        — М? А разве мэй-мэй не обещала меня угостить?        — Ой, да ладно тебе, вместе готовить веселее!       В окнах обители загорается мягкий жёлтый свет, а в её стенах звучат голоса.        — О смотри! — выглядывает в окно Линь Ян. — И правда, даже отсюда видно!       Свет тысяч огоньков мягким потоком озарял небеса. 

***

      — А ведь нет. Не всю десятку огласили. С учётом Владыки, прозвучало всего девять имён.        Небожители в недоумении загалдели. В этот момент яркая вспышка пронзила ночной мрак: в небеса взмыло несметное число фонарей.        Еле оторвав взгляд, Се Лянь замечает странную картину. Взгляды собравшихся устремились к нему; на него указал дрожащий палец глашатая.       — Что случилось? — удивился Се Лянь.        Все молчали, и тогда принц неуверенно ткнул себя в грудь и уточнил:       — Я?        Сидевший рядом Ши Цинсюань похлопал его по плечу и ответил:       — Да, вы.       — А что я?        Глашатай с усилием прочистил горло, и сотни небожителей услышали его дрожащий голос:       — Храм Тысячи Фонарей, наследный принц Сяньлэ. Три… три… три тысячи один фонарь!       Повисла долгая пауза. Внезапно тишина разорвалась и послышался гул обсуждения.       В мыслях Се Ляня же не укладывалось: как же так, целых три тысячи! Кто-то из небожителей поднял вопрос в суматохе:       — Господа, а где вообще находится этот храм?        — Верно. Что за храм Тысячи Фонарей? Слышал кто-нибудь о таком?       Некоторые уставились на глашатая.       — Не знаю, так было написано на всех фонариках, кроме одного. Один из святилища Водяных Каштанов.       Се Лянь и сам задумался. Если со святилищем Водяных Каштанов ему ещё всё было понятно (хотя кто смог из его последователей преподнести ему там фонарь? Неужели Линь Ян? Но откуда он у неё…), то со вторым возникали вопросы. Он и сам не имел представления где находится этот храм. Вот только он знал, что было лишь одно существо, способное провернуть нечто подобное.        Оттуда же намечался ответ.        Спустя еще примерно час, Се Лянь наконец мог спуститься обратно в святилище. Пройдя сквозь кленовую рощу, он выходит на пригорок. Вдруг тьма рассеялась, а тропа под ногами становится видна. Принц поднимает голову и видит: свет от трех тысяч покачивающихся в ночном небе фонарей растянулся до самого горизонта. Се Лянь замер, не в силах отвести глаз.        Когда он наконец смог насладиться зрелищем, его внимание привлек свет, исходящий из окон его святилища. Увидев знакомую каштановолосую макушку, высовывающуюся из окна, принц ускорил шаг.        — Линь Ян, — позвал он.       Девушка обернулась на него, едва не ударившись затылком о раму.       — Гэ! — обрадовалась она. — Скорее заходи, у нас гости!       Линь Ян тут же залезла обратно, а Се Ляня словно пригвоздило к земле. Гости? Кто же…       Он тут же сорвался с места и как можно скорее открыл дверь в святилище. Его встретил приятный запах вкусной еды. За столом, растянув улыбку на всё лицо, сидела его ученица. А с миской в руках стоял…       — С праздником, гэгэ.       Юноша в красных одеяниях. Он сохранял свою настоящую форму, но оделся проще, нежели в призрачном городе, без украшений. Глаз скрывала черная повязка, а волосы были завязаны в низкий хвост. Вместе с девушкой, они накрывали на стол, оттого рукава у них были закатаны.        Се Лянь не смог сдержать эмоций. Он сделал глубокий вдох, после чего выпалил:       — Спасибо.        Демон застыл, словно не зная, что сказать. В этот момент с места подорвалась Линь Ян и впечаталась в Се Ляня.       — С праздником середины осени, гэ!       