В ореоле тьмы

Гермиона

      Она неотрывно наблюдала за Северусом Снейпом, пока он водил вокруг нее палочкой, молча проверяя какие-то показатели. Он не смотрел на девушку, не отвечал на пронизывающий взгляд, вместо этого спокойно делал пассы руками, усиливая магический поток вокруг нее. Гермиона не следила за заклинаниями, она дрожала от напряжения, страха и пережитого шока. Внутри нее бушевали эмоции, смешавшиеся от беспомощной девочки и воина. Они противоречили друг другу, сбивали ее с толку, а голова гудела от воспоминаний, которые пока казались чужими и отрывистыми. Они то появлялись, то ускользали, словно забытый сон, который — сколько ни пытайся вспомнить — уже никогда не возникнет в памяти.       Вот и сейчас, Гермиона, как побитый верный пес, смотрела на сидящего напротив мужчину, чувствуя связь с ним, но отсутствие его реакции заставляло ее путаться в собственных эмоциях. Она знает его. Точно знает. Это тянущее ощущение в груди и иррациональное желание броситься к нему на руки говорили сами за себя.       Когда Снейп только вошел, его имя сразу всплыло в голове, образ показался родным, ее окутало чувство безопасности. Она знала, что он ее точно не обидит. Но сейчас эти эмоциональные порывы медленно угасали, она уже не была уверена в своих чувствах и воспоминаниях.       — Голова болит? — поинтересовался мужчина, ощупывая огромную шишку на затылке, и Гермиона, не уверенная в собственном голосе, просто кивнула. Его холодные пальцы дарили облегчение лишь одним прикосновением, внутри снова рождалось чувство чего-то родного. Она прикрыла глаза, пытаясь зацепиться за это ощущение, но он почти сразу отнял руки.       Не в силах справиться с дрожью, Гермиона тяжело вздохнула и открыла глаза. Северус уже доставал какие-то зелья из своей сумки. Она потянулась к нему дрожащими пальцами, касаясь рукава, и едва слышная просьба прозвучала в тишине:       — Помогите мне.       Он замер. Но через пару секунд гнетущего молчания, не поднимая взгляда, продолжил выбирать нужные зелья.       — Пожалуйста, — умоляющий тон сорвался с губ, она вцепилась в плотную ткань его сюртука, судорожно сжимая пальцы.       — Мисс Грейнджер, мне нужно использовать заклятие, чтобы вы меня не отвлекали? — холодно проговорил Снейп, резко выдергивая руку из ее пальцев.       — Вы знаете меня? — не унималась Гермиона и подалась вперед, еле слышно шепча: — Я вас знаю?       — Мне заткнуть ее? — раздался ленивый голос Долохова, который вдруг возник в дверном проеме и облокотился плечом о косяк, наблюдая за ними.       Снейп не ответил, вместо этого протянул Гермионе несколько зелий.       — Пейте.       Она не спорила, медленно поднесла к губам склянки и выпила одну за другой. Делала это неторопливо, надеясь, что Долохову наскучит здесь стоять, и он уйдет к своим друзьям. Но, судя по царившей везде тишине, в доме кроме них больше никого не было. Гермиона проследила за тем, как Северус поставил остальные зелья на чуть покосившийся столик, дав указания по применению их на завтрашний день.       Потом он достал палочку и направил древко на нее, Гермиона напряглась, готовая уворачиваться, но Снейп скривился:       — Сидите смирно и лучше расслабьтесь. Я проверю вашу память. Чем больше будете сопротивляться, тем болезненнее окажутся ощущения…       — Снейп, — перебил его Антонин, чуть наклоняя голову и враждебно глядя на Северуса. — Ее проверит после тебя Темный Лорд.       Последние слова прозвучали предупреждением, которое Гермиона не успела обдумать, как услышала знакомое легилименс, и ее затянуло в водоворот собственных мыслей, которые завертелись в смерче, почувствовав чужое присутствие в голове. А потом Гермиона увидела себя рядом с Северусом. Вокруг все было белым-бело, словно они оказались в арктической пустыне. Яркое голубое небо резко контрастировало с белизной. А прямо перед ними возвышалась зеркальная стена, у которой не было конца и края. Они стояли перед ней, но смотреть на себя и вокруг было сложно — солнце буквально ослепляло. Но было кое-что, привлекающее внимание, сверху с левой стороны на зеркале виднелись трещины, и оно потемнело, не отражая свет.       