Только забыл, а уже встретил

Спалось Антону очень плохо, его то и дело кидало в холод всё время, даже под одеялом. Стопы ужасно кололо от холода, а руки были как ледышки. Попов же спал нормально, когда его будильник прозвенел, он выключил его и поднялся с кровати. Раздвинув шторы, Арсений Сергеевич пошёл в ванную, принял водные процедуры и переоделся. Поставив кипятиться чайник, он пошёл в гостиную. Дверь была закрыта и ничего из комнаты не доносилось, будто там никого и нет вовсе. Открыв дверь, Попов облокотился об косяк двери и хриплым голосом будил закутавшегося в одеяло Шастуна: — Шастун, вставай! Антон подпрыгнул, за пару лет он научился резко реагировать на свою фамилию. Его кинуло в озноб, застучали зубы и очень сильно заболело горло. Быстро накинув на себя одеяло, Шаст поморщился, так как от таких резких движений в висках запульсировало. — Вам не холодно? — поинтересовался Антон, потому что Арсений Сергеевич смотрел на него, словно искал причину этим действиям. — Нет. Шастун поджал губы и осмотрел себя. Помятая и свисающая футболка, такие же помятые штаны, которые висят и почти спадают, что хочется их подтянуть, но Антон понял, что они так и будут свисать. Закрыв глаза и приподняв брови, Шаст спросил: — Далеко от института? Попов улыбнулся такому растрёпанному и ничего не понимающему Шастуну. — Даже очень. Я подвезу тебя. Антон заскулил от горя, так как ему и так плохо, а надо ещё идти в общежитие за рюкзаком да и переодеться не помешало бы. Идя к Арсению Сергеевичу, он сказал: — Я пешком. — буркнул Шастун, подходя к Арсению. Попов сменился во взгляде и нахмурился, почувствовал несильный жар от парня. Взяв того за запястье, Арсений Сергеевич громко вздохнул и сказал: — Ты горячий. — Я всегда такой. — Антон выдернул свою руку, проходя в коридор. Попов закатил глаза и схватив Шастуна за ухо, прошептав: — Сейчас не то время, когда надо ёрничать, оставайся тут и спи. — Отпустите моё ухо. Тогда не оторвали, думаете сейчас не оторвёте? Мне тут делать нечего, это Ваша квартира, а мне нельзя пропускать пары. Если так хотите помочь, дайте таблетку от головы. Арсений Сергеевич отпустил ухо и молча ушёл на кухню. Антон же пошёл в ванную и понял, что не снял линзы. «Блять, да ёперный театр. Ладно, не впервые. Стоп, а чем мне зубы чистить?» — думает Антон. — Арсений Сергеевич, а у Вас есть запасная зубная щётка? — хриплым голосом спросил Шастун. Попов вышел из кухни и подошёл к Антону. — Есть. — присев на корточки, ответил Арсений и достал из нижнего ящика раковины новую зубную щётку в упаковке. — Спасибо. — только и успел ответить Шастун, взял у мужчины протянутую вещь, как Попов тут же ушёл. Умывшись и зачесав волосы назад, Шастун выходит из ванны и идёт на кухню. — Я тебе чай сделал, выпей таблетку. — не отвлекаясь от мобильного телефона, сказал Арсений. Антон сел на стул, проглотил таблетку от головы и с неохотой взял кружку. Пару секунд и по пальцам кольнуло, а затем начало жечь. Поставив кружку обратно, Шастун начал дуть на подушечки пальцев. Становится не лучше и не хуже. — А сколько сейчас времени? — сложив руки на столе, поинтересовался Антон. — Полседьмого. Шастун подскочил с места и побежал в гостиную. Увидев свои валяющиеся вещи на полу, он быстро их подобрал и начал одеваться. Собравшись, Шастун огляделся и заметил свои украшения, быстро нацепил их и побежал обратно на кухню. — Я пошёл, где метро? Попов лишь закатил глаза. — Чай выпей и я тебя отвезу. Антон фыркнул, но всё-таки выпил чай, совершенно не обращая внимание на жжение в пальцах, на губах и языке. — Выпил. — подойдя к раковине и принявшись мыть кружку, ответил Шастун. — Пошли в прихожую. Попов встал и ушёл из кухни, Шастун домыл кружку, поставил её на столешницу и поплёлся в прихожую. Быстро обувшись, они вышли из квартиры и пошли на парковку. — Тебя куда везти? — спросил брюнет, когда они сели в машину. — В институт. Я попрошу Оксану, написать Эду, чтобы тот взял рюкзак и одежду потеплее. «Ахуеть, какой сложный план, но зато прочный как швейцарские часы» — думает Антон. — Думаешь, она так быстро согласится? — выезжая из двора, спросил Попов. Шастун даже задумался. «Он, в какой-то степени, прав, она опять будет донимать меня. Можно спиздить у неё телефон и позвонить Эду, тоже как вариант.» — думает Антон. — Не знаю как она, но забрать у неё телефон на пару секунд я смогу. — ответил Шастун и привалился головой к стеклу. Глаза сами собой закрылись и он уснул. Когда Попов приехал, он уже хотел будить Шастуна, но что-то его зацепило в нём. Вроде обычный студент, который спит в его машине с приоткрытым ртом и иногда шипя. Арсений Сергеевич дотронулся до плеча Антона и несильно