В ореоле тьмы

I

      Январь, 1999 г.       Гермиона постучала Северуса по руке два раза, давая понять, что сдается, и он отпустил ее. Девушка жадно глотнула воздух, перекатываясь на свободное пространство и закашлялась. Иногда он просто не рассчитывал силу, начиная драться с ней по-настоящему, а может, наоборот, делал это специально. Как бы там ни было, сейчас Гермиона пыталась вдохнуть, в надежде, что ничего в ее горле не сломалось от его захвата.       Она услышала возле себя шаги, и широкая ладонь легла промеж лопаток, словно утешая.       — Выпей восстанавливающее, — не терпящим пререканий голосом сказал Снейп и сунул ей под нос склянку с зельем. Это он уже успел сходить к ящичку с припасами, пока она тут дышать пыталась. Гермиона не была бы собой, если бы просто согласилась.       Она покачала головой и, оттолкнувшись от пола, села, прислонившись к стене. Убрала намокшие от пота волосы с лица и посмотрела в бесстрастное лицо бывшего профессора, который взирал на нее как на неразумное дитя, а не соперника, чем изрядно бесил.       — Есть куча людей, кому оно нужнее, — отрезала она, испытывая некоторую обиду за то, что он так груб с ней, хотя сама же просила не церемониться, чтобы без поблажек. И за то, что снисходителен сейчас. Гермиону раздражали собственные диаметрально противоположные эмоции.       Северус невозмутимо осмотрел взъерошенную девушку и придвинул зелье.       — Вы помните условия тренировки.       Прозвучало не как вопрос. Это он ей так угрожал, что больше не будет с ней заниматься. Гермиона поджала губы и вздохнула, но протянула руку и залпом выпила не очень приятное на вкус зелье, моментально ощущая эффект — ей стало чуть получше. Конечно, она помнила условия тренировки с ним. Гермиона должна беспрекословно подчиняться и выкладываться по полной. И если со вторым проблем не возникало, то с первым — всегда.       — Еще раунд, — бросил он, легко вскакивая на ноги.       Гермиона порой очень удивлялась, как его долговязая фигура так прекрасно функционирует, а еще откуда в таком худощавом теле столько сил. Она глубоко вздохнула и, собирая волю в кулак, поднялась. Все тело горело от ударов, напряжения и боли, но нужно было получить еще порцию всего этого дерьма, чтобы стать чуть более устойчивой.       Сегодня они практиковали рукопашный бой, на случай если она вдруг останется без палочки. Гермиона не стала дожидаться сигнала и сразу перешла в нападение, сделав несколько выпадов, которые Северус успешно отбил. Она присела, уклоняясь от его руки, и резким ударом сделала подсечку, заставив рухнуть спиной на маты.       Бросилась к нему, чтобы выполнить захват в огромном желании отомстить ему за точно такой же минутами ранее. Но он парировал ее действия, а потом схватил за косу, резко потянув назад и блокируя ее так просто.       — Нечестно! — зарычала Гермиона и услышала негромкий смешок, и его дыхание защекотало под ухом.       — Плевать, мисс Грейнджер…       А потом он перевернулся и подмял ее под себя, не выпуская из кулака намотанную косу. Она зарычала, дернулась, но тяжесть его тела была неподъемной, а она все еще была слишком слабой. Гермиона оскалилась, вцепившись в его рубашку и чувствуя жар от его кожи. Поймала его взгляд, ощутила дыхание, услышала их со стороны. Атмосфера между ними тут же поменялась. Из сопернической, соревновательной превратилась в тягучую и наэлектризованную. Поза из динамической бойцовской превратилась в интимную. Между ними так часто происходило это в последнее время, что этим искрам все сложнее было сопротивляться.       Гермиона замерла, словно обмякла, прекратив борьбу, и Снейп сразу же этим воспользовался, приставив ей нож к животу. Его темные глаза стали еще темнее, она видела в них не только пустоту. Она узнавала в них все то же, что бушевало у нее в груди. Но на Северуса бурлящие эмоции оказывали меньшее влияние. Да и разве могло быть по-другому?       