Их взгляды встретились в отражении, и Гермиону сразу окутало спокойствие. Он ничего не говорил, не делал, просто смотрел некоторое время, но ее охватывала уверенность в собственных силах противостоять злу. Она вдруг осознала, что может со всем справиться. И появилось понимание, что все идет как надо, даже если сейчас ей страшно и она ничего не понимает. От охвативших ее чувств девушка хотела было протянуть руку Снейпу, но сеанс легилименции неожиданно прекратился. Гермиона снова оказалась в темной комнате, освещенной лишь парой свечей, и заморгала, когда почувствовала головокружение.       Она желала, чтобы этот странный знакомый и одновременно чужой мужчина посмотрел на нее, она чувствовала от него поддержку на каком-то особом уровне, но он уже выходил из ее клетки, прикрывая за собой решетчатую дверь. Гермиону снова окутали холод и безысходность, словно все, что она почувствовала, подарил ей он.       Неожиданная догадка осенила ее. А если это действительно было не ее? Если она считала его чувства?       Все идет как надо.       Эта фраза звучала в голове и помогала не впасть в отчаяние. Гермиона решила довериться недавно испытанным чувствам. Вздохнула, подтянула под себя ноги и обняла колени, наблюдая за мужчинами. Но они, обменявшись взглядами, сразу вышли за дверь.       

      ***      

Северус

             Снейп терпеть не мог Долохова. Наверное, так же сильно, как Беллатрису. Антонина сложно было разгадать, даже ему, опытнейшему легилименту, потому что тот был сам себе на уме. Но при этом его верность Тому Риддлу была безусловна и абсолютна. Как у Беллы, такой же фанатичной. Но Лестрейндж на фоне Долохова казалась не только более сумасшедшей, но и более живой. У нее были свои страхи, желания, одержимости. У Долохова не было ничего из этого. Он казался бездушной машиной, способной лишь выполнять приказы. Такие люди страшны, они вверяют свою волю, свою магию и силу во власть другого человека. Во власть нездорового тирана.       Северус знал, что этот человек устал воевать, как и многие из них, но если остальные Пожиратели свою усталость компенсировали беспорядочными развлечениями, вверенной им властью, ломая жизни тех, кого они считали хуже себя, то Антонин этим не страдал, в развлечениях не участвовал, если не было прямого приказа Волдеморта.       Он не знал жалости. Да, им всем приходилось порой делать вид, что им не жаль казнить врагов, даже если враги эти особой угрозы не представляют. Но Северус умел считывать людей, и он видел эту безразличную пустоту, так знакомую ему, но, вероятно, еще более глубокую и бессмысленную.       Долохов давно уже стал марионеткой в чужих руках, и его верность Риддлу не укладывалась в голове Снейпа. Впрочем, сейчас Северусу было не до размышлений о мотивации Долохова воевать за дело, на которое ему глубоко плевать. Его мысли занимала Гермиона.       Ее вид заставлял сердце терять свой ровный строй, надежда во взгляде мешала дышать, затравленные, напуганные глаза обычной девочки, которую он никогда не знал, смотрящие ему вслед, долго будут его преследовать. Северус оценил ее раны, отмечая гематомы на голове, отметины от удушения на шее, синяки на разных частях тела, ссадины и царапины, глубокий порез на правой ладони, который время от времени снова открывался и начинал кровоточить. Он принес ей лучшие зелья, которые совсем скоро поставят ее на ноги. Но лишь для того, чтобы Долохов или Темный Лорд снова сокрушили ее. Северус знал, что Гермиону надо вытащить до того момента, как к ней полностью вернется память. Да, они много тренировались, он был уверен в ней, как в себе, но, только представляя, что с ней будут делать, ему уже становилось нехорошо… Вытащить любой ценой. Даже если придется раскрыть себя. Несносная, психованная и упрямая Грейнджер, которой вообще не должно было быть в той разведывательной вылазке и, следовательно, в лапах Долохова тоже.       — Ну, что там у нее? — темные глаза недруга впились в его лицо проницательным взглядом, когда дверь в комнату пленницы закрылась.       Северус усмехнулся, не скрывая издевки. Наверное, Антонина жутко бесила невозможность самостоятельно вскрыть череп Гермионе. Губы Снейпа презрительно исказились. Он обдумывал ответ. Максимальная правда, но осторожно поданная, чтобы у Антонина не возникло идеи прямо сейчас потащить Грейнджер на сеанс к Волдеморту.       — Все так же стерильно. Но некоторые места в защите становятся уязвимее, и это в скором времени приведет нас к возможности пробиться к ее памяти.       Долохов сжал зубы и кивнул, отворачиваясь и проходя к креслу возле камина.       — Она что-то помнит.       — Нет.       — Если бы ты видел ее взгляд порой, — задумчиво протянул Антонин, беря бокал. — Если бы ты видел ее буквально двадцать минут назад.       — Ментальный блок может усиливать амнезию при стрессе или, наоборот, ослабевать ради спасения жизни. Уверен, спровоцировало ту сцену, что я застал, явно не обходительное общение.       Антонин пожал плечами, бросив насмешливый взгляд на Северуса, и проигнорировал его замечание.       — Так, может, ее потрепать посильнее? — поразмыслив, предложил он. — Глядишь, захочет спасти себе жизнь и сразу все вспомнит.       — Или память заблокируется навсегда, — скривился Северус, уголок его губы пополз вверх. — Но можешь попробовать, я буду рад понаблюдать за этим.       Долохов, не отрывая от Снейпа тяжелого взгляда, поднес бокал ко рту. Рад он будет не за этим понаблюдать, а за провалом. И Антонин это знал. Северус понимал, что нужно посеять сомнение в его голове. Не спровоцировать его на решительные действия. Они некоторое время сверлил друг друга взглядом, после чего Антонин раздраженно выдохнул.       — Сколько времени еще ей надо?       — Думаю, пару дней. Может, раньше, если перестанешь проверять прочность предметов ее головой.       Долохов хмыкнул и, отворачиваясь от Снейпа, прикурил. После недолгой паузы выдохнул дым и произнес:       — Ладно.       Северус едва сдержал презрительную усмешку. Оставаться ему здесь больше было незачем, и он, не прощаясь с хозяином этой халупы, развернулся и направился к выходу.       За пределами щитовых чар, Северус несколько раз трансгрессировал, оказавшись на опушке полуразрушенного домика, который относился к имениям его семьи по линии матери, но, видимо, был забыт и заброшен за ненадобностью. Проверив местность на чужое присутствие, несколько минут ожидал внутри, чтобы убедиться в отсутствии слежки, после чего прошел к полуразрушенному камину и невербальным инсендио создал небольшое пламя, в которое бросил горсть летучего пороха.       — «Гнездо кукушки», — тихо проговорил он, и вихрь зеленого пламени поглотил его, пустив в неприятное путешествие по каминной сети.              

***

Рон

             Ему казалось, что еще немного и тяжелые тучи коснутся его макушки, так низко они проплывали. А может, это он так высоко забрался? Крыша их убежища вспарывала облака, которые дымкой окутывали гору, на которой располагался дом, делая место еще безопасней. Так ему хотелось думать.       Рон промерз до костей, ветер на Севере Шотландии был ледяной, влажность усугубляла положение, но он не мог заставить себя спуститься. Сидел и смотрел на деревню внизу, которая кое-где все еще подсвечивалась неяркими ночными огнями.       Черт, в чем вообще смысл этой никчемной жизни, если все, что им дано, были лишь страдания. Было бы их меньше, не сядь он тогда специально в вагон, где, по слухам, ехал сам Гарри Поттер? Не была бы сейчас втянута его семья в эту войну так глубоко и бесповоротно? Или это было одно из решений, которое ему суждено было сделать, учитывая историю Уизли в Первой магической войне и Второй? Почему его родители, имея столько детей и ответственности, не могли остаться в стороне, как сотни чистокровных семей, сохраняющих нейтралитет? Наверное, жажда справедливости у них в крови, жаль только, что в такие времена это равносильно безумию.       А если этого было не избежать, то, значит, он на своем месте? Или все же его место было рядом с Фредом в ту ночь? Или рядом с Джинни на том рейде? Почему он вечно оказывается не там, где нужно? Почему не может защитить свою семью?       — Мистер Уизли, аиста изображаете?       От спокойного, глубокого голоса, разрезавшего глухую тишину, Рон вздрогнул и, перегнувшись через крышу, взглянул вниз. Северус Снейп стоял рядом с лестницей и привычно презрительно кривился, глядя прямо на него.       — А вам-то какое дело? — буркнул Рон, понимая, что скоро упадет от холода, но упрямо не желая спускаться. Пара секунд молчания и его осенило. Он тут же бросился вниз, едва не слетев кубарем по лестнице. — Гермиона?       — Жива. Следуйте за мной.       Прозвучало не слишком утешительно, но Рон собрался, позволяя привычным окклюментным щитам снова вернуться на прежнее место, и последовал за Северусом. Они вошли в дом, и Рон поморщился, вспомнив, почему не хотел сюда возвращаться. Переполненное ранеными убежище не вселяло ничего, кроме желания сбежать. Мать, которая едва не валилась с ног вместе с другими женщинами и девушками, сновала туда-сюда, то и дело отзываясь на новый стон боли или тихую просьбу.       «Гнездо кукушки» являлось самым большим убежищем, куда свозили всех раненных. Но из-за этого оно стало средоточием смрада отчаяния и боли. Многие проклятия убивали медленно. Глядя на иссыхающих мужчин и женщин, Рон порой думал, что получить Аваду в лоб куда милосерднее.       Не обращая внимания на стоны и запах, Рон шел за Северусом.       — Дорогой, — остановила его Молли, схватив за руку. Сердце сжалось при виде матери. Она за последние два года постарела лет на десять, похудела, и под глазами залегли глубокие тени. Она тихо попросила: — Зайди к ней, пожалуйста. Она опять отказывается от еды.       — Мам, — устало протянул Рон, не сводя взгляда с удаляющейся спины Северуса. — Это ее дело. Не хочет, пусть не ест.       — Рональд Уизли, — строгие нотки пробились в ее тоне, напомнив ему былую маму, — разве я учила тебя когда-нибудь проявлять равнодушие к тем, кто нуждается в твоей помощи?       — Нет, но…       — Так вот никаких «но», юный джентльмен. Сделай это.       Она потрепала его по веснушчатой щеке и тут же отвлеклась на одного из раненных, а Рон, тяжело вздохнув, бросился догонять Снейпа, успевшего скрыться в кабинете, который управленцы Ордена Феникса использовали для переговоров и обсуждений военных планов. Северус уже склонился над наколдованной полупрозрачной картой, зависшей над столом. Она была уменьшенной точной копией местности, полностью повторяющей рельеф. Лучшее изобретение Минервы Макгонаггал.       — Гарри нет, — прикрывая дверь, сообщил Рон, словно это должно было подвести разговор к логическому завершению. Снейп бросил на него насмешливый взгляд.       — Я в курсе, Рональд. Это даже к лучшему. Придется вам вернуться к командованию.       Рон замер.       — Я не могу, — хрипло выдохнул он, и Северус только вскинул бровь на это.       — Если хотите спасти подругу, можете.       — Вы же знаете мою ситуацию, почему не обратиться к другим военачальникам?       — К кому? Кингсли? Может, Сэвиджу? Лонгботтому? Долишу? Выбирайте, мистер Уизли, кому вы доверите спасение своей подруги, и я готов потерять время, но уйти в другой штаб.       Слова Снейпа жестко били по больному, по самому сокровенному. Этот сукин сын всегда знал самые слабые места. Черные глаза без грамма сочувствия прожигали его. Рон сглотнул, чувствуя поднимающуюся удушающую панику внутри.              — Я не буду уговаривать вас или успокаивать. Заверять, что вы больше никого не потеряете. Просто научитесь с этим справляться.       — Я пытаюсь.       — Пытайтесь лучше. Окклюменция?       Рон кивнул. Северус вскинул бровь.       — Так каков ответ?       Ни толики сострадания от летучей мыши. Рон стиснул зубы и кивнул. Больше не тратя время на пустые разговоры, Северус перешел сразу к делу:       — Как мы и ожидали, действие зелья дало нам три дня. Уже завтра Гермиона будет помнить абсолютно все, мистер Уизли. И, как вы знаете, у нас есть два основных варианта развития событий, к каждому из которых нам необходимо подготовиться. Где, кстати, Поттер?       — Отлучился полетать, — справляясь с внутренней паникой, сдержанно ответил Рон, и Северус только хмыкнул. Все они знали про его «полетать».       — Отлично, надеюсь, он будет предаваться полетам до утра.       Да, удержать Гарри от этой операции будет сложно, если он явится до того, как они выдвинутся. Рон кивнул и, судорожно сглотнув, принялся следить за движениями Снейпа.       — Дом Долохова находится здесь. Сейчас они там одни. Но чары на местности не дадут подойти незамеченными…       Конечно, Орден Феникса не был сборищем слепых котят, не способных ни на что, иначе бы они не стали такой преградой на пути полного захвата власти Волдемортом. У них был план практически на любое развитие событий. Вот и сейчас, Рон и Северус обсуждали все варианты того, что могло пойти не так. Они были сильными стратегами и вместе с Гермионой, Кингсли, Макгонаггал, Флитвиком и Вектор принимали наиважнейшие решения в этой войне и придумывали планы. Гермиона называла их безумцами, но потом добавляла, что другие тут не задерживаются.       