дёрнул, тот что-то невнятно пробурчал. — Шастун, вставай. Не дай Бог задохнёшься. — сказал Попов. Антон проснулся, но глаза так и норовили вновь закрыться. — Секунду, я почти встал. — прохрипел Антон. — Да, в машине ты почти встал. Арсений Сергеевич вышел из машины, прихватив с собой дипломат и, обойдя машину, открыл Антону дверь. Тот вышел и пошёл с Поповым в здание. Только они зашли в 102 кабинет, как на парня тут же накинулась Фролова. — Ты вообще очумел? Какого лешего ты сбежал и не появлялся? Мы не договорили! Попов быстро пробрался к Добровольскому и сел рядом с ним в кресло. Отодвинув от себя Оксану, Антон ответил: — Оксан, пойди-ка ты куда подальше и дай телефон. Фролова уже хотела возмущаться, как Шастун заприметил её телефон и, быстро взяв его со стола, набрал номер Выграновского. Пошли гудки. — Да, Оксан? — раздался голос Эдуарда. — Да, я Оксана, немного поменяла пол и голос, поэтому захвати мой тёплый свитер и рюкзак. — протараторил Шастун, так как Фролова пробовала отобрать у него свой телефон. — Шаст, тебя где носило? — спрашивал со злобой Выграновский. — Выгра, вот вообще не по теме. Ты понял, что надо взять? — Понял. Антон отключился и отдал ей её мобильный телефон. — Оксан, какая же ты добрая девушка, я восхищаюсь тобой. Фролова села и ответила уже более спокойно: — Антон, ты хоть понимаешь что-то? Мы себе места не находили, думали тебя уже убили. Как можно забыть телефон? У Эда голова разболелась ещё сильней из-за тебя. Я еле его спать уложила. Шаст присел на стул рядом с девушкой. — А ты знала, что я мог не выдержать такого напора от твоих слов. Я тоже человек, я тоже чувствую, мне просто надо время, а если я уже ответил, значит так и будет. — На кухне поговорим. — сквозь зубы процедила Оксана и продолжила читать документы. Антон громко выдохнул и начал расхаживать по кабинету, чтобы хоть как-то согреться. Когда он делал уже десятый круг, Фролова повернулась к нему. — Долго глаза мозолить будешь? — У тебя на затылке они, что ли? Холодно мне. Теперь уже была очередь Оксаны удивляться. — Так тепло же. Она подошла к Антону и приложила к его лбу ладонь, прикусив губу, она оглядела его. — Ты совсем, что ли? У тебя температура! А ну, вали отсюда! — Сегодня среда, я не могу болеть и пропускать пары. Сейчас Эд принесёт кофту и будет тепло... Шастуна перебила Фролова и начала говорить приказывающим тоном: — Я всё сказала! Быстро пошёл в общежитие, если я увижу тебя в институте — я продолжу тебя пытать, прямо тут. Кстати, вы тоже посмотрите, чтобы на парах его не было и я буду приходить, чтобы посмотреть, а то вдруг он таинственным способом там окажется. — обратилась Оксана к преподавателям. Антон решил, что проще подождать Эда у кабинета первой пары, чем сидеть и слушать возмущения Оксаны. Быстро свалив из кафедры, он поднялся на второй этаж и присоединился к однокурсникам. — Привет, Антон. — поздоровалась Надежда. — Привет, а через сколько там минут пара? — спросил Шастун. — Через десять минут. — ответила Сысоева и снова продолжила вчитываться в тетрадь. Простояв ещё пару минут, Антона толкают и он чуть ли не падает. — Я кому-то сейчас въебу. Что за придурок? Шастун повернулся и увидел Выграновского, который был не меньше злым. — Пошли в туалет, еблана кусок. Эдуард не дождавшись пока Антон ответит, схватил его за руку и повёл в мужской туалет. Там кинул в шатена свитер и начал засыпать вопросами, вперемешку с матом: — Ты где был, засранец. Я, блять, переживаю, а ты мне звонишь и такой, а принеси-ка мне свитер с рюкзаком. Ты, блять, ахуел? Совсем берега попутал? Телефон оставил, сбежал, в общежитие не приходил, что за гондон? Почему ты сбежал, нахуй? Антон надел свитер поверх кофты и сгоряча ответил: - Да, блять, потому что один придурок себе жизнь готов испоганить, а другая помогает ему. Вы оба меня бесите, одна доёбывается, почему ты не хочешь быть с ним? Другой дурака из себя строит, почему вам наплевать на меня? Не было бы того разговора, я бы остался в общежитие, я бы не хуярил на ёбаный мост. Эдуард потерялся, до него сразу дошло, что Антон обсуждал с Оксаной. Вот до Шастуна доходило долго, так как он совершенно не фильтрует то, что говорит во время злости. Выграновский, немного опомнившись, сбегает из туалета. «Блять, я конченный идиот. Сукин сын, надо его найти.» — думает Антон. Захватив рюкзак, Шастун дал дёру с места и начал искать Выграновского. Добежав до кабинета, он спросил Сысоеву: — Эда не видела? Надя оторвавшись от чтения, ответила: — Видела, он как метеор рванул вниз, крикнув, что на парах его не будет. «Блядская хуета, блять, что мне, нахуй, делать? Я даже не ебу, где его искать. Ёбанный рот, я тебя когда-нибудь скотчем