das Schweinchen

Ричарду чувство стыда чуждо не было. Иногда совесть всё же его догоняла. Когда он повышал голос на сестёр, поддаваясь раздражению, когда становился причиной незапланированных трат, в общем, такое случалось. Совсем бесстыжим Дикон не был. И, следуя из этого, сейчас он должен гореть от кончиков ушей до ногтей на ногах. Первый маршал создал для этого все условия. Застал Ричарда в самом не витринном состоянии, а на следующее утро ещё и выставил его деревенщиной, последним дураком, не знающим простейших истин. Теоретически, это — чистой воды позор. Но Ричарду не было стыдно даже самую капельку. Он пытался — не получалось. Его не ругали. В голосе Ворона было многое: насмешка, снисходительность, что угодно, кроме осуждения. Это вызывало чувства весьма смешанные: Ричард привык к простому и понятному «ошибка — наказание». А Первый маршал портил всю малину своим новаторским подходом «ошибка — ничего, но с последствиями разбирайтесь сами». Дикон не знал, что делать со своей безнаказанностью. Самобичевание никак не шло — ну не чувствовал он вины, ни за кольцо, ни за себя. Ворон его бичевать тоже не собирался, даже в устной форме. И куда прикажете себя девать? Нет, не то чтобы он ночами грезил выслушать, каким кретином его считает Рокэ. Разумеется, последний сделал бы это в самых элегантных выражениях, но Ричарда подобное всё равно не возбуждало. Но это… Это было бы логично и правильно. Не должно ему под боком у первой олларинской мрази житься лучше, чем в отчем доме. Дарёному коню в зубы, конечно, не смотрят, наслаждайся, пока можешь, но Дикона никак не отпускала мысль, что что-то здесь нечисто. А что… А что, если Штанцлер был прав? Кансилльер — софист от Создателя — что угодно вывернет наизнанку, но ведь теория о том, что Ричард — очередной «юноша из хорошей семьи», подтверждается железными фактами, а не извращённой логикой. Юноша? Юноша, он проверял. Из хорошей семьи? Тут как посмотреть, но род древнейший, фамильным древом Окделлов можно застилать километровые коридоры. И при всём при этом внешностью Дикон тоже не обделён. Выглядит он уж точно не хуже молодого Придда. Все благородные черты при нём: аристократическая бледность, породистый нос с горбинкой, одним словом — достойная кандидатура. И Ворон, похоже, выпускать её из своих цепких лапок совсем не намеревался. Улыбки, поблажки, особое отношение… Ричард и не заметил, как начал всё это без раздумий принимать. Ещё немного и начнёт мурчать, пока его почёсывают за ухом. И есть с рук. Он вспомнил, как по-хозяйски Первый маршал тогда, за картами, взял его за запястье. В моменте настолько кричащим этот жест не казался. А ведь был ещё и вечер до этого, которого Дикон не помнит, хоть убей. Что он тогда успел наговорить? И что с ним успели сделать? Ричард, раздумывая, невольно прикоснулся к своим губам, содрогаясь всем телом. Проснулся он в своей постели, полностью одетый, так далеко всё наверняка не зашло, но его первый поцелуй Рокэ, образцовый мерзавец и подонок, вполне мог украсть. Да ладно бы если украсть. Он мог получить его добровольно. Дикон-то понятия не имеет, что он тогда вытворял под волшебными винными парами. А Ворон ещё и кольцо своё после всего этого заставил носить, забивая в крышку гроба последний гвоздь. Спасибо, что не браслет. Ричард не знал, смеяться ему или плакать. Теперь ясно, почему за время своих наблюдений он ни разу не заметил за Вороном гайифских замашек. Просто Дикон сам оказался их целью! А в своём глазу бревна никогда не видишь. Твари! Закатные кошки вместе с их матерями! Осенённый Ричард нервно исходил всю свою небольшую комнату вдоль и поперек. После, чуть успокоившись, сел на кровать. Задумчиво