Спаси себя, злодей!

Цзюнь У оказался в мире, не поддающемуся никакому определению, кроме как «неправильный». Он знал, что Тунлу не пустит его к себе просто так и некоторое время выжидал, когда они столкнуться в противостоянии за право владеть чужой душой. Неожиданно он почувствовал лёгкий укол в сердце, а затем услышал приятный молодой голос: — Ваше Высочество. То был голос Няньцина. Он давно не слышал его таким — полным жизни и при этом тихим, чтобы его слышал только принц Уюна. На плечо опустилась нежная ладонь, по весу, как бамбуковая дощечка, и плавно опустилась к чужой ладони. Ведомый наитием, Цзюнь У обернулся и увидел подлинный облик советника — с белыми волосами, не убранными в прическу, в простой одежде. В его облике не было изыска, как и подобает ученому даосу, но для принца он всегда был необыкновенно красив. Советник слегка щурил близорукие глаза, губы выдавали намек на улыбку. Цзюнь У вспомнил эту красоту, прелесть азартного человека, который готов терпеть горечь поражений ради маленькой победы. Немного сумасшедший, безумно преданный своим порокам и добродетели. Сколько бы его ни били за игру в карты, он всегда готов сделать ставку. Сколько бы принц ни склонял его к выпивке, он отказывался. — Моё дорогое Высочество, не забывайте обо мне. Я не могу спокойно спать, пока вы не в своих покоях, — Няньцин любил говорить так, когда они оставались наедине. Фразы с несколькими значениями; ставка на то, что принц услышит упрёк, проигрыш, когда принц игрался с его словами, как с непоседливой кошкой. — Я всегда помню о тебе. Со мной или без меня — ночи не будут спокойными. — Оставьте кокетство для ваших поклонниц, — сдался Няньцин и потянул принца за руку. Цзюнь У вновь повиновался наитию. Его демоническая часть вопила, что это дурной морок, а человеческая главенствовала и покорно шла за Няньцином. Его окутало такое тепло, что он забыл о том, кто он. Сейчас он чувствовал себя взбалмошным, молодым, покорным чужой воле, как во времена их с Няньцином ученичества. Ему не хотелось возвращаться в реальность, где он никто, никакой, пустой и холодный. Легко быть демоном, когда не помнишь и толики тепла из прошлого; Цзюнь У оказался слаб перед ним, возможно потому что устал и не имел мотивации бороться после своей смерти. Няньцин запросто открыл дверь, а за ней были уюнские покои Его Высочества наследного принца. — Я помогу вам переодеться ко сну, Моё Высочество. От фразы веяло томительной сладостью, с которой Няньцин никогда с ним не разговаривал, но принц не обращал внимания. Он позволил изящным рукам снять с него легкий доспех — откуда он на нём? — и ярко-желтые одежды. — Моё Высочество так старался сегодня. Теперь я возьму все заботы на себя. Морок шептал ему то, что он желал услышать, делал то, что он больше всего хотел. Няньцин разложил постель, погасил благовония и свечи. После, он в полной темноте расчесал ему волосы, помог умыть лицо. Эта забота, скрытая даже от света, заставила Цзюнь У полностью отпустить ситуацию. Демоническая часть замолкла, тоже увлечённая игрой. Они вместе легли в постель, и Цзюнь У совершенно целомудренно обнял своего советника. В прошлой жизни, после расставания с Няньцином, он до последнего вздоха ни к кому так не прикасался. Только после перерождения он смог сделать это, наслаждаться физическим присутствием другого человека. Однако, морок не оценил прелесть их положения. Он с уверенностью замужней женщины приступил к ублажению мужа. Его руки опустились к той части Цзюнь У, которую трогать не стоило. Принц напряженно замер, из последних сил пытаясь удержать тепло иллюзии, продолжить невинное, человеческое наслаждение совместной ночевкой. — Разве не вы говорили про неспокойные