заклею.» — думает Антон. — Надь, пожалуйста, можешь сегодня журнал потаскать и отметить отсутствующих? — почти взмолился Шастун. Сысоева кивнула, и Антон побежал из-за всех сил, снося студентов и преподавателей с ног. «Куда идти? Что делать? Блять, вот, Эд, за это я тебя ненавижу, я без понятий о твоих планах, но чувствую, что что-то случится.» — думает Антон. На метро у него денег нет, поэтому он бежал в общежитие и надеялся, что найдёт Эдуарда там. Забежав в здание, Шастун перепрыгнул турникет. Под ворчание вахтёрши он побежал на второй этаж. Забегая в комнату, он понял, что Выграновский тут был, так как его тумбочка была перерыта полностью. «Господи, помилуй.» — думает Антон, расхаживая по комнате. Он обдумывал всё. Вцепившись пальцами в волосы до него дошло. Он на все сто процентов неуверен, но на шестьдесят точно. Быстро рванув из общежития, он бежал в знакомый двор. Забегая в многоэтажное здание, он быстро поднялся по лестнице и полез на крышу, очень надеясь, что ошибается, но не тут-то было. Антона охватил испуг и по коже пробежались мурашки. Эдуард лежит почти на краю крыши, а рядом с ним лежит упаковка от таблеток, на ней же лежат пустые блистеры. Шастун не теряя и минуты побежал к Выграновскому. «Нет, нет, нет. Живи, дурачок, только живи. Ты мой родненький, я тебя очень люблю, подумай обо мне.» — думает Антон. Взяв в свои руки голову Эда, Антон пробовал понять дышит тот или нет. Его охватила паника, из-за чего думать было тяжело, так ещё и слёзы лились, пеленой закрывая глаз. У него можно сказать, отняли его жизнь. — Эдюшка, я молюсь Богом, пожалуйста, не прекращай дышать. — достав телефон из кармана Выграновского, Шастун дрожащими руками, начал набирать номер Фроловой. — Эд? Антон перебил Оксану и хриплым, от истерики голосом начал тараторить: — Вызови скорую. Эд умрёт, если не вызовешь. Фролова от паники и непонимания, начала спрашивать: — Что? Где? Что произошло? — Вызови скорую! Адрес записывай. Послышались шуршания, Шастун назвал адрес и сбросил звонок. Из глаз ручьём бежали солёные капельки. — Мой родной, почему ты это сделал? Я тебя очень люблю и боюсь за тебя. Ты самый сильный, храбрый, добрый, ты лучший! Я не выживу без твоих подколов, нравоучений, соглашений на сумасшедшие идеи. — дрожащим голосом говорил Антон. Эдуард бледнел на глазах, а губы синие, увидев на правой руке льющуюся кровь. Шастун ещё сильней испугался. — Мой маленький, а как же твои родители? Брат? Ты понимаешь, что натворил? Я тебя не отпущу одного, либо ты открываешь глаза, либо я спрыгиваю. — захлёбываясь своими же слезами говорил Шастун. Небо покрыто тучами, а Антон всё также держал Эда одной рукой голову, другую закинул за шею и держал за плечо, он поцеловал его лоб и выцеловывал каждый миллиметр его лица. Слёзы лились по обоим лицам. — Пожалуйста, живи! — крикнул Шастун, обращаясь к уже почти белому телу. На крышу резко зашли врачи и Фролова. — Парень, отойди от него. — сказал один из врачей, когда они начали поднимать Выграновского. Шастун шёл следом, Фролова была в ужасе. — Не говори ничего! — рыкнул на неё Антон, он винил во всём именно её. Общаться с ней он не хочет совершенно. Когда Эдуарда положили на кушетку в машину «Скорой помощи», Антон залез следом. — Ты кем ему приходишься? — Парнем. Шастун знал, что просто так, его не возьмут, а сказать информацию о человеке тем более. — Ладно. Девушка, Вы с нами не едете. Фролова поджала губы, но спорить не стала, двери закрыли и машина уехала. — Что он сделал с собой? — спросил мужчина, осматривая Эда. — Наглотался таблеток. — Дим, гони быстрее. — крикнул мужчина. Машина заметно ускорилась. — Что с ним будет? — еле выговорил Антон. — Промоем. Будем надеяться, что выживет. Шастун вцепился пальцами в волосы и сидел так, пока они не приехали. Выграновского на носилках повезли в 64 кабинет, а Шастуну ничего не оставалось кроме как сидеть рядом на стуле и, дёргая ногой, обдумывать всё произошедшее. «Что же я натворил, почему нельзя было промолчать? Я не хочу так, пусть сдохну я, чем он.» — думает Антон. Так он просидел очень много времени, пока из кабинета не вышел врач. — Парень твой сейчас не в самом лучшем состоянии. Мы его откачали, он спит, а ты иди домой, сегодня к нему нельзя. Шастун встал, немного подумав, он направился в институт. Если он появится в общежитие, он не сдержится и всё будет намного хуже. «Всё хорошо, его откачали. Соберись, тебе надо просто посидеть и заняться чем-то.» — думает Антон. Зайдя в здание, он направился в кабинет кафедры. Пары ещё не закончились, поэтому Оксаны не было. Сев за стол, Шастун рухнул головой на сложенные руки. «Теперь ты понял, что чувствовал Эд, когда ты резался и