320km

Чонгук гнал в то самое место, ему было одновременно страшно найти его там и не найти. Первое - он не знает что вообще хочет сказать ему, а второе - где искать, если всё же Чимина там не окажется. Одним словом, каша, густая такая, которая вот-вот и закипит. Чонгуку сейчас сложно, воспоминания из прошлого словно иглы делали больно, протыкая его бедное и без того израненное сердце. Припарковавшись возле дороги, он включил аварийку и уже по знакомому маршруту нëсся в сторону моста. Как же всё на него давило. Он был без маски, в кожанке и тёмных джинсах, благо это раннее утро и людей практически нет, иначе бы фанаты его разорвали на кусочки. Он дышит часто, потому что практически бежит и дойдя до пункта назначения, он наконец-то видит его. Чон останавливается, дальше идти не может, почему-то ноги не слушаются. Семь лет. Прошло семь лет как он стоял на месте Чимина и ждал его. Семь долгих, мучительно болезненных лет, где Чон уже успел похоронить свои чувства и закрыть в склепе где-то глубоко внутри себя, абсолютно не надеясь, что у этих чувств есть взаимность, что у этих чувств есть шанс на жизнь. Всё как тогда, ничего не изменилось. Как бы Чонгук не показывал свой характер, не показушничал "а-ля мне абсолютно пох на Пак Чимина", он, как и тогда, бежал и боялся не успеть. — Я звонил тебе, почему ты не брал трубку? Плечи Чимина слегка приподнялись в испуге и он обернулся. Внешний вид омеги оставлял желать лучшего, его глаза, распухшие от слёз, выглядели так по-детски, и его кукольный носик был слегка распухшим, описывать его губы вообще нет смысла, после ночи и слёзного утра, они отекли больше всего. — Что... Что ты тут делаешь? Как ты понял, что я тут? — Я ждал тебя на этом месте слишком долго. – они смотрят друг другу прямо в глаза и обоим сейчас очень больно. Флешбеки, что у каждого всплывают, делают ситуацию ещё сложнее. — Почему ты утром ушёл, Чимин? – Гук знал почему, но Пак должен научиться говорить прямо, смотря в глаза Чону, а не вечно сбегать, потому что так легче. — Я...вчера я просил тебя всего лишь о ночи...я не...я не буду тебе мешать...больше... – делая глубокий вздох он поднял голову вверх, облизывая нижнюю губу, чтобы удержать внутреннюю истерику, – Я больше не хочу причинять тебе боль, Чонгук. Я больше не хочу быть причиной твоей ненависти. – слова давались крайне тяжело, а неожиданная встреча, заставляла старшего терять самообладание. Ведь мысленно он уже пережил и развод с мужем, и презрение от папы, и свадьбу Чонгука... — Ты задница, Пак Чимин! Ты такая трусливая, такая неуверенная в себе задница! – Чон так злился, так злился на этого омегу. Он спешно подошёл и, взяв его за руку, начал тащить к машине. Всё было на уровне инстинктов. Спроси его сейчас зачем его тащит и куда, Чон не нашёл бы что ответить. — Пусти, чт.. Что ты делаешь, Чонгук?! Что ты... Зачем ты меня тащишь?Куда ты..? Я домой не пойду, я всё решил! Да не тащи ты меня, пусти! — Ты всю душу мне вытряс, Пак, чёрт тебя дери! Хватит быть трусом, давай поговорим уже обо всём! Хватит жалеть себя, прошедшие годы. Ты думаешь я железный? Ты... Ты думаешь у меня хватит сил опять... – ослабевая свою хватку Чон часто задышал, сдерживая слёзы. — Господи, нет же... Нет... Чонгук, любимый, меньше всего я хочу видеть тебя таким. Мне больно от того,что я приношу тебе одни неприятности, я просто хотел как лучше, понимаешь? Поверь мне... Единственное, что я хочу, это тебя, быть рядом с тобой... хочу вернуть время назад и нико.... никогда не делать тебе больно... Я так сильно... так сильно.. — Заткнись, Пак, и поцелуй меня. И Чимин целует. Он так целует, что ноги не держат обоих. Он так целует, что время вокруг останавливается, всё теряет смысл, всё, кроме двух омег, что так долго шли друг к другу. Двух омег, что совсем не вписываются в нормы и устои общества. Целых семь лет и 