Первый и самый важный план заключался в том, что, несмотря на опасность подставить Снейпа, они вытаскивают Гермиону. У Ордена Феникса уже давно существовал установленный список людей, как бы это цинично и несправедливо ни было, которые стоят любого разоблачения и потери шпиона в тылу врага. Гермиона была одной из них. Сейчас они обсуждали дом Антонина Долохова, чары, его охраняющие, и сколько у них есть времени, прежде чем будет вызвано подкрепление. Отряд сформировался сам собой, привычные имена выстроились в список, и им сразу же были разосланы патронусы с приказом немедленно явиться в «Гнездо».       Второй план Рону не нравился совсем, хоть он сам участвовал в его разработке. Если Гермиону вытащить не удается, то придется пожертвовать сразу несколькими важнейшими стратегическими точками, для того чтобы укрепить статус Снейпа, потому что именно он будет тем, кому удастся прорваться сквозь ее защиту. Что это не получится ни у кого другого, Рон был уверен. В себе нет, но в ней… Она сможет вынести все. К тому же, если Гермиона станет источником ценной информации, это поможет на некоторое время сохранить ей жизнь. Другое дело, что в этом плане помимо Гермионы и Снейпа под удар ставились обычные люди. Рисковать убежищем, рисковать людьми и все ради представления, в которое должны поверить Пожиратели смерти. Но Рон надеялся, что до этого не дойдет.       Существовало еще несколько планов, но вероятность их осуществления была гораздо меньше. Хотя все они, в любом случае, знали, как действовать при необходимости.       Спустя пару часов обсуждений Северус, Рон и Кингсли, который явился сразу по зову, приняли решение выдвигаться под утро. Ждать еще один день было опасно. Прибывшие на участие в операции начали методично готовиться к плану «Б». Точнее, завершать подготовку. Потому что разворачивать второй вариант развития событий они стали сразу, как только получили известие, что Гермиону взяли Пожиратели. Рон смотрел на список имен, что пойдут сегодня под его началом, и почувствовал, как на коже выступил холодный пот. Ли Джордан, Джастин Финч-Флетчи, Симус Финниган, Кингсли Бруствер, Оливер Вуд, Билл Уизли, Северус Снейп. Но последний в битве участвовать не будет, он лишь проведет их к месту.       Нельзя никого потерять. Рон этого не перенесет. Не выдержит такой ответственности. Посмотрев на командующего прибывшими Снейпа, Рон выдохнул. Черт, вот сейчас ему бы совсем не помешал Гарри. Хотя бы для того, чтобы стукнул по плечу и сказал, что он справится. Рон тяжело вздохнул. А еще, помимо старого друга, ему бы не помешал ночной перекус. От стресса совсем желудок сводит.       Мысли о еде заставили вспомнить об обещании, данном матери пару часов назад. Предупредив Северуса, что отлучится, он пошел наверх. Рон знал, что ему не нужно стоять над их душами, тем более, когда дают распоряжения Снейп и Кингсли. Они все сделают как надо. Все подготовят. Порталы, настроенные на убежище, куда придется уйти, бросив это. Каждый из них знал список штабов, которыми можно было пожертвовать, чтобы дать Волдеморту хоть что-то в случае плена. В списке Гермионы было и «Гнездо». Поэтому, когда она была схвачена, ценные ингредиенты, карты, бумаги, золото были уже переправлены в те места, о которых ей было неизвестно. За эти дни, что память девушки надежно блокировалась зельем, отвечающие за штабы люди перевезли раненных, которых нельзя было перемещать с помощью магии. Остались те, кто уйдет в последнюю очередь через порталы. А еще остались трупы, которые сыграют свой последний спектакль.       Рон, вздохнув, толкнул люк, поднимая его и залезая на чердак. Сразу же оказался в кромешной темноте и оглушительной тишине благодаря чарам, и ему на мгновение полегчало. Стоило закрыть люк и прекратилось жужжание разговоров, стоны, просьбы, плачь, вздохи, беготня и суета. Только тьма и тишина вокруг. Рон присел возле люка, опираясь затекшей спиной о какой-то сундук со старыми вещами и вытягивая ноги. Очень хотелось спать, но это состояние уже стало перманентным. Он к нему привык. Как и все они.       «На том свете отоспимся», — шутил отец, повергая Рона в еще больший хаос из эмоций.       Где-то на другом конце звякнула цепь. Рон знал, что она не спит. Он никогда не видел ее спящей. А тем более в такую ночь, когда луна почти в своей полноте, пусть и скрыта за облаками. Снова звяканье, а потом он увидел два ярких желтых глаза в противоположном конце комнаты и попытался улыбнуться. Вышло криво и неестественно.       — Привет, Лаванда.