чуть ли не подыхал? Но ты выживал, а тут...» — думает Антон. Взяв ручку, Шастун начал писать, что вышло у него плохо, он порвал лист. Встав со стула, Антон пошёл в туалет, чтобы умыться. Шастун умылся, но ему это не помогло, проведя пальцами по лицу, он резко согнул их в кулак и замахнулся в стену. Отвалился маленький кусочек плитки, а из костяшек потекла струйка крови. Ещё раз замахнувшись, он ударил. Выйдя из туалета, чтобы ненароком не сломать раковину, Шастун пошёл на улицу. Дрожащими руками он поджёг кончик сигареты и затянулся. Легче не стало, но хоть чем-то занял себя. Выкурив сигарету, он выкинул окурок и достал следующую. Так он выкурил всю пачку, зайдя в здание, все проходящие мимо морщились от стойкого запаха табака. Открыв дверь, Антон увидел Оксану и сразу подошёл к ней. — Это ты виновата! Ты! Он бы даже не догадался, если бы не ты. Фролова сама была не в лучшем виде. — Да, это я виновата. Я хотела как лучше, но кто знал, что ты такой. — Это я виноват? Это ты, сука последняя, мне глаза открыла и мучала! — прокричал Антон, а на глазах выступили слёзы от того, что в голове застыл фрагмент, где лежит бледный Эдуард в крови с закрытыми глазами. Преподаватели неодобрительно посмотрели на них, но промолчали. — Конечно, сделай меня виноватой, я хотела, чтобы Эд решил, нужен ты ему или нет. Шастун уже замахнулся на Фролову, как его руку перехватают. — Шастун, это того не стоит. — успокаивающе шептал на ухо Арсений. Антон повернулся и зло посмотрел на него. — А что того стоит? Я ничего не понимаю, я хочу как раньше, я не хочу смертей. Я живу Эдом, мне он нужен. — осипшим голосом спросил парень. Попов хотел помочь Шастуну, хоть как-нибудь. Его очень сильно волновал Антон и изнутри словно прожигал, будто он на его глазах умирает. Крепко обняв Шастуна, он гладил того по голове и спине. Антон же уткнуося в его плечо и плакал. — Почему всё так нечестно и неправильно? — осипшим голосом Шаст прошептал на ухо Попова. Тот обнял ещё крепче. — Тихо, Антош, всё будет хорошо, думай о хорошем. — шептал нежным и тёплым голосом Арсений на ухо Антона, успокаивая. Через пару минут, Шастун наконец успокоился и сказал Фроловой, не отстраняясь от Попова: — Я тебя прощаю, но, пожалуйста, не мучай меня снова. Оксана поджала губы, признавая свою вину. — Хорошо, Антон, извини ещё раз. Арсений последний раз провёл рукой по спине Антона. — Всё? Успокоился? Парню почему-то не хотелось отстраняться и он прижался ещё сильнее, зарываясь носом в ворот рубашки и внюхиваясь в запах мяты. Попову ничего не оставалось, кроме как продолжить поглаживать Шастуна по спине. Ещё немного постояв, Антон отстраняется и, закусив губу, садится на стул. Арсений Сергеевич ещё пару минут стоит рядом и уходит к Павлу Алексеевичу. — Шаст, ты как? — спрашивает Оксана, а Антон уже спокойно отвечает. — Всё нормально. — Тебе как это удалось? — спросил Добровольский у Попова. — Что? — Почему он тебя не ударил? Он же обычно кричит и мог вмазать за то, что ты его за руку тронул во время злости, а тут ещё и плача, так ты и обнял его ещё. — Не знаю, Паш. Добровольский всё равно ничего не понимал, в другом виде Шастун стоит у него в голове. Антон же раздумывал. «Попов? Злой и грубый, просто так обнял? Очень интересно. Так ещё и «Антош» сказал, впервые по имени назвал, но не в такой форме же надо говорить.» — думает Антон. — Оксан, я тут допоздна. — А почему? — Хочу документы проверить. Я сейчас по-быстрому сбегаю в магазин и приду. — сказал Шастун и вышел из кабинета. Он пошёл в продуктовый магазин, чтобы купить сигареты. Быстро с этим справившись, Антон вынул одну из пачки и поджёг кончик никотиновой палочки. Затянувшись, он шёл ко входу в институт. За этот день он устал, его психика и нервы не выдержали, оттого пальцы тряслись да и его всего потряхивало. Выкинув докуренную сигарету, Шастун зашёл в здание. Зайдя в кабинет, он сел рядом с Фроловой и продолжил впитывать в себя информацию, содержащуюся в документах. Так прошло пару часов, Фролова решила пойти в общежитие, так как её клонило в сон. Быстро собрав вещи, она выходя из кабинета, крикнула: — До свидания! Антон, не сиди допоздна. «А нахуя я ей говорил, что задержусь допоздна?» — думает Антон. Откинувшись на спинку стула, Шастун размял шею и встал. Подойдя к кувшину с водой, он немного плеснул в стакан и выпил. — Антон, а, Антон, будешь со мной сегодня? — с весельем спросил Добровольский. — В смысле? Вас Ляйсан не убьёт? — поинтересовался Шастун, садясь на диван рядом с преподавателями. — Убьёт меня Стас, но никак не жена. — Ой, Стас кого угодно убьёт, замучал меня со своими документами. — соглашается Антон и разлёгся поудобнее. В его голове очень