das Schweinchen

Рокэ вернул кольцо владельцу на следующий же день. Пока Дикон сладко спал после полной впечатлений ночи, комендант искал окделловское кольцо. Искал и нашёл. Для этого и ходить далеко не пришлось, Колиньяр оказался прямо под рукой. Поэтому уже в полдень Ричард, едва продравший глаза, получил перстень обратно. — Больше не проигрывайте. Он хотел было возразить, что вообще играть больше не станет, но вместо этого только кивнул и, как-то чересчур резко развернувшись, пошёл завтракать. Или вернее будет сказать «сбежал»? Хотелось бы заявить, что весь стыд за эту историю Дикон израсходовал вчера, но нет. Стыдно ему всё ещё было, только вот как-то… По-особенному. Позора в его жизни всегда хватало, и каждый раз в такие моменты хотелось сжаться в углу и биться о ближайшие стены головой. Но с Вороном всё наперекосяк, как обычно. Щёки горели, а в животе, чуть ниже солнечного сплетения, странно тянуло. Чувство стыда, обычно невыносимо гадкое, казалось не таким уж омерзительным и даже терпимым. Это напрягало. Перед тем, как надеть кольцо, Дикон несколько секунд сжимал его в руке. Зачем Рокэ за него вступился? Нет, даже не так. Он объяснял причины, по которым хотел видеть кольцо Окделлов на, непосредственно, Окделле. Ричард понял бы, переговори маршал с Людвигом с глазу на глаз, раз уж так хотелось лично решить проблему надорского полусиротки. Он мог попросить, надавить, заставить, да что угодно. Но вместо этого Ворон устроил зрелищное представление. Так, чтобы всем было слышно и видно. Это ведь у него не случайно вышло. По крайней мере Ричард не верил, что маршал просто по ходу дела вдруг взял и вспомнил про кольцо. Спрашивать у него второй раз Дик не решился. Всё равно внятного ответа он не получил бы. Но в Эсператии было ясно сказано: «ответ на все свои вопросы получит только терпеливый». Так что за молчаливое ожидание ему воздалось. Ворон присоединился к поздней трапезе, перетекающей из завтрака в обед, и невзначай между делом обронил, подводя итог: — Пока вы мой оруженосец, юноша, я не позволю всякой падали за вас цепляться. Но как только срок выйдет, можете проиграть хоть всё фамильное состояние и падать в каждую встречную лужу, меня это касаться уже не будет. Ричард несколько секунд изучал его пристальным серым взглядом. Вот, значит, в чём дело. Маршал решил показать всей столице, что юный Окделл не просто оруженосец, но и его неприкосновенный протеже по совместительству? Чувства это вызывало… Двоякие. С одной стороны, сплошное унижение. Картинка ведь выходила просто замечательная. Молодой опальный герцог живёт в доме состоятельного мужчины с кошмарной репутацией и получает от него не только деньги, но ещё и покровительство. Причём безвозмездное. Ну на что это похоже? Ричарду плевать, что о нём говорят, но эта ситуация смущала даже его самого. С другой стороны… В какой-то степени… Даже приятно? Проблемы, свои и ближних, Дикон всю жизнь решал сам. Ответственность ему было переложить просто не на кого. А тут пришёл Ворон и попросту её забрал, не спросив разрешения. Да, Ричард при этом оказался на правах комнатной собачки, прыгающей перед маршалом на задних лапках. Но даже если так. Он слишком устал, чтобы отгавкиваться от помощи. О нем заботились. Ему помогали. Его судьба Рокэ была небезразлична, пусть даже в рамках трёх недолгих лет. Дикон был не один. И это отзывалось приятным чувством в груди. Чувством, которое нужно как можно быстрее искоренить. Ему нельзя привыкать к чужой милости. — Монсеньор, я очень благодарен. Но если я не научусь самостоятельно выбираться из луж сейчас, то в будущем просто в них утону. Я и так здесь совсем расслабился… От хорошей жизни. Поэтому прошу вас, дайте мне самому исправлять свои ошибки. Иначе я размякну. Ричард говорил быстро, будто боясь, что его перебьют. Но Ворон о таком и не думал. Он слушал, и очень внимательно. А после ответил, без доли сарказма и злой иронии. Дикон такого спокойного тона даже слегка испугался. — Насколько вашим сёстрам не повезло с родителями, настолько повезло с братом. Я вас услышал, юноша. Набивайте шишки сколько будет угодно. Его похвалили только что? Нет, Ворон и раньше мог поощрить Дикона. За поступок или достойный ответ на колкость. Но он никогда не хвалил его самого, как человека, как… Личность. Никогда. До этого момента. Ричард не нашёл нужных слов, чтобы