***

Антонин

      Каким бы Долохов ни был уставшим, он редко мог позволить себе спокойный и крепкий сон. Особенно, когда в его доме находилась такая ценная пленница. Поэтому, стоило магическим струнам внутри натянуться, связанным с защитными чарами дома, он распахнул глаза и быстро поднялся, прислушиваясь. Глухую тишину ничего не нарушало, но он точно знал, что там в темноте за пределами дома кто-то есть.       Древко в руке потеплело, когда он на ходу наложил парочку неприятных проклятий на все окна и двери. В груди шевельнулось что-то темное и ледяное. Метка на руке загорелась от его вызова. Антонин использовал связь, чтобы призвать самых приближенных товарищей. Одергивая рукав, он быстро вошел в комнату Грейнджер.       Он не ожидал опасности в данную секунду, поэтому удар в челюсть застал его врасплох. Антонин покачнулся и сделал пару шагов назад, упираясь в стену. В темноте он увидел лишь очертания рядом с собой, и очередной удар настиг его, на этот раз пустив кровь.       Сучка!       Долохов попытался поймать ее, перехватить, но она увернулась. Снаружи раздался взрыв, словно что-то огромное ударило по щиту. Дом содрогнулся, посыпалась штукатурка. Тем временем в Антонина полетело что-то тяжелое. Он едва увернулся от нового удара. Сгруппировался, схватил курчавую дрянь, и она ужом взвилась в его руках. Извивалась и билась изо всех сил, кусалась и царапалась. Терпение Антонина стремилось к нулю.       Резко развернулся, прижал ее к стене лицом, навалившись сверху. Она тяжело дышала через нос, но молчала. Он тоже давал себе момент передохнуть, чувствуя, что стоит ему ослабить хватку, она снова будет драться. Ее тело, прижатое его телом, было натянутым как струна, он чувствовал это.       Снаружи пространство ходило ходуном. Блядь. Времени нет. Антонин схватил ее за волосы, оттянул их и заставил откинуть голову. Кончик его древка уперся в шею, и Долохов прорычал:       — Дернешься, вскрою.       Она хрипло усмехнулась, зараза. Не верила. Неужто вернулась прежняя Грейнджер? Тогда ситуация усугублялась, магию на нее он не решится накладывать, стукнуть эту фурию как следует тоже нельзя.       И что же мне с тобой делать?       Снаружи послышался оглушительный взрыв, который сотряс дом так сильно, что Антонин и Гермиона не удержались на ногах. Упали, чем она не преминула воспользоваться, извернулась, схватила какую-то палку и, замахнувшись, ударила из всех сил. Антонин блокировал удар предплечьем в дюйме от своей груди. Эта сучка пыталась убить его заостренной ножкой от стула.       Чувствуя поднимающуюся злость, Антонин мечтал, что когда-нибудь отыграется. Она резко отпустила деревяшку, а потом полоснула его ногтями по щеке, заставляя кожу гореть.       — Тебе пиздец, Грейнджер! — прорычал он, перехватывая ее руки. Невербальным инканцеро наконец связал бестию и откинул от себя.       Девка не тратила время на разговоры с ним, она изо всех сил пыталась разорвать путы. Антонин выдохнул. Эта ведьма — ходячая маленькая большая проблема. Давно его так никто не выбешивал, особенно в бою.       Когда послышались звуки сражения, Долохов понял, что его товарищи прибыли. Усмехнулся. Она угомонилась и тоже прислушалась, потом, все еще неровно дыша, произнесла:       — Хочешь сохранить свою никчемную жизнь, отпусти меня.       — Ага.       Он посмотрел на нее и выдохнул смешок, не веря ушам и вытирая кровь с подбородка. За пределами дома не на шутку разыгралась битва. Антонин был уверен в тех, кого призвал, но он понятия не имел, сколько врагов пришло за Грейнджер. О том, как они ее нашли, Долохов подумает потом, а сейчас, главное — вытащить девку из этого места.       