ночи? — с толикой обиды спросил Няньцин. — Остановись, — искренне попросил Цзюнь У. — Давай поспим. Няньцин не прислушался. Когда его попытки возобновились, Цзюнь У, со знакомым уже разочарованием и злостью, принял то, что всё не по-настоящему. Какого черта этот морок так похотлив? Немного больше стыда и Цзюнь У добровольно бы отдался происходящему! Морок уже снял штаны и старательно, так сказать, оживлял обстановку. Цзюнь У, решив в отместку побесить демоническое создание, никак не сопротивлялся. Он прекрасно знал, что ничего из этой затеи не выйдет. Когда у Няньцина устала рука от манипуляций, он осторожно спросил: — Моё Высочество не желает меня? — Верно подметил, — равнодушно отозвался Цзюнь У. — Я могу переодеться в женщину… — Не утруждайся. Морок оказался в тупике. Он ещё не знал, что Цзюнь У обо всем догадался, и предположил, что у его жертвы есть какие-то странные фетиши, раз мужская сила не пробуждается. — Вы хотите, чтобы я овладел вами?.. Цзюнь У в душе рассмеялся и продолжил срывать злость: — Ну не знаю. Если я буду ездить на тебе, то ненароком раздавлю, — разыгрывая скепсис пробормотал Цзюнь У. Стоит отметить, что и Цзюнь У находился в истинном облике, а значит, он был выше и крупнее Няньцина. Сам по себе советник был некрупным, а вот Цзюнь У превосходил многих мужчин в этом отношении. Разница между ними ощутимая, так что и морок смутился своей идеи. — Как же мне ублажить вас? — прямо спросил он. — О, — задумчиво протянул Цзюнь У, подбирая наиболее изощрённый способ. — Знаешь, собачий лай весьма приятен моему слуху... Морок находился в полной безысходности, так что затолкал поглубже свои подозрения и начал послушно гавкать. Цзюнь У уже не скрывал смех, откровенно потешаясь над слишком высокомерным демоном. Кого он хотел обмануть, забыв о душевных порывах жертвы, не усыпив бдительность и слишком ненасытно накинувшись на источник потенциальной ян? Надо поступать хитрее, иначе рискуешь оказаться между кузнечиком и воробьем. Морок шокировано уставился на свою «жертву». Ни один человек не в силах противиться его соблазну, иначе зачем он вообще существует! — Ты!.. Что с тобой не так?! В тебе нет изъянов! Морок говорил о физической слабости. В этом отношении Цзюнь У действительно абсолютно здоров. Но тогда почему у морока не получилось склонить его к близости? Демоническое создание пришло в жуткую ярость. Цзюнь У, несколько обеспокоенный отсутствием полового влечения, даже обращался к целителям. Ведь могло статься, что проблема усугубится — скрытая болезнь, первый звоночек которой полная импотенция. Поскольку он, безусловно, убьёт их сразу после получения ответа, то был откровенен. Он рассказал, что оно пропало, едва начавшись, — в подростковом возрасте у него были утренние сюрпризы, а в более осознанном возрасте он мог сбрасывать напряжение рукой. После падения Уюна, интимная сфера полностью исчезла из его жизни. Сотни лет он не мог заставить свой член затвердеть: когда смотрел на развратных дьяволиц, чистых небожительниц, хрупких юношей, сильных мужчин. Как-то он попробовал пробудить его рукой, но ничего не вышло. Выслушав это, несколько умудрённых опытом целителей говорили одно и то же: у мужчин такое бывает лишь по одной причине — пережитая трагедия нанесла столь сильную травму, что организм бросает все силы на её лечение, отбирая ресурсы, отвечающие за другие функции. Те силы, что должны были уходить на нормальную сексуальную жизнь, уходили на то, чтобы забыть падение Уюна и держать маску Императора перед небожителями. Цзюнь У не был опечален новостью. Если нет угрозы его духовным силам — всё в порядке. Заниматься сексом не было необходимости для его образа праведного правителя. Потому