320km было пройдено для этого момента. Два невероятно красивых мужчины, две мечты любого пола, утонули друг в друге и уже очень давно... Прервав поцелуй они тёрлись щëчками, носиками, периодически чмокая друг друга. — Мне так страшно... страшно, что я сейчас на самом деле в Пусане, что, открыв глаза, я пойму, что это сон и ты не мой, не в моих руках. – он шептал ему всё это в губы. От слов омеги у Чона шли мурашки. Если бы только Чимин знал, что боится не только он один, если бы только знал всё то, что Чонгук пока сказать не в силах, если бы он только знал, с каким страхом младший шёл сюда, боясь не застать свой персик. Потерять его снова для омеги было равно смерти. — Пойдём. Нам нужно уйти с улицы, ты пойдешь со мной, Пак Чимин? – в этом предложении было больше, чем просто " уйти с улицы", – Я ждал тебя на этом месте слишком долго. Мне кажется, пришло время наконец-то уйти вместе, ты так не считаешь? – поглаживая его спину шептал Гук. — А как же Ынг? Если ты из-за ночи, то я с ним поговорил, он простит тебя.. Он замечательный... Он... — Тшшшш... – прикладывая палец к любимым губам, – он и вправду замечательный. Благо, от ножей в спину не умирают, Чимин, я это точно знаю. Он простит меня когда-нибудь, ведь я не виноват, что моя весна расцвела задолго до встречи с ним, я не виноват, что персиковый сад в моём сердце принадлежит не ему, ведь моё собственное сердце с семнадцати лет перестало быть моим, а выбрало себе нового хозяина – тебя. – Чимин сильнее прижался к омеге, шепча слова прощения и любви, пока Чонгук поглаживал его по голове и вдыхал их смешанный запах прикрывая глаза. — Я пришёл за тобой, Чимин. – так же шёпотом повторял младший, – Не знаю какая жизнь нас ждёт, мы друг друга уже совсем не знаем, но одно я знаю точно – я больше не дам нам быть порознь. Все бабочки в животе Чимина ожили ещё вчера, но исцелялись они в данную секунду. — Ты будешь со мной, Пак Чимин? Будешь только моим омегой? — Если только навсегда...– закрепляя свой ответ поцелуем, по-другому просто быть не может. Парни шли к машине, держась за руки. По аллее уже было больше людей, дворники выполняли свою работу, а дождь, что моросил всё это время, перестал идти. — Что теперь, Гуки? – не размыкая рук спрашивал Чим. — Теперь всё будет хорошо, ты мне веришь? — Да — Тогда просто положись на меня, хорошо?

• Год спустя •

— Нет! Нет! И ещё раз Нет! Чим, мы только поженились, а ты опять вмешиваешь к нам этого хуйлушу! — Гуки, ну что ты как маленький, сам же говорил о детях, а тут такая возможность, Юнги тоже не против и.. — КОНЕЧНО, ОН БЛЯТЬ НЕ ПРОТИВ! – возмущался Чонгук, размахивая руками. – Я против! Это мой ребёнок! Я Папа! — Господи, конечно он твой, вернее наш, будет наш, но извини, в природе не придумали как оплодотворить омегу от омеги, даже если они истинные. Нам для этого нужен Альфа и... — МИН НАМ НЕ НУЖЕН! — Не перебивай ты меня! Чонгук, ты даже не хочешь меня выслушать. Искать подходящего донора очень долго, ты вынашивать не хочешь, а у меня возраст, понимаешь, мне не 20+ , мне уже за 30+, и ты сам меня всё это время настраивал на маленького пухляша, а сейчас берёшь и тупо сливаешься! — Я сливаюсь? Ты слышишь, что сейчас говоришь? Я сделал тебе предложение через неделю как мы сошлись и я сливаюсь!? Ты серьёзно, Чим? Громадная пропасть непонимания и казалось бы из-за такой мелочи. Да да, именно мелочи, потому что Мин ни на что не претендует. Он отпустил Чимина с добром и это Чимин к нему обратился за помощью, т.