В ореоле тьмы

Пэнси

      Пэнси не сомкнула глаз до рассвета, вглядываясь в ночную тьму и слушая сердцебиение Гарри. Иногда она поднимала голову и смотрела на напряженное даже во сне лицо. Без очков оно было непривычно другим… Но она любила его в очках, без очков — всяким. Он выглядел измученно, груз его ноши казался непосильным, но Гарри повезло — вокруг него находились люди, готовые разделить неподъемную тяжесть предначертанной судьбы.       Когда-то Пэнси стала одной из них. Ее губы растянула легкая печальная улыбка. Она старалась не возвращаться мыслями к той страшной ночи, когда враг вдруг оказался единственной поддержкой.       И именно поэтому она сейчас лежала без сна, словно не позволяя себе уснуть и закончить ужас предыдущего дня. Потому что также страшилась нового. А может, всему виной оказалось то, что стоило ей закрыть глаза, как под веками вспыхивали мучительные образы…       Вечер, большая честь для юной Пожирательницы быть приглашенной на званый ужин к Ноттам, обязанность держать лицо, выглядеть достойно, говорить правильные вещи, пить за величие Лорда, а потом… она подгадывала момент, чтобы уйти незаметно, но все равно была поймана Эйвери — мерзким, вонючим Пожирателем, который словно помешался на ней. Он зажал ее в коридоре, залез ей под юбку и шептал, слюнявя ухо, что сейчас окажет ей честь по самые яйца.       Пэнси выдохнула нервно и провела по лицу рукой, снова проживая неприятные события.       — Ты пожирательская подстилка и будешь вести себя соответствующе, если не хочешь последовать за папочкой…       Она отбивалась, боролась, но все ее попытки были напрасны. Пэнси была миниатюрной и хрупкой, а Эйвери гораздо сильнее ее, и он смеялся смрадным дыханием в искаженное страхом лицо.       Но в этом темном коридоре, тускло освещенном лишь свечами, помощь пришла, откуда Пэнси ее не ждала. В Эйвери врезался красный луч, откинувший его на пару метров, он смешно перекувырнулся через себя, словно марионетка, оставшаяся без кукловода. Пэнси, тяжело дыша, торопливо сделала несколько шагов в другую сторону, напряженно вглядываясь в темноту, из которой слышался стук каблуков. И вскоре увидела силуэт, который невозможно было спутать с кем-либо.       Беллатриса Лестрейндж презрительно кривилась, приближаясь и осматривая Пэнси и все еще валяющегося Эйвери. Она подошла к нему вплотную, так, что носки ее сапог на высоком каблуке почти коснулись его лица. Подняла одну ногу и властно поставила ее на лоб мужчине, который хотел было дернуться в возмущении, но недвусмысленный нажим заставил остаться на месте и с ненавистью смотреть снизу вверх на Лестрейндж.       Белла приподняла брови, глядя на Пэнси, и поманила ее к себе. Приближаться к непредсказуемой женщине вовсе не хотелось, но ослушаться она не смела и осторожно подступила к ней. В тот же момент длинные и невероятно сильные пальцы Лестрейндж схватили ее за волосы, притянув совсем близко. Она наклонила Паркинсон, заставив лучше взглянуть на Эйвери, а ее дыхание вдруг защекотало ухо и щеку, когда она прорычала:       — Вот это подстилка, девочка, — ее дыхание было горячим и обжигало, а еще от нее сильно пахло какими-то зельями. — Мало кто из женщин удостаивается чести носить знак Темного Лорда. Если будешь позволять себе быть такой слабой, я лично вырежу его с твоей руки и запихну в твою слабохарактерную глотку.       Пэнси сглотнула и повернула голову, всматриваясь в блестящие красивым безумием глаза и такое жесткое лицо Беллатрисы.       — Я… пыталась…       — Пыталась… — выплюнула Белла и, резко схватив ее за руку, дернула рукав платья так сильно, что мягкая ткань затрещала, обнажая черную метку. — Что это?       — Знак Темного Лорда.       — Нет, глупая, это метка означает, что ты теперь на вершине власти, под покровительством господина, и только он может наказывать тебя. И ты должна вести себя соответствующе. Так, чтобы и другие тоже это сразу усваивали, — Белла взглянула на сопевшего в ярости Эйвери, который не решался пошевелиться, и протянула еще раз: — Вот это подстилка, Паркинсон. Поняла?       Девушка, обомлевшая от происходящего, кивнула. А Белла, как ни в чем не бывало, отпустила ее, убрала ногу со лба Эйвери и пошла дальше. Пэнси смотрела ей вслед, впервые чувствуя к Лестрейндж не только страх и злобу, но и что-то вроде невольного восхищения, несмотря на ее обещание скормить ей собственную кожу. Она вдруг заметила, что женщина идет как-то странно, не так, как обычно, летящей королевской походкой, перед которой расступаются все вокруг, а как-то ломано, словно ей было больно делать каждый шаг. Но не успела зацепиться за эту мысль, ее отвлек поднимающийся и отряхивающийся Эйвери, пылающий неимоверной злобой.       Пэнси, не глядя на него, поспешила вслед за Беллой, но свернула к ближайшему камину, чтобы сразу уйти домой. А оттуда, сбежать в охотничий домик в надежде, что появится Гарри.       И ему удалось на время заставить забыть события минувшего вечера, но напряжение, которое сковывало ее из-за предстоящей операции по спасению Уизли, перерастало в навязчивое прокручивание одних и тех же стрессовых событий, а также предположений, что могло пойти не так. Ни то ни другое не давало и шанса успокоиться.       Вывести Уизли. Выйти живыми. Еще никогда план не был так прост и так сложен одновременно.       Пощады не будет. Если их поймают, пытками они не отделаются. Да, она и Драко носят знак, но они даже близко не стоят по ценности рядом с Долоховым или Лестрейнджами. Их даже слушать не будут, не дадут шанса.       Так, с бешено стучащим сердцем, прокручивая план снова и снова, Пэнси пролежала до трех ночи, а потом встала, захватила вещи и ушла через камин в поместье. Пришло время действовать.              

***

             — План изменился.       Пэнси ушам своим не поверила, в сомнении и рвущим внутренности плохим предчувствием глядя на Драко. Но он повторил это еще раз. А в подтверждение своих слов вывел из кабинета незнакомую девушку.       — Блядь, я знаю, как все это выглядит, Пэнс, — процедил Драко, устало потерев переносицу и бросив мрачный взгляд на жертву. Она явно была под Империо. — Он сказал: нужно попытаться.       — Ты шутишь? Попытаться? — Паркинсон нервным, дерганным жестом запустила руку в волосы и потянула за них с силой, словно вырывая себя из подступающей панической атаки. Замерла, вперя отсутствующим взглядом на обреченную девушку, и простонала: — Это самоубийство.       Пэнси присела, глубоко дыша. Одно дело просто вытащить Джинни, другое — заменить ее на другого человека и подправить память Джагсону.       — Это пиздец как опасно, Драко, — она подняла тяжелый взгляд на друга, он выглядел таким же дерганным, напряженным.       — Ты можешь отказаться, — скривился Малфой, — твоя ценность для Поттера все равно не упадет.       — Иди в жопу, засранец, я просто беспокоюсь о нас двоих.       — Не утруждайся.       — Козлина.       Драко хмыкнул.       — Для тебя кто угодно, детка. Но вот от этого дерьма мне не избавиться, кем бы я ни был. Ты идешь? — он вскинул бровь, выжидающе взглянув на нее. Его глаза медленно теряли выражение, становясь пустыми, — в этом теперь был весь Малфой, большую часть времени он был равнодушным, мало что способно было тронуть его, когда он прятался за окклюментными щитами, даже страх за собственную жизнь.       