Он вскочил на ноги, подхватил ее за веревки и поставил рядом с собой.       — Без глупостей, — дернул Грейнджер на этих словах, она молча и враждебно зыркнула.       Долохов повел ее в гостиную, в этот же момент в стену попало какое-то заклятие, которое снесло половину строения. Занялось пламя, с треском пожирая старое дерево. Антонин даже глазом не повел, толкнул Грейнджер вперед. Она шла медленно, все время норовя упасть, потому что веревки туго оплетали ее тело вплоть до самых колен. Звуки битвы были совсем рядом. Девку нужно уводить.       В камине гостиной еще горел огонь, тускло освещая темную старую комнату, и он прямиком направился к нему, почти волоча Грейнджер за собой. Из темноты отделилась фигура, и, перекрывая путь, перед ними оказался рослый рыжий парень, смутно ему знакомый. Точно! Еще один верный пес Поттера, предатель крови.       — Привет, Гермиона, — палочка Уизли была направлена прямо на Антонина, который спокойно смотрел на противника.       — Не стой у меня на пути, мальчик, — сказал Долохов, когда одна его рука переместилась на шею Грейнджер, чтобы удобнее было контролировать бешеную суку, которая могла в любой момент выкинуть что-то новое.       — Ты как? — хрипло продолжал парень, игнорируя Антонина. Тот прищурился.       — Я хорошо, — сдавленно произнесла грязнокровка из-за мешавшей нормально дышать руке на горле.       Они, блядь, издеваются.       — Готов умереть? — Антонин вскинул бровь, прожигая парня холодным взглядом хищника.       — За нее — да. И тебя прикончить тоже.       Долохов усмехнулся, делая незаметный шаг немного в сторону, чтобы занять более выгодное положение.       — Подружка, что ли?       — Бывшая.       — Так хороша?       — Ты не поверишь.       В следующий миг в Долохова полетело несколько заклятий, которые он едва успел отбить. Надо признать, это было весьма неожиданно. Гул битвы приближался. Время заканчивать цирк и отправить их всех к Мерлину.       Он хищно улыбнулся Уизли, и что-то в его взгляде, видимо, заставило мальца измениться в лице. Антонин отпустил тьму внутри себя, что так рвалась все время на волю, а потом изящным движением повернул кисть, выводя руну и на парня стремительно бросилось пламя в виде огромного красно-оранжевого медведя, моментально захватывая пространство в разрушающем огненном смерче.       — Не-е-е-т! — истошно заорала Грейнджер, узнав заклятие. Она забилась в его руках, но Антонину было плевать, он лишь сильнее сжал пальцы на ее горле. Вряд ли от мальца хоть что-то осталось. А отпущенная с цепей тьма продолжит уничтожать все остальное, в то время как он делает главное — сохраняет ценного пленника. Он потащил сопротивляющуюся девчонку к камину, а она продолжала выкрикивать имя парня: — Рон! Рон!!!       Пламя вспыхнуло и озарилось зеленым светом, подсвечивая его глаза. Пустые и равнодушные. Долохов втолкнул Грейнджер в камин и произнес:       — Лестрейндж-менор.       Последнее, что он видел, прежде чем девушка растворилась в вихре перемещения, — полный надежды, ищущий взгляд, направленный ему за спину, сквозь него. И это заставило тьму Долохова внутри взбеситься еще больше. Он не понимал, как можно испытывать надежду, когда он, казалось бы, отнял ее. Как можно так верить? Как можно забыть про себя, сосредоточившись на переживаниях о другом человеке? Как можно?..       Грейнджер исчезла. Он знал, что там до нее сейчас никто не доберется. Теперь она у Темного Лорда. А ему пора убить еще парочку ее друзей, ведь в ней осталось еще так много надежды.