ответить. Вместо этого быстро влил в себя остатки шадди и поднялся из-за стола, неловко кивнув. — Благодарю вас. Разрешите? Наконец губы Рокэ тронула улыбка, придавая его лицу привычное выражение. — Не разрешаю. Далеко собрались? — маршал закинул ногу на ногу, обращаясь к Дикону снизу вверх. Его такое положение, казалось, совсем не смущало. — Во дворце сегодня приём, но что-то мне подсказывает, вы не горите желанием идти. — Совсем не горю, — ещё бы было наоборот. После почти бессонной и такой насыщенной ночи снова пересечься с Людвигом и Штанцлером заодно? Увольте. — Я так и понял. Не вижу смысла таскать за собой сонную муху, так что вы, юноша, на сегодня свободны. Иллюзию бурной деятельности сами создадите, или вас нагрузить, чтобы не скучали? Ричард выбрал второе. От скуки он уже весь извёлся, отчасти из-за этого и полез в тот злополучный вечер играть с Эстебаном. Так почему бы и не поработать на благо родины. Маршал, несколько удивлённый ответом, отправил его в библиотеку искать всё, что хотя бы косвенно касалось древней Гальтары. Дикон туда рванул как по команде, чтоб побыстрее перебить послевкусие от разговора. Ему хотелось ещё раз оправдать ту единственную, между делом сказанную похвалу. Ворон произнес её без чёткой причины, а значит, её только предстояло заслужить, чем Ричард и планировал заниматься ближайшие несколько часов. А ещё… Хотелось как-нибудь отблагодарить за кольцо. Не словом, но делом. Рокэ, что бы там ни было, заметно облегчил Дикону жизнь. Поэтому юноша, ведомый чувством признательности, взялся за задание со всей тщательностью. Чихал он, конечно, дальше, чем видел, слишком уж много на книжных полках скопилось пыли. Но справился в кратчайшие сроки. Перерыл всё, от пола до потолка, и собрал внушительную стопку книг, которую едва мог поднять. Нести её к маршалу в кабинет пришлось по частям. Проделанной работой Дикон был удовлетворен и даже горд. Рокэ вопросительно вскинул бровь, разглядывая десяток, если не больше, увесистых томов у себя на столе. Это, мол, всё? — В тех, что не посвящены Гальтаре целиком, я пометил нужные места. Пролистайте, там между страниц кусочки бумаги с подписями. Маршал сразу же взялся это проверять, и Ричард снова чихнул. Который раз за сегодня, сотый? — Будьте здоровы, — Рокэ прошёлся взглядом по корешкам и склонился над каким-то листом, от которого Дикон его своим появлением отвлёк. — Отлично, юноша. Можете идти. Ричард, до этого едва ли не светившийся, внезапно сник. Нет, глупо, конечно, ждать особой похвалы за исполнение служебных обязанностей… Но хотя бы пирожок с полки предложили взять. Он ведь старался, сидел, как дурак, чихал по три раза на минуту, искал главы про Гальтару, попутно подписывая бумажки, чтобы Рокэ не путался в темах, годах и кругах. Дикон не требовал за это материальной благодарности, нет, ни в коем случае. Но ведь не было даже устной! — Достойная работа. Не ожидал, что вы найдёте столько, — Ричард, уже собравшийся уходить, развернулся. Ворон говорил, не отвлекаясь от письма, но тоном отнюдь не дежурным. — Спасибо вам. А теперь сходите и проветритесь, вы от стараний аж побелели. Ричард улыбнулся, только когда дверь за ним захлопнулась. Дважды просить не пришлось, ему и в самом деле требовалось подышать свежим вечерним воздухом. Недавнее расстройство сменилось умиротворением. Он не зря копался в бесконечных талмудах, его поблагодарили, похвалили, и в целом Дикон больше не луковое горе, от которого одни проблемы, а хороший оруженосец, тщательно выполняющий свои обязанности. Одним словом, молодец. — Хороший мальчик. Умница! — выйдя на улицу, он застал картину: молодой слуга играл с живущим на конюшне чёрным псом. Кидал палку, а потом, каждый раз, когда пёс её возвращал, хвалил и гладил по голове. Чёрные собачьи глаза от такой реакции сверкали преданностью и абсолютным счастьем. Ричарду ситуация показалась несколько знакомой. Прелестно. В доме Первого маршала он вырос из поросёнка… В собаку. Ну, в каком-то направлении он определённо движется. И не факт, что в худшем.