он оставил половую сферу полностью без внимания. Хотя, разумеется, потешался над некоторой схожестью с Сяньлэ. Цзюнь У продолжал лежать в постели, приняв расслабленную позу. Отыгравшись на демоне, он пришёл в хорошее расположение духа. — Почему у меня должны быть изъяны? — без особого интереса спросил Цзюнь У. — Я просто не хочу сношаться с тобой. Морок, упустив свою цель, растворился. Цзюнь У вновь оказался посреди родного «ничего». Он заметил, что оно немного изменилось — в нем будто появились дыры, позволяющее перемещаться свободнее. Цзюнь У потянулся к одной из них и увидел там то, что искал. В ином пространстве, которое отыскал Цзюнь У, было светло. Свет на ладони уже знакомого небожителя освещал его и демона. Небожитель выглядел раздражённым и со знакомым Цзюнь У блеском в глазах. Это было помешательство, тщательно облачённое в разумную жестокость. — Разве это моя вина? Ты знаешь, как становятся демонами. — Если бы не ты, я бы не умер! — Я что, сам занёс над тобой клинок? Или я повелеваю жизнью и смертью? Вы, из рода Юэ, все тупоголовые, как обезьяны. Небожитель встряхнул демона за грудки и с неприкрытой обидой продолжил: — Ты дал мне еды, когда я нуждался, я дал тебе возможность вознестись, когда твои дела были плохи. Как ты смеешь меня обвинять в своих бедах?! — Да потому что ты — единственная причина моих бед, сволочь! Гнида! Отпусти меня наконец!!! Я уже умер, оставь меня! Прошу, просто оставь меня! Небожитель топнул ногой и оба исчезли в массиве перемещения. В этот раз Цзюнь У удалось запомнить примерные очертания печати, так что он мог экспериментально дополнять пропущенные линии, пока не окажется в нужном месте. Он сложил несколько печатей, чтобы выбраться из сознания Тунлу. Его вытолкнуло из приятной мглы во мглу неприятную, реальную и мёртвую. Няньцин сидел рядом с жутким выражением на лице. Цзюнь У сразу всё понял. — Ты заглянул в моё сознание, пока делился энергией? Он собирался бросить какую-нибудь равнодушно-циничную фразу, но вовремя осадил себя, вспомнив их давнишнюю ссору. Чтобы принцу было легче выбраться назад, Няньцин был вынужден вливать в него столько энергии, что присоединился к общему потоку сознаний. Цзюнь У потратил пару секунд, чтобы сделать простое человеческое действие — поставить себя на место другого. Внутренне накричав на себя, он принял во внимание, что советнику пришлось лишиться почти всех сил, так ещё и погрузиться в видения, которые он не хотел видеть, а судя по выражению лица, они ещё и не из приятных. — Просто забудь об этом. Это было в прошлой жизни и не имеет к нам никакого отношения. Няньцин помотал головой и пробормотал: — Да. Пожалуй, так и сделаю, иначе сойду с ума. Что вы узнали? — Тот демон из рода Юэ и с небожителем у него старая вражда. Хотя, кто знает, на мой взгляд активно против их отношений только демон. Тому юноше, кажется, всё нравится. — Юэ? Быть не может! Наш маленький шисюн… Няньцин побледнел и сразу направился к его новому воспитаннику. Цзюнь У молча последовал за ним.

— • —

— Умершие родственники? Вам от пятого колена или от седьмого? Если бы не серьезность, с которой говорил маленький Юэ, Цзюнь У бы прихлопнул его за излишнюю язвительность. Подавив гнев, он припомнил, что в деревнях нередко чтили неимоверное количество предков, да и поскольку на досуге там заняться нечем, часто пересказывали дела минувших дней. — Возможно есть кто-то с нехорошей историей. Есть ли мужчина, умерший трагичной смертью? Или с ужасной судьбой? — Был один, пра-прадедушка. Его зарезала тётка по маминой линии. Она была нездорова умом и подозревала в нём демона. Няньцин вздохнул. — Что-то вроде этого. Демоны, вероятно, имеют место быть… — Хм-м. Никто в семье кