В ореоле тьмы

I

      Лето 1999 года.       Гермиона занесла руку, сжатую в кулак, и ударила. Снова. А потом еще раз и еще. Глухие удары разрывали тишину, в которой замерли наблюдатели. Ее суставы ныли от каждого нового столкновения с плотью, но это было ничто по сравнению с яростью, пульсирующей в висках. Железный привкус крови смешался с воздухом, и от этого подступила тошнота, но она продолжала бить.       Кингсли не защищался, позволяя ей бить себя, отыграться за все, что он сделал, но, если честно, это бесило еще больше. Хотелось, чтобы он сопротивлялся, чтобы хоть как-то оправдал ее ненависть в этот момент, чтобы это не выглядело так неуравновешенно, как сейчас, потому что никто не знал, что он с ней сделал. Но он просто смотрел на нее — спокойно, равнодушно, как будто не чувствовал боли, хоть лицо уже было разбито в кровь.       — Хватит, — Рон обхватил ее за талию и дернул на себя, отрывая от распростертого огромного тела Бруствера, который лениво поднялся, как только ее убрали от него, и посмотрел на Грейнджер. Она взвыла от бессильной злости, изо всех сил дернулась, но Рон держал крепко.       В ней клокотала ярость и обида, а его глаза спрашивали: «Полегчало?»       «Нет, не полегчало, твою мать. Нисколько».       — Поединок… закончен, — спокойно заключил Билл Уизли, долгим взглядом посмотрев на Гермиону. Потом обернулся к застывшим орденовцам и сказал: — Следующие: Вуд и Джонсон.       — Что на тебя нашло? — Рон оттащил ее в дальний угол, чуть ли не швырнув девушку в него, и закрыл своей фигурой от посторонних глаз. Гермиона только метнула на него сердитый взгляд. Рон поджал губы и многозначительно посмотрел на подругу, склонив голову. — Точнее, я понимаю из-за чего, но… ты как будто потеряла контроль.       Гермиона выдохнула, выставляя окклюментные щиты, чтобы собраться, и провела руками по влажным волосам, убирая липкие от пота пряди. Она чертовски злилась. Даже когда все прекрасно понимала умом, не могла отделаться от жуткой ярости за пережитое и за то, что это теперь снится ей почти каждую ночь. Бруствер сделал только хуже, заставив ее узнать, что может с ней случиться — испытать самый страшный кошмар, ожидать его каждый раз, когда она идет на рейд. А Гермиона ненавидела бояться. Когда она вызвала его сегодня на бой, то и не думала мстить, просто в моменте… действительно потеряла контроль. А Бруствер как будто все понял, просто позволил ей сделать то, чего она так желала. Как будто это для него ничего не стоило.       — Просто была нелегкая неделя, — Гермиона посмотрела на Рона, попытавшись улыбнуться, но получилась нервная гримаса.       Рон усмехнулся, сдержав порыв сказать «как и у всех нас», потом заговорщицки улыбнулся и подмигнул:       — Помочь тебе расслабиться?       Предложение было недвусмысленно, раньше он помогал ей в этом, но вот уже несколько месяцев с этим отлично справлялся Снейп. Она бросила на него скептический взгляд.       — Дурак, Лаванда смотрит. И слышит.       Рон бросил взгляд через плечо и снова посмотрел на Гермиону. В его взгляде промелькнула вина и еще миллион противоречивых эмоций. Девушка потрепала его по волосам.       — Да уж, Рональд, никогда не думала, что ты настолько малодушен…       — Не в этом дело, ты же знаешь, если бы все было по-другому…       — Но есть только это!       Он вздохнул.       — Я не ты, Гермиона. Это у тебя получается… — он явно хотел сказать «выбирать убогих», но не смог. — До сих пор удивляюсь, что ты с этим уродом.       Она фыркнула, давно научившись игнорировать выпады в адрес Северуса. Больно ткнула Рона в солнечное сплетение, заставив отодвинуться, и уходя бросила:       — А ты продолжай облизываться на нее и гнать подальше. Красавец, тоже мне.