Гермиона оттолкнула его, и он позволили ей это сделать, перекатываясь на спину. Приводя себя в порядок, она не смотрела на него, давая понять, что больше спарринговаться не будет.       — Несколько неудач, а вы уже не можете справиться со своим раздражением, — губы Северуса искривились в презрительной усмешке, из-за которой Гермионе захотелось метнуть в него нож.       Она поджала губы и вскинула подбородок еще выше, глядя на сидящего на полу Снейпа сверху вниз, что случалось крайне редко.       — Все в порядке, — сдержанно ответила Гермиона на его выпад, желая ретироваться отсюда как можно быстрее, — дело не в неудачах, просто хочу подготовиться к собранию и еще раз все перепроверить. Я очень благодарна вам за тренировку, но мне пора. Еще увидимся.       Развернувшись на каблуках, девушка стремительно направилась в сторону выхода. Но дверь ей открыть не дали. Его рука легла на темное дерево с одной стороны и на потертую ручку с другой, тем самым отрезав пути к любому наступлению. За время боев они много раз оказывались в непосредственной близости, но именно в такие моменты, когда близость не была необходимостью, эти действия перекрывали кислород. Волосы на шее зашевелились от его дыхания, тело напряглось, словно крича об опасности. Она порывисто обернулась в кольце его рук, вскинув бровь и пытаясь всеми силами показать, что на нее эти его действия не оказывают никакого эффекта.       — Я думала, мы закончили. Что-то еще?       По его глазам она видела, что проигрывает по всем фронтам, и горько усмехнулась — его обманывать ей удавалось сложнее всего. Снова вскинула подбородок, заметив, как сверкнули его глаза от этого привычного действия.       — Мы закончим, когда я скажу, — негромко проговорил он низким голосом, пустив мурашки по ее телу, а Гермиона подумала, что это очередная игра с его стороны, уловка, чтобы опять показать, какая она… некомпетентная в бою.       Даже когда его рука скользнула по ее щеке, погладила скулу, легла на шею, чуть грубовато дергая на себя, Гермиона думала, что вот сейчас он просто скажет «убита» и его губы растянет ехидная снейповская ухмылочка.       Даже когда он склонился к ней и осторожно коснулся тонкими губами ее губ, с которых срывалось частое дыхание, обеспечивающее работу выпрыгивающего из груди сердца, Гермиона думала, что это игра. Она не закрывала глаза, смотрела в его черные омуты, проваливаясь туда с головой. Северус сдержанно коснулся ее губ своими один раз, наблюдая за реакцией, затем другой. Почти невесомо, исследовательски, словно проверяя тонкий лед.       Гермиона вскинула руку, положив ладонь ему на грудь, но не с целью оттолкнуть, скорее чтобы удостовериться, что он настоящий.       — Это какая-то проверка? — хрипло прошептала она, всматриваясь в его лицо так внимательно и цепко, стараясь не упустить ни одну мелькнувшую микро эмоцию.       — Вероятно, это действие можно назвать и так, — уголок его губы дернулся в нервной улыбке, и Гермиона поняла, что для него это так же волнительно, как и для нее. Это смягчило девушку, она чуть расслабилась и вдруг улыбнулась, облизнув губы. Глаза заискрились неверием и весельем. Северус тоже немного расслабился.       — Поверить не могу, что вы сейчас меня поцеловали, — нервный смешок вырвался из ее груди. Снейп покачал головой.       — Я тоже. Возможно, и не следовало. Но иногда мне сложно устоять перед экспериментами… Особенно, когда вы так рьяно демонстрируете заинтересованность.       Гермиона моментально задохнулась от возмущения при этих его словах. Что? Рьяно демонстрирует. Да она вообще-то отлично держала себя в руках, а вот он… Гермиона открыла рот, чтобы вылить на него возмущенную его словами тираду, как он буркнул:       — Ой, заткнитесь хоть сейчас.       И поцеловал ее уже совсем иначе. Без осторожности, скромности и ненужных разговоров.