***

Вечерняя пешая прогулка по Олларии. В кармане несколько монет, за поясом — кинжал, на всякий случай. Очередная привычка, перенятая у маршала… Нет, в самом деле, ну сколько можно? Дикону это уже не нравилось. Любая мысль так или иначе касалась Рокэ: он бы оценил, он бы пошутил, он бы сделал. Половина его нынешних повадок в наглую украдена у Ворона, Ричард прибрал к рукам даже некоторые его жесты. Такими темпами у него со дня на день откуда-нибудь полезут чёрные перья. Казалось, все вокруг видели и точно знают, что… Вернее, кто у юного герцога на уме. Будто от Дикона этими мыслями разило на всю округу. Нет, ему определённо нужна была компания, состоящая из кого-то максимально далёкого от светлой персоны Рокэ. Например… Наль! Ричард заметил знакомую фигуру издалека и сразу же прицепился. Кузен всё ещё дулся за их последний вечер, но долго обижаться он с самого детства не умел, так что следующие полчаса они гуляли едва ли не под ручку. А после, когда небо окончательно потемнело, решили, что самое время что-то съесть. Аппетит у мужчин в их роду всегда был отменный, оно и видно: Налю скоро придётся покупать новый ремень, а Ричард ещё немного, и перерастёт Рокэ в плечах. Выбрали небольшой ресторанчик с камином и приглушённым светом. Заказали вина и мяса. Вечер обещал пройти превосходно. Дикон в какой-то степени наслаждался обществом брата. С ним всё было понятно и просто, никаких странных сигналов и многозначительных улыбок. Хотя без них, конечно, скучновато. Но тут пришла беда. Причём пришла не одна. Эстебана окружало шестеро человек. — Они что, по пятам за нами ходят? — Похоже… Салют, господа! Их всё равно заметили, Ричард пошёл на опережение. Компания засмеялась, но приветствие приняла. Эстебан даже протянул руку для пожатия и злобно зыркнул на перстень, находящийся на своём законном месте. Похоже, шея, по которой графу наверняка совсем недавно надавал комендант, всё ещё болела. Так что он сразу же, без прелюдии, ударился в остроты. — Что-то давно вас не видно, герцог. Смотрю, Ворону есть, чем вас занять… Без лишних глаз. Что же сегодня пошло не так? Ричард не успел ответить, вклинился кто-то из эстебановых приятелей: — Ну должен же наш маршал хоть изредка выполнять свой долг перед короной. Уверен, королева не в восторге от его нового… Питомца. Ка-ак она была недовольна, когда Рокэ учил жизни Джастина Придда. Едва успела от него избавиться, а тут снова какой-то щенок. Король наверняка тоже от счастья не прыгает… Вот как. Джастин, значит. Не так давно почивший брат Валентина. Ричард слышал, что он погиб на охоте. Никаких подробностей ему не дали, а жаль. Они, похоже, были весьма занятными. — Конечно Их Величества возмущены. Шпага маршала принадлежит королевской семье, а не каким-то там оруженосцам. Дикон переводил взгляд от собеседника к собеседнику, с самым заинтересованным видом потягивая вино. Нет, ладно Штанцлер, у него если близость кем-то когда-то и была, то воспоминания об этом давно поросли мхом. Ему только и оставалось, что считать женщин (и мужчин) Ворона. Старый несчастный человек, можно простить. Но эти-то куда? Неужели в самом деле верят, что Рокэ в трезвом уме и доброй памяти станет иметь Фердинанда? Катарину ещё куда ни шло, но её мужа — определённо нет. Там без слёз не взглянешь. Но хорошо, даже если допустить, что маршал служит почтенному семейству в этом самом смысле, то он, получается, только и делает, что разъезжает по Олларии от любовника к любовнице. На другое времени в таком случае просто не остаётся. Там же целая очередь. Фердинанд, Катарина, юноши из хороших семей… А ещё братья Савиньяки (интересно, одновременно или по очереди?), Марианна, её муж и все лошадки на королевской конюшне. И при всём при этом Ворон не забывает заглянуть к Дораку и обсудить политические вопросы. Великий человек! — Прекратите, господа. Я ревную, — все вокруг затихли. Наль уставился на Ричарда ошалевшими глазами, округлившимися как у совы. Всё, занавес. Кузен с ним больше точно никуда не пойдёт. Но раз уж начал, то топить надо до талого. — Обидно лишний раз слышать, что я у маршала не единственный, так что, пожалуйста, не напоминайте. Дайте хоть немного пожить в иллюзиях. Компания приобрела слегка растерянный вид. Первым оклемался, что странно, не сам Эстебан, а его долговязый друг. — Постойте, герцог… Так вы с Вороном правда?.. И признаёте это? — Естественно, — Ричард и бровью не повёл, но изнутри его распирало. Создатель, как же он хорош. Главное, чтобы этот чудо-коллектив уловил иронию, иначе получится как-то неудобно. Хотя Рокэ наверняка посмеётся. — И давно?.. — насмешка резко превратилась в неловкость и, кажется, искреннюю