прикусил большой палец. Хорошо, всегда и во всём есть вероятность ошибки. Нужно успокоиться, остудить голову и посмотреть на ситуацию под другим углом. На эмоциях любой таракан покажется Леворуким. Тем вечером Дикон основательно засел в библиотеке. Решил занять мысли. Ужин пропустил: не хотел пересекаться с маршалом. Но утром выбраться в столовую всё же пришлось, молодое тело в категорической форме выступало против голодовки. После недолгого сна в голове малость поулеглось. Ричард свою теорию не оставил: слишком уж она была правдоподобной. Но решил проверить её на практике. Ещё раз посмотреть на Рокэ. С другой точки зрения. Только вот, как назло, место маршала во главе стола пустовало. Дикон уже было расстроился, но Ворон, будто почувствовав, что его ждут, появился в проходе. Кусок встал поперёк горла. Сегодня у маршала, похоже, выходной. Первый на памяти Дикона. Обычно тот завтракал спустя несколько часов после пробуждения, перед этим уже успев прокатиться по Олларии. И появлялся в трапезной он при полном параде, местами — в дорожной пыли. Но сегодня… Сегодня столица будет, по-видимому, справляться без Рокэ, поскольку выглядит он так, будто не собирается никуда выходить до самого конца круга. На Первом маршале был тяжёлый морисский халат, распахнутый на груди и… И всё. Ничего больше. Ладно, ещё мягкие домашние туфли, но Ричард совсем не в ноги ему смотрел. И как это расценивать? Нет, надо начать с другого вопроса. Считается ли халат исподним? Насколько дурной тон появляться в нём при посторонних? И насколько Ричард посторонний? К счастью, за время посещения приёмов в высшем свете он поднаторел в том, чтобы не переводить лишний раз взгляд на чужое декольте. Вместо этого Ричард уткнулся в свою тарелку. Никогда до этого нарезание оладий не вызвало в нём такого невероятного интереса. Но должность, в любом случае, требовала поздороваться. Ему не ответили. Одна из служанок тут же поспешила поухаживать за сеньором и, приблизившись мелкими быстрыми шажками, налила ещё горячий шадди в предназначенную для него чашечку. Покрасневшие уши, выглядывающие из-под очаровательного белого чепчика, говорили за неё, и Ричард подрасслабился. Как минимум ещё один человек счёл эту картину непристойной, значит, не кажется… Закатные твари, ему не кажется! Если допускать, что Штанцлер прав, то краснеть сейчас должна не служанка, на которую Рокэ даже не смотрит. А Дикон. Потому что всё это великолепие предназначается ему. В теории. Смотрите, мол, что теряете. Халат, будто в подтверждение догадки, чуть сполз с воронова плеча, оголяя ещё больше кожи. Ричард нервно сглотнул. Глупо не признать, что тело Рокэ — эталон и голубая мечта. Всеобщая. Мужчины завидуют и хотят так же, а женщины просто хотят. Но Дикон абсолютно точно относился к первой категории. Простите, монсеньор, к таким играм стоило приглашать кого-то другого. Ричард, может, и выступал против изживших себя обычаев и устоев, но к старой доброй концепции союза между мужчиной и женщиной он никаких вопросов не имел. Она его более чем устраивала, и уж ей противиться Дикон точно не собирался. Конечно, согласись он разделить с Вороном ложе, вся любимая им старая знать сожрала бы свои эсператии без соли, но довести до подобного поступка можно и без всякой гайифщины. Достаточно просто найти себе избранницу поскандальнее. Из новой знати. А ещё лучше — вообще без роду и племени, повторить, так сказать, подвиг Рамиро, женившегося на безродной девчонке, ставшей в итоге святой. Дикон от этого ничего не теряет, с рассветным одуванчиком он всё равно не уживётся. И всё. Друзья семейства жуют пресные обложки с семиконечными звёздами, а Ричард доволен. И