***

      — Мы потеряли Робардса, — сказал Кингсли, когда они сидели на кухне, предварительно навесив на нее с десяток чар, чтобы обеспечить себе приватность.       Тишина повисла над столом, тяжелая, давящая. В воздухе витал запах дыма от трубки Аберфорта, смешанный с ароматом чая, давно остывшего в чашках.       — Нужно понять, где он прокололся, — задумчиво пробормотал Дамблдор, выдыхая тонкую струйку дыма и смотря в никуда. — Все-таки глава Аврората.       — И для нас это ужасная потеря, — сухо заключила Вектор, чиркая чем-то в своем потрепанном блокноте. — Мы теряем не просто Робардса, но и огромное количество точек влияния, которые имели через него, а также информацию.       — Спасибо, Синистра, — с явным раздражением бросила Макгонагалл, сверкая глазами, и профессор нумерологии кинула на нее недовольный взгляд. — Все эти очевидные вещи, думаю, каждый и так понимает, — она посмотрела на Кингсли, который все еще сидел с разбитым лицом, не желая пользоваться зельями и не имея целителя под боком. А может, он специально хотел посветить разбитым лицом перед всеми. — Очевидно, наш промах состоял в том, что мы не обеспечили должного внимания его семье.       Гермиона взяла какую-то тряпку со стола сзади и швырнула ее в Кингсли, чтобы вытер кровь, которая снова побежала из разбитой губы, как только он начал говорить.       — Его семье ничего бы не угрожало, если бы он не прокололся где-то. К тому же у нас просто нет людей, которых можно приставить к ним круглосуточно, — сказала она, игнорируя переглядки присутствующих. — На рейдах и так уже некому ходить, нам нужны бойцы.       — Я с радостью выпущу на поле новых людей, когда будет готово зелье, — ответил Кингсли, прожигая Гермиону взглядом темных глаз. — Половина этих ребят выложат все что угодно, если им даже палец сломать. А знают они предостаточно, хватит на то, чтобы наше сопротивление оказалось свернуто в считанные дни.       — Мы перешли к последнему этапу тестирования, — поморщилась Гермиона при воспоминаниях об этом. Мерлин, это самое кровавое ее исследование. — Все этапы зелья проходят штатно, кроме последнего, — память не возвращается…       — Пойдет, — сразу огласил Бруствер, и она возмущенно подняла бровь.       Гермиона протестующе выпрямилась.       — Нет, не пойдет. Нам нужно всего два-три дня, таков был уговор. Большее может поставить нашего человека под еще больший удар.       — Он и так будет в лапах Пожирателей, что может быть хуже? И, если мне не изменяет память, изначальный план заключался в том, чтобы дать время на манёвр именно нам, — вдруг подала из полумрака голос Андромеда, и Гермиона нахмурилась.       — Исключено, — отрезала она безапелляционным тоном. — Да, мы дадим время на маневр, но не ценой жизни человека, который даже не будет понимать, что с ним, где он и что ему грозит. Чтобы дело продвигалось быстрее, вам, Андромеда, нужно все же достать те ингредиенты, которые были запрошены.       — Как будто это так легко, — фыркнула та, скрестив руки. — Ты хоть понимаешь, сколько это стоит?       — Избавьте меня, пожалуйста, от необходимости вникать еще и в эти дела, — прозвучало грубее, чем она хотела бы это сказать.       В комнате повисла напряжённая тишина. Гермиона осмотрела присутствующих, на ее сторону никто не спешил вставать, и девушка глубоко вдохнула и медленно выдохнула.       — Я и Северус Снейп, только мы будем решать, когда зелье будет готово к использованию. На этом предлагаю перейти к следующему вопросу.       Кингсли хмыкнул так, будто вопрос теперь уже точно решен, и Гермионе это не понравилось.       — Хорошо, пройдемся по графику дежурств, вопросов от убежищ, и надо будет отправиться и проверить новое. Оно почти готово, осталось завершить дело парочкой чар. Для этого нужно несколько человек…       — В Ракушку нам понадобится целитель на следующую неделю, у нас две женщины, которые вот-вот родят…       Гермиона не могла сосредоточиться на том, что говорили Макгонагалл и Тонкс, в ушах шумело. Она посмотрела на Кингсли, а он, прищурившись, смотрел на нее. Его взгляд обещал для нее проблемы, а она всей душой надеялась, что Северус не пойдет у него на поводу, иначе это станет для них непреодолимым камнем преткновения.       А она уже слишком к нему привыкла.