заинтересованность. Очаровательно. Как смеяться над любовными похождениями маршала, так мы первые. Зато слушаем о них, навострив ушки и слегка покраснев. — Недели со второй. Я особо не считал. Долговязый хлопал глазами, всё ещё не улавливая. — Прекратите, слушать противно, — Эстебан показательно вытер руку, которую Дикон только что пожимал. Он прямо-таки вскинулся, приняв всё за чистую монету. Интересно. Игривым котёнком в груди шевельнулся азарт. А пару минут назад так смело рассуждал, с кем маршал, где и как часто… И вдруг стало неприятно. — Граф, ну вы как маленький. Зависть — плохое чувство. — Что? — Во времена загона вы только и мечтали, что попасть к Ворону в… — Дикон выдержал драматичную паузу. — Оруженосцы. Не осуждаю, ни в коем случае. Вы заслуживали этого гораздо больше моего. Но вам, к сожалению, не повезло с семьёй. Эстебан скривился, зацепившись за последнее предложение. Обвинение в сторону семьи, похоже, кольнуло больнее, чем предположение о симпатии к Ворону. — Можно подумать вам, Окделл, повезло. — Именно. Я в немилости, но моя фамилия всё ещё остаётся одной из древнейших, а для Алва, как вы понимаете, это важно. Он не станет вязаться с кем попало, вы заметили. Фердинанд, долгих ему лет, Придд, королева… Ариго, спешу напомнить, были вассалами Эпинэ с самого начала правления Раканов. Потом я. Тенденция понята. Надо признаться, Ричард не на ходу придумывал. В глубине души он тайно надеялся, что Эстебан сунется к нему ещё раз, и уж тогда-то ему получится высказать всё. В мыслях он репетировал эту сцену кучу раз, и, Создатель, она была великолепна. — При всём уважении, о Колиньярах нет ни одного упоминания в исторических документах до Франциска. Ваш род, с позволения сказать, весьма молод, а Ворон, увы, в таких вопросах принципиален. Ну, когда дело касается постоянных любовников. Спит без обязательств он с кем попало, так что, граф, какие-то шансы у вас всё же… Наль на удивление сильно пнул Дикона ноге. К слову, очень вовремя. Эстебан собрался стягивать перчатку, неровен час швырнёт, а Ричард, увлечённый, этого не заметит. Будет как минимум неприятно поймать её лицом. — Вы понимаете, что это оскорбление? — Колиньяр раскраснелся от бешенства. Или от стыда? Или от досады? Сложно передать словами, какое удовольствие испытывал Дикон, видя его гневно раздувающиеся ноздри. Конечно, обидно, когда ты так старался в надежде лечь под Ворона, а твоё место занимает какой-то свинтус чисто из-за фамилии и забавного вида. — Что именно? Граф, клянусь честью, у меня и в мыслях не было! — Ричард примирительно поднял ладони. — Но если нежелание маршала брать вас в постель вы считаете оскорбительным, то ваше право, назовите время и место… Хотя в таком случае разумнее было бы вызвать его самого, не находите? Компания Эстебана разразилась смехом. Ситуация патовая: не вызовешь на дуэль — проглотишь оскорбление (которого, к слову, не было, Ричард рубил правду-матку, как она есть). Вызовешь — признаешь, что переборчивость Ворона в самом деле обижает. Колиньяр несколько секунд размышлял, что хуже. В конце концов решил, что второе. Натянул перчатку обратно и развернулся. — Всего вам доброго, герцог. Желаю удачи. — Взаимно, граф. Если вам понадобится маршал, я всегда рад подсказать, где его найти. Ричард от восторга слегка подрагивал. Редко бывает, что те самые сюжеты из головы воплощаются в жизнь. Он раньше думал, что вообще никогда. Но вот, только что всё вышло, как по нотам… Дикон уже видел, как в его посмертной биографии напишут: «он был мастером слова, мог обернуть любую ситуацию в свою пользу»… Как только компания рассосалась, к нему повернулся Наль. Казалось, он сейчас наберётся смелости, и схватит Ричарда за грудки. — Закатные кошки, что это было?! — Небольшой светский разговор… — Что ты им наговорил? Создатель, теперь же… — кузен собирался рвать волосы. Дикон акт самоистязания пресёк. — Всё что могло случиться, уже случилось. Мне от этих сплетен хуже уже не станет. — А матушка? Ты о ней подумал? А отец… То есть, Эйвон. Что с нами будет, когда они узнают… — Узнают что? Что обо мне пускают слухи? Ну и пусть. Они же знают, что я с Рокэ не сплю. На остальное плевать. Кузен недоверчиво нахмурился. — Правда… Не спите? — Наль, ну ты-то куда? Думаешь, я лягу под Ворона? Он неловко поджал губы. — Прости, Дикон, прости, пожалуйста! Конечно, не думаю, просто… Вы стали