всё это без какого-либо вмешательства Первого маршала с его знаменитым клинком. Последний, к слову, нужно засунуть подальше в ножны и не давать никаких оснований вытаскивать. Дикон клялся ради родной Олларии подставиться под пули, но никак не под её Первого маршала. Нет, нет и ещё раз нет! — Монсеньор, мы сегодня едем на приём, верно? — Верно. Вы хотели что-то уточнить? Обычно Ричард предпочитал хранить благородное молчание, пока с ним не заговорят. Дожидался инициативы от собеседника, стараясь не быть навязчивым. И дождался! Вот она, инициатива в чистом виде, сидит перед ним полураздетая и скалится. Нет, настало время активных действий, а то так и проморгает момент, когда Ворон уложит его на лопатки. — Можно узнать, в чьём доме он проходит? Я надеюсь пересечься… С одной особой, хотелось бы знать, есть ли вероятность встретить её сегодня вечером. Рассчитывай Дикон на встречу всерьёз, он бы о ней, разумеется, умолчал. Но сейчас у него была цель, и он к ней уверенно подводил, намеренно выставляя личные подробности напоказ. Рокэ, особо и не ожидавший от своего оруженосца ни логики, ни последовательности, подвоха в этом не увидел. Ответил привычным тоном, в меру насмешливым, уже почти родным… Твою кавалерию, да с такими эпитетами Ричард в самом деле начнёт вилять хвостом и тереться об ноги. — Приём даёт виконт Валме. Но в его доме хозяйничает куртизанка. К слову, милейшее создание. Так что, смею предположить, свою избранницу вы там не встретите. Приличной девушке в том доме делать нечего. — С чего вы взяли, что речь о девушке? — нет, Ричард, конечно, говорил именно о ней. О девушке, правда, о несуществующей. Но как Рокэ об этом узнал? Хотя, чего тут думать, «некая особа» ведь звучит вполне однозначно! Ворон шутливо свёл брови. — Вы имели в виду юношу? Похвальная смелость, герцог, так открыто говорить о своих предпочтениях… Дикон прикрыл глаза и, выдохнув, улыбнулся. Прогиб засчитан. — Я неверно высказался. Почему вы решили, что речь о приличной девушке? До этого он предусмотрительно держал подобные разговоры при себе. Но сейчас для них самое время. Смотрите, мол, господин Первый маршал, как Ричард обожает женщин. Самых разных, молодых, зрелых, тощих, в теле, любых. Ж е н щ и н. Не мужчин. И ничего с этим не сделать, только смириться. Опыта, правда, у него ни с одной не было, но он и так определился окончательно и бесповоротно. Никакой гайифщины. Даже немного. Даже пробовать не станет. Даже с вами. Только вот Ворон разочарованным почему-то не выглядел. Скорее наоборот, эта беседа его… Веселила, перетирая планы Дикона в мелкую крошку. Закатные кошки, почему? Рокэ даже чашку в руке не сжал. Ни одного ревнивого взгляда, только оскал шире и шире. — Вы, юноша, создание чистое и невинное. Боюсь, неприличной девушке с вами делать будет нечего. Хотя… Некоторым это может и понравиться. Закатные твари! И как его отваживать? Не искать же себе ради этого невесту, в самом деле. Нет уж, лучше греть постель Первого маршала, чем перечеркнуть свою молодость браком. Ворон хотя бы обязательств на Ричарда не навесит, в отличие от молодой жены. По правде, если подойти к вопросу с этой точки зрения, то в гайифских развлечениях всё-таки есть свои плюсы… Но минусы они в любом случае не перевешивают. Ладно. С невестой Дикон погорячился, но хотя бы объект воздыхания найти было необходимо, и как можно скорее. Безнадёжно влюблённого Ворон наверняка оставит в покое, быть заменой — ниже его достоинства. А там, глядишь, и найдёт кого-то получше Ричарда. Того же Валентина, например. К слову, стоит их как-нибудь познакомить. Слегка, так сказать, форсировать события ради защиты своего бесценного достоинства.