много мыслей, которых он не хотел бы. — Ты чего такой задумчивый? — спросил Павел Алексеевич, смотря на Антона. Тот настолько задумался, что даже не моргал, всматриваясь в стену. — Павел Алексеевич, а в больницу впустят ночью? — Скорее всего выгонят, а что? — Вы же врач? — с хитрой улыбкой спросил Шастун. — Допустим, что ты хочешь этим сказать? — Вы можете договориться, чтобы меня впустили в палату на всю ночь? — Антон, зачем тебе туда? Пусть приходит в себя. К тому же, мне сегодня некогда туда ехать, дел выше крыши. — говорит Павел Алексеевич, Антон нахмурился и перевернулся набок. — Ладно. — буркнул Шастун. Добровольский закатил глаза и сказал Попову: — Арс, съезди с ним, а то он будет дуться всю жизнь. Арсений Сергеевич, который раздумывал над чем-то, вздрогнул. — Мне вот делать нечего. — Ну, как бы, тебе правда делать нечего. — Ладно, Шастун, поехали. Антон быстро вскочил и побежал к столу. Прихватив рюкзак, он с улыбкой пошёл за брюнетом. — В какую? — спросил Попов, когда они сели в машину. «Блять, вот почему моя память вспомнила прошлое, а настоящие на отрез не хочет запоминать. Двадцать седьмая?» — думает Антон. — Двадцать восьмая. — ответил Шастун, Попов кивнул и машина тронулась с места. — Всё плохо? Оксана толком не сказала. — спросил Арсений. — Он таблеток наглотался и блистером провёл по руке. Было очень плохо, он бледный, из руки лилась кровь, губы синие. Я Оксане позвонил, она вызвала скорую. Её не взяли в больницу, поэтому я поехал. Приехали в больницу, там я просидел, пока врач не сказал, чтобы я уходил. — рассказал Антон, морщась от вспоминай об Эде. Это всё очень тяжело даётся рассказывать. — А тебя как взяли? Там же только родителям и преподавателям есть доступ. — А ещё тем, с кем он встречается. — усмехаясь ответил Шастун. Попов закусил изнутри щеку и продолжил смотреть за дорогой. «Эд, что же ты натворил?» — думает Антон. Они доехали быстро. Выйдя из машины, Арсений Сергеевич и Антон вошли в здание. На ресепшене стояла старая женщина, которая сразу окликнула их: — Мужчины, Вы куда идёте? Уже полдевятого, время посещения закончилось. Шастун и Попов подошли к стойке. — Здравствуйте, нам надо к одному человеку в палату. Женщина надела очки и удивлённо проговорила: — Арсений? Это Вы? — Да, Людмила. Не подскажете, где лежит Эдуард Выграновский? — спросил Попов. Женщина открыла записную книжку и начала листать страницы, найдя нужную, она ответила: — В двенадцатой. — Спасибо Вам большое, а Вы не знаете, как его состояние? — спросил Шастун. Людмила пригляделась к парню. — А ты кем ему приходишься? — А, Вы не знали? Я его парень. — немного запнувшись отвечает Антон. Женщина мгновенно нахмурилась. — Он со мной. Людмила ещё сильнее запуталась. Чей он парень? Шастун схватил Попова за руку и потащил в двенадцатую палату. — Она меня больше не впустит? — остановившись у двери, спрашивает парень. — Людмила строгая, поэтому лучше не попадайся ей на глаза. — ответил Попов и открыл дверь. Антон сразу зашёл и посмотрел на Эда. Тот лежал на кровати под одеялом, лицо было уже не такое бледное, а правая рука была перебинтована. Шастун сразу подошёл к кровати и присел рядом. — Эд, ты жив хоть? Спать, конечно, полезно, но в умеренном количестве. — тихо шептал Антон, поглаживая пальцами шею Эдуарда. — Дурак ты, а вдруг я бы умер от шока, я уже старый, ты должен понимать это. Хотя, ты тоже старый, родился хоть и позже, но в один год. Чего хоть снится? Чего я тебя спрашиваю вообще, фигня тебе снится. Попробуй завтра не проснуться, я тебе что-нибудь вколю. Попов, который внимательно за этим всем смотрел, подошёл к Шасту и дотронулся до плеча. — Шастун, ты тут всю ночь собираешься быть? — тихо спросил брюнет. Антон повернулся, глаза у него были влажные и красные, как и нос. — Да. — ответил Антон и собирался обратно повернуться, как его прихватили за подбородок и вздёрнули наверх. — Так дело не пойдёт, ты и так устал. Давай немного посидим тут и я тебя отвезу, куда тебе там надо? — также тихо и успокаивающе проговорил Попов. Шастун поджал губы и замотав головой из стороны в сторону. — Я тут хочу побыть, у меня полно сил и энергии. — Хорошо, завтра не приходи в институт, отдыхай. Попов уже собирался выходить, как Шастун прошептал таким голосом, будто из него душа выскакивает и хочет от всего сердца поблагодарить: — Спасибо, Арсений Сергеевич. Попов застывает на месте и стоит так очень долго, мотнув головой, он выходит из палаты. Шастун обессилено ложится на грудь Выграновского и слушает его сердцебиение. «Сопит, гад паршивый. А ведь я чуть тебя не потерял, дурак.» — думает Антон. Ритм сердца очень успокаивающий, из-за чего глаза парня закрылись и он уснул.

* * *

Проснулся Антон от того, что под ним что-то заёрзало. Он почувствовал ноющую боль в горле и заложенность в носу. Открыв глаза, он увидел Эда, растрёпанного и улыбающегося. В парне что-то зажглось, из-за чего он начал возмущаться, но горло так болело, что он еле прохрипел: — Дурак, ты вообще, что ли? Я чуть кони не двинул. Вчера бегал, искал, а ты решил с жизнью покончить. Придурошный, я с тобой в скорой поехал, тут сидел, переживал. Врач как вышел, сказал домой идти, а я в институт уехал, чтобы меньше мыслей в голове было. Потом приехал сюда, сидел с тобой, глаз не смыкал. — Вижу, как ты глаз не смыкал, ты целых два смыкал. — хрипя ото сна, шутил Выграновский, за что Шастун чуть не дал ему подзатыльник. — Еблан, как ты вообще можешь лыбиться? Придурок конченный. Антону надо было высказаться, собственно он это и сделал. Поднявшись с кровати, Шастун сел на стул и смотрел на Выграновского. — Чего смотришь? Давай так, ты, блять, свои вены в покое не оставлял. Да и я, кстати, тоже ездил с тобой в больницу. — Ахуеть, ты сравнил. Ты, блять, наглотался, а вдруг тебя не откачали бы? Мне бы кровь перелили, а тебя на небо отправили? Еблана кусок. — Шаст, у меня башка трещит, не надо тут. Я вообще нихуя не помню, что было вчера. — хрипел Эдуард, усаживая поудобнее. — Ты хоть помнишь из-за чего это всё сделал? — взволнованно спросил Антон. — Помню. Повисла тишина, она напрягала всех, из-за чего Выграновский решил её нарушить: — Антох, прости, да, дурак. Давай забудем это, как и твои издевательства с ребром? — Давай, но больше такого не делай, хорошо? Я просто очень испугался за тебя, меня чуть инфаркт не схватил. — сказал Шастун и потёр глаза. «Грёбанные линзы. Заражение пройди мимо меня, я тебя прошу.» — думает Антон. — Хорошо, больше не буду. Не знаешь, когда меня выпишут? — спросил Эдуард, на что Антон фыркнул. — Наверное, сегодня смогут, но там контроль будет, а я в институте буду. Кстати, сколько времени? Выграновский глянул на настенные часы и ответил: — Полшестого утра. На счёт института, я в принципе могу с тобой ходить, поэтому всё нормально. — В принципе, ты смог потерять половину еле живых мозгов. Ладно, посижу с тобой день другой. В дверь постучали и зашла медсестра. «Бля, как же я люблю, что Эд просыпается тогда, когда что-то должно произойти.» — думает Антон. Девушка знатно удивилась и спросила: — Молодой человек, Вы что тут забыли? — Я договорился и мне разрешили тут посидеть. Можно ли узнать, когда его можно забрать? Медсестра ставя тарелку с кашей на стол, ответила: — Это надо договариваться с его лечащим врачом, его сегодня могут выписать только под хорошим присмотром. Кабинет врача 4. — Спасибо. — поблагодарил Антон и вылетел из палаты, несясь в четвёртый кабинет. Его он нашёл быстро. Постучавшись, он зашёл. За столом сидел тот самый мужчина, который вчера отправил Антона домой. — Здравствуйте. — поздоровался парень, останавливаясь у стола. Врач поднял голову и удивился. — Ты? Что-то ты рано пришёл. Что-то хотел? — Да. Там Эд проснулся, можно его домой забрать? Мужчина усмехнулся и ответил: — Ты тут всю ночь проторчал? Ладно, забрать его можешь, но чтобы он не вставал с кровати, не напрягался, не курил, не пил и пару дней ничего не делал, скажем так, не перетруждался. — Это он умеет, я его забираю. Врач достал бумажку с текстом и протянул её Антону. — Почитай, подпиши и можете идти. — Всё так просто? — Шастун удивился, ведь когда он лежал в больнице, его неделями не хотели отдавать, а тут на следующий день, так сразу. — Всё не так просто. Для тебя я решил, что отдам его быстро. Вижу, что ты очень переживаешь за него и не думаю, что ты ему всё разрешишь. — Хорошо. — Антон быстро расписался и положил листок на стол. — Пойдём. Я осмотрю твоего «как бы парня» и будете свободны. — вставая из-за стола, проговорил мужчина. Парень приглядеться в бейджик на халате и прочёл: «Виктор Маяков». — А почему «как бы» парень? — выходя из кабинета, спросил Шастун. — Не похож, по-другому реагируют. «А, по-другому, это как? Не хотите объяснить? Нет?» Они быстро дошли до двенадцатой палаты. Постучавшись, Виктор зашёл, а за ним следом и Антон. — Ну что, Эдуард, как самочувствие? — спросил мужчина и достал прибор для измерения пульса. — Лучше всех. Если бы его не было, то голова бы не болела. — показывая на Антона пальцем, ответил Выграновский. — Я понял тебя. — грубым тоном ответил Шастун. Маяков обмотал руку Выграновского и ждал. — Так, всё нормально. — сказал Виктор, снимая прибор с руки Эдуарда. Выходя из палаты, он сказал: — Можете собираться и идти домой. Выграновский встал с кровати и начал искать свою одежду, так как на нём был лишь халат в полоску. — Ой, ты оказывается псих, извини, не знал. — усмехнулся Антон, держась изо всех сил, чтобы не засмеяться. Выграновский грозно зыркнул на него. — Сейчас получишь! Найдя свою одежду, Эдуард переоделся и они вышли из палаты. — Давай я в общежитие, а ты в институт? — предложил, а точнее приказал Выграновский, у шатена даже брови поднялись. — Тебе мозги выселили? Какой институт? Ты очумел? Я, блять, буду переживать, вдруг ты там курить будешь, спортом заниматься, в телефон втыкать. — возмущался Антон,. Они вышли из больницы и пошли в сторону метро. — Не, я спать буду. К тому же, тебе надо записать конспекты, так как если мы оба не будем на парах, то сессии нам не сдать. — Я тебе устрою сессию. Ладно, я пойду в институт, а ты будешь только спать и лежать. Ничего не делай, не трогай и не двигайся. — Хорошо. Они