Это заставило обстановку разрядиться. Принц мягко улыбнулся и погладил ученицу по голове.       — Тебя тоже, — он поднял взгляд на отошедшего в сторону с заведенными за спину руками Хуа Чэна. — С праздником середины осени, Сань Лан.       Улыбка на лице демона стала ещё лучезарнее.       — Лянь-гэ, присаживайся, — затараторила Линь Ян, утягивая принца вперёд. — Мы с Лан-гэгэ постарались, прошу!       Она усадила Се Ляня за стол и принялась презентовать на удивление разнообразный, пусть и не богатый, ужин       — По большей части старалась мэй-мэй, я совсем немного помог, — хмыкнул Хуа Чэн, отодвигая табуретку поблизости, чтобы присесть.       Линь Ян упрямо усмехнулась:       — Лан-гэгэ опять прибедняется, дагэ, отругай его.        Послышался кашель.       — Линь Ян, как ты меня только что назвала? — с неким недоумением и смехом спросил Се Лянь.       Девушка только развела руками.       — Мне неудобно звать вас обоих «гэгэ». Лянь-гэ, ты же старше? Тогда почему бы мне не называть тебя дагэ?       Принц помассировал переносицу:       — Ох, из-за тебя я чувствую себя старым.        — Гэгэ, не волнуйся, ты не старый.       — Угу-угу, — покивала Линь Ян, — ты мудрый.       — Не помогаешь, — вздохнул Се Лянь.       Они рассмеялись.        В сердце Линь Ян разлилось какое-то особенное тепло. Это был один из немногих моментов, когда она могла почувствовать себя не лишней этому миру, ощутить себя на своем месте, без оглядки на тревожные мысли и что-либо ещё. Прямо сейчас она с двумя приятными ей людьми проводила этот праздник за разговорами и едой. И даже мысли о прошлом не могли запятнать это время. 

***

      В тот вечер они нарочно не поднимали той темы.        Откуда взялось три тысячи фонарей? Что за храм тысячи фонарей? Почему Хуа Чэн приподнес столь драгоценный подарок?        Они распрощались глубокой ночью, после сотого разговора ни о чем. Такого приземлённого, но такого приятного. Линь Ян уже уснула, не выдержав одухотворённую беседу об искусстве. Хуа Чэн, приложив указательный палец к губам, указал на заснувшую лицом на столе девушку. Принц с улыбкой вздохнул.       — Похоже, уже и правда поздно. Я приберусь тут и уложу Линь Ян поудобней.        Он поднялся с места и, подняв ту на руки, опустил на циновку, укрыв подобием одеяла.        Хуа Чэн проследил за это взглядом одного глаза и поднялся сам.        — Я помогу убраться.       Принц тут же поспешил возразить:       — Ну что ты, не нужно. Вы с Линь Ян и так прекрасно постарались, уж хоть посуду уберу.        Тем не менее, Хуа Чэн всё равно взял тарелки, принявшись помогать ему убирать со стола.        — Я пришел сюда по приглашению мэй-мэй, — в размеренной тишине выдал вдруг демон.       Се Лянь обернулся к нему. Это правда, что ему было интересно, что Хуа Чэн делал здесь, но даже не догадывался, что Линь Ян сама его сюда пригласила. Принц улыбнулся:       — Что ж, тогда я рад, что она это сделала. Если бы имел возможность и знал, что ты не откажешься, и сам бы пригласил тебя.       — Правда?        — Конечно, — кивнул Се Лянь. — Ты уже как-то говорил, что святилище Водяных Каштанов напоминает тебе дом больше, чем твои резиденции. Я просто как-то даже не задумывался, что ты можешь согласиться. Всё-таки, я и так доставил тебе множество хлопот.       Хуа Чэн очень пристально посмотрел на него и отложил очередную миску.       — Гэгэ, ты не доставил мне неудобств. К тому же, наоборот, это с моей стороны было бы не очень вежливо заявиться на ваше с мэй-мэй празднование Середины Осени. Я очень благодарен ей за приглашение и рад, что ты тоже оказался не против.        — Я не мог оказаться против.        Они продолжили уборку.       — Слушай, — спустя некоторые минуты молчания спросил Се Лянь, — я же могу задать тебе вопрос?        Уже догадываясь, о чём тот хочет спросить, Хуа Чэн как можно спокойнее кивает, облокачиваясь бедрами о стол.       — Конечно, спрашивай о чём угодно.        Немного замявшись, Се Лянь неловко спрашивает:       — Те три тысячи и один фонарь, это ведь всё от тебя, да?       Демон отводит свой взгляд.       — Ага, — он тут же отмахивается, зная, что принцу будет неловко. — Пустяки, захотелось просто подшутить над этими чинушами с их забавой.        Се Лянь кивает.        — Я слышал, фонари были из двух храмов. Три тысячи и один…       Хуа Чэн с улыбкой смотрит Се Ляню в глаза.       — Один был выпущен мэй-мэй из этого храма.        Принц улыбается на это. Тогда он правильно понял. На душе становится тепло, от мысли, что хоть и один, но фонарь был выпущен его ученицей.        — Тогда, те три тысячи из храма Тысячи Фонарей. Скажи, а где находится этот храм?       — В призрачном городе, — как ни в чем не бывало отвечает демон. — Если хочешь, я как-нибудь покажу тебе.        Глаза Се Ляня загораются интересом.       — Правда? Я бы очень хотел взглянуть. А что храм забыл посреди города нечисти? Ты же не построил его, ну…       Принцу стало вдруг неловко произносить «для меня». Это прозвучало бы слишком самонадеянно. Он уже хотел сформулировать по другому, когда Хуа Чэн склоняет голову и отмахивается:       — Просто храм. Он давно там стоит. Делал от скуки, а вот тут и пригодился.        Се Лянь понятливо кивнул, выдохнув.       Закончив с уборкой, Хуа Чэн вернулся в свой город, а принц, задув все свечи, уселся на циновку.       — Так вот что ты знала, — сказал он повернувшейся спиной к нему Линь Ян.       Девушка кашлянула, переворачиваясь на другой бок.       — Так заметно, что не сплю?        Она уселась на циновке и в полумраке взглянула на силуэт учителя.        — Твоё дыхание сбилось, в момент, когда речь зашла о храме. До этого я даже не прислушивался. Неплохо получалось.        Девушка хмыкнула и почесала затылок.       — Я на самом деле уснула, просто проснулась во время разговора. Не хотела мешать.        Се Лянь неподвижно сидел напротив.       — Эй? — позвала Линь Ян. — Дагэ, ты в порядке?        Изо рта принца вырвался смешок вперемешку с кашлем.        — Всё же, не называй меня так.       Девушка тихо рассмеялась.       — Ладно, как скажешь.        На некоторое время воцарилась тишина.        — Ну так что? — не вытерпела Линь Ян и всё же задала вопрос.       Внезапно Се Лянь сделал движение вперед. В следующее мгновение она оказалась в его объятиях.       — Спасибо тебе за всё.        Линь Ян, немного опешившая, осторожно обнимает наставника в ответ.       — И тебе спасибо, — скорее вопросительно говорит она. — А за что именно? Ну, помимо того, что я такая классная.        Се Лянь хмыкает и мягко отпускает из объятий.       — За ужин.        Линь Ян поняла о чем он. Дело не только в еде. Сам факт, что ему было с кем провести этот праздник делал день незабываемым. К тому же, она позвала явно симпатизирующего ему друга. Пусть и было немного неловко отрывать его от возможных дел (только Се Ляню), он всё равно рад, что они смогли собраться вместе.        Они сидят друг напротив друга в темноте, но Линь Ян не нужно видеть лица принца, чтобы знать, что тот улыбается. У неё наверняка такое же благоговейное выражение лица, как и у него.       — Не за что, гэ, — совсем тихо отзывается она.