II

      Гермиона ходила из угла в угол, не в силах найти себе места. Она переживала, что Северус согласится, сочтя готовность зелья вполне допустимой. Кингсли мог убеждать, а Северус не питал большой любви к людям вокруг, чтобы озаботиться теми же мыслями, что и Гермиона.       Когда дверь со скрипом отворилась, и он стремительно вошел, запирая за собой и накладывая чары тишины, Гермиона резко обернулась и замерла, вглядываясь в его мрачное лицо.       — Прошу, не говори, что ты согласился, — слова сорвались с ее губ быстрее, чем она успела их осознать.       Северус молча отстегнул мантию, небрежно бросил ее на стул и, встретившись с ней взглядом, покачал головой.       — Не согласился.       Гермиона выдохнула с такой силой, словно только что сбросила с плеч непосильную ношу. В одно мгновение она оказалась в его объятиях, прижимаясь к нему с благодарностью и облегчением.       — Спасибо, — прошептала она, касаясь его губ, ощущая его теплые руки на своей талии. Он держал ее бережно, без привычного сдержанного напора. — Кингсли хочет подобными действиями не просто увеличить число бойцов на поле боя, но и играть по-крупному. Мы не можем допустить, чтобы у каждого нашего было это зелье. Иначе весь его эффект сойдет на нет.       — Я сказал ему об этом, поэтому торопить нас не имеет смысла.       — И что он ответил? — Гермиона отстранилась и залезла на довольно узкую кровать с ногами, глядя на Снейпа.       Северус усмехнулся, но усмешка вышла безрадостной.       — Ничего, что оказало бы на меня хоть малейшее влияние, — он махнул Гермионе подвинуться и лег, вытягиваясь. Выглядел Северус очень уставшим, будто не спал несколько дней, что вполне могло быть правдой, ведь он был на каком-то задании Волдеморта. Но об этом никто не знал, кроме нее. Северус ей признался, но в подробности не посвящал, сказав, что некоторые тайны Темного Лорда должны таковыми остаться. — Я предложил ему составить список бойцов, которых он хочет бросить на ближайшие рейды, и проверить их память на наличие компрометирующих воспоминаний.       Гермиона поморщилась. Не сказать, что этот способ ей тоже нравился. Но это звучало логично.       — Я хочу, чтобы в новое убежище перевели тех, кто не в основном и не в приближенном составе Ордена, — сказала она, разглядывая Северуса, пока он прикрыл глаза. — Чтобы они вообще не знали, кто ими руководит, назначить командиров, выстроить более разделенную иерархию.       — Давно так надо было сделать.       — Ты же знаешь, у нас проблемы с убежищами, — укоризненно напомнила Гермиона. — Но готовность одного будет на днях, и еще одно появится в ближайшую пару недель. И тогда можно будет организовать все так, как я хочу.       — А кто будет взаимодействовать с теми, кто не в убежище?       — Те, кто тайно помогают Ордену, и те, кто живет в скрывающих семьях, как и раньше, останутся на руководящем составе, — она задумчиво прикусила губу. — Нам главное исключить утечки по шпионам и устройству самых важных убежищ. Это Ракушка, там дети. И Гнездо Кукушки, потому что там лекарский пункт и место обитания основных командиров.       — Нужно рассредоточить всех.       — Пока никак, — тихо сказала Гермиона и потянулась к Северусу за поцелуем. — Ладно, мне надоело об этом говорить. Ты надолго?       — Нет, уйду через пару часов.       Она легко коснулась губами щеки, чуть поросшей щетиной.       — Дать тебе отдохнуть?       — Нет, — он открыл глаза, и Гермиона утонула в их темноте, а сердце зашлось частым стуком. — Не надо.       Она почувствовала, как Северус потянулся к пуговице на ее джинсах, но остановила его.       — Подожди, — тихо попросила она и заметила, как сошлись его брови.       — Что-то не так.       — Нет, — Гермиона отвела взгляд, внезапно смутившись. — Просто… я хочу, чтобы это было… по-нормальному.       Его бровь взлетела вверх.       — «По-нормальному» — это как?       — Ты никогда не раздеваешь меня. И сам не раздеваешься, — тихо призналась она, заглядывая в его лицо. — Я хочу чувствовать тебя кожей. Всего тебя.       Северус откинул голову, прикрыв глаза, словно этот разговор уже утомил его.       — Северус?       Он снова посмотрел на нее, пронзая внимательным взглядом.       — Гермиона, оглянись, где мы… — его голос в тишине комнаты зазвучал твердо и ровно. — Я тебе напомню, — мы в какой-то каморке, что ты зовешь своей комнатой, на узкой кровати, в которой спят другие, пока тебя нет, и в убежище, полном людей. И которое в любой момент может быть раскрыто. Ты действительно чувствуешь себя здесь в такой безопасности, чтобы расслабиться и предаваться традиционным любовным утехам совершенно без одежды?       Гермиона нахмурилась. Да, все действительно не так просто, она понимала, о чем он говорил. При любом нападении или надобности быть в строю моментально, они потеряют драгоценное время на одевание.       — Но я хочу, — тихо попросила она, и они схлестнулись взглядами.       Северус выдержал паузу, прежде чем ответить.       — Я тебя понял, — сказал он наконец и снова откинулся на подушку. Через мгновение добавил: — Но не сегодня. И не здесь.       Гермиона вздохнула, ощущая, как настрой медленно тает, уступая место разочарованию.       — Северус, — позвала она, но он ее перебил.       — Просто полежи со мной, — сказал он, притягивая ее к себе, и Гермиона, вздохнув, растянулась рядом бочком, чтобы им обоим хватило места.

