Только забыл, а уже встретил

Шастун просыпается не от будильника, а от стука в дверь. Антон еле поднялся, из носа текли сопли. Шмыгнув, он пошёл открывать дверь. Как только дверь открылась, на парня тут же накинулась сестра и обняла, зарываясь носом в его майку. — Вика? — хрипло спросил Антон, обнимая сестру в ответ и поглаживая её по спине. — Нет, Геннадий. Я тебе сюрприз хотела сделать, — улыбаясь, сказала Вика и прошла в комнату. Шастун закрыл дверь и сел на кровать. — Я ничего не понимаю. Тебя что, из школы выгнали? Девушка закатила глаза и села рядом с Антоном. — Нет, братик, я попросила маму на денёк сюда съездить, — раскладывая вещи из сумки, ответила Вика. — Нифига себе, ты Эда не буди только и сколько времени? — Пять утра. Да, Тох, ты постарел, конечно, — усмехаясь говорила девушка. Вика за пять лет очень выросла, все мальчишки бегают за ней. Она такая же высокая и худая. — А ты-то как постарела, как там Люк? — расхаживая по комнате, спросил Шастун. Он был очень рад приезду сестры. — Нормально, длинный такой и красивый. Ночью иногда просыпаюсь и пугаюсь его голубых глаз. Сейчас тебе такое расскажу, ты будешь в шоке. — Что-то случилось? — Мать случилась. Она нашла себе ухажёра, а я теперь сижу в своей комнате с котом, зачастую у подруг, — возмущённо рассказала Вика. Антон застыл на месте и спросил настороженно: — Он тебя обижает? — Нет-нет, что ты? Он нормальный, хороший, но я не привыкла к этому. Мне было нормально с мамой, а тут он, как гроза среди ясного неба, — запротестовала девушка. Шастун взял свои вещи и сказал, уходя в общую ванную: — Если что-то будет делать плохое — звони. Ты со мной в институте посидишь или тут? — С тобой! — крикнула Виктория, уже ушедшему Антону. Шаст зашёл в ванную и начал умываться. Впервые он чувствует себя хорошо и с облегчением выдыхает. Переодевшись в чёрные джинсы и болотного цвета кофту, он идёт в комнату. Вика уже готовая стоит в чёрной юбке и в чёрной водолазке. — Ты там подхватить кого-то собираешься? Вика, там холодно., — укоризненно сказал Шастун и достал из шкафа своё чёрное пальто. — Нет, просто хочу выглядеть красиво, — ответила девушка. Антон одел на неё своё пальто, поправляя русые волосы сестры, он сказал: — Викуль, ты и так красивая, даже без вот этой косметики на лице. — Я вообще-то только губы накрасила и то, мягко-розовым цветом, — фыркнула девушка. — Пойдём уже, по дороге расскажешь что-нибудь, — прихватив рюкзак, сказал Антон и они пошли в метро. — Меня на картах гадать научили, прикинь, — идя по улице, рассказала Вика. — Ничего себе, ты цыганку на вокзале подхватила? — смеясь предположил Шастун. Девушка сквозь смех ответила: — Почти, я же ночью сюда ехала. Так вот, на вокзале сижу себе, жду, а ко мне присаживается девушка и начинает зубы заговаривать. Я сначала не поверила, а потом как она начала расказывать о том, что у меня есть брат и я к нему еду, я начала её слушать. Там до поезда было два часа с лишним и я попросила её рассказать, как гадают на картах. Она мне всё рассказала, показала и карты подарила. Я села в вагон, там был мужик, мы с ним сразу нашли общий язык. Я решила протестировать карты и погадала ему. Он сначала смеялся, а потом уже сидел удивлённый. — Зачем я тебя взял? Лучше бы там осталась и Эду гадала, ему всё равно делать нечего, — в шутку сказал Антон и они зашли в метро. Доехали они быстро. Всю дорогу до института разговаривали о том, что с ними случилось за такой короткий срок, ведь они виделись в июле. Зайдя в здание, Антон повёл Вику в кафедру, где уже были преподаватели. Они осмотрели Шастунов и продолжили делать свои дела. — Сегодня Оксаны нет, она с Эдом, так что садись на её место, — указывая рукой на стул, сказал Антон. Вика сняла пальто, повесила его на вешалку и села на стул, а вот Шастун сел на своё место и принялся проверять документы. Сестра Антона не сильно была заинтересована документами, поэтому достала телефон и зашла в «Vk», вот что значит брат и сестра. Шастун мучился с документами уже целый час, вдруг в кабинет входит Добровольский и говорит: — Антон, а Оксана покрасилась в русый, что ли? Шастуны повернулись и на их лицах образовадось полное недоумение. — Павел Алексеевич, проверьте зрение, — сказала Вика, а Павел Алексеевич наконец понял в чём дело. — Ничего себе, вы слишком похожи. Вика, ты так выросла. — Конечно, выросла, не останусь же я метр пятьдесят на всю жизнь. А Вы как-то не изменились, — рассматривая Добровольского, ответила Шастун. — А ты чего сюда пришла? Брат затащил? — присаживаясь на диван, спросил Павел Алексеевич. — Сама захотела, там все спят. Добровольский ещё раз оглядел девушку и спросил: — Как в школе? Вика рассказала всё в красках, иногда взмахивая руками: — Директор — полная мразь. Новые ученики — просто ужас. В столовой не вкусно. Учителя старые какие были, такие и остались, как я скажу что-то, они сразу начинаю говорить: «Шастун, к доске». Новые, в принципе, нормальные, но тоже им и слово сказать нельзя. Антон даже не стал поправлять Вику, так как она рассказала правду. — Может, ты грубишь? — предположил Добровольский, на что Шастуны фыркнули. — Я? Я никогда просто так не грублю. — ответила Вика, а Павел Алексеевич усмехнулся. — Чай будете? Антон и слово не успел сказать, как его сестра ответила: — Будем. Добровольский встал с дивана. — Садитесь на диван, я пока чай заварю. Антон вскочил с места и развалился на диване. Вика хитро посмотрела и прыгнула на Антона так, что у того что-то хрустнуло. — Вика, чтоб тебя, у меня кишки выскочили и спина хрустнула! — возмущался Шастун и скинул с себя Вику, сев уже на край дивана. — Реально, кишки выскочили? Дай взглянуть, — только и сказала девушка. — Слушай, давай