так похожи. Ты ведёшь себя как он, одеваешься в те же цвета… — Поведение, по-твоему, через постель передаётся? — Ричард вздохнул и потянулся, зевая. После всплеска эмоций его резко потянуло спать. — У нас ничего нет. Как только появится, обязательно тебя оповещу. — Пожалуй не надо… — Наль потянулся за кружкой. *** Дикон уже усвоил урок и решил переночевать у брата, вместо того чтобы в одиночку шататься по ночной столице. Так что во владения маршала он вернулся уже утром. Тот встретил его не один. Рокэ как раз провожал в кабинет… Кажется, мужа Марианны. Из-за огромной разницы в росте рядом друг с другом они выглядели несколько комично. Ричард собрался прошмыгнуть мимо, ради приличия бросив неприметное «доброе утро, монсеньор». Но его услышали. Или почувствовали. Барон уже скрылся за дверью, а Рокэ, задержавшийся в коридоре, сгрёб Дикона за шиворот. — Стоять. Вы со мной. Ричард, моментально смирившийся с поражением, отдал честь. — Так точно. А зачем? — Будете разбавлять обстановку. Двоих ему будет сложнее заговорить. — Как я уже рассказывал… — барон, кажется, и не заметил недолгой пропажи собеседника, зато обратил внимание на появление второго. — О, герцог Окделл! Счастлив вас видеть! — Можно просто Ричард, — Дик вежливо кивнул. — Мы с вами уже виделись. На приёме, помните? — Точно! Кстати, об этом. Рокэ, вы всё ещё не воспользовались приглашением посетить наши скромные владения, вот я и рискнул… — Вопиющее неуважение с моей стороны. Прошу прощения. Если у вас найдётся пара минут, я сейчас же напишу баронессе и попробую вымолить у неё прощение. Пара минут, разумеется, нашлась. Ворон писал, отдав Ричарда на растерзание. Барон уцепился за свободные уши и стал вещать, не делая пауз. Дикону только и оставалось, что поддакивать. Наконец, Рокэ закончил, свернув письмо и поставив печать. Ричард уже было обрадовался. — Барон, прошу, передайте это Марианне. Юноша, поезжайте с ним и привезите ответ. Я буду ждать и надеяться на прощение. Он хлопнул глазами, жалостливо глядя на маршала. Хоть дома больше не появляйся. Они с Капуль-Гизайлем проговорили меньше часа, но ему уже хотелось затянуть на шее верёвку. За что Ричарда отправляют прямо в его логово, на съедение Марианне и птицам? Но Ворон был непреклонен. Всю дорогу до чужого особняка Дикону пришлось слушать про дрессированных жёлтых воробьёв. Сказать, что он был счастлив увидеть немногословную баронессу — не сказать ничего. Барон передал ей письмо, та быстро его прочла, и на красивых губах расцвела улыбка. Супруги сошлись на мнении, что Рокэ Алва — милейший человек, как и его оруженосец, поэтому Ричард, признанный дорогим гостем, был приглашён к обеденному столу. Вернуться в особняк Алва ему удалось только вечером. Барон куда-то делся: он, кажется, получал удовольствие от осознания того, что его жена остаётся наедине с другими мужчинами. Ричард собирался улизнуть, избегая неловкого положения. Но супруги друг друга стоили. Марианна мурлыкала, как кошечка, крутилась и всем своим поведением, очевидно, кое-что предлагала. Казалось бы, бери да радуйся. Но Дикон брать не хотел. Мог. Но не хотел. Что было крайне, до невероятного странно. Нет, баронесса бесконечно хороша, это неоспоримый факт. От взгляда на неё хотелось плакать, настолько ослепительна была красота. Но кроме эстетического удовольствия Ричард ровным счётом ничего не чувствовал. Ни желания, ни интереса. У него ни разу не было женщин, и раньше он думал, что при первой же возможности сцапает любую предложившую. Но всё шло не так. В Диконе вдруг проснулась сентиментальность. Конечно, первый раз для мужчины совсем не так важен, как для женщины, но ему всё равно хотелось, чтобы он был… Особенным? И уж точно произошёл не в доме низкорослого барона под пристальным наблюдением противной белой собачонки. Он хотел домой. Подальше от жёлтых орущих птиц и женщины с неприлично глубоким декольте. Одно дело просто по-хулигански зыркнуть, но когда напрямую предлагают смотреть и трогать… Слишком легко, слишком доступно. И в конце концов Дикон, как-никак будущий рыцарь, не горел желанием наставить ещё одну пару рогов несчастному Капуль-Гизайлю. Поэтому он решил держать оборону до последнего. Однако просто так удрать было бы некрасиво. Пришлось выкручиваться. Как герою из легенд, который вместо того, чтобы ублажать женщин, ночь напролёт читал им стихи. Поэзией