к. считал его лучшей кандидатурой. А тут Чон упёрся как осёл. Ох уж эта ревность! Омеги прошли столько всего вместе, уже весь мир знает, что они пара, что они законные мужья, но эти вспышки ревности Чона никуда не ушли, а со временем стали проявляться ещё больше. Вот Чимин и подумал, что роди он и омега успокоится, поймёт, что повода переживать нет, но, кажется, орудие для успокоения превратилось в раздражителя. — Я пройдусь пожалуй, а ты подумай над тем, что я тебе сказал. – последнее, что он сказал Гуку и спешно вышел из дома. Не то, чтобы Чонгук не понимал, что его омега хотел как лучше, но Мин для него был как красная тряпка для быка, и нет, он никогда на его кандидатуру не согласится. Ещё чего, он на пушечный выстрел не подпустит Юнги к Чимину. Из всех этих дум его вытащил телефонный звонок. Лениво шагая в сторону гаджета, он увидел так нужное ему сейчас имя лучшего друга ~АльфаЛюбительУзлов — Да — Ооо, привет, мой сладкий терминатор, как твои дела? — Фу, прекрати! – с улыбкой отвечал омега – Дела? Ну, тебе коротко или в подробностях? — Если это заставит меня стонать, то в подробностях, если нет, то сократи, по-братски, пощади мои уши. — Мы хотим ребёнка, у нас нет спермы. — Как? Ты кончаешь апельсиновым соком? – гиенил альфа. — Тэхён, пошёл в жопу! — Я там был утром, ты опоздал. Ну а если серьёзно, вы же не маленькие сходите в банк спермы, выберите что вам надо. И вообще, с твоими деньгами ты можешь весь банк вместе с донорами купить. — Он хочет Юнги. Блять, Тэ, он хочет опять его сунуть между нами, значит у них семья, а я кто ? Может я тогда ему вообще не нужен, если он опять приплетает к нам этот хер! – произнося всë это вслух он сам понимает, что несёт чушь, Чимин его любит и он это знает, как и все вокруг . — Чонгук, послушай сюда внимательно. – голос Альфы стал очень строгим, – Чимин ошибся тогда, вы это уже прошли, всё в прошлом и не тюкай его этим. Сядь и подумай почему он так поступил. Я уверен, у этого есть другое объяснение, а не то, что ты придумал у себя в голове. – сделав тяжёлый вздох он продолжил, – и я понимаю Чимина.. Чона такой голос друга ввёл в ступор. Такого Тэ он слышал только однажды, лет пять назад, когда его предмет обожания – Ушик( на данный момент муж) оказался натуралом, который, как считал Тэ, никогда не обратит на него внимания. — Тэ..? — Чонгуки... Я... Блять, ненавижу, когда надо говорить серьёзно, короче, я понимаю Чимина и если бы у меня была возможность родить любимому человеку, я бы это сделал даже от тебя, а ты знаешь насколько мне претят омеги, мне остаётся только мечтать о таком, понимаешь? Вы можете сами себе родить и пусть по генам ребёнок биологически будет только одного из вас, но весь путь отцовства вы пройдëте вместе, а мы... Нам никогда не справиться без третьего человека.. — Хуëво — Не то слово, но я хочу попробовать. – совсем тихо добавил Тэ. — Я от души желаю, чтобы у вас всё получилось, но Тэ... Кто угодно, только не Мин.. я... я просто не смогу, правда... Я не смогу.. — Ладно, Гуки, подумай обо всём, если что звони. Пока. — Пока. Чонгук всё понимал, всё, абсолютно. Он знал, что они омеги, что могут родить . Омега всегда шутил на эту тему "и не важно кто из нас родит, главное, чтобы на Чимина был похож" и последний раскрасневшись начинал хохотать. Чон обожал моменты , когда его персик был счастлив. •°•°•°•°•°°•°•°•°•°• Чимин же всё время, что гулял, крутил телефон в руках и всё порывался позвонить папе. С папой отношения стали ещё крепче, Папа не только принял, но и извинялся, что не понял как его ребёнок всё это время страдал. Отношения с Чонгуком тоже наладились, он извинился и перед ним, и, вообще, он всячески поддерживал ребят. Чимин даже как-то пошутил за семейным ужином " Если бы я знал, что всё так будет, я бы стал геем раньше", в прочем шутку тогда никто не оценил. Прогулявшись ещё часик, он направился в сторону дома. По пути он купил в цветочном букет из хризантем, что так любил Гук и путал их с ромашками, дальше зашёл в супермаркет и купил им вина, он хотел примирения. Гук и так приехал с гастролей только утром, а потом этот разговор и вот уже вечер, а Чимину физически сложно когда Чон не рядом. — Гуки...