II

      Когда Гермиона влетела на мансардный этаж, где их маленькая компания, руководящая недовосстанием, расположилась в этом убежище, навесив кучу охранных чар, ей показалось, что все точно знают, чем она занималась последние двадцать минут.       — Тебе нехорошо, милая? — поинтересовалась Септима, внимательно оглядывая раскрасневшиеся щеки бывшей ученицы.       Гермиона поправила выбившиеся пряди, убирая их назад и давая горячей коже воздуха, и ответила:       — Нет, я просто только с тренировки, простите за опоздание, Снейп… немного задержал меня.       Гермиона в упор игнорировала тяжелый и пробирающийся под самую кожу взгляд Кингсли.       — Простите, что заставила ждать, — она улыбнулась сидящим как ни в чем не бывало и открыла зачарованный блокнот, в котором тезисно писала все, чтобы не забыть. — Я пропустила что-то важное?       — Нет, — буркнул Бруствер, наконец переставая сверлить ее своими темными глазищами, — мы как раз обсуждали последние новости.       — Да, все наши попытки сохранить Кабанью голову не увенчались успехом, — покуривая трубку, из которой шел сладковатый пряный дымок, сообщил Аберфорд.       — Что случилось? — Гермиона похолодела, уже подсознательно зная ответ.       — Сожгли, — Аберфорд втянул щеки, затягиваясь, и был поразительно спокоен, что Гермионе не нравилось.       — Да, Гермиона, к сожалению, Марта, девушка-сквиб, погибла… — Макгонагалл поморщилась. — На Хогсмид нагрянула Лестрейндж. Жертв очень много, а Марта… просто оказалась не в том месте, ты же знаешь, она не хотела прятаться и покидать родителей, как мы не настаивали. В общем, ее не выпустили из бара…       …который сожгли. Сердце Гермионы, как и всегда на собраниях, словно тисками сдавило. Они здесь о таких ужасах говорили. И это только начало. Она выдохнула и постаралась взять себя в руки. Поплачет обо всем потом. Если сможет, конечно.       Гермиона кивнула и заглянула в блокнот.       — Я получила сову от Бебиша. Он очень напуган и отказался иметь с нами хоть какие-то дела. Письмо после прочтения сгорело, — Гермиона подняла взгляд на Кингсли. — Он был огромной надеждой, что мы сможем получать эти списки с именами…       Кингсли кивнул.       — Я не удивлен, что он струсил, сукин сын. Встречусь с ним завтра. Он передумает.       Гермиона кивнула, стараясь не думать о методах Бруствера, заставляющих людей передумывать. Просто списки имен тех, на ком министерство в этом месяце решило поставить крест, получить было важнее. Потому что на кону стояли жизни целых семей.       — Что насчет дежурств и распределения людей по убежищам? — Макгонагал зашуршала пергаментами, пытаясь отыскать графики.       — Да, я все составила, — кивнула Андромеда, доставая из-под своего блокнота, и уложила пергамент посередине их круглого стола, указывая палочкой на таблички и графики, построенные аккуратным каллиграфическим почерком. — У меня плохие новости — нам нужно найти еще одно убежище.       Женщины тяжело вздохнули. Скрывающихся магглорожденных становилось все больше. У них не было возможности уйти полностью в маггловский мир, потому что начать новую жизнь не так просто, да и охота на них не останавливалась никогда. Все те же егеря уже не раз выходили из лесов в поселения и города.       Многие из тех, кто скрывался, просили принять их в убежища Ордена, оставляли знаки, связывались с друзьями и знакомыми, которые передавали их просьбы нужным людям. Но у Ордена не хватало ресурсов, чтобы это сделать, чтобы спасти всех, укрыть всех и дать им ту безопасность, которой они так искали.       