ты тут до пар посидишь, а потом в общежитие? — предложил парень. — Ладно, мне всё равно тут делать нечего. Эда пойду помучаю, — быстро согласилась Вика. — Эда прям помучай хорошенько. Погадай ему на жизнь, на прошлое, на будущее, на настоящие, чтобы замучился. — Ничего себе, сам брат разрешает. Тох, всё будет сделано. Добровольский поставил четыре кружки на стол. — Почему четыре? — поинтересовалась Вика. Павел Алексеевич садясь рядом с ней, ответил: — Арсений Сергеевич должен придти. — Я его, чего-то, не помню. Антон, кто это такой? «Оказывается, забывать людей — это у нас наследственное.» — думает Антон. — Мужчина, на вид ничего так, а если поговорить, то он тебе не понравится. — попытался объяснить Шастун и отпил чай. Вика пожала плечами и тоже приступила к чаепитию. — Кто знает, может, понравится. Антон от такого заявления подавился и разбрызгал чай. — Ты чего? Он правда такой плохой? — спросила девушка, глядя на Павла Алексеевича. — Нет, просто кому-то он не нравится. Нормальный он, а вот, кстати, и он, — указывает рукой Добровольский на только что вошедшего в кабинет Попова. — Вспомнишь говно, вот и оно, — прошептал Антон, а Вика оглядела Арсения. — Лицо знакомое, он родственник Эда, да? — в шутку спросила девушка на ухо брату. — Я тоже так думал, но нет. Ты его ещё в продуктовом магазине снесла, — ответил Антон. — Ничего так, ухоженный, но что-то старенький, не моё. Больше для Пашки и то, у того жена. Шастун повернулся к сестре и очень удивился. — То есть, ты хочешь сказать, что был бы он моложе, лет на семь, то ты бы с радостью согласилась? Вика дала несильный подзатыльник Антону и ответила: — Ты что, дурак? Нет, больно он мне нужен. Арсений сел рядом с Антоном на диван и взял кружку с кофе. — Паш, это кто? — спросил Попов, смотря на девушку. — Сестра Антона, — ответил Добровольский. — Здрасте, — поздоровалась Вика и достала телефон. — Вик, иди давай, а то там уже Оксана сошла с ума. Ты ей только представься, а то фиг зайдёшь в комнату, — сказал Антон, а у девушки брови на лоб полезли. — Прогоняешь? Я чай даже не допила. — Не прогоняю, просто говорю. — Да-да-да. — Вика допила чай и прошептала Антону на ухо: — Тош, я пойду с подругой погуляю, хорошо? Приду где-то в четыре. Шаст нахмурился и спросил: — Ты тут с кем-то знакома? — Да, Василиса переехала сюда в прошлом году, с ней встречусь. Антон улыбнулся. — Хорошо, если что-то случится — позвони. Вика обняла Антона и встала. — Всем до свидания. Девушка быстро ушла, а Шаст опрокинулся на спинку дивана. — Чего такой грустный стал? — спросил Добровольский. — Чего такой весёлый? — Антон выпрямиться и отпил чай. — Арс, а ты чего молчишь? Попов, который над чем-то задумался. — А ты чего молчал? Добровольский встал с дивана, взял кружку и пошёл к раковине, попутно отвечая: — А почему всё время я должен заводить разговор? Что делать будешь сегодня вечером? — Заеду кое-куда и домой, а ты? — Домой. Антон, а ты что делать будешь? Шастун, который до этого смотрел в телефон, повернул голову на Добровольского и ответил: — У меня такой большой выбор, что даже теряюсь, что Вам ответить. — Вижу, ты полон сил и энергии, — сказал Павел Алексеевич, садясь на диван. — Скорее слышите, сил для того, чтобы Вам ответить, у меня всегда полно, — вставая с дивана, ответил Антон и засунул мобильный телефон в карман джинсов. Шастун взял рюкзак и пошёл в 208 аудиторию, так как там будет проходить первая пара. Пары прошли не сказать, что хорошо. Мысли Антона занял один человек, которого он пытался выкинуть из них или хотя бы разобраться, почему он там засел. Идя в 102 кабинет. Шастун витал в мыслях, что даже не заметил, как уже сидел за столом и до него пробовал докричаться Добровольский. — А? — Б, — ответил Павел Алексеевич и сел за большой стол к преподавателям. — Что-то хотели? — спросил Антон, потирая виски. — Хотел спросить, почему ты сидел пятнадцать минут не шевелясь? — Просто думал, сколько человек может просидеть в одной позе, — ответил Шастун и посмотрел в документы. Они были наполовину сделаны, поэтому Антон принялся их доделывать. Мысли из головы выпали, чем и воспользовался парень. Проверив документы, Шастун сложил их и встал со стула. Взяв рюкзак, он быстро ушёл. «Да, ёмаё. Отвали, Попов, и в мою голову не лезь. Твои голубые глаза уже перед моими стоят.» — думает Антон. Шастун быстро добрался до общежития, зайдя в комнату, Выграновский на него накинулся: — Антох, спаси, твоя сестра меня с картами замучила. Вика, которая сидела на кровати Эда, начала возмущаться: — В смысле? Я только погадала на будущее, ещё на твою любовь буду гадать. Антон, как стоял в шоке, так и стоит, откашлявшись, он спросил: — Эд, чего ты переживаешь? Ищи плюсы, она могла у тебя деньги за это взять, а так бесплатно. — И вправду, что я переживаю, вдруг сглазит. — Поплюй в разные стороны и всё будет нормально, — снимая кофту, сказал Шастун. Выграновский смирился со своей участью и сел обратно на кровать. Вика начала раскладывать карты, объясняя, что они значат. Антон же переоделся и присоединился к ним. — Ну, как-то так. А теперь давай тебе, Тох.