я дома... – в квартире стоял невероятный запах, Чонгук всегда баловал его гастрономическими шедеврами. — Пройди в зал, родной... – крикнул омега, – я тебя жду. Чимин прошёл в зал с цветами и бутылкой красного полусухого. Вся комната была в декоративных свечах, на столе стояли два бокала и такое же вино, что сейчас держал в руке Чим. — Я хотел извиниться, вижу ты тоже. Ставя бутылку на столик, с букетом в руках омега подходит к Чонгуку. — Ненавижу с тобой ругаться. – говоря протягивает букет, – прости, если был неправ, больше я не буду предлагать Мина. Чон молча берёт букет у мужа, а затем распахивает объятия и притягивает омегу к себе, утыкаясь ему в шею. — Я люблю тебя, Мини... я так сильно боюсь тебя потерять. — Ты не... — Я хочу детей от тебя, хочу быть папой, хочу не бояться завтрашнего дня, что в один день придёт Мин и заберёт вас у меня. – всхлип... Гук наконец-то сказал главную причину своих мук. — Чт... что? Глупенький, о чём ты говоришь? Посмотри на меня, посмотри.. Я люблю тебя, Чон Чонгук, больше всего на белом свете. Я жил с этим человеком семь лет и все эти семь лет мечтал, чтобы на его месте оказался ты и ты говоришь, что я уйду от тебя к нему? – Чимин нежно улыбнулся и притянул омегу близко к лицу, – даже если ты попросишь меня, я не уйду, даже если ты скажешь, что не хочешь никогда детей, я всё равно выберу тебя. Я всегда, слышишь, всегда выберу тебя! Ты – мой выбор, ты – мой приори... Его затыкают. Голодным влажным смачным поцелуем. Омеги начали друг друга раздевать, Чон в спешке разрывал одежду, его будто бы мучила жажда. Четырнадцать дней, целых четырнадцать дней без секса, это был их рекорд. Всё было так быстро, вот они только разговаривали, затем поцелуй, а теперь Чим лежит под Чоном и старается не спустить раньше времени. — Скажи ему, чтобы написал сразу отказ. Я родитель, не он. – между поцелуями в момент растяжки колечка мышц пыхтел Чон. — Ах, Чон, о чём ты... а-а-ах...– Чимин вообще не соображал, он не понимал, что сейчас бубнит Чонгук, вообще сложно слушать когда твой член заглатывают и сосут так волшебно. Чимин тяжело дышит, его рука придерживает тёмную макушку, а его ноги, что разведены в стороны, слегка подрагивают каждый раз, когда голова Чона поднимается вверх и опускается вниз, насаживаясь ртом на его член. Наслаждаясь обжигающим дыханием своего омеги , он чувствует, что уже совсем близок к разрядке, давая сигнал S.O S. Пак начинал дышать чаще и стонать громче . Чонгук все сигналы просто игнорировал, свободно проталкивая уже три пальца , он с хлюпом двигал рукой быстрее, а нить из выделений, что стекала с пальцев, ложилась лужицей под попой. Гук понимал, что омега готов, но оторваться от члена этого сладкого мужчины было очень сложно, в такие моменты он чувствовал себя голодным альфой. Таким он становился только с Чимином, с ним хотелось быть именно таким, хотелось обладать им во всех смыслах. Его голос в минуты соития всегда звучит по-особенному, особенно когда он протяжно тянет "Чон-гууу-ки", у младшего от этого буквально крышу рвёт и он сдаётся, оставляет свои голодные игры с членом и начинает жадно вылизывать сжимающуюся дырочку. Гуку нравится лизать , нравится проходится языком по нежной коже, нравится, как Чим реагирует на каждый его мазок, как тяжело при этом дышит и громко стонет. Нравится, как этот мягкий ангел под ним лежит и мечется, пытаясь то ли уйти,то ли сильнее насадиться на язык. — Гукиии , — выдыхает Чим и тянется к нему рукой. — Я больше... Я больше не могу, хочу... Хо... Хочу тебя. Никто так, как Чон не знает все его нужные точки, никто так хорошо не чувствует его тела, Чон буквально стал тем самым человеком, который способен вознести до небес один своим прикосновением. Такого второго просто нет. — Любовь моя, ты полностью готов. — это был не вопрос, он предупреждал, что сейчас режим кролика будет включён на максимум. И