Дикон не увлекался, поэтому завел простую, не рифмованную беседу. Марианна, поняв, что ловить нечего, расстраиваться не стала. Всё-таки злиться на отказы — мужская черта. Баронесса, наоборот, кажется, стала более расслабленной. Она смеялась над шутками Ричарда, игралась со своими волосами и перестала нервно поправлять юбки. Проговорили они несколько часов. Проговорили ни о чём, но было это весьма приятно. Марианна потребовала, чтобы Дикон дал обещание прийти ещё. Он, само собой, поклялся родиной чуть позже снова нанести визит, поцеловал баронессе руку и наконец откланялся, стремясь уйти прежде, чем на горизонте снова замаячил бы её разговорчивый муж. Вторую ночь подряд проводить в чужом доме Ричард точно не собирался. Он как кот, привык к месту, и менять его чаще необходимого категорически не хотел. Дикон вернулся в особняк, как порядочная незамужняя эреа с бала: кристально трезвым и нецелованным. На небе только недавно загорелись первые звёзды, со стороны конюшен раздавались звуки бойни, там пытались почистить Моро. Значит, Ворон дома. Нужно отдать письмо. Хотелось верить, что Рокэ действительно ждал ответа от Марианны, потому что в противном случае, Дикона сплавили просто так. Обычно найти его было нетрудно. Дома Ворон либо работает, либо спит. Время от времени ещё и ест, но это реже. Следственно, три комнаты на выбор. Только Ричард его не нашёл ни в кабинете, ни в столовой. Спальня, он был уверен, тоже пустовала. В те редкие моменты, когда маршал ночевал дома, в особняке наступала гробовая тишина. А сейчас откуда-то сверху раздавались странные звуки. Тихие, но всё же слышимые. Намеревайся Рокэ спать, давно бы прикончил источник странных шумов. Хотя, может быть, он прямо сейчас в процессе… Ричард поднялся на третий этаж. Звук стал отчётливее. То была музыка. Струнный инструмент, который он никогда до этого не слышал. Кто-то из слуг балуется? Вполне себе может быть, маршал кого только у себя не держит, от поваров, до наёмников и опальных герцогов. Возможно, среди них затесался и какой-нибудь скромный музыкант. Мелодия доносилась из-за приоткрытой двери в самом конце коридора, и Ричард, как всегда, не смог удержаться от соблазна сунуть нос, куда не звали. Если не найдёт маршала, то хотя бы узнает, кто из обитателей особняка такой музыкальный. Но в итоге получилось хлопнуть двух зайцев одним выстрелом. Со странным шестиструнным инструментом обнимался Ворон собственной персоной, сидя на морисском ковре у камина. Компанию ему составляла початая бутылка вина. Дикон застыл в проходе. Из комнаты так и веяло теплом, которое на северного, промерзшего до костей герцога, действовало, как свет на мотылька. Притягивало со страшной силой. ему стоило бы развернуться и идти по своим делам (будто они у него есть). Не портить чужую идиллию. Но он как заворожённый стоял и смотрел. Свинство? Безусловное. — Юноша? — Рокэ оторвал взгляд от струн. В полумраке синие глаза влажно блестели, напоминая драгоценные камни. Ричард молча кивнул и показал письмо с печатью Капуль-Гизайлей, мол, нужно? Должно же быть оправдание тому, что он добрался до бедного Ворона даже в самой далёкой и уединенной части дома. Тот скривился, мотнув головой, и похлопал по месту возле себя, приглашая сесть. А после снова обратил всё своё внимание к инструменту. Значит, Ричард несколько часов проторчал в доме барона просто так. Зачем тогда Рокэ его туда отправил? Он, конечно, всюду ходит за сеньором хвостиком, и это может раздражать, но… Но можно ведь просто сказать. Дикон вроде бы успел продемонстрировать, что он понимает человеческую речь и прислушивается к просьбам. — Садитесь, раз уж пришли. Кубок у меня только один, так что пейте прямо с горла, по-рыцарски. Ричарда долго уговаривать не пришлось. Он закрыл дверь и живо плюхнулся на ковёр рядом, сняв ботинки и сложив ноги, как шад. Обстановка вокруг напоминала рисунок из книги зимних сказок. Тёплые тона, рыжие отблески огня, тьма за окном и тихая ненавязчивая мелодия, которую маршал ловко извлекал из… — Что это? — Гитара, — Рокэ ласково провёл по гладкому дереву. — Морисский инструмент. Дикон рассеяно изучал узоры на ковре, всё ещё не до конца осознавая реальность происходящего. Он жадно разглядывал комнату, пытаясь уловить и запомнить каждую деталь. Момент походил на видение. Особенно маршал. Он казался нереальным, как из сна. На