Сейчас у них функционировало три убежища. Причем два появились совсем недавно. И как раз-таки Андромеда следила за тем, чтобы в убежище не везли людей, если места там уже нет от слова совсем. Да, заклинание расширения пространства Макгонагалл накладывала потрясающе, и она могла бы еще в пару раз увеличить эти убежища, но, к сожалению, тогда обнаружить их становилось гораздо проще. Магический фон и так был достаточно выраженным, и их спасало только то, что они располагались в местах, где неподалеку находились магические источники. Одно из убежищ они создали в волшебной деревне, где легко можно было скрыть магический фон за кучей других.       Магии на убежища Ордена было навешано достаточно. Помимо расширения пространства, там присутствовали охранные чары, амулеты, руны. Защитные и отводящие были в особом избытке, но без них было никак. Все сошлись во мнении, что риск быть обнаруженными из-за звенящей своей силой магии более оправдан, чем риск жизнями людей. Ведь даже просто знать местоположение до точных координат недостаточно, если не знать магических связок и наброшенных заклятий, они бы не смогли распутать все это и пробраться внутрь.       Коттедж Ракушка так и оставался под охраной Билла Уизли. Оно оставалось самым маленьким убежищем Ордена, с наименьшим количеством охранных чар, так как стояло оно на отшибе, близ не было никаких сильных источников и деревень. Увеличь они магический фон, и обнаружить их будет легче простого. Поэтому убежище по большей части принимало только матерей с детьми. Там же жила со своим внуком Андромеда Тонкс, растя мальчика в достаточно спокойной обстановке рядом с морем. На убежище не было никаких особых функций, кроме разве что заготовки ингредиентов для настоек и зелий. Женщинам туда приносили насекомых, животных и растения, которых они подготавливали правильным образом, чтобы потом передать в лаборатории, что находились в доме Бруствера.       Собственно, это и было их первое убежище после огромного поражения летом 1998 года. Оставшиеся в живых и раненные собрались небольшой кучкой именно здесь. Их осталось человек тридцать от силы. Сейчас же в убежищах насчитывалось больше сотни людей. И им надо было принять еще примерно столько же тех, кто просил о помощи. Но места для них пока не находилось.       В доме Бруствера разместились лаборатории и тренировочный зал, как оказалось, без этого никуда. Здесь же оставались курировать и отвечать за все Аберфорт, Кингсли и Септима. В этом убежище всегда было очень оживленно, потому что большая часть активного Ордена обитала в этих стенах. И если в Ракушке атмосфера была размеренная и спокойная, то тут активность била со всех щелей. Хуже всего дела обстояли в третьем убежище, которое называлось Гнездо кукушки, его им отдала Вектор. Ее родительский дом, пустовавший долгие годы ее работы в Хогвартсе, теперь нашел применение. Сначала туда свозили всех раненных и умирающих, чтобы разграничить активный состав от выбывшего. Мадам Помфри и миссис Уизли отвечали за это убежище по большей части, хоть хранителем была Гермиона. Несмотря на тяжелую атмосферу «Гнезда», постепенно именно там собрались все, кого Гермиона знала с Хогвартса, все друзья и знакомые. Гермиона и сама предпочитала больше времени проводить там, потому что вся семья Уизли собралась вокруг матери. А Гарри и Гермиона уже не представляли свои свободные минутки без Уизли. Большинство однокурсников тоже обосновались в «Гнезде». Так Невилл разбил сад, где выращивал магические растения, сестры Патил помогали мадам Помфри, Браун была на подхвате у Молли. Работы в «Гнезде кукушки» было невпроворот, потому что оно функционировало на полную, так же обеспечивая едой еще и тех, кто оставался в доме Кингсли.       — Чтобы открывать еще одно убежище, нам нужны средства, ресурсы и связи, которых пока нет, — отрезал Бруствер, даже не собираясь поднимать на обсуждение эту тему, — давайте работать по силам. Просто ведите список. В порядке очереди по возможности будем приводить людей по мере освобождения мест или наличия нового пространства.       