— сказала Вика, а Антон запротестовал: — Нет, иди Оксане погадай. Девушка нахмурилась. — Она пошла в душ. Кстати, я завтра в шесть часов вечера уезжаю обратно. Шастун обнял сестру и уткнулся носом в её волосы, они пахли цветами. — Я завтра в институте буду, но я попробую успеть тебя отвезти, — прошептал Антон. — Туда ехать чуть больше получаса, у тебя будут ещё идти пары. Я могу сама. — Я сказал, что попробую успеть, значит я успею. В комнату постучали и зашла Фролова. — Оксан, готовься. Сейчас Вика тебе нагадает. Фролова садясь на место Выграновского, который решил посидеть на стуле и посмотреть телефон, ответила: — Начинай, очень интересно. Антон решил не греть уши. Во-первых, ему это неинтересно, во-вторых, этого достаточно, чтобы не слушать. Шастун сел на подоконник и спросил у Выграновского: — Эд, чего в телефоне нашёл? Выграновский выключил мобильный телефон и положил его на стол. — Ничего. — А зачем смотрел? — с улыбкой спрашивает Антон. — Что за вопросы доёбистые? — Да я, вроде, тебя не ебал. — с сомнением говорит шатен. Выграновский закатил глаза. — Дурак, чего такой задумчивый? Антон задумался над тем, надо говорить об этом или нет. — В мыслях засел один человек, никак не могу избавиться. Эдуард улыбнулся. — Что именно в мыслях? Шастун громко вздохнул и ответил: — Глаза и отборный мой мат. Моментами человек появляется весь. Выграновский немного задумался. — Ты же придумываешь план развития отношений? — Допустим. — Распиши его в голове и сделай вывод. Ты всегда так делал, не думаю, что он исключение. Шастун потёр глаза и проскулил: — В том-то и дело, я не могу это сделать. Он не доступен, как не крути, я его и так, и сяк пробую разобрать, а он не поддаётся. Я могу разобрать его черты характера, но что-то большее — нет. Эдуард улыбнулся. Друзья видят большее, чем сам человек. — Эд, Антон, я заберу Вику к себе, хорошо? — спросила Оксана. — Ну, хорошо, — ответил Шастун, и девушки быстро вылетели из комнаты. — Тох, а опиши ваше общение, — попросил Выграновский. Шастун принялся, как можно понятней объяснять. — Смотри, я же нормально общаюсь? — Ты? Для друзей сойдёт, а для других, наверное, грубо, — усмехаясь, ответил Эдуард. — Не суть, вот рядом с ним я почему-то не могу спокойно себя вести. То есть, если у меня нет сил вообще ни на что, то общение будет как со всеми, но если у меня достаточно сил, то это просто, даже не знаю, как сказать. Ну, ты понял? Эдуард кивнул, и Антон продолжил: — Я не знаю, почему именно сейчас в голове он, я жил себе спокойно, а тут бац. Его глаза в голове всё время и его плохие черты характера. Что мне делать? Что со мной? — Я пока могу только предположить, но тебя это сведёт с ума, так что промолчу. Попробуй пока что присмотреться к нему, — сказал Выграновский. Шастун открыл окно и достал сигареты с зажигалкой. Антон поджёг кончик никотиновой палочки и затянулся. — Дай мне тоже, — попросил Эдуард, за что получил раздражённый взгляд Антона. — Сейчас по жопе дам. Я тебе зачем говорил про сигареты? Чтобы ты курил? — Ой, фу, какой ты... Шастун зажал сигарету губами и спрыгнул с подоконника, хватая свою подушку. Выграновский уже хотел свалить, как по его голове с размаху влетает подушка. — За что? Дебил. — Это я ещё любя, так-то зарядил бы подзатыльник, но врач попросил тебя охранять и не бить. Эдуард замахнулся ногой и вмазал ею по пятой точке Антона. — А мне никто не говорил, что тебя бить нельзя. — Ах ты, гад, — сказал Шастун, ещё раз ударил Выграновского подушкой и сел на подоконник. — Раз ты пооткровенничал, то я тоже, — сказал Эд. Антон затянулся ещё раз и внимательно посмотрел на него. — В общем, мне кажется, что я влюбился в кое-кого, — поделился Выграновский, что Шастун даже подавился дымом. — Так быстро? — Нет, нет, нет, ты для меня лучший друг. Да, я хотел с тобой быть, но знаешь, я так подумал, где-то в августе, и принял решение. С тобой, конечно, я счастлив находиться, но есть девушка с которой мне чуть меньше, но тоже нравится находиться. Шастун покрутил головой, чтобы уложить и понять, что только что сказал ему Выграновский. — Блять, Эд. Вот ты говоришь так, что я ничего не понимаю. Ну и, что ты решил? — Я решил, что надо отложить это и вот сейчас я хочу разобраться. Антон выкинул докуренную сигарету. — А кто она? Выграновский не хотел скрывать, поэтому честно ответил: — Оксана. — Эта женщина, которая будет добиваться правды? Да ты рисковый, я смотрю. Шастун воспринял это в шутку, а вот Выграновский попробовал доказать ему обратное: — Нет, она красивая, добрая, заботливая. — Добрая, да, я тебе верю, — с сарказмом ответил Антон. — Шаст, она реально хорошая, весёлая. Эдуард лёг в кровать и уткнулся носом в подушку. Шастун слез с подоконника и лёг рядом с Выграновским. — Эд, ладно. Скажи ей, мне кажется, что она будет только за. Слишком сильно она переживает за тебя. Эдуард повернул голову и спросил: — Правда? — Нет, блин, я тебе лапшу на уши вешаю. Конечно, правда! Кстати, я когда расписания сегодня проверял, кое-что заметил, — заинтриговывал Выграновского Шастун. — Интриган херов. — Там было расписание с праздниками, конкурсами и что-то ещё. В общем, пятнадцатого сентября будет «Осенний бал», пригласишь Оксанку, а вечером уже будете кровать на прочность проверять, — рассказал Антон и ему прилетел подзатыльник от Эда. — Не будем мы кровать на прочность пятнадцатого проверять. — Ну да, вы четырнадцатого потренируетесь, а пятнадцатого будете на кухне детьми перекидываться. Выграновский влепил Антону ещё один подзатыльник, приговаривая: — Дурак, самый настоящий дурак. Раздолбай, как тебе в голову это пришло? Шастун потёр затылок. — Я вообще-то тебе идею дал, а ты! Жалко, что тебя бить нельзя, ну ничего, потерплю до понедельника, — Шастун перевернулся к стене и закрыл глаза. — Блять, надо же учиться танцевать! — озарило Выграновского. — Ещё дохуя времени, поэтому всё будет нормально. — махнул рукой Шастун. — Конечно! Ты так в прошлом году тоже говорил, мы потом в самый последний день искали девушек на танец и топтали друг другу ноги. — Опыт есть, значит научимся ещё раз, а сейчас засыпай. Ты хоть весь день спишь, а я до шести утра. Они быстро уснули. Антон даже шипел и рычал меньше, чем обычно, но сон его не радовал, так как снились голубые глаза.