Пэнси покачала головой, но тем не менее встала и протянула Драко руку. Он грубо схватил их «жертву» за шкирку, и они аппарировали на окраину рядом с поместьем Лестрейнджей. Вошли в неприметный покосившийся домик, и Драко, что-то прошептав себе под нос, открыл для них подвал. Тайный ход в убежище Лестренджей, о котором откуда-то было известно Малфою. Первые разы, исполняя поручения Ордена, они обеспечивали себе алиби в других местах, пробираясь в текущую резиденцию Волдеморта через этот жуткий проход, и каждый раз Пэнси думала, что на следующем повороте их будет ждать засада. Не может быть, чтобы сами хозяева и тем более Белла не знали об этом ходе. Но страх страхом, а идти вперед все равно надо было — это неизбежный риск, вечное ожидание того, что тебя раскроют, загонят нож в спину. Что ж, от этого не скрыться, когда ты пытаешься играть в шпиона. И пусть у них учителем был лучший, а Орден обещал принять в случае вынужденных бегов, Пэнси каждый раз боялась и прощалась с жизнью.       — Шевелись, — бросил Драко, когда Пэнси, погруженная в свои мысли, немного отстала. — И соберись. Летать в облаках будешь потом.       — Не обязательно быть таким мерзким, Малфой, я тебя с пеленок знаю, так что не строй из себя тут главного.       Драко что-то пробурчал язвительно, но покачал головой.       — Я не главного строю, дурочка, — наконец погромче сказал он. — Мне твой придурошный патронус прислал с хм… просьбой позаботиться о тебе.       — Гарри? — пискнула Пэнси, чувствуя разливающееся тепло в груди.       — А, этого психа так зовут? — плечи Малфоя немного затряслись, и Пэнси улыбнулась. Некоторое время они шли молча, пока девушка перед ней не споткнулась, полетев вперед. Драко выругался, оборачиваясь и хватая ее за шкирку, чтобы поднять.       — Ты в порядке? — спросила у нее Пэнси машинально.       — Да, спасибо, — она произнесла это неуверенно и нахмурилась, чары Империуса ослабевали, Драко не был силен в Непростительных.       — Не разговаривай с ней, — рявкнул Малфой, снова наводя на девушку палочку.       Они двинулись по туннелю дальше, ноги проваливались в сырую землю, кое-где выступали грунтовые воды, и Пэнси быстро почувствовала, как ноги намокают и мерзнут.       — Ты знаешь, кто это?       Несколько шагов в молчании, потом тяжелый вздох.       — Понятия не имею. Мне ее из Ордена передали.       По спине Пэнси побежали мурашки. Принимать то, что зло творить может не только Волдеморт, было сложно. Она попыталась не думать о судьбе этой девушки.       — Интересно, Гарри знает об этом? — задумчиво проговорила она.       Драко фыркнул.       — Скорее всего, нет, — выплюнул он, — твой святой Поттер ручки марать не хочет, не понимает, что когда речь идет о такой силе, как Волдеморт, чистеньким тут не остаться. Поэтому вся грязь достается нам с тобой.       Пэнси замолкла и поджала губы. Мало кто понимал Гарри, некоторые, такие, как Драко, считали его слабаком из-за того, что он был против методов Волдеморта. Но лишь пообщавшись с Гарри, узнав причины, можно было понять его. Настолько чистую душу Пэнси еще никогда не встречала. Если бы у добра было лицо, это было бы лицо Гарри Поттера.       Дальше они шли молча, пока подъем не пошел наверх. Сразу стало теплее и суше. Пэнси направила палочку на ноги, прошептав очищающее, и заметила, как дрожит рука. Она глубоко вздохнула. Пути назад не было.              