нём была одна только рубаха, ни камзола, ни ещё чего-нибудь лишнего. Волосы для удобства собраны в косу, плечи расслаблены. Ричард и раньше видел «домашнего» Ворона. Растрёпанного, одетого не на выход. Но даже тогда он держал лицо. Потому что слуги, внезапные гости и прочие радости жизни. А сейчас Дикон застал его врасплох. Но вместо того, чтобы пинком вытолкать вездесущего оруженосца за дверь, Рокэ спокойно предложил устроиться поближе. Вопрос: доверился или просто смирился? — Ну, герцог… — маршал отложил гитару и ухмыльнулся, пригубив вина. — Могу поздравить вас с первой победой? — В смысле? — Ричард, решив не отставать, потянулся за бутылкой и залпом сделал несколько глотков. — Марианна. Вы провели в её доме несколько часов. Сомневаюсь, что у вас просто затянулось чаепитие. «Зря сомневаетесь, так оно и было». Но вслух Ричард этого не сказал. Напротив, широко улыбнулся и утвердительно кивнул. Не рассказывать же Ворону, что Марианна настойчиво предлагала, а он отказался, потому что, видите ли, ждёт ту самую. Он же ему этого до конца жизни не забудет. Нет, неправильно. Не жизни, а службы. Дольше Дикон рядом с Рокэ не задержится. Он поспешил отогнать эту мысль. Сейчас, наедине с маршалом и его гитарой, она колола сильнее обычного. Создатель, когда Ричард успел привязаться? Прошло меньше года. — Можете, монсеньор. Поздравляйте. Кстати, а вы почему решили, что «победа» первая? Я, может… — Юноша, у вас по глазам видно, что «не может», — Рокэ хмыкнул и задумчиво посмотрел в огонь. — Но не расстраивайтесь, ещё успеете наверстать. У вас, Ричард, есть потенциал, наберётесь навыков, а дальше всё как по маслу. Дик перевёл заинтересованный взгляд на Ворона. Первый любовник Талига. Пьяный. В менторском настроении. Кошки, нужно брать и пользоваться, пока не поздно! У них ведь так мало времени. К сожалению, листочка и пера поблизости не завалялось, но ничего, настолько драгоценную информацию Дикон как-нибудь запомнит. Главное её выведать. — Монсеньор, а… О каких навыках речь? Бровь маршала тут же поползла вверх, будто спрашивая «всё настолько плохо?». Ричард поспешил объясниться: — Нет, основной механизм я понимаю! Просто, может быть, есть какие-то… Детали, о которых стоит знать? — Ворон хмыкнул, снова прикладываясь к кубку. Ричард нахмурился. — Не смотрите так, я серьёзно. — Не сомневаюсь, — маршал окинул его смеющимся взглядом. — Можете не напрягаться, юноша. Для того, чтобы жениться, наклепать себе наследников и прожить так до глубокой старости, ваших знаний хватит с головой. Дикон расстраивался с каждым словом всё больше и больше, — это, похоже, начинало действовать кэналлийское. За кого Рокэ его держит? — Перед женитьбой нужно ведь посмотреть разные варианты… Узнать, попробовать, — он отпил ещё вина. Ричарда уже повело. Язык развязывался сильнее и сильнее. — И вообще, монсеньор, вы говорите так, будто на браке и детях всё заканчивается… —Понял, — Рокэ примирительно поднял раскрытую ладонь. — Конечно, от вас я не ожидал стремления стать дамским угодником, но раз хотите, то не смею останавливать. Ворон замолк, несколько секунд думая, как бы начать. Ричард с видом самого прилежного ученика приготовился слушать. — Начнём с приятного: я вас разочарую. Многие женщины от большей части, скажем, процесса, удовольствия получают совсем немного, если получают вообще. Двухминутных конвульсий недостаточно для того, чтобы оставить даму довольной. Маршал никогда не говорил вещей, которые могли бы пошатнуть ричардовы моральные устои, не настолько они были хрупкими. Никогда. До этого дня. Как это, не получают удовольствия? Если так, то что же такого волшебного делает Рокэ, раз к нему чуть ли не в очереди выстраиваются?.. — И что же тогда делать? — Ричард на секунду представил, каково это: делить постель с человеком, у которого от разочарования едва ли не закатываются глаза. Его передёрнуло. Ему однозначно не этого хотелось. Ворон, в свою очередь, был сыт и полностью удовлетворён чужим ужасом. Он специально выдержал драматическую паузу, дав Дикону осознать всю мрачность мира, в котором он живёт. — Монсеньор, что делать?! — Откройте рот, юноша. Ричард сделал это, даже не осознав, зачем. Бездумно, по команде. Рокэ улыбнулся со странным выражением. — Высуньте язык, — Дикон повиновался, — и попробуйте вывести им несколько букв. Как пером по бумаге. Это оказалось