III

      Пэнси долго отрицала тот факт, что, видимо, ей все же придется сменить сторону. Не то чтобы она была на стороне Темного Лорда — там она была никем. Дочерью предателей, чье искупление измерялось кровью и деньгами. Хранилища Гринготтса оставались единственным недосягаемым для Волдеморта местом, и пока у нее были деньги, она была полезна. А потом еще есть недвижимость, которую можно также обменять на золотые, и вот тогда, когда у нее не останется ни кната — ее убьют.       Если, конечно, к тому времени она не поднимется в зловещей иерархии.       После спасения в ту ночь, она теперь чувствовала этот зудящий под кожей долг жизни тому, кого так желал уничтожить Волдеморт. Ее путь Пожирателя смерти с самого начала вступил в конфликт интересов. Но Пэнси понимала, если узнают, кто ее спас — ей конец. Если узнают, что ее излечили Фениксы, а она не сообщила об этом — ей конец. Если они узнают, что прямо сейчас она собирается увидеться с Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер — пиздец просто. Ей не просто конец, она проклянет тот миг, когда ей не дали спрыгнуть с той башни.       Как странно получилось, что некогда злейшие школьные враги, которых они ни во что не ставили, теперь стали союзниками, единственным выходом в этой беспросветной тьме. А ведь если бы она была сильнее духом, Пэнси могла бы вырасти над собой, стать значимой, жаль, что цена этого — ее душа и полная потеря себя как личности. За эти месяцы восстановления и близкого знакомства с Пожирателями, она очень четко осознала, что это не ее путь. Она не может так.       Но даже с такими мыслями, Пэнси никогда бы не нашла в себе решимости написать Поттеру, как тот просил. Встретиться с ним и стать предателем Волдеморта. У нее не хватило бы ни на что из этого духу, если бы не Малфой, который уже сменил сторону. Он очень рисковал, доверившись ей, но каким-то образом смог разглядеть в ней то, что ей так претило. Как и ему самому. Пэнси лишь надеялась, что остальные этого не увидят. Она очень старалась, а всем по большому счету было плевать на нервную Пэнси.       Месяцы в подземелье подкосили не только ее здоровье, но и психику. Пэнси была не в себе и отдавала себе отчет. Она дергалась, вздрагивала, ловила панические атаки и впадала в ступор там, где нужно было действовать. Сейчас это начало доставлять особо много проблем, потому что ее теперь привлекали к общим тренировкам. И это казалось ей адом.       — Не трясись, — бросил жестко Драко, когда по телу прошла дрожь при воспоминании о последней тренировке.       — Отвали, — огрызнулась она в ответ и лишь крепче обхватила запястье другой рукой. — Почему они опаздывают?       — Они занятые, — с сарказмом протянул Малфой.       Ему не нравилось работать с Орденом, но Волдеморту служить не нравилось еще больше. Он понимал, как широка сеть и влияние Темного Лорда, и мечтал сделать хоть что-то, чтобы положить этому конец.       Пэнси теперь мечтала о том же. Она крупно вздрогнула, когда раздались два негромких хлопка, и из-за деревьев показались две фигуры в длинных мантиях и капюшонах. Она с трудом сдержала порыв попятиться, но вот они открыли лица, и Пэнси узнала Гарри Поттера и его вечную подругу.       — У гриффиндорцев аллергия на пунктуальность? — съязвил Малфой вместо приветствия и усмехнулся.       — Проверяли, нет ли слежки, — в тон ему ответила Грейнджер и окинула Пэнси безучастным взглядом. — А она зачем здесь?       — Теперь тоже с нами, — бросил Драко, чуть двинув брови. — Мы будем действовать вместе.       — Помнится, полгода назад ты, Паркинсон, отказалась нас даже слушать, — Гермиона впилась в нее тяжелым взглядом, от которого хотелось зажмуриться — у нее всегда были такие холодные глаза? — Что же изменилось теперь?       Пэнси открыла рот, но ни один звук не сорвался с губ. Горло сжалось. Она снова замерла, как ослепленная лань.       — Никуда не годится, Малфой, — покачала головой Гермиона, ну хотя бы не скривилась в отвращении. — Ты же видишь, она не в порядке. Слишком рискованно и для нас, и для вас. Нам не нужны агенты, которые при виде нас трясутся, как осиновый лист. Перед Змеелицим она вообще сознание теряет?       — Грейнджер, она хочет помочь, — Драко шагнул вперед, и в его голосе скользнула угроза.       — И я это ценю… Но нам не нужны напрасные смерти на совести…       — Да что ты говоришь?       — Ты хочешь что-то предъявить, Малфой?       — О, мне много есть что предъявить вам…       — Хватит, — прервал перепалку голос Поттера, и Пэнси бросила на него испуганный взгляд. Он тоже смотрел на нее прямо, но не таким взглядом, как Грейнджер. Хуже. В нем была жалость. Гнев опалил Паркинсон, и она сжала зубы, не отводя взгляд. На большее пока не была способна.       — Гарри?       — Дадим шанс, Гермиона. В конце концов на нашу сторону редко переходят люди, носящие метку. Нельзя ими разбрасываться.       — Наконец-то Поттер дело говорит.       — Ты уже ввел ее в курс дела? — продолжила Грейнджер, будто Пэнси здесь и не было.       — Нет. Подумал, вы сами решите, что нужно сказать ей пока.       — Но если она не справится…       — Она — справится…       — И она все еще здесь, — нарушила их новую перепалку Пэнси, чуть охрипшим голосом.       — Да, прости, — отмахнулась Грейнджер. — Я займусь тобой чуть позже.       — Я сам введу Пэнси в курс дела, — вдруг сказал Поттер, все так же не отводя от нее взгляда.       — Ты уверен? — заботливые нотки прорезались в голосе Гермионы.       Гарри кивнул, потом спросил Малфоя.       — Ты говорил, у тебя кое-что есть для нас?       — Да, — Малфой полез в карман мантии и достал клочок пергамента. — У Долохова появилась информация по семьям, которые подозреваются в укрывательстве магглорожденных, — он протянул список Гермионе и та быстро пробежалась по нему глазами. — Завтра начнутся рейды с не самым приятным наведыванием в дома этих людей. Тех, кого поймают с поличным, казнят на месте.       — Это все фамилии?       — Нет, — Драко поджал губы. — Только те, что я слышал. Их больше. Долохов говорил, что рейды продлятся неделю такими темпами.       — Но здесь всего девять фамилий, — прошептала Гермиона.       — Прости, Грейнджер, меня не берут в отряд пока. Не знаю, не доверяют, не считают достойным, но я пока не у дел и не могу узнать больше.       Гарри тоже ознакомился со списком.       — Черт, — выдохнул Поттер. — Здесь есть совпадения. Откуда у него информация?       — Он не сказал.       — Черт, — выругалась Грейнджер. — Надо предупредить всех.       — Помни, Грейнджер, Волдеморту нужна кровь. И если Долохов не найдет никого вообще, он не остановится, пока она не прольется.       — Да, я понимаю, — она закусила губу и прикрыла глаза. — Чертов Долохов.       — Не он, так другой.       — Да, — согласила Грейнджер и кивнула. — Спасибо, Малфой, это очень нам поможет.       Она задумчиво посмотрела на Пэнси.       — И что с тобой делать?       Паркинсон посмотрела на Грейнджер безучастным взглядом, и та лишь покачала головой.       — Не нравится мне это.       — У тебя есть на примете безопасное место, где мы можем поговорить пару часов? — спросил Гарри, снова привлекая ее внимание.       Пэнси задумалась, приводить Поттера в поместье небезопасно, но у нее есть охотничий домик, который отец считал безопасным, пусть она и не была там несколько лет. Она кивнула.       — Сейчас? — уточнил он.       Пэнси снова кивнула.       — Гарри, — настороженно произнесла Гермиона, хмурясь. — Она явно не в порядке.       — Я разберусь, — бросил Гарри и подошел к Пэнси. — Сможешь трансгрессировать?       Она кивнула и протянула ему руку, Гарри доверительно обхватил ее пальцы. Последнее, что они услышали, брошенное Гермионой:       — Будь осторожен!