***

             Внутри стояла такая тишина, что в какой-то момент она показалась неестественной и живой, словно затаившийся зверь, ждущий своего часа, чтобы напасть. Например, на них, предателей режима. Но они медленно продвигались к своей цели, а нападения так и не последовало.       Ступая сквозь тьму дома, Драко неторопливо шел впереди, ведя за собой девушку, словно на невидимом поводке. Чем ближе было подземелье, тем сильнее чувствовался могильный холод обосновавшихся там дементоров и невидимый флер темнейших заклинаний. По спине Пэнси побежали мурашки, и она в очередной раз подумала, а хватит ли ей сил и выдержки сделать все как надо. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладошки до боли, чтобы вырвать себя из приближающейся паники и дикого страха. Реальность такова, что каждый из них готов сделать что угодно ради этой победы. Если она станет одним из трупов, устилающих дорогу Гарри к победе, то так тому и быть. Главное, чтобы прекратился этот кошмар, в который погрузился волшебный мир.       Патронус Драко, белоснежный единорог, ослепил ее и привел в чувство. Прекрасная светлая магия на мгновение разогнала мрак и избавила от мороза по коже, но к дементорам не бросилась. Их не было.       — Драко! — пропищала Паркинсон, ожидая, что это часть ловушки, потому что дементоры очень редко покидали подземелья.       — Разберемся потом. Сейчас быстро, Пэнс, — Драко нервно обернулся на нее и почти бегом устремился вглубь темниц.       Пара поворотов, еще один патронус, чтобы разогнать тьму, запертая металлическая дверь и еще один отсек с камерами. Пэнси старательно пыталась запомнить все: направо, прямо, налево, еще раз налево, прямо… Она уже была здесь, но эти повороты, давящая атмосфера и невроз заставляли мозг отключаться, и запоминать дорогу было трудно.       Они подошли к одной из клеток, погруженной во мрак, и Драко отпер замок.       — Люмос, — хрипло прошептала Паркинсон, поднимая повыше палочку и заходя в камеру. Она увидела свернувшуюся в комочек Уизли, настолько поломанную и неподвижную, что в моменте подумала, что она мертва.       Драко достал из-под своего плаща полупрозрачный сверток и протянул Пэнси. Она взяла, все еще не отрывая взгляда от того, что осталось от Уизли. Малфой действовал четко, он явно был собраннее, чем она, а, возможно, просто привык видеть Джинни такой, ведь он тоже принимал участие в ее пытках, пусть и не по своей воле.       Драко встал на одно колено и достал нож, отрезал прядь волос Уизли, после чего аккуратно добавил его в колбочку с зельем, отчего оно запенилось и зашипело, вступая в реакцию с последним ингредиентом.       Пэнси часто дышала, борясь с тошнотой. Желудок противно сжимался от страха. Чтобы отвлечься от отнимающего разум ужаса, она спросила:       — Почему план поменялся, Драко?       Не глядя на нее, а все еще гипнотизируя булькающее зелье, Малфой негромко ответил:       — Потому что план по спасению Грейнджер провалился, и, вероятно, она уже здесь.       — Но зачем это все? Зачем подставлять другого человека? Зачем заставлять Гермиону видеть это? Вдруг она сдастся и все выдаст, чтобы спасти подругу?       Драко резко встал, направляясь к вжавшейся в стену незнакомой девчушке, и с сочувствием посмотрел на нее. Снова направил палочку, усиливая Империо и поднес к ее губам зелье.       — Гермиона справится, у них есть четкие регламенты на такие случаи.       — Какие регламенты, Драко, когда речь идет о чувствах?       — Те самые, которые заставляют и тебя, и меня рисковать своей жизнью и без сомнений отдать ее при надобности ради мнимой победы, — процедил он, а потом со злостью добавил: — А если нет, то срать я хотел на все это. Свою часть задания я сделаю как надо, а как они с этим разбираться будут дальше — уже не мое дело.       