* * *

Утром всё было, как и всегда, только Шастун с утра был не в настроении. Антон быстро умылся, переоделся, надел украшения и вылетел, как пробка, из общежития, так как на улице был ливень, а у него сопли и так потопом льют. В институт он пришёл чуть позже, чем обычно. Заходя в 102 кабинет, его хватают за плечо, Антон вздрогнул и повернулся. — Лапать людей без разрешения некрасиво. — Неужели, испугался? Антон, вот это да! Они зашли в кабинет и расселись, кто на диван, а кто на стул. — Сегодня один? — спросил Добровольский. — Нет, с приведением, — ответил Шастун, не отвлекаясь от документов. — Какой ты разговорчивый. — Да и не говорите, сижу без умолку, даже заткнуть никак не получается. — Кто твоё настроение испортил? — спросил Павел Алексеевич, ведь Антон всем своим видом и разговором показывал, что готов испортить настроение каждому. — Раньше Вас успел испортить сон. — Тьфу ты, всего лишь сон. - А Вы бы выдержали, если у Вас перед глазами и в мыслях одно и тоже, а потом ещё и во сне? Не думаю, а если Вы ещё не понимаете, что оно там делает? Павел Алексеевич задумался. — Всё-всё, сиди. Нервный ты какой-то. — Это я нервный? Я совершенно не нервный. Добровольский усмехнулся. — А чего тогда руки трясутся? «Чешутся Вам по ебалу дать.» — думает Антон, но говорит совсем иное. — Разговор закрыт, — Шастун отвернулся и принялся проверять документы. — Ой, какие мы злые. — сказал Павел Алексеевич и спросил у Арсения: — А ты чего не в настроении? — Зато ты, я смотрю, как всегда в настроении. — А чего мне злиться? У меня всё прекрасно. Все занимались своими делами до первой пары, потом разошлись по кабинетам. На паре хирургических болезней Антон не отрывал взгляда от брюнета. Он изучал его, как будто это картина, на которую хочется взглянуть и понять из чего же она написана и как писалась. «Что же меня в тебе зацепило? А, Попов?» — думает Антон. Арсений рассказывал лекцию и когда наткнулся на взгляд Антона, понял, что тот ничего не слушал. — Шастун, что я только что сказал? Шаст вздрогнул. — Шастун, что я только что сказал? — повторил за брюнетом парень. — Очень смешно, что я объяснял? Антон посмотрел на огромную, почти до потолка, доску, но сегодня он не надел линзы, поэтому ничего толком не увидел, кроме белых линий. Откашлявшись в кулак, Шаст начал выдумывать: — Вы рассказывали о хирургических болезнях. Попов закатил глаза. — Точнее, либо неудовлетворительная оценка. «Блять, Эд, я тебя придушу.» — думает Антон. — Ой, мне что-то плохо стало. Шастун схватил рюкзак и рванул из аудитории. Арсений даже ничего сказать не успел, как парня и след простыл. «Я, как бы, Вику хотел на вокзал отвезти, даже вовремя приду в общежитие. Всё равно последняя пара.» — думает Антон. Шастун быстро пришёл в общежитие, поднявшись на второй этаж, он зашёл в свою комнату. Вика уже сидела собранная и разговаривала с Эдуардом. — Привет, — поздоровался Антон и кинул рюкзак под стол. Выграновский оглядел его и спросил: — Ты чего так рано припёрся? — А, Попов заебал. «Вика уже не маленькая, пропустит мимо ушей.» — думает Антон. — Фу, Тох, как можно материться перед детьми? — спрашивает Эдуард, за что получает злой взгляд Антона. — Сиди и молчи, ты лучше сапожника материшься. — Тох, ты вовремя, — говорит Вика и встаёт с кровати. Шастун взял её сумку. — Я же говорил, что успею. Эд, пойдёшь с нами? — Ну, давай. Выграновский встал с кровати и пошёл за Шастунами. Они всю дорогу разговаривали о чём попало. Когда они дошли до поезда, Антон крепко обнял Вику на прощание, отрывая от земли и уткнулся носом в её волосы. — Тош, ты меня задушишь, — прокряхтела девушка. — Я приеду к тебе на Новый год, я не хочу тебя отпускать. — Я тоже и очень не хочу, чтобы ты, в прямом смысле, меня отпустил, а то я упаду, — усмехнулась Вика, а Антон опустил её на землю и попросил: — Викуль, если тебя будет обижать тот ухажёр — звони сразу. — Хорошо, Тох, — девушка приподнявшись на мысочки, поцеловала Антона в щёку. — Мне пора, до скорой встречи. Вика взяла свою сумку из рук Антона и побежала в поезд, так как вот-вот поезд поедет. — До скорой, — в пустоту ответил шатен. — Да ладно, Тох. Всё будет пучком, — подбадривал Выграновский, закинув руку на плечо Шастуна. — Пучком-пучком, как бы не паучком. Пошли, а то я уже себе яйца отморозил, — сказал Антон, на что они засмеялись и поплелись в общежитие. Шастун по пути зашёл в магазин и купил водку. Как только они вышли из магазина, Антон сразу её опробовал. Эдуард сначала хотел тоже продегустировать, но потом передумал, а если быть точнее, то Антон заставил его об этом передумать. Зайдя в комнату, они сразу рухнули спать, так как было уже десять часов вечера. Шёл день за днём, но Шастун никак не мог избавиться от мыслей о Попове, он как будто там поселился на постоянной основе. Выграновский здоров, как бык и ходит вместе с другом в институт. Брюнет предложил Фроловой встречаться, та два дня думала, но всё-таки согласилась. И вот, четырнадцатое сентября. Антон для себя решил, что если Арсений поселился в его голове, значит с этим надо что-то делать, а именно действовать. Шастун пошёл в институт, а Выграновский в их ванную, так как наконец починили раковину и вода вернулась. Проходя в здание, Шастун направился в 102 кабинет. Открыв дверь, он увидел Фролову и преподавателей, в том числе и Попова. Нахмурившись, Антон сел к Оксане. — Чего Эд вчера такой запыханный пришёл и рухнул спать? Фролова откашлявшись, ответила: — Стол двигал, мне розетка нужна была. Шастун на глазах повеселел. — Долго двигал? — Достаточно, Антон. Займись своими делами, — сказала Фролова, чтобы шатен ничего не успел больше спросить. — У меня дел сегодня нет. Такой прекрасный день, а я его проведу в институте. — Не ной, Шаст. — Я и не ныл. Антон встал со стула и пошёл к графину с водой, плеснув в кружку воды, он отпил и спросил Павла