Стать твоей суицидальной блондинкой

      Полный мрак. Кажется, что я уже лет сто сижу в этом подвале. Темнота такая, что если я закрою глаза, а потом открою, разницы не будет никакой. Я дернула плечами, но безуспешно, ведь мои руки заковали в наручники, которые были прицеплены к металлической трубе. Подниматься я могла только вверх и вниз, а толку-то. Погоревав немного, я разделила цель «выбраться отсюда, мать вашу» на несколько этапов, первым делом нужно было успокоиться. Резко я ощутила такую боль в голове, будто ее разрубили топором. Ладно, разработка плана закончилась, так и не начавшись.       — Тише-тише, — успокаивала я себя. Слезы давно высохли, паника сквозь сумасшествие уже не проникала, но от боли избавиться никак не удавалось. Когда все затихло, стало понятно, что нужно что-то делать, а не стоять на месте. Сидеть, то есть. В этот момент я бы не отказалась от человека, который бы просто, блядь, пришел и зажег свет. При этом я осознавала, что никто этого не сделает — все подруги знали, что я веду затворнический образ жизни и могу долго не выходить на связь, а, значит, и искать меня не будут. «Ну ничего, мы и не из таких передряг выкручивались», — безбожно соврала я себе, прекрасно понимая, что эта ситуация с похищением — самый адский пиздец, который только мог случиться.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ НАЗАД

      Я так долго плакала, что потеряла счет времени. Забыла, как я здесь оказалась и забыла, кто я. Я бы и сама рада была перестать плакать, но слезы катились непроизвольно, а тело отделилось от разума. Ладно, чего скрывать, тело просто билось в истерических рыданиях. От этого разболелась и без того травмированная голова. Такое ощущение, что ее раскалывали на две половинки. А боль во всем теле то нарастала, то затихала, как какой-нибудь ветерок. Нет, ну надо же! Меня похитили с явным намерением прикончить — я выжила, попала в аварию — выжила, меня снова похитили с намерением добить, и я снова выжила! Неужели я не заслуживаю пощады?..       Частенько перед глазами всё расплывалось, и я решила забить на это, ведь есть вещи, над которыми куда интереснее размышлять, пока твою голова взрывается изнутри. К примеру, как так случилось, что я, домашняя девочка, которая уже несколько лет старалась вести примерный образ жизни, попала в такой переплет? Прошлое падение сквозь пол оказалось такой мелочью…       — Ну так нельзя! — со злости я ударила ногой пол. — Такого человека губите!       Вымотанная, я то отключалась, то приходила в себя, а в перерывах верещала так, будто меня резали. Я кричала в темноту, но смысла в этом не было. Иногда слышала собственное сопение. Почему-то, когда я задерживала дыхание, сопение не прекращалось. «Эхо, видимо» — думала я, прикидывая примерные размеры подвала. Услышав, как капля крови с виска упала на пол, я поняла, что тут стоит гробовая тишина. Мертвецкая.