Пэнси молчала, глядя, как искажается в страданиях миловидное лицо и как начинают расплываться ее черты. Из ее горла вырвался крик мучения, появившиеся раны и переломы не позволили устоять, и она рухнула бы на пол мешком, если бы Драко не поймал ее и не положил аккуратно на холодный камень, с застывшим лицом игнорируя стоны и ее плач.       Снова достал из-под плаща еще один пузырек и склонился над Уизли. Он что-то тихо ей сказал, заставляя выпить. Она не сопротивлялась. Но когда зелье подействовало и немного привело ее в чувства, вырвав из лап боли, Уизли попыталась отползти.       Пэнси бросилась к ней.       — Тише, Джинни! — она поднесла палец к ее разбитым губам. — Нет времени на злобные взгляды. Нам надо уходить. Сможешь идти?       Уизли тяжело переводила взгляд с нее на Драко, потом увидела позади них свою копию, и ее глаза расширились.       — Готова идти? — резко спросил Драко. — Надо торопиться. Пэнс, помоги ей.       Паркинсон потянула Джинни, и та застонала, когда оперлась на сломанную ногу. Пэнси тем временем накинула на нее мантию Гарри и почувствовала, что ей легче от этого — не видеть изуродованное лицо и тело.       — Потерпи чуть-чуть, — попросила она, одну руку Джинни закидывая себе на шею, и, поддерживая ее за талию, упрямо потянула из камеры. Ей далось это тяжело, Пэнси была ниже Джинни и слабее. У выхода она обернулась на Драко. — Оставлю ее в потайном ходу, потом займусь Джагсоном, — Пэнси взглянула на лже-Джинни и сглотнула, пытаясь скрыть сожаление, перевела снова взгляд на Малфоя, у которого с лица схлынули все краски. Он до побелевших костяшек сжимал рукоять ножа. Его взгляд молил об избавлении, но их некому было спасать, те, кто мог это сделать, погибли, теперь они сами по себе. Пэнси кивнула ему в знак поддержки и поскорее отвернулась, желая уйти отсюда. Не успели они отойти, как по ее нервам ударил крик неконтролируемой боли. Пэнси споткнулась, тяжело дыша, закрыла глаза и отсчитала до пяти, а затем потащила Джинни дальше.              

***

             Они еще не дошли до потайного хода, когда Пэнси услышала, как стукнули тяжелые входные двери из темного дерева, а потом раздались возмущенные голоса и споры, движущиеся в сторону зала собраний.       Это заставило сердце забиться чаще — прямо сейчас что-то происходило. Нельзя было оказаться в гуще подобных событий. Но ей еще предстояло перехватить Джагсона, чтобы отмазать Снейпа. Она понимала, что это слишком опасно, но в их ситуации еще опасней было потерять такого шпиона, как Северус Снейп. Никто из них не был ближе к Волдеморту, чем он.       Поэтому сейчас Пэнси стояла в темной нише, прикрытой старым гобеленом с гербом Лестрейнджей, и чувствовала жжение метки на предплечье. Ей тоже следовало явиться на собрание. Но она не спешила туда, ждала Джагсона и молила, чтобы он был один, иначе она уже ничего сделать не сможет.       Мимо прошли уже несколько приближенных, включая и Беллу, когда, наконец, удача улыбнулась ей, и шаркающей, не совсем трезвой походкой Джагсон появился в поле зрения. И стоило ему поравняться с нишей, как Пэнси тихо прошептала:       — Петрификус Тоталус.       Не ожидавший нападания Джагсон оказался легкой целью. Пэнси не дала ему грохнуться о землю, тут же применив Вингардиум Левиоса, и отлевитировала его в нишу. Набросив легкие отвлекающие чары на проход, она присела на корточки, осматривая его. Глаза мужчины бегали по пространству, пока наконец не остановились на ней, но он не мог узнать, кто она. Пэнси была в маске Пожирателя, а на голову накинула глубокий капюшон. Не обращая внимания на метающий молнии взгляд, она подняла палочку и, набрав в грудь побольше воздуха, четко проговорила:       — Обливиейт.       