пусть член Гука был не таким как у альф, всё же он был крупнее чем у омег, как говорил сам Чимин, это именно то, что ему надо. Он приставляет головку упираясь во влажный вход и чувствует как под давлением стеночки раздвигаются и плотно обхватывают его член сантиметр за сантиметром. Гук чувствует как горячая дырочка принимает его и изо всех сил старается не кончить в эту же секунду. — Любимый, двигайся, я хочу тебя. Чонгука дважды просить не надо. Он начинает, нет, правильнее сказать он срывается с места, и в режиме " Турбо" растрахивает вход своего омеги , что сейчас стонет, откинув голову назад. Он выходит полностью , а затем входит резко и до упора при этом не спуская глаз с лица Чимина, что сейчас открыл рот в немом стоне. — Малыш, развернись, я пока выйду, давай,детка. — такое ощущение, что Чон говорил сам с собой, во время своей речи он уже переворачивал Чимина, разводил его ноги и жадно облизывался, смотря на манящий вход , который то и дело открывался, будто бы дышал. Чон как под гипнозом схватился за мягкие булочки с двух сторон, развел их в стороны и широкими мазками начал вылизывать промежность, мыча от удовольствия. — Гуки, ах Гуки... Люби... Любимый, позволь... Аааах... Договорить ему не дал член Гука, что снова таранил его вход. — Что, Мини? Что? — не сбавляя скорости пыхтел Гук. — Хо... Хо-о-о.. Чу-у-у а-ах... Хо..чу объез...дить.... ах... Те..бя. Чон вышел из него, быстро улёгся и перетащил Пака на себя. Крепко удерживая его за талию двумя руками он помог ему осуществить задуманное. Пак, что год уже как Чон, скачущий на члене истинного, смотрелся так прекрасно, его член с гладко выбритым лобком был как произведение искусства что Чон от одного этого вида готов был спустить. Чимин останавливается, чтобы поцеловать Чонгука, и так увлекается что уже почти лежит на омеге, которая не прекращает долбить его с низу. — Гуки..пожалуйста...— омега понял всё без слов и начал сильнее толкаться вверх в мужа, заставляя старшего стонать в поцелуй в погоне за оргазмом. Чонгук буквально трахал его с двух сторон, в попку, что принимала его с любовью, и языком, который Чимин успевал обсасывать. Когда Чону удаётся войти особенно глубоко и задеть внутри омеги комок нервов, Чимин громко стонет и кончает меж их животами, сильнее насаживаясь и сжимая Чона, отчего младший из-за сверхстимуляции кончает следом и уже сам сильнее давит на бока омеги, чтобы попочкой усадить глубже на свой член. — Я люблю тебя. — с одышкой говорит Чим, не поднимая головы с плеча супруга. — Мой Хён, я люблю больше, позвоним завтра Хуйлуши, он должен нам детей... — Гуки... Ты правда решил? — Только ребёнок мой, я папа! — Ты папа. — согласился старший, утопая в счастливых объятьях супруга.

The end

П.с. Кто-нибудь скажет, что это бред, что Чон не может простить подобное предательство, а что если я скажу, что он его простил сразу же, на том же мосту семь лет назад. И все эти года он просто злился, злился, что его омега не с ним. Он всегда понимал Чимина, понимал как парню с синдромом отличника, парню, что был примером для всех с самого детства, гордостью папы, образцом для братьев, просто страшен такой громкий "недостаток", как ориентация, ведь все его заслуги как человека улетучатся в миг, увы таково общество, на устах останется только то, что он нетрадиционной ориентации, что он какой-то неправильный. По правде Гук всегда понимал, что у Чимина есть что терять выбирая его, в отличие от него самого. Выбирая по сердцу, Пак разбивал бы надежды родителя, а для Чимина огорчить папу было сравнительно убийству. И вот, когда вера в их светлое будущее совсем угасла, когда фитиль надежды погас, Чимин сгорел живьём как птица Феникс и восстал из пепла и огнём своим сжёг все страхи, что так долго мучали его. Выбирая наконец своим сердцем, он отбросил все сомнения и наконец стал счастливым.