СЕЙЧАС

      — Черта с два, живой не дамся! — заорала я и дернула руками. — Ну давай же. Давай!       Я попыталась вытащить руки из наручников, но они никак не выскальзывали. Чтобы создать видимость деятельности, я немного отползла вперед, оставляя позади руки, прикованные к трубе, — раз, два, три, — и изо всех сил потянула на себя. Наручники под давлением словно впились в кожу. На этом всё. Я проиграла, используя силу, но сдаваться не собиралась.       Внутри моей пустой головы затрепетал слабенький ветерок и что-то застучало. Я так напугалась, что отскочила к стене.       «Все мозги мне вытрясли», — подумала я и немного потрясла головой в надежде услышать биение какого-нибудь шарика о черепную коробку. Опять ничего. Я недоуменно уставилась в темноту.       Сколько у меня времени, прежде чем похитители решат расправиться со мной?       — Дыши ровно. Постарайся забыть о том, что тебя дважды похитили, в вашу машину врезалась встречная, а в перерывах между этим ты страдаешь от мстительных действий своего кота.       — И ещё тебя преследуют призраки прошлого, — добавила я.       — И это тоже, — согласилась я.       Я немного успокоилась, а следовало бы волноваться после разговора с самой с собой. Затем получилось выяснить, почему выбраться из наручников не получалось. Во-первых, я действовала не под тем углом, а во-вторых, я растопыривала пальцы. «Ты идиотка». — «Знаю». — «Бли-и-и-н». Я снова потрясла головой.       — Если я не выберусь сейчас, не факт, что мне хватит сил сделать это потом. Мне всего-то нужно свернуть ладонь в трубочку и проскользнуть. Запястья у меня тонкие.       Оставалось только собраться с духом и сделать задуманное. Всё бы ничего, только я начинала засыпать. «Засыпать или умирать?», — тревожно переспросил внутренний голос. Я разозлилась. Кто знал, что у какой-то части меня будет настолько плохо со слухом? В ответ собеседница обиженно засопела и удалилась.       — Обещаю, если выберусь, то запишусь на прием к психотерапевту, — прошептала я себе под нос и постаралась выскользнуть. И ведь выскользнула!       Несколько минут я просто стояла в ступоре, вглядывалась в темноту, не веря своему счастью. Потерла запястья, кровь на которых уже засохла, и, чем чёрт не шутит, стала медленно подниматься с колен. В прямом смысле. Я не сдержала крик счастья, когда встала во весь свой рост и потянулась. «Ну всё, — подумала я. — После такого мне уже ничего не страшно». Кто бы мне тогда сказал, что я глубоко ошибаюсь.       Опираясь о стену, я такими же неуверенными шагами продвигалась вперед. Шагами — громко сказано, сдвинулась я сантиметров на пятьдесят прежде чем наткнуться на что-то твердое. Моё сердце не то чтобы ушло в пятки, оно оборвалось и рухнуло вниз и там осталось. Чтобы убедиться, что это не плод моего воображения и не галлюцинация, я поступила настолько безрассудно, насколько мог поступить похищенный и раненый человек. Я снова наступила на это нечто.       Нечто громко вдохнуло и зашлось хриплым кашлем.       Только представьте, беспросветная тьма и какое-то огромное черте что кашляет прямо мне на ноги.       Я так перепугалась, что не смогла устоять на своих двоих и без малейшего намека на грацию свалилась на пол. От чего ушла, к тому и пришла, что еще сказать. Пока я пыталась подняться с пятой точки, это черте что все еще кашляло, и я начала волноваться, как бы оно не подхватило здесь воспаление легких. «Нашла о чем переживать», – мой внутренний голос проснулся и я поежилась не то от холода, не то от понимания, что я медленно схожу с ума. И вдруг, к своему счастью, я почувствовала под своей рукой что-то кроме бетонной крошки и мелких камушков. Маленькая и плоская металлическая штучка. Бритва. Ну ничего себе, а шприцов и наркоты здесь не найдется? Я хмыкнула и тихо рассмеялась, пряча бритву в отворот джинсов – ну не в карман же её класть, в конце концов.       — Прекрати, — уверенно сказала я себе под ноги — в предполагаемое местонахождение Черте Чего.       Черте Что так и спросило:       — Что?       А я удивилась тому, что услышала. Оказывается, существа среднего рода могут говорить, да и по объему легких я бы причислила Черте Что к мужскому полу.       — Моя психика не выдерживает твоего кашля, он очень зловещий, — ну и сказанула я, «зловещий». Да тут всё как из фильма ужасов.       Спустя минуту он смог набраться сил для ответа:       — Помоги мне подняться, — немного надменно произнес он, что было слышно даже при его дрожи в голосе. Командовать он привык, но, поняв, что не ему здесь ставить условия, он добавил: — Пожалуйста. — А, может, просто из вежливости. Хрен этих мужиков поймешь.       Сравнивать мое телосложение и телосложение Черте Чего — как держать в одной руке спичку, а в другой — три. Сразу понятно, кто сломается первым. Но сегодня я решила поиграть в супервумен, поэтому изо всех сил старалась поднять незнакомца на ноги. Он пошатывался и судорожно вдыхал воздух, когда я задевала его раны — как ни крути, ему при аварии досталось больше. При аварии. Нет, это не водитель той машины, сидя в которой, я прощалась с жизнью. Господи.       Я чуть не выпустила Черте Что из своей хватки. Боже мой, ну почему это происходит именно со мной?! Я замерла, не зная, что и делать — скинуть его на пол и оставить здесь умирать? Сейчас такое неспокойное время, что даже и не знаешь, кто вообще умрет. Я же, мать его, похищена у своих же похитителей. А теперь держу своего первого похитителя на руках. Того самого блондина в водолазке, на которого я упала, проломив собой пол чердака. Того самого человека, который выкрал меня прямо с родной улицы и вез меня на верную смерть – и не пытайтесь меня переубедить! Куда еще везут в машине, перед этим тыкая в спину пистолетом, чтобы я в нее села?!       А он не дурак, сразу понял, что моя заминка случилась не просто так. Ну, конечно, ему ведь мозг, как мне, не отбили; он смог сложить два плюс два и получить верный ответ.       — Все нормально? — спросил он, а я заметила, что впервые за все время мы с ним заговорили. В машине я пыталась завести знакомство, но кто с будущими трупами хочет дружить — да никто, поэтому он и отмалчивался. А как всё начало обернулось не в его пользу, так сразу «подними меня, спаси меня». Нет уж. И я всё-таки скинула его на пол.       Он втянул воздух так громко, что я, несмотря на свою ненависть, почувствовала его боль и, соответственно, жалость к нему. Он упал на свой зад и спиной оперся о мои ноги. Я, клянусь, инстинктивно, провела рукой по его волосам.       «Давай без необдуманных решений, ладно?» — спрашивал внутренний голосок, хихкающий над тем, как я снова пытаюсь поднять уже знакомого мужчину.       — Да иди ты! — буркнула я, и мужчина удивленно вздрогнул. — Это не тебе, — я чуть не махнула рукой, забыв о том, что я его придерживаю. — А, хотя, это и к тебе тоже относится.       Я приняла решение: сейчас я помогу ему, а потом он поможет мне. Всё-таки мы оба попали в эту ситуацию, а преступник наверняка лучше разберется с такими же, как он. Осталось выбраться. И выжить тоже. Наверное, похитители и не надеялись на то, что этот мужчина будет жить, поэтому и не пристегнули наручниками, а просто скинули его сюда, как тряпичную куклу, оставив умирать.       Он с трудом стоял, немного дрожал, и мне постоянно приходилось его придерживать. Я подвела его к стене и спиной приставила к ней, чтобы на ощупь разобраться, в каких местах он ранен и где стоит так же на ощупь сделать повязку.       — Черт, аккуратней, это мой глаз, — недовольно сказал он, а я осталась в полном недоумении — каким образом там оказался глаз, если должна быть шея?       Мужчина вздохнул, и я снова удивилась — голос прозвучал откуда-то снизу. Минута ушло на то, чтобы я поняла, что он просто-напросто скатывается вниз.       — Меня зовут Себастьян, — сказал он, пока я рвала его майку на несколько частей. Несколько раз я тыкала пальцем прямо в открытые раны на руке, и я искренне поражалась, как это он до сих пор не врезал мне. Да что уж там, он вообще не издавал ни звука. «Вот выдержка у человека, не то что у тебя». Когда я наконец закончила завязывать узелки мнимых повязок, у меня в голове уже сложился план действий: раз я могла спокойно передвигаться по подвалу, нужно было исследовать его. Может, найдется что-то поинтереснее бритвы. Такая же вероятность была наткнуться на труп. От этой мысли у меня внутри все похолодело. Я кратко изложила свои подозрения Себастьяну, на что он промолчал.       — Я кивнул головой, но тут же темнота.       — А я сейчас улыбнулась.