Северус

             Когда Северус вошел в Зал собраний, там уже находился весь ближний круг и не очень ближний, но носящий метку. Он вошел осторожно и незаметно, давая себе время оценить ситуацию и понять: его уже готовы убить или есть шанс выкрутиться.       Никто не сидел, Пожиратели образовали полукруг, наблюдая за развернувшимся чуть поодаль перед камином спектаклем. Селвин и Долохов играли в кукловодов, готовых поломать своих кукол, уничтожить их в один момент.       Снейп не позволил себе с пристальным вниманием оценить состояние Гермионы, он словно смотрел сквозь нее. Быстро отвел взгляд, словно ему это не интересно, и посмотрел на Волдеморта. Повелитель пронизывал его прямым и тяжелым взглядом, чуть сощурив свои красные глаза. Это не предвещало ничего хорошего. Северус надеялся лишь, что не ему.       Лорд был зол, но не настолько, чтобы от ярости потерять контроль, скорее, это была досада и разочарование. Но это была опасная грань, потому что чаша терпения полна и одной капли достаточно, чтобы она переполнилась. А Северус знал, что скоро будет не просто капля.       Он двинулся к Волдеморту, не выказывая страха, но и не пытаясь переиграть того в гляделки. Подошел и склонил голову, скрывая лицо за копной черных волос. На фоне не то кричала, не то задыхалась от боли подделка Джинни Уизли. Он старался не обращать внимания на голос Гермионы.       — С-северус, сядь, — Темный Лорд указал на стул рядом с собой. С этого места был прекрасный обзор на то, что делал Долохов. Сейчас он так интимно смотрел в глаза Гермионе, что-то вкрадчиво ей втолковывая, что Снейпу захотелось просто сломать ему шею. Он постарался унять сердце и дыхание.       — Мой Лорд, я так понимаю, память к девчонке вернулась?       — Вернулась, — Темный Лорд не отрывал от него взгляда. — Все так, как ты и предполагал, друг мой.       — Узнали что-то важное?       — Все несколько сложнее, — Волдеморт перевел взгляд на Гермиону, которая, рыдая, подползла к Джинни. Северус отметил, что Долохов знает толк в том, как ломать людей, и пальцем их не трогая. — Я не хочу рисковать ее памятью, поэтому Антонин осторожничает.       — Легилименция?       — Да, Северус, я уже проверил ее, но грязнокровка обладает неведомой мне… — он чуть поморщился, не желая произносить слово «силой», вместо этого закончил: — способностью скрывать от меня детали.       Северус молча кивнул и чуть свел брови, чтобы показать, будто не совсем понимает, о чем речь.       — Мне нужно добыть то, что в ее голове, но так, чтобы она осталась в своем уме и относительно живой. Я хотел бы иметь возможность изучить эту ее способность…       — Как прикажете, мой Лорд. Тогда позвольте…       И тут случилось сразу несколько событий.       Это удивило даже Северуса. Он понятия не имел, откуда у Гермионы взялся нож. Черт, эти два идиота решили помочь ей таким образом? Ярость обожгла окклюментные стены и не выдала себя, но Снейп знал, если они выберутся отсюда живыми, он самолично взгреет оболтусов за излишнюю инициативу.        Конечно же, Гермиона даже в такой ситуации выбрала избавить от мук любимого человека и лишить врагов средства манипуляции, думая, что сама точно все выдержит. Северус выдохнул с облегчением. У нее хватило духу не убить себя.       Долохов схватил ее за шкирку, вывернул руку, заставляя выпустить из пальцев нож, а потом отшвырнул от себя так, что Гермиона ударилась лицом о пол и разбила лоб и губу. Антонин не рассчитал силы, потому что был в бешенстве. А потом Гермиона громко, истерично рассмеялась, и слезы хлынули из ее глаз.       