Если они, конечно, доживут до этого. Такие мысли крутились у всех, но никто не стал ничего говорить против.       — Я встречусь на этой неделе с парой знакомых из Хогсмида, возможно, нам удатся восстановить в нем пункт наблюдения. Не хотелось бы терять эту деревню и оставлять там все на самотек, — подытожила Вектор, на ходу делая какие-то расчеты.       — Пойду с тобой, на всякий, — буркнул Аберфорт, и Вектор кивнула.       — Без рисков там, — напомнил Кингсли, — прежде чем появиться в Хогсмиде, пошлите отряд. И при малейшем подозрении используйте порталы. Кстати, Гермиона, ты уже оповестила всех насчет тренировок? График составила?       — Да, все сделано, со следующей недели начинаем. Постарайся тоже быть, это поднимет боевой дух ребят.       — Кстати, нужно поговорить с Луной Лавгуд, — возмущенно перебила всех Андромеда, словно что-то вспомнив. — Я не знаю, откуда она берет всех этих чудищ, но у нас в убежищах для людей-то места нет, что уж говорить о фантастических тварях.       — Согласна, — кивнула Минерва, — сейчас не время приручать магические создания, но беда в том, что говорить с мисс Лавгуд просто бессмысленно.       — Я попробую найти какой-то компромисс, вряд ли мы сможем как-то серьезно повлиять на нее, — сказала Гермиона, гадая, что же в очередной раз придумала Лавгуд, и какую тварь приручила. Ее тоже интересовал вопрос, где она их находит, но разобраться в нем никак не было возможности.       Они еще некоторое время пообсуждали положение дел в убежищах, новости из министерства и предстоящие планы. И спустя пару часов их небольшое собрание подошло к концу.       — Тренировки назначены, дежурства назначены, выходные выставлены, — подводя итог Макгонагалл, делала какие-то заметки у себя в блокноте.       — Да, насчет выходных, — Гермиона замялась, осмотрев такие взрослые серьезные лица. — Мы в субботу уйдем из убежища отдыхать.       — Вы что… — бровь Кингсли возмущенно поползла вверх, а потом он отрезал: — Исключено!       — Я не спрашиваю! — ощетинилась Гермиона, сверкая глазами.       — А я даже не собираюсь это обсуждать. Отдыхайте внутри.       — Интересно, и как ты себе это представляешь?       — Мне плевать…       Гермиона набрала в рот побольше воздуха, предчувствуя эпическую словесную битву, когда поддержка пришла, откуда ее не ждали.       — Пусть сходят они уже на свои танцы, — вдруг сказал Аберфорт.       — Танцы, черт побери? — взревел Кингсли, не веря своим ушам. — Танцы, блять…       — Нам нужно сменить обстановку, — дожимала Грейнджер, не собираясь отступать.       — Такой колоссальный риск ради танцев? — зыркнул на обоих Кингсли. — Когда ваши лица каждый день печатает Ежедневный пророк? Да вас знает каждая волшебная блоха.       — Мы пойдем в маггловский клуб. Я уже все продумала и организовала.       — Грейнджер, ты — охренела…       — Кингсли, — возмущенно ахнула Минерва.       — Давайте будем держать себя в руках, — поддержала Андромеда.       — Мéста унылей «Гнезда» не сыскать, — усмехнулся Дамблдор, спокойно покуривая свою трубку. Его голубые глаза сверкнули насмешливым блеском, когда он подмигнул Гермионе. — Пусть дети отдохнут. Ведь если их не переубивают Пожиратели, они там сами загнутся. Результат все равно один.       Бруствер раздраженно выдохнул, осмотрев всех по очереди. Особо поддержать его никто не хотел, и покачал головой.       — Не знал, что таскать из моих запасов огневиски больше не эффективный метод развлечения, — едко прокоментировал Бруствер, а Гермиона едва сдержала улыбку. Он махнул рукой. — Черт с вами, идите. Но придется организовать вам охрану для присмотра. И не вздумайте оставить палочки дома.