***

Выехали из особняка вечером. Рокэ к тому времени наконец принял человеческий вид, перестав оказывать на несчастного Ричарда амурное давление. Как камень с плеч, аж дышать стало легче. До дома виконта добрались быстро, минут через двадцать. Дикон на прощание потрепал Сону по макушке. Та ткнулась мордой в его руку, прямо как собака. — Идёмте. Ворон прошёл в гостиную, Ричард послушно проследовал за ним, не отставая ни на шаг. Картина вокруг… Отличалась от привычной. Рокэ таскал его с собой только когда в том была необходимость. На официальные мероприятия, к примеру. Здесь же официальностью и не пахло: громкий смех, порядочно поддатые мужчины, непорядочно одетые женщины. И вино рекой. Обстановка, располагающая проиграть миллион. Даже если у тебя его нет. — Господин Первый маршал! — к ним приблизился тучный аристократ средних лет. Уже основательно принявший на грудь, судя по походке. Он явно нарвался на дружескую беседу, и Рокэ не собирался отказывать. Ричард мысленно потёр руки. Большую часть времени служба при Вороне была интересной, приятной или, на крайняк, терпимой. Но в такие моменты он её, не преувеличивая, обожал. Единственное, что поначалу было сложно сдерживать смех, и Дикон едва не нарушил пару раз этикет. Однако опыт даёт своё: сейчас он выслушивает замечания маршала стойко и незыблемо. Снаружи. При этом сгорая от беззвучного смеха изнутри. — Создатель, могу ли я верить моим глазам? Рокэ, вы обзавелись оруженосцем? — уже полгода, как Ричард при Вороне, об этом звенела вся Оллария, но всё равно раз за разом находились те, кто об этом не слышал. — Право, я думал, это слухи… Ну, хотя бы они доходили. Мужчина окинул Ричарда оценивающим взглядом. Он учтиво улыбнулся в ответ, коротко кивнув. Дайте угадать… Дальше спросит, не собирается ли Ворон такими темпами жениться? — Почему не младший Придд? — Дикон удивлённо хлопнул глазами. А как же жениться?.. Мужчина улыбнулся маршалу ещё шире. — Насколько я помню, с его старшим братом вы были в отличных отношениях. Могли бы взять к себе младшенького в память о… Старой дружбе. Ричард, приготовившийся смеяться, едва не поперхнулся. Что сказать, в своих предположениях он не ошибся: бывший любовник маршала действительно из Приддов. Да и идеи у него не самые оригинальные, не только Ричард посчитал, что хорошо бы свести Ворона с Валентином. Но из чужих уст это прозвучало, как… Оскорбление. Чем он, собственно, хуже рядового Придда? Нет, Дикон к маршалу в любовники не рвался, но с каких кошек кто-то вдруг заявляет, что на эту «должность» больше подходит Валентин? В Ричарде как минимум больше харизмы. Если бы он захотел получить Рокэ — он бы получил. На деле Дикон этого, само собой, не сделает. Но мог бы! К тому же, он единственный Окделл. А Приддов наплодилось, как кроликов. В общем, он — более достойная кандидатура… Был бы ей. В теории. Если бы имел желание. Рокэ выгнул бровь. — Я категорически против кумовства, тем более младший Придд мало что унаследовал от брата. Юный Окделл впечатлил меня больше. Крайне… Способный юноша. Судя чужой по реакции, взять к себе сына Эгмонта — куда более впечатляюще, чем соблазнить двух спрутов подряд. Губы Ричарда растянулись в сытой улыбке. Аристократ напоследок обменялся с Вороном парой фраз, абсолютно дежурной, и отошёл, всё ещё переваривая информацию. Дикон подошёл к Рокэ немного ближе, чем оруженосцу разрешалось этикетом. — «Крайне способный юноша»… Я польщён. Ворон в ответ только усмехнулся, беря бокал вина с любезно предложенного подноса. Что ж, знакомить его с Валентином смысла нет. Ричард — один-единственный. Среди мужчин, по крайней мере. Они неспеша прошли к игральному столу. Вокруг него образовалась небольшая толпа, так что происходящее стало видно не сразу. Дикон пристально посмотрел маршалу в затылок. Убедился, что тот разворачиваться не планировал, и прямо у него за спиной тоже взял бокал у проходящего мимо слуги с подносом. Осушил одним глотком — налито было меньше половины. Не оставаться же насухо трезвым в такое время в таком месте? — Прелестная Марианна вот-вот сменит покровителя… — объявил кто-то слева, не здороваясь и не отрывая глаз от игры. Рокэ заинтересованно окинул взглядом роскошно обставленный зал и, не найдя проблемы, уточнил: — В чём же так провинился виконт Валме? — Он чересчур азартен. Второй час играет с Килеаном. Милый виконт спустил всё, что имел, и… — Решил сыграть на любовницу? Весьма неэлегантно. — Желаете взглянуть? — Естественно. Ричард, будьте добры за мной. Продемонстрирую вам познавательный пример. Люди перед маршалом