Волдеморт не отрывал взгляда от развернувшейся сцены и ничем не выдавал рвущейся наружу ярости, лишь вмиг потемневшая комната заставила всех с опаской посмотреть на Повелителя. Пожиратели замерли, кто в страхе, кто в настороженной заинтересованности. Ближний круг уже отлично понимал, что сегодня кто-то умрет, и это точно будет не Грейнджер.       Северус поднял взгляд от Гермионы, которая не могла перестать истерически хохотать в наступившей гробовой тишине, и встретился глазами с Долоховым, полными гнева от очередной неудачи за несколько часов. Его темные глаза прожигали Снейпа, и он не отказал себе в удовольствии чуть приподнять бровь в ответ на его взгляд. Антонин отвернулся, покачал головой, опустив лицо и беря себя в руки.       Волдеморт медленно поднялся, заскользив по полу в клубах тьмы. Северус знал, чем меньше в нем человеческого остается в повадках, тем опаснее он становится. Дело плохо. Гермиона уже не смеялась, тихо подрагивая в тени. Северус надеялся, что сейчас ей хватит смекалки не издавать ни звука, не провоцировать никого из Пожирателей и тем более Темного Лорда, у которого планы насчет нее могут резко поменяться, и ее относительная безопасность в их кругу растает как дымка.       — Белла, — прошипел Волдеморт таким холодным голосом, что волосы на затылке зашевелились не у него одного. Лестрейндж без тени страха подошла к Волдеморту. На ее лице играла хищная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Ее темные большие глаза были широко распахнуты, с обожанием и полным доверием глядя на Темного Лорда. Она склонила голову. — Приведи сюда всех, кто имел отношение к пленнице.       Беллатриса чуть побледнела, но развернулась на каблуках и начала командовать, пока Волдеморт сканировал каждого в этом зале. И прикосновение его взгляда сейчас чувствовалось как ледяной ожог. Он проникал в самую душу и в каждой душе оставлял частичку тьмы.       — Выйти ко мне! Лестрейндж — оба, Малфой, Джагсон, Эйвери, — она смотрела, как мужчины идут к Темному Лорду и опускаются перед ним на колени. С беспокойством покосилась на Драко. Даже за мужа не переживала так, как за возможное наказание племянника. Белла опустилась на колени рядом с мужчинами последней и подняла голову, открыто глядя в красные злые глаза. Ей скрывать нечего. От него.       Снейп смотрел на разворачивающуюся перед его взором картину и понимал, что она закончится трагедией для одного из них. Конечно, при условии, что Паркинсон успела доделать свою часть плана. Делая вид, что осматривает остальных Пожирателей, он скользнул по девочке взглядом. Она была напряжена до предела, очень бледна и не отрывала взгляда от трупа лже-Джинни. Северус недовольно поджал губы. Надо будет обсудить с ней контроль эмоций. Сейчас это не так подозрительно выглядит, она юна, неопытна, никого не убивала, а подобная прилюдная экзекуция для нее в новинку, именно на это можно было сослаться в ее текущем поведении. Но это все равно было опасно, хотя Северус и понимал, что для нее за одни сутки выпало слишком много напряжения и потрясений, и она просто не справляется.       Он лишь надеялся, что эмоции не помешали ей сделать свою работу как надо.       Джагсон должен умереть, чтобы жила Джинни, чтобы он остался в рядах Пожирателей, чтобы был шанс у Гермионы. И признаться, это был слишком легкий выбор, когда на кону стояло столько всего.       Все решится в ближайшие минуты.       