ПОТОМ

      Тьма начала рассеиваться, и, господи, как же я запаниковала. Свет, металлический лязг, мужской силуэт, а у меня в голове одно — добежать до Себастьяна, а дальше отбиваться тем, чем только можно. Руками, ногами и даже этой бритвой!.. Потом свет стал настолько нестерпимым, что я закрыла лицо руками. Свечение было столь ярким, что пробивалось даже сквозь пальцы и сомкнутые веки.       — Себастьян? — произнес знакомый голос, и луч света перестал атаковать меня, переместился куда-то в другое место. Я не видела и не знала того, кто сказал это. Но я знала голос. Этот чертов голос.       Я не отрываясь разглядывала свои руки и думала о том, что за несколько дней моя жизнь вывернулась наизнанку. Эти двое просто взяли и перевернули мою повседневность с ног на голову. И я даже не знаю, с какими фактами мне нужно свыкаться в первую очередь. Чтобы себя отвлечь, я решила думать о себе и о том, во что я превратилась после подвального заточения. Начнем с моих пальцев, они немного посиневшие, подрагивают, а ногти обломаны. Ладони все запачканы грязью и кровью — я моментально прижала ладони друг к другу, лишь бы не видеть этого зрелища. Но когда я перевела взгляд на свои ноги — подумать только, свои! — я не могла не отметить, что видеть себя всё-таки приятно. Хоть иногда. Глаза все еще не привыкли к свету, точно так же как я не привыкла к этой реальности. К реальности, в которой я спасаю своего потенциально убийцу, а убийца — причем самый настоящий — спасает нас всех. И имя ему Мурмуарти. Бедняга, как же он живет с такой фамилией?       — Идем, — произнес он у меня за спиной, и я поежилась. Но обращался он явно не ко мне. А когда этот парень собрался уходить вместе с Себастьяном, который сам-то еле передвигался, я решила не ходить вокруг да около и сказала прямо:       — Нет уж, ребятки, без меня вы никуда не пойдете.