Алексеевича, который внимательно наблюдал за ним: — Чего смотрите? Хотите что-то новое увидеть? — Нет, просто запоминаю момент, когда ты весёлый. — Смотрите, память лопнет. Антон сел рядом с Павлом Алексеевичем на диван. — Завтра «Осенний бал». Шастун подавился водой и откашлявшись спросил: — Чего? Я не готов! — Антон вскочил, поставил кружку на стол и подбежал к Оксане. — И ты молчала? Я не знаю кого пригласить, как танцевать. Оксана! Я тебя убью, — возмущался Шастун. — Ты староста, должен был помнить. — Оксан, ты сама знаешь, какая у меня память. Я всех предупредил, а сам забыл. Что мне делать? — Для сначала не надо на меня орать, сегодня кого-то позовёшь на бал. Завтра вспомнишь, как танцевать, — спокойно ответила Фролова и продолжила проверять документы. — Всё у тебя просто, а у меня не чуточку. Где твой паренёк затерялся? — Сюда, наверное, идёт. Шастун начал ходить кругами и обдумывать. «Блять, Эд, схуяли ты молчал? Так, ну, в принципе, я не обязательно должен танцевать.» — думает Антон. — Павел Алексеевич, а обязательно всем танцевать? — спросил Шастун. — Обязательно. — А если у человека нога болит? — А если у человека нос от вранья вырастет? Антон фыркнул и продолжил ходить кругами. «Так, ёмаё, с кем танцевать для начала? » — задумался Антон. — Оксан, ты знаешь девочек из моей группы? Фролова повернулась и ответила: — Не всех, но знаю. — А знаешь, кто с кем в паре? — Оксана кивнула, и Антон продолжил: — Назови тех, кто не в паре. Фролова усмехнулась. — Таких нет, все в паре, кого я знаю. Шастун вцепился пальцами в волосы. — Тех, которых ты знаешь, они красивые, а остальные такое себе. Лучше с чучелом танцевать, чем с ними. Преподаватели усмехнулись, а некоторые даже цокнули. Антон же сел на диван рядом с Павлом Алексеевичем. — Антон, что же ты так забыл? — У меня времени не было, в голове мысли всё время не нужные. — Что, сильно замучили мысли? — спросил Добровольский, а Шастун сам не знает, как нормально объяснить. — Да, я и успокоительное пил и снотворное, ничего не помогает. Только хуже. Знаете, в принципе, я думаю, что можно Надю взять на танец, а потом отдать её парню или кто там с ней. Павел Алексеевич приподнял одну бровь. — Антон, ты совершенно не умеешь думать. — Вы, как-будто, знаете, что делать. Молчали, вот и молчите. Нога дёргалась из-за того, что Шастун очень нервничал. Положив руку на колено и попытавшись прижать, чтобы та не подрагивала, она ещё сильней начала дёргаться. — Оксан, сможешь отрубить мне ногу? — Нет. Ты Эда попроси, он точно сможет. — Антон, ты чего так переживаешь? — спросил Добровольский и несильно дёрнул за плечо парня, тот лишь смахнул его руку. — И вправду, почему я так переживаю? Я староста и я должен начать танец первый! У меня даже в голове мысль о предстоящем бале не промелькнула. — Ну, танец ты выучишь, а найти девушку на танец не составит труда. «Не составит труда? Блять, я, конечно, могу попросить девушку, которая уже в паре потанцевать со мной, но это будет некрасиво. Некрасиво? Тебя это когда-то останавливало? Просто пригласи и всё, они сразу согласятся.» — думает Антон. — Оксан, а с кем я танцевал в прошлом году? — спросил Шастун, а Фролова, не отрываясь от документов, ответила: — С Эдом, вы также всё забыли и никого не нашли. Антон улыбнулся. — Всё, Оксан, ты остаёшься без парня, я у тебя его на час забираю. — Только попробуй! — Попробую. В парня прилетела ручка от злой Фроловой, поэтому он кинул её обратно. — Ладно, я буду ведущим, там же вроде кто-то из старост должен им быть? — Ну, да. — Так вот, я объявлю старост, вы там потанцуете, а я в уголке посижу. Оксана отвернулась обратно. — Разумно. Шастун прикрыл глаза и сразу открыл, только хотел расслабиться, а в голове глаза. Фыркнув, Антон взглянул на Арсения, тот смотрел в мобильный телефон. — Павел Алексеевич, Вы язык проглотили? Добровольский посмотрел на Шастуна и ответил: — Нет, просто ждал, пока ты дойдёшь до правильной мысли. — Тогда Вам до смерти ждать, а теперь надо на первую пару собираться, — Антон встал с дивана, взял свой рюкзак и пошёл в 408 аудиторию. На парах Шастун рассказывал Выграновскому, как они забыли самое важное. Эдуард влепил Антону подзатыльник, так как говорил, что всё будет, как и в прошлом году. Выграновский уговорил шатена потанцевать с кем-нибудь, тот сначала не хотел, но вскоре согласился. Они пришли в общежитие, быстро добравшись до комнаты, Антон сел на подоконник, а Эдуард на стул. — Оксана в магазине, платье подбирает, — сказал Выграновский. — А кто нас учить танцевать будет? Эдуард потёр затылок и ответил: — Десять часов вечера, думаю, успеем. Давай, попробуем вместе, а потом уже разберёмся. Шастун, пока Выграновский говорил, уже успел поджечь сигарету и затянуться. — Давай, — Антон спрыгнул с подоконника и зажал сигарету между губ. — Паровоз, — сказал Эдуард и подошёл к Антону. — Смотри, одной рукой мы держимся, другой цепляемся за талию и одной ногой назад, потом вправо, а потом вперёд. Шастун сделал всё как и просил Выграновский, одной рукой они переплели пальцы, а другую положили друг другу на талию. — Начали. Рраз, два, три. Блять. Антон наступил на ногу Эду и виновато поджал губы. — Ну, это случайно. Шастун выкинул сигарету и они снова продолжили, только уже считал Антон: — Раз, два, три. Они плавно двигались, никто никому ноги не оттоптал. Когда они закончили, Шастун рухнул на свою кровать, а Выграновский рядом с ним. — Шаст, я заебался, — сказал Эдуард и закрыл глаза. — Не спать, ты в грязной одежде! — тормоша Выграновского из последних сил, говорил Шастун. — Так ты тоже. Шатен встал с кровати, нашёл свою одежду и переоделся. Кинув в Эда его вещи, Антон лёг обратно. — Переодевайся и спать. Завтра в семь вечера танец, можно выспаться. Выграновский поднялся, переоделся и лёг обратно. Они очень быстро уснули, так как танцевали целый час.