Джагсон должен помнить, как забрал Джинни из подземелий, подменив ее на случайную девочку-сквиба, похищенную в одном из баров Лютного, потому что слишком она ему понравилась, и он хотел насладиться ею в одиночестве и в комфорте. Он хотел забрать ее лишь на время и обязательно вернуть позже. Джагсон также пытал ее, много пил и насиловал, пока однажды не перестарался, проделывая одну из своих фантазий. Джинни погибла, но у него еще оставался запас ее волос, срезанных с нее еще живой, и он надеялся, скрыть все, что сделал, напаивая подмену оборотным и надеясь, что Малфой уже скоро натренируется и ее прикажут убрать. Но страх быть раскрытым давил на него, и Джагсон много пил, проводя время в Лютном. Там же он вчера, перед тем как отправиться к Долохову на попойку, хвастался в одном из баров для придания веса собственной персоне о том, что он помог поймать грязнокровку Поттера, и она находится у Долохова, куда он отправляется прямо сейчас, чтобы отыметь ее. Все это в его памяти подернуто легкой дымкой вечного алкогольного опьянения, что играло им на руку. Потом, после того, как он выйдет из бара, в его памяти случится небольшое помутнение, которое Темный Лорд воспримет как конфундус. И будет сделан вывод, что кто-то в баре был из фениксов или их соратников, которые повесят следилку на Джагсона, и именно он приведет хвост в убежище Долохова. Орденовцы уже постарались вложить в постояльцев нужные воспоминания на случай проверки. Если Пэнси не облажалась, то зацепиться в этой ситуации было не за что… кроме разве что гребанного ножа. Северус едва не поджал от досады губы. Малфой отхватит за это.       Снейп сам не заметил, как начало тяжело стучать его сердце, пока он замер в ожидании. Как перевел взгляд на Гермиону, когда Темный Лорд склонился над Джагсоном. Вот сейчас все решится.       Гермиона была совершенно измотанной и опустошенной. Она смотрела на труп убитой девочки равнодушным взглядом, то и дело утирая кровь, которая текла по лбу и заливалась в глаз. Северусу показалось, что она сейчас на грани срыва и не выдержит дальнейших мук, если они продолжатся. Но он надеялся, что ошибается, ведь она так часто удивляла его.       — Прошу, мой Лорд, простите… — послышался жалобный скулеж человека, загнанного в угол. Джагсон бросился к Волдеморту в ноги, моля о пощаде.       Северус понял — получилось. И сам не заметил, как облегчение пробежалось мурашками по позвоночнику. Долохов выругался, остальные, кто стоял на коленях перед Лордом, встали. Волдеморт не внимал мольбам, получив все что нужно, он отвернулся, проплыв к своему месту. Только часть тьмы осталась рядом с Джагсоном, медленно окутывая его, пока он кричал мольбы о помиловании, о том, что все исправит, пока тьма не поглотила его полностью. Голос Джагсона стал гораздо глуше, послышался металлический скрежет. Тьма мгновенно рассеялась, и они увидели, как Джагсона подняло в воздух и тонкие металлические прутья растянули его, будто на дыбе. Он кричал нечеловеческим голосом, пока сотни тонких прутов не вошли в его тело, замерли на миг, а потом разорвали плоть в разные стороны. Его тело рубленными кусками упало на пол, а кровь забрызгала всех, кто стоял поблизости. И наступила оглушительная тишина. Даже бывалые Пожиратели с ужасом смотрели на груду мяса, одежды и растекающейся от всего этого лужи темной крови. Приторный теплый запах свежего мяса забивался в ноздри так, что подкатывала тошнота. Но никто не смел проронить и слова.       Волдеморт царственно уселся на свое место, видимо, после убийства чувствуя себя чуть лучше, и презрительно скривил губы, оглядев своих подданых.       — Каждого, кто поставит успех нашего общего дела под угрозу, ждет подобная участь. Я хочу, чтобы вы помнили об этом.       Никто не смел двинуться, утереть чужую кровь с лица под этим проникающим в душу взглядом и голосом. Темный Лорд посмотрел на Северуса и кивнул:       — Сломай ее.