несложно. Но при этом очень, до нелепого странно. Ричард вырисовывал языком каллиграфические завитушки, пока Ворон наблюдал и одобрительно кивал время от времени. — Отлично, суть вы поняли. Заканчивайте. — Монсеньор… — Дикон всё ещё отчаянно не понимал одной вещи. — Мне всё ясно, но… Женщины тут причём? — С ними делайте примерно то же самое. Только расписывайтесь не в воздухе, а… Ричард закашлялся, поняв и без уточнений. Его до глубины души поражала собственная, неясно откуда взявшаяся стыдливость, но поделать с ней он ничего не мог. — А буквы нужно в алфавитном порядке выводить или?.. — Буквы вам для тренировки. Когда дойдёт до дела, будет достаточно быстрых ритмичных зигзагов, — Ворон пальцем провёл по ковру, изображая ломаную линию. — Вертикальных или горизонтальных? — Создатель… Без разницы, главное держите темп. Ричард ещё несколько секунд молча переваривал информацию с серьёзнейшим лицом. А после вдруг рассмеялся, меняя позу. Откинулся назад, упираясь на руки, и протянул ноги к огню. Ворон потянулся за гитарой. Дикон вслушивался в мелодию, наблюдал на чужими музыкальными пальцами, ловко перебирающими струны, и ему было хо-ро-шо, как никогда раньше. Вдруг Рокэ запел. Снова на кэналли. Ричард не понимал ни слова, но грудь его всё равно распирало от восторга и огромной, даже немного болезненной… Нежности. Ворон взял его к себе шутки ради. В качестве развлечения. Поменялось ли за это время что-нибудь? Как бы там ни было, для Дикона Первый маршал Талига, развратник, убийца отца и просто хороший человек превратился в часть жизни. В неотъемлемую часть. В прекрасную часть. Рядом с ним Ричард перестал выживать и начал жить. И это было бесценно. Возможно, появись такой человек в его жизни раньше, он смог бы Рокэ за всё отблагодарить, прямо, без острот и нелепого в своей циничности юмора. Но, к сожалению, взрослые собаки новые фокусы уже не показывают. Дикон не умеет выражать чувства словами, и для того, чтобы научиться, ему понадобится ой как много времени и живой, наглядный пример. Выдавали его только глаза. Восторженные, светящиеся… Влюблённые. Все его странные чувства стали вдруг ясны как день. Ричард смотрел и не мог насмотреться. Рокэ был великолепен. Он и не заметил, что музыка стихла. Ворон сидел молча, приглушив струны. От гробовой тишины их отделяло только потрескивание в камине, а друг от друга — расстояние в один шаг. Но Дикону хотелось быть ещё ближе. Слишком долго его держали на расстоянии. Целых семнадцать лет. Рокэ больше не улыбался. На это не было даже намёка. Ричард не был пьян, но окружающее он воспринимал с очевидной задержкой. В этом наверняка было виновато тепло, от которого клонило в сон, а мысли путались. Ворон вдруг оказался ближе. Так, что они почти соприкасались лбами. Дикон едва не оглох от громкости собственного дыхания. — Ричард? Ответ пришёл в голову сам собой. Голова работала отдельно от своего владельца. — Да. Он целоваться не умел от слова «совсем». Поэтому решил хотя бы не мешать. К тому же от эмоций Ричарда потряхивало, и, прояви он инициативу, Рокэ имел все шансы остаться с прокушенной губой. Было неясно, что делать и куда себя девать, поэтому Дикон просто замер, как оленёнок под прицелом. К счастью, маршал прекрасно справлялся один. Одна его рука оказалась у Ричарда в волосах, вторая — на пуговицах. Власть над телом вернулась только после того, как вслед за чёрно-синим колетом полетела нижняя рубашка, а горячие губы коснулись шеи. По спине побежали мурашки, заставляя очнуться. Создатель, а Штанцлер ведь был прав. Ричард повёл плечами, сдувая упавшую на лицо прядь. Чтобы не стучать зубами от перевозбуждения, он сжал челюсть так сильно, как смог. Рокэ спустился ниже, к ключицам. Дальше — больше. Дикона до того зацеловали, что он и не заметил, как его продолжили раздевать. Тело отвечало самым естественным образом. Хотелось прикрыться, но для этого пришлось бы лишиться опоры в виде рук и лечь на ковёр. К этому Ричард был морально не готов. С губ сорвался громкий выдох. Рокэ перекинул косу за спину, чтобы не мешалась. Дикон терялся в новых ощущениях. Это был сильнейший стресс, пускай и самый восхитительный в его жизни. Стресс, на который он всегда реагировал одинаково. Начинал болтать. — Это… — Ричард вздрогнул всем телом. — Не зигзаги. Маршал прервался всего на секунду: — Ну так и вы, слава Создателю, не дама.