* * *

Утром Антон просыпается первым, в то время как Эдуард сопит в подушку. Поднявшись с кровати, Шастун размял шею и пошёл на кухню, дабы найти что-то поесть, но кроме чьих-то бананов, он ничего не нашёл. Оставалось два, Шастун принял это, как подарок судьбы, и взял их. Вернувшись в комнату, Антон подошёл к уже на спине спящему Эду и приставил два банана к его рту, при этом громко говоря: — Здравствуйте, Эдуард Выграновский. Мы хотели бы взять у Вас интервью, что Вы можете сказать? Эдуард разлепил свои глаза, ничего не понимая, он ухватился руками за бананы и начал в каждый говорить по слову: — Я Эд, живу в общежитие номер 4, учусь на кардиохирурга, также у меня есть друг, его зовут Придурок. Шаст нагнулся и сказал в один банан: — Вот это сенсация! Ваше интервью покажут по «НТВ», расскажите нам что-нибудь ещё. Выграновский заспанным голосом ответил: — Я давно практикую одну методику, чтобы видеть будущее, я с уверенностью говорю, что мой друг отхватит через пару секунд в глаз. Эдуард уже хотел замахнуться, как в дверь постучались и зашла девушка. Антон сразу к ней подбежал, подставляя к её губам бананы. — О, Елизавета, как же Вы вовремя. Попрошу рассказать важные новости на данный момент. Лиза, ухватившись за два банана, их забрала и сказала: — На данный момент я нашла пропажу своих бананов. Наказания понесёт по приказу суда Антон Шастун. Что касаемо предстоящего праздника, Оксана Фролова ждёт Эдуарда Выграновского в своей комнате ровно в четыре часа дня, чтобы отрепетировать выступления. Новости закончились, спасибо всем. Лиза быстро ушла, а Антон ошарашено сказал: — Блять, бананы отняли. Эдуард встал с кровати, потянувшись, он ответил: — Надо было тебя отдать в журналистику. Пойдём прогуляемся, что ли, делать всё равно нечего. Шастун побрёл в ванную. — Я тебе такое покажу, ты будешь в шоке. Выграновский зашёл к Шастуну. — А что ты покажешь? — Секрет, — хитро улыбаясь и принималось чистить зубы, ответил Антон. — Секрет — сосут в обед, — только и сказал Эдуард. Парни быстро умылись, переоделись и пошли гулять. Шастун решил показать ему район, где он встретил Попова. Гуляя по улицам, они всё время разговаривали. Проходя в кафе, Антон сказал: — Эд, а так, чисто теоретически, если человек всё время в голове, то это к чему? Выграновский задумался. — Либо ты хочешь ему жизнь испортить, либо полюбил? «Полюбил? Я могу? Такое грех отпугнуть, но, блять, Попов? Хотя, он добрый, да кого я наёбываю? Он изредка добрый, весёлый, красивый. Мне кажется, если бы я имел такое тело, я бы сам себя любил.» — думает Антон. Эдуард дал подзатыльник Антону, так как спрашивал уже второй раз: — Шаст, что пить будешь? Шастун потирая затылок, пробурчал: — Тоже, что и ты. Антон сел за свободный столик, вглядываясь в красивые дома, а Эд быстро заказав чёрный чай, сел напротив. — Шаст, ку-ку. Шастун перевёл взгляд на Выграновского. — Ко-ко, ёпта. Как ты смотришь на то, чтобы завтра пойти в заведение под названием: «Клуб»? Эдуард посмеялся и ответил: — Нет, меня Оксана убьёт. — Точно, ты же помечен! Ну, ничего, сам пойду. — Ты так сказал, будто меня собака обоссала. Антон пожал плечами. — Ну, собака ссыт на то место, чтобы никто туда больше не нассал. Вот и Оксана тебя забрала, чтобы у тебя девушек не было больше и всё отходили от тебя за километр. — Допустим, а что ты хочешь сказать про того человека в твоих мыслях? — Ну, давай своих лучших пять советов, как влюбить человека. Выграновский улыбнулся. — Ты уверен, Антон? Ладно, попробуй проводить с ним больше времени. — Раз, — сказал Шаст, загибая палец. — Пидорас. Так, на чём я остановился? А, да, попробуй больше показывать свой характер, конечно, в пределах разумного, — ответил Выграновский. Шастун загнул второй палец. — Если я ему скажу: «Бог мой, какие у Вас красивые глаза, они меня так заебали, во сне всё время снятся», будет нормально? — Нет, ты будешь придурком. Делай первые шаги. — Это... чего? Впритык подойти? Шастун прекрасно знал, но, к сожалению, его мозги давным-давно покинули его. А может, даже Бог его обделил ими. — Нет, отсоси ему. Он, сто процентов, согласится или хотя бы намёк поймёт. Официантка поставила два стаканчика с чаем. — Приятного чаепития, — пожелала девушка и быстро ушла. Эдуард и Антон принялись пить. — Очень тонкий намёк, — сказал Шастун, делая пару глотков чая. — Давай зайдём и купим коньяк? Я такое хочу отметить, — предложил Выграновский, попивая чай. — Неужели, я сегодня выпью. — воодушевлённо сказал Антон. — Алкоголик. Зато будет проще сделать первый шаг. Они быстро допили и Эдуард расплатился. Шастун повёл Выграновского в ближайший магазин, там они купили коньяк и, как только вышли на улицу, открыли его. — За мой первый шаг! — сказал Антон и отпил, передавая бутылку Эду. — Ну, или как обычно, либо ты сбежишь, либо тебя пошлют, — сказал Выграновский и тоже сделал пару глотков. — Сплюнь, дурак, — начал возмущаться Шастун. Он треснул Выграновского по пятой точке и убежал. — Не переживай, у меня ноги тоже