Человечность

      Кадис Этрама Ди Рейзел.       Осознал.       Себя.       Сейчас.       Здесь.       И гроб открылся.       Мир был… сложным.       Оставаться на месте было неправильно.       Идти.       Связи между всем и всем обрушились на него, когда он посмотрел вниз:       Дом — строители — страна — люди…       Человек — семья — кормить — работа…       Автомобиль — ехать — перемещение — много автомобилей… это называется «пробки».       Яркое — реклама — вывеска…       Подросток — школа — одежда…       Одежда.       Одежда на подростке — школьная форма — элегантная — Франкенштейн.       Франкенштейн.       Рейзел преобразовал одежду, спустился вниз и пошёл следом за подростком в одежде связанной с Франкенштейном.       Здание — подростков учат — школа — здесь.       Здесь.       Франкенштейн здесь.       Человек обратился к нему.       Привратник — нет — не то… Охранник?.. Был… Теперь — нет…       Сил… мало.       Они что-то ждали от него. Слов.       — Кадис Этрама Ди Рейзел, — проговорил он по-лукедонски.       Подросток — ученик — Франкенштейн. Сейчас.       Рейзел уловил, что подросток приведёт его к Франкенштейну. Сейчас.       В замкнутом помещении — коридоре — стало легче. Меньше… всего — меньше. Связей между всем и всем — меньше.       Франкенштейн был… Шокирован? Напуган?       Связь: Франкенштейн сейчас — чувство — как Франкенштейн тогда, когда он пришёл в его лабораторию. Тогда, когда запечатал силы.       Чувства Франкенштейна сейчас такие же, но сильнее.       Почему?       Франкенштейн вскочил с места и встал на одно колено.       — Мастер.       Поза — рыцарская… вассальная?       Вассалитет — служение — поиск — поиски грааля… Не то.       «Не надо… служения».       — Встань.       — Да.       Рейзел сел на диван (на вид белый, на ощупь прохладный).       — Мастер, что вы делали всё это время.       «Это вопрос», — но это не звучало вопросительно.       — Я совсем недавно открыл глаза.       — Что…       — Как долго я спал? — слова складывались уже легче. Если смотреть в одну точку, связей было видно меньше. Это было хорошо.       Хорошо — если не смотреть, не видеть связи.       Самое главное он уже увидел:       Дух Франкенштейна сиял так же чисто и светло, как прежде.       Тьма оружия Франкенштейна стала больше в несколько десятков раз.