расступались, как перед королевской особой. Это Дикону тоже нравилось — с Алвой никогда не приходилось толпиться. За столом сидели виконт и комендант Талига. Постное лицо последнего выражало сладостное предвкушение, которое, наложившись на недружелюбные черты, выглядело жутковато. А рядом, внимательно наблюдая за ходом игры, восседала, без малейшего преувеличения, красивейшая женщина, что Ричарду доводилось видеть. Невероятно густые чёрные волосы, лежащие на округлых плечах блестящими волнами, огромные карие глаза, тонкие брови. И невероятно печальный вид. Искренне печальный. Марианна (это именно она, сомнений нет), в отличие от Катари, умирающего лебедя из себя не строила. Наоборот, пыталась сохранять на прелестном лице безмятежное выражение, но глаза выдавали все переживания с потрохами. У Ричарда от её вида пробежала дрожь вниз по позвоночнику. Вот, пожалуй, и объект воздыхания! Ворон, понаблюдав за играющими ещё пару секунд, тоже перевёл взгляд на Марианну и подошёл к ней. Дикон едва удержался, чтобы не выскочить вперёд. Какая же восхитительная женщина! Рокэ галантно поцеловал одну из унизанных драгоценными браслетами рук. Ричарду такой чести оказано не было, поэтому он просто поклонился, получив в ответ только натянутую улыбку. И ведь у Марианны хватило на неё сил, учитывая, что выигрывал Людвиг. Дикона передёрнуло. Да тут в пору разрыдаться, а не гостеприимство изображать. Они с маршалом, по разрешению хозяйки, устроились у камина. Партия подходила к концу, и плотоядная улыбка коменданта становилась всё шире. А Ричард ведь мог при нём служить… Какая жалость, что не повезло. Зато хотя бы Эстебан познает великую радость служить истинному Человеку Чести. Грех завидовать чужому счастью, так что совет им да любовь. — Надеюсь, юноша, вы поняли, в чём дело? — тихо поинтересовался Рокэ, наблюдая за ходом игры. — Это тонто, в него играют только под «расплату». У виконта не хватило наличных, и он поставил любовницу, правильно? — Абсолютно, хвалю. К слову, виконт никого вам не напоминает? — Барана. Волосы Валме, завитые колечками, в самом деле походили на руно. Но это не главное. Как можно поставить любовницу? Тем более такую. Нет, ладно бы поставить, Валме её проигрывал! Ну не баран ли? — Самокритично, герцог, весьма самокритично… — Даже я не додумался бы поставить женщину. — Сложно поставить то, чего не имеешь. — У меня трое младших сестёр, я мог бы предложить Колиньяру право первой ночи или… Что бы он там запросил. Но мне даже мысли такой не пришло. Это… Так нельзя, — Ричард, задумавшись, добавил: — Я бы ещё понял, играй виконт… С вами, например. Но отдать свою любовницу Людвигу совсем бесчеловечно. Дикон поморщился. Валме проиграл окончательно, и губы Марианны задрожали. Но в ней хватило сил сделать последний рывок. — Карты требуют соблюдения традиции, так давайте играть по всем правилам. Людвиг, вы должны спросить, может, кто-то желает принять на себя проигрыш Валме? Ричард вглядывался в толпу, сгорая от напряжения. Теперь он в какой-то мере понимал страдания Людей Чести по поводу несчастной Катари, отданной Фердинанду. Но с королевой всё не так печально: вряд ли она провела со своим супругом хотя бы одну ночь. Зато Людвиг, выражаясь словами кого-то из толпы, «давно точил зубы на этот персик» и возможности точно упускать не собирался. Марианна, бедная женщина. Однако никто, увы, не намеревался повесить себе на шею элегантный камешек в сорок две тысячи. Да и мало кто мог себе позволить. Разве что… — Желаю, — Ворон (само собой, кто же ещё) лениво поднялся со своего места и поправил перевязь. — Вы, Людвиг, обыкновения снижать ставки не имеете. Может, вам угодно их повысить? Ричард чуть не подскочил. Да! Закатные кошки, да! Храни Создатель выходки Рокэ! Он сам не понял, что раззадорило его больше: предстоящее зрелище или засверкавшие надеждой глаза Марианны. Валме поспешил уступить место, с таким счастливым видом, будто бы это его только что спасли от участи быть вылюбленным комендантом Олларрии. — Ричард, будьте добры, подойдите и выберите колоду, — Дикон с готовностью подорвался и подал ему первую попавшуюся. — Благодарю. Итак, сколько у нас за очко? Полталла или целый? — Мы играли по четверти… Дик снова устроился у камина. Оттуда открывался превосходный вид на толпу, на Марианну и на Ворона одновременно. Последний ещё несколько минут обсуждал с Килеаном денежный вопрос, и, наконец, начали игру. Монета подкинута, карты розданы на руки, глаза Первого маршала сверкнули в свете свечей. Ричард в предвкушении закусил губу. — Сдавайте, граф.