быстро доехали до общежития, там Антон помылся, переоделся, снял линзы и надел очки. Шатен взял свой мобильный телефон и перечислил перечень того, что Эду делать категорически запрещалось. Теперь парень шёл со спокойной душой в институт, ведь только на половине лекции, которую решил ему устроить Шастун, Выграновскому уснул. Проходя в учебное заведение, Шастун направился в 102 кабинет. На Антона тут же пали три пары глаз. — Шаст, ты чего пришёл? — спросила Оксана. Антон подошёл к столу и сел на стул. — Эда выписали, он меня сюда отправил, сказал: «Записывай конспекты». Фролова дала подзатыльник Шасту. — Ты вообще, что ли? За ним следить надо! — Я ему тоже самое говорил, но он меня уговорил. Я ему рассказал, что ему делать нельзя, а он уснул. Нет, если ты так хочешь, чтобы он был под присмотром, то молю тебя, посиди с ним. Я твои документы, или что там у тебя, сделаю. Оксана закатила глаза и встала со стула. — Антон, в следующий раз я тебя убью. Мог бы написать, я бы посидела. Вдруг, он проснулся и курит? — Да не, я ему ещё в метро говорил про это. — Думаешь его это остановит? — надевая пальто спросила Оксана. Она схватила рюкзак и быстро ушла. Антон даже и сказать ничего не успел, но он был рад, что за Эдом присмотрят. — Антон, ты как? — спросил Добровольский. — Нормально, сегодня всё идёт пока что хорошо. — Шастун, а что я тебе вчера говорил? Почему так сложно послушать? Ты и так весь измотанный сюда ходишь, так тут ещё и с соплями. «Я так сильно заметно в нос говорю?» — думает Антон. — Просто институт — это такое здание, где студенты не особо рады быть. Вчера — это вчера. Соплей у меня нет, нос заложило просто. — Антон, ты чай, с конфетами будешь? — перебил Арсения Добровольский. «А сколько я не ел? Почему я не чувствую голод?» — думает Антон. — Буду. Добровольский встал с дивана и пошёл заваривать чай. Шастун тем временем встал со стула и сел на место Добровольского рядом с Поповым. На стол поставили три чашки, две с кофе, одна с чаем и блюдце с конфетами и печеньями. Павел Алексеевич цокнул и сел рядом с Антоном. — Только встал, а уже занял. — возмущается Добровольский. — А, вот почему оно такое тёплое, спасибо, что нагрели. Как говорится, встал — место потерял. — сказал Шастун и взял кружку с чаем. — Сегодня у тебя моя пара есть, учти. — загадочным тоном произнёс Павел Алексеевич и отпил кофе. — Сколько сейчас времени? — кушая печенье, спросил Антон. — Полвосьмого. — ответил Арсений Сергеевич, что-то печатая в телефоне. Шасту делать нечего, поэтому он достал телефон и открыл «Vk». Было пару сообщений, он просмотрел, кто ему писал и шумно вздохнул. Писали Илья, Катя, Никита, Игорь и Наташа. «Блять, ну Илья понятно, там вписка какая-нибудь. Катя, это вообще кто? Так, что тут написано?» Катя Привет, Шаст, я хочу тебя позвать погулять

15:48

«Катя, иди нахуй. Никита, ну тут либо выпить, либо выпить. Игорь, здесь я, пожалуй, ничего не буду отвечать. Наташа, что же ты от меня хочешь? Наташа Антох, мы обменялись телефонами и ты сказал, что я могу тебе писать в любое время. Не хочешь снова ко мне прийти?

17:34

«Не хочу, так что пока.» — думает Антон. Выключив телефон, Шастун кинул его на стол. — Что уже случилось? — спросил Павел Алексеевич, который заинтересованно наблюдал за Антоном и Арсением. За Шастуном потому, что его лицо менялось с каждой секундой, а за Арсением из-за того, что тот слишком изменился. — Да вот думаю, почему мой номер телефона и «Vk» всем известен. Они достали мне писать. Нет, против тех, с которыми я общаюсь достаточно долго, я ничего против не имею, но вот те, кто пишут мне после единственной встречи и то на пару минут, я очень даже имею. «Блять, как же они заебали, по двадцать человек в день пишут.» — думает Антон. — Может, пообщаться хотят. — пожимая плечами, предположил Добровольский. — Конечно. — с сарказмом ответил Шастун и опрокинул голову на спинку дивана. Глаза закрылись сами собой. Антон даже не смог их открыть. Поддавшись этому, Шастун уснул. Когда надо было идти на пару, Павел Алексеевич пошёл мыть свою кружку, а когда пришёл обратно, то заметил спящего Антона. Добровольский уже хотел его будить, как Попов выставил руку и прошептал: — Пусть поспит. — Арс, что с тобой происходит? Тебе глубоко всё равно на сны других людей. Тебе напомнить, как я лежал спал, а ты меня разбудил в шесть утра, на минуточку, в выходной? — Мне надо было просто тебя выгнать из квартиры, у меня тогда планы были. — прошептал Арсений Сергеевич. Добровольский закатил глаза, но не стал будить парня и пошёл к выходу из кабинета. Попов же снял очки с Шастуна и положил их на стол. Немного подумав и поколебавшись, Арсений уложил Антона на диван. Добровольский цокнул, за что получил шипение от Попова и они вышли из кабинета. Шастун спал так, что если кто-то заорёт, он даже не пошевелится. Вот что значит, наконец уснул и досыпает норму часов сна. Под вечер, а скорее ночь, он проснулся. Потерев глаза, Антон присел. — Проснулся? — спросил Павел Алексеевич. — Нет, я лунатик. — надевая очки, ответил Шастун. — Тебя танком не разбудишь. Я разбил кружку, потом наорал на Арсения Сергеевича, а тебе хоть бы что. — Сон интересный снился, поэтому не проснулся. — поднявшись с дивана, Шастун начал разминать конечности, попутно спрашивая, — А Вы чего тут забыли? Сейчас, наверное, где-то семь часов? — Полдевятого. Я вчера недоделал документы, вот теперь доделываю в последний момент. Оглядевшись, Антон никого не увидел, кроме Павла Алексеевича. — Вы тут один? — Как один? С тобой и Арсением Сергеевичем, еле уговорил его остаться. Он вышел поговорить с кем-то по телефону, а другие преподаватели по домам разбежались. Подойдя к своему столу, Шастун сказал: — Я как-будто не спал, а выпил успокоительное, ничего не понимаю, слишком тяжело. Добровольский усмехнулся. — Конечно, столько спать-то. Скоро пройдёт, ты главное займись чем-то. «А чем заняться? Ладно, документы посмотрю.» — думает Антон. Взяв стопку документов Оксаны, так как он пообещал ей, что всё сделает, Антон принялся вчитываться. Пару минут мучений и в кабинет заходит Арсений Сергеевич. — Шастун, иди домой, нечего тут сидеть. — говорит Попов, замечая проснувшегося парня. — Не могу, мне надо сделать кучу дел. Там ещё Оксана мозги промывать мне будет. Не особо горю желанием туда идти. Мужчина громко фыркнул и сел к Павлу за большой стол. Добровольский всё равно ещё не понимал, почему Попов так изменился. — Арс, что с тобой случилось? Арсений Сергеевич отвёл взгляд от бумаг и посмотрел на Павла Алексеевича. — А что со мной? — Не надо дурака из себя строить, рассказывай. — Вот ты проверял документы, так и проверяй. Чего прицепился? — грубо спросил Попов. — Знаешь, я мог тебя часами выводить из себя, а тут ты так быстренько завёлся. Арсений Сергеевич очень редко злится и грубит знакомым, но не тем людям, которые младше него. Как к нему относятся, так и он к окружающим, словно отзеркаливает их. — Заводятся машины, а я человек, поэтому делай, что делал. — Арс, ну расскажи. Тебе жалко, что ли? Попов решил его просто игнорировать, а вот Добровольского такое решение не устроило. — Арсений Сергеевич, как Вы можете не отвечать на вопросы друга? Попов молчал, а Добровольский ущипнул того за руку и услышал яростный выдох. Шастун, который наблюдал за этим всем, был очень удивлён. — Павел Алексеевич, как он Вам ещё руку не свернул? — Не свернёт. Может накричать, но руку точно не свернёт. — Мне бы Ваше бесстрашие. — Почему бесстрашие? Он говорить не хочет, а я хочу. — возмущается Добровольский. — Вряд ли, он Вам что-то скажет в ближайший час. — Плохо ты его знаешь, Шастун. Он так заговорит, что рот заткнуть невозможно. — Мне удавалось это. Только, когда я с ним говорил, ему вечно что-то не нравится. У Павла Алексеевича глаза чуть не выпали от прекрасной идеи. — Антон, подойди-ка сюда. — позвал добрым голосом Добровольский, Шастун подошёл. — И... чего? — спросил Антон. — Скажи что-нибудь так, чтобы он ответил и можешь идти. «Ахуенный план. Интересно, Попов так старательно делает вид, что держит ручку не той стороной и пытается прочитать документы?» — думает Антон. — Арсений Сергеевич, а Вы знали, что ручкой надо писать другой стороной? — Попов сжал ручку сильнее, из-за чего послышался треск. — Что-то треснуло, наверное, Ваше терпение. «Блять, что я несу? Я даже Эду такие предъявы не говорил.» — думает Антон. Арсений посмотрел в глаза Антона, тот даже сжался и попробовал найти в голове что-то более подходящее. — Почему цвет глаз бывает только четырёх цветов? Есть серые, зелёные, голубые и карие, а почему не бывает людей с красными глазами? Попов хотел рассказать, но не успел, так как Шастун его перебил: — Павел Алексеевич, чего Вы его пытаете? Не хочет говорить, значит не надо. — Так, Шастун! Делай то, что и обычно, я даже похвалю тебя за это. — ответил Добровольский. Парень задумался. Вот когда его заставляют выбесить человека — это даётся трудно, а как решил просто что-то сказать, то сразу получается. — Арсений Сергеевич, а сколько будет 150 умножить на два? У Оксаны там просто написано, а я не могу посчитать. «Бля, какой же ты гений, я просто восхищаюсь тобой.» — думает Антон. Попов сразу понял, что ему ответят, поэтому промолчал. — Видимо язык проглотил. Павел Алексеевич, Вы сами видите, что он молчит, что Вы от меня-то хотите? — Давай-давай. Добровольский видел, как Попов почти заговорил, вот Шастун только этого не заметил. — Мой… — Антон обдумывал, что дальше сказать, так как ничего в голове не складывалось. — Твой. — вклинился Павел Алексеевич. — Не сбивайте! Так, кстати, сколько сейчас времени, наверное, девять часов уже. Арсений Сергеевич, идите домой, Вас жена скорее всего ждёт. — задумчиво проговорил Антон, на что Арсений Сергеевич поднялся со своего места. — Да сколько можно говорить? У меня нет жены! Шастун пошатнулся и встал за спиной Добровольского. — Получили? Теперь я свободен? — Ой, Антон, как же я тебя благодарю за твой болтливый язык. Так, Арс, рассказывай. Попов подошёл впритык к Добровольскому и прошептал ему на ухо: — Паш, хватит. У тебя слишком длинный нос, могу и отрубить. Павел Алексеевич проанализировал всё это и сделал вывод, хитро улыбаясь, он сказал: — Слишком хорошо я тебя знаю. Что скрывал, то я и узнал. Антон нихуя не понимал и поэтому лучше, чем пойти погулять, он ничего не придумал. В общежитие он сегодня не пойдёт, так как будет много вопросов. «Эд не маленький, справится. Мы с ним всё обсудили, значит всё хорошо, всё как обычно.» — думает Антон. — Ты куда? — спросил Павел Алексеевич, когда заметил собирающегося Антона. — Пробежаться. — В дождь? — приподняв одну бровь, спросил, как у дурака Добровольский. — А там дождь? — Шастун пригляделся и увидел за окном ливень. — Ну, а почему бы и нет? Антон подумал над тем, что лучше прогуляться, чем пойти сразу в общежитие. Поэтому он со всех ног побежал в общежитие. Промокший до нитки, Шастун заходит в комнату, быстро переодеваетсч в сухую однжду и заваливается на свою кровать, мгновенно засыпая.