длинные, — закрутив крышку на бутылке, Эдуард побежал за Антоном, тот снося голову рванул неизвестно куда. Забежав за какой-то переулок, Выграновский хватает Шастуна за шиворот. — Бегаешь очень быстро. — Я тебе просто поддался, — прокряхтел Антон, освобождаясь из мёртвой хватки. — Да-да, — усмехнулся Эдуард, за что получает локтем в бок. — Красиво тут, — восхищается Шастун. Выграновский согласно кивает и печально говорит: — Тох, мне надо к Оксане бежать, а я пока дойду, уже полчетвёртого будет. Антон приобнял друга за плечо. — Не переживай, я тебя одного не брошу. Она тебя матом покроет, как только ты зайдёшь. Шастун взял коньяк и отхлебнул. — Вот почему, когда мы не встречались, она относилась к этому ещё нормально, а сейчас если одну баночку пива выпью, как налетит. — Женщина — это такая ведьма. Она тебя, наверное, приворожила! — А у тебя кто, маг? — Пока никто, потом посмотрим. Сейчас больше напоминает крокодила. Они дошли до общежития, Эдуард побежал к Оксане, а Антон переодеваться в свою комнату. «Ой, какой я деловой.» — думает Антон. Он рассматривал себя в зеркале. Слегка потрёпанные волосы, очень даже вписывались в образ. На нём была надета белая рубашка, на которой болтался чёрный галстук, а сверху на рубашку надет чёрный пиджак и чёрные штаны. Поправив воротник, Шастун глянул на время и понял, что опаздывает, ведь старостам надо быть за час до «Осеннего бала». Засунув в карманы штанов мобильный телефон и сигареты с зажигалкой, Антон рванул в институт. Добежал Шастун быстро, заходя в 102 кабинет, на него сразу уставились три пары глаз: возмущённые Оксаны и в лёгком удивление от Павла Алексеевича и Арсения, правда он не понял ещё, как он смотрит на него. — Тебя где носило? — спросила Фролова. — На изучении карт метро, — отозвался Шастун и поправил лезущие в глаза волосы. Он подошёл к Оксане, так как та махнула рукой, подзывая его к себе. — Антон, ты мог хотя бы после бала выпить? — спросила возмущённо Фролова. — Да что со мной будет? Эд тоже адекватно себя ведёт, не вижу причины не пить, — ответил Шастун. Он не хотел слушать дальше Фролову, поэтому сел рядом с Добровольским на диван. — Какой нарядный, — сказал Павел Алексеевич. — Да, я даже на первое сентября так не наряжаюсь. — Чаще бы тебя таким видеть, — мечтательно произнёс Добровольский, но Шастун нарушил его мечты. — Запомните, у Вас есть жена и у Вас, кстати, тоже, — усмехаясь сказал Шастун, смотря то на Добровольского, то на Попова. Арсений закрыл глаза и тихо посмеялся. — Да, Шастун, умеешь ты говорить ерунду, — сказал Попов. — Почему ерунду? Может, она в будущем будет? — ухмыляясь, ответил Антон, на что Павел Алексеевич уже во весь голос засмеялся. — Вот я думаю, Павел Алексеевич. Обрадовать Вас или подождать? Добровольский отсмеявшись, спросил: — Смотря чем? — Тогда смотрите. Оксан, опиши меня в двух словах! — крикнул Шастун. — Пьянь бездушная! — крикнула в ответ Фролова. — В принципе, подходит. Я нашёл себе человека. Округлились глаза у всех. — В смысле? — спросил Павел Алексеевич. — Человек нравится мне. «Никто не догадается, что этот человек Попов.» — думает Антон. — Какой же? — теперь уже спросил Арсений. «Ой, какой же он глупый, я поражаюсь.» — думает Антон. Шастун немного задумавшись, начинает рассказывать: — У этого человека есть очень красивое лицо, да и тело тоже. Глаза красивые, правда они меня немного достали, а так, выглядит, как идеальный человек. — Я даже не умер, пока ты влюбился, — поражается Добровольский. — Вы не спешите радоваться, я не могу к нему подойти. Даже описать почему, не могу. Просто отталкивает. Павел Алексеевич вздохнул, но тут же вспомнил: — Ты же ещё без пары на танец? Антон кивнул. — Позови этого человека. - Боюсь, это будет неправильно, танцуют-то девушка с парнем. Добровольский нахмурился, распределил в голове всё по полкам и ответил: — Всё понятно с тобой, Антон. Шастун резко поднялся, из-за чего в глазах начало темнеть. Он не смог даже сфокусировать взгляд, глаза медленно закрылись и он потерял равновесие, упав на пол. Антон переутомился и эмоционально устал, его задолбали мысли. Так ещё он нормально не ел уже месяц, обошёлся лишь маленьким перекусом печеньем. Павел Алексеевич подскочил и громко сказал, что выдавало его волнение: — Антон, ты чего упал? Добровольский поднял парня и уложил его на диване. Арсений осмотрел Антона. — Паш, через десять минут тебе надо быть на сцене, так что беги, а с этим я справлюсь. Все преподаватели ещё давно пошли в большой зал, даже Оксана одна из первых туда побежала, так как ей с Эдом надо было ещё раз прорепетировать танец. Добровольский вздохнул. — Нашатырь в шкафу. Сделай так, чтобы он остался живой. Посиди с ним десять минут, если не оклемается, то ватку к носу. На бал его не пускай. Попов пошёл к шкафу и достал оттуда бутылёк нашатырного спирта с ваткой. Он подошёл обратно к парню. — Нормально всё будет. Павел Алексеевич выходя из кабинета, крикнул: — Твой оптимизм заряжает! Арсений вздохнул, присаживаясь на корточки рядом с Антоном. Он расслабил галстук и, расстегнув первые пуговицы, начал его рассматривать. «Вот когда ты спишь, Шастун, ты такой спокойный, красивый и интересный. Такой смазливый на вид мальчишка, вот только если присмотреться, уже можно догадаться, что окажешься ты язвой. Интересно, в кого же ты влюбился?» — думает Арсений. Нежно смахнув русые волосы с глаз, Попов подождал ещё пять минут, но Шастун всё ещё не открывал глаза. Арсений открыл нашатырный спирт и поднёс ватку к горлышку. Немного повернув бутылёк так, чтобы ватка впитала спирт, он поднёс её к носу Антона. Как только парень учуял запах, у него сразу участилось дыхание, Шастун немного поморщился и отрыл глаза, голова ужасно раскалывалась. — Да чтоб эти глаза! Они уже мерещатся мне, я их видеть не могу больше, достали! Я не удивлюсь, что это опять поганный сон. Я признался себе? Признался, что я влюбился. Когда же Вы отъебётесь от меня? — пробурчал Шастун, чем ввёл Попова в шок. — Шастун, ты чего? — спросил брюнет, кладя на стол бутылёк и ватку. Антон собрался резко встать, чтобы убежать, но Арсений его опередил и прижал рукой его грудь к дивану. — Неловко получилось? — смущённо улыбаясь, спрашивает Шастун. — Может, удосужишься рассказать? — попросил Попов. Он всё прекрасно понял, но ему хочется услышать это лично от парня. Арсений пока что был в замешательстве и ему нужно немного времени, хотя бы день, чтобы ответить. Да, он определённо что-то чувствует к Антону, но он пока не может определиться. Шастун попробовал вылезти из очень крепкой руки, но успехом это не увенчалось, тогда он вздохнул и прошипел: — Бог Вам мозги забыл положить в голову? Долго Вы будете меня прижимать к дивану? У меня спина не стальная, вдруг сломается? Попов закатил глаза и фыркнул: — С тобой разговаривать невозможно. — При виде Вас, у меня язык общения меняется. — Очень глупо. Ты надо мной издеваешься? — заглядывая в глаза, со всей грубостью спросил брюнет. Шастун закрыл глаза и ответил: — Да, решил поиздеваться. Мне же делать нечего. — В таком случае, тут останешься до последнего. Повтори, что ты только что сказал? — Очень печально, что у Вас резко пропал слух. Я раньше думал, что у Вас зрение плохое, а у Вас и со слухом не очень. — То есть, ты считаешь, что очень даже понятно что-то проворчал себе под нос? «Вы поставили меня в сложное положение, Попов. Я тебя всем сердцем ненавижу и люблю. Ты идиот, я даже описать чувства не могу. Гад!» — Я вообще-то тут Вам не ворчу, а душу раскрываю. Что хочешь, то и забирай, мудак, — прошептал последнее слово Антон. Если бы Арсений не был так близко, то он бы не услышал. Но, когда лицом к лицу, почти впритык, тут только глухой не услышит. — Как обзываться мы первые, а как повторить, так: «Ты сам слышал», — возмущается Попов. Шастун обхватил его руку и пробовал её убрать, что у него, к сожалению, не получилось. Тогда он обхватил длинный указательный палец и пробовал оттащить наверх. — Нельзя так просто сказать. Сейчас меня пошлёте куда подальше и всё. Нет, если Вы настаиваете я могу. Арсений хитро улыбнулся и прищурился. Ему очень нравится выводить Антона из себя. — Давай. «Прямо-таки и дал. Лучше ты давай.» — Если уберёте свою руку, то я, так уж и быть, скажу ещё раз чётко. Попов убрал, а Шастун подскочил с места, о чём тут же пожалел. Голова начала ещё сильнее пульсировать. — Я делаю сейчас глупость, но Вы красивый и мне нравитесь, — протараторил Антон, смотря на брюнета сверху-вниз. И не дождавшись ответа, быстро побежал в общежитие, спотыкаясь об собственные ноги, оставив ухмыляющегося Попова наедине со своими мыслями. «Дурак. Эд сказал первый шаг, а не последний и в пропасть. Почему преподаватель тебе понравился? Нельзя было попроще найти кого-то?» У Антона наворачиваются слёзы на глазах. Он проебал свою первую и, наверное, последнюю любовь. Прибежав в общежитие, Антон со всех ног понёсся в ванную. Закрыв дверь на щеколду, Шастун достал из ящика скальпель. Его он не трогал больше месяца, но сейчас только он может ему помочь. «Какой же я идиот, зачем?» — думает Антон. Шастун быстро скинул с себя пиджак и рубашку с галстуком. Шастун крепче сжал скальпель дрожащими руками и провёл лезвием по ребру, из которого сразу выступила кровь, а через секунду из пореза уже лились красные капли. Антону было больно, но это стоило того, чтобы отвлечься от мыслях об Арсении. Закусив губы, он провёл лезвием ещё раз, уже гораздо сильнее, глубже и больнее. «Ты в этой жизни никому не нужен, запомни уже.» Ноги толком не держали, из-за чего Шастун одной рукой опёрся об раковину. Слёзы застелили глаза пеленой. Положив скальпель на место, Антон вытащил бинт и обмотал им ребро. Штаны были испачканы в крови, поэтому Шастун их снял и кинул в раковину. Включив самую холодную воду, он наполнил раковину до краёв, присыпав стиральным порошком. Антон поднял рубашку с галстуком и ковыляя дошёл до кровати. Кинув вещи на стул, он снял украшения, накинул на себя чистую футболку и лёг на кровать. Сон пришёл, как только он закрыл глаза.