III

      Музыка долбила так, что Гермиона чувствовала вибрацию и тяжесть где-то в диафрагме, но счастье, свобода и немного алкоголя перекрывали любой дискомфорт. Она уже натанцевалась, выпила и готова была возвращаться, получив свою дозу дофамина, но ребята только входили в кураж.       Лаванда с Роном отплясывали посреди танцпола, очень тесно прижавшись друг к другу и, видимо забыв, что они не одни. Гермиона с ухмылкой поглядывала в их сторону, радуясь за ребят, которые сегодня определенно закончат ночь горячо и в одной постели. И давно пора! Их магнитом друг к другу тянуло, но если Лаванда отдавала себе в этом отчет, то Рон вел себя как мудак, трансформируя свою симпатию к Браун в насмешки и подтрунивая, наказывая тем самым обоих. Невилл, Луна, Парвати, Дин, Симус, Джастин, Кети и Алисия отплясывали вместе, о чем-то громко переговариваясь и смеясь. Они были так беззаботны в этот момент. Улыбаясь, девушка сделала знак бармену и снова посмотрела в сторону ребят, тут же выловив огненные локоны Джинни возле себя.       — Ты не видела Гарри? — спросила она, всматриваясь в лицо Грейнджер.       — Нет, — пожала плечами та, — возможно, он устал или его увел кто-то из наших «охранников».       Она многозначительно глянула в сторону приставленной к ним охраны — Билл и Джордж Уизли, Ли Джордан, Оливер Вуд и еще несколько незнакомых Гермионе мужчин. Точнее, их представляли, но она не взаимодействовала с ними и не держала имена в голове. Их охранники, привлекали много женского внимания и, вероятно, сами не прочь были бы повеселиться, а им приходилось пасти ввереных им овец. Причем, судя по всему, не совсем удачно.       — Угу, — буркнула Джинни, — охотно верю.       Она плюхнулась на стул рядом и тоже сделала знак бармену, прося то же, что и Грейнджер, затем осмотрела толпу, выискивая Поттера.       — Мы расстанемся, да? — вдруг спросила она, и Гермиона вздохнула. Она ненавидела быть меж дух огней и, видя, как друзья уже полгода мучаются в отношениях, которые приносят им только негативные чувства, Грейнджер приняла решение взять нейтралитет. Но такие разговоры, по опыту его очень нарушали.       Гермиона накрыла руку Джинни своей и сжала, улыбнувшись тепло и сочувственно.       — Решать только вам. Никто не знает, как будет. Пожалуйста, поговорите откровенно.       Джинни закусила губу, и ее лицо приняло сердитое выражение. Она покачала головой.       — Он что-то скрывает… Или кого-то, да? — прозвучало не то вопросом, не то утверждением, и Гермиона опрокинула в себя рюмку с джином.       Взгляд девушки метнулся к их охранникам, заметив там какое-то оживление, и ее глаза расширились, когда она встретилась с черными омутами. Меньше всего она ожидала увидеть здесь Северуса. Гермиона встала и, наклонившись к Джинни, сказала той:       — Я не буду обсуждать кого-либо из вас без присутствия другого, — она чмокнула подругу в щеку и бросила: — Поговорите!       А потом развернулась и быстрым шагом направилась за Северусом, который, заметив, что она движется к нему, пошел к выходу. Гермиона не сдержала смешок, глядя, как мантия Снейпа развевается от его быстрого шага и как он маневрирует, не желая соприкасаться с людьми. Удивительная штука — но они от него словно отскакивали.       Стоило ей выйти на холодный воздух ночной улицы, где шел дождь, как ее тут же увлекли в тень уверенным движением. Она врезалась в твердую грудь, и Северус укрыл ее своей мантией, заметив легкую дрожь. Она прижалась к нему теснее, воспользовавшись возможностью и наслаждаясь его присутствием, его силой и покровительством, запахом и вниманием.       — У вас теплая мантия, сэр, — тихо сказала она первое, что пришло в голову, подняв взгляд и пытаясь разглядеть выражение его глаз. Куда там? При ярком свете это было невозможно, чего она хотела сейчас.       — Теплее, чем ваша кожаная куртка, мисс Грейнджер, — буркнул он, поджав губы в своей манере, так что их уголки чуть подогнулись, словно он улыбался. Так может только Снейп! — Почему вы носите кожаную крутку в январе?       — Она не сковывает движения, а я накладываю согревающие чары, когда выхожу.       — Что-то не заметил…       — Я просто знала, что здесь будете вы.       Гермиона, очень смелая и решительная из-за нескольких порций джина внутри, встала на цыпочки, скользнув пальцами по плотной ткани его сюртука, и коснулась его губ своими. Так же осторожно, как он в первый раз три дня назад.       — Мисс Грейнджер, — он чуть отстранился, не ответив на ее поцелуй. — Я пришел поговорить.       Гермиона вздохнула, опускаясь на всю стопу.       — Я бы могла предположить, что вы пришли поговорить о том, что все, что произошло в среду, — это неправильно, и никому из нас не нужно! Если об этом узнают остальные, мы огребем столько осуждения, что нам и не снилось. Но вот вы тут, и заметьте, пришли сами, да еще и обняли меня так, словно решили повторить наше небольшое взаимодействие. Хотя теперь, когда я сделала вывод, что взаимодействие вас не интересует, то полагаю…       — О, Мерлин! Заткнитесь, мисс Грейнджер, — он приложил палец к ее губам, а затем она услышала сорвавшуюся усмешку.       — Что? — решилась спросить она.       — Почему я не говорил этого во время учебы? Уверен, убить вас тогда мне хотелось бы меньше.       Гермиона глупо хихикнула и замолкла в ожидании.       — Действительно, осуждения нам не избежать. Учитывая, что мы окружены по большей части гриффиндорцами, выражаться оно будет в крайне мерзкой манере, — на этих словах Гермиона состроила гримасу сомнения. — Но я не могу отрицать, что эмоции, которые привели к нашему тесному взаимодействию в среду, появляются уже долгое время. Без такой явной заинтересованности с вашей стороны, я бы не стал проявлять свою, — на словах про явную заинтересованность она хотела было возмутиться, но его палец теснее прижался к ее губам. — Вы моя бывшая ученица, и здесь все равно присутствует некоторое нарушение этики, но мы с вами живем в не самое стандартное время и являемся взрослыми людьми, что позволяет наплевать на мнение остальных…       — Господи, теперь мне хочется попросить вас заткнуться. Мне абсолютно наплевать на чужое мнение, поверьте. Никто не может диктовать мне, с кем дружить или… — она хотела сказать «спать», но слово застряло у нее в горле — она пока не готова была так выражаться при нем, — …или теснее дружить. Я хочу лишь понять ваше отношение и ваше мнение, без всяких оглядок.       — Я не предложу вам отношения, — начал с главного. — Никаких. Вообще.       Гермиона угукнула, когда он замолчал, ожидая ее реакции.       — Поэтому я допускаю, что то, что я предложу, вас не устроит.       — Вы предлагаете мне секс время от времени, и чтобы я ни в коем случае не искала в этом всем какого-то подтекста?       — Именно.       — Мне надо где-то подписать? Или дать вам Непреложный обет?       Северус внимательно всмотрелся в ее лицо, словно сомневаясь, что она в здравом уме, раз так легко согласилась быть просто любовницей. Его любовницей.       — Нет, мисс Грейнджер, словесного подтверждения будет достаточно.       Она закусила губу, кивнув:       — Я согласна на ваши условия… — она помедлила, кусая губы. Он все еще был незнакомцем, пусть ее и тянуло к нему так сильно. Но практичность и дикое желание, подстегнутое алкоголем, были выше стеснения: — Мы можем начать сегодня? А то у меня завал до четверга, а в пятницу рейд.       Северус усмехнулся и отстранил от себя Гермиону. Она удивленно захлопала ресницами, глядя, как он поправляет мантию.       — Нет, не можем. Просто постарайтесь выжить. Встретимся на следующих выходных, мисс Грейнджер. Я дам знать ближе к встрече.       Снейп осмотрел ее и, пока зарождающийся гнев в ее глазах не превратился в бушующий огонь, кивнул, а в следующий миг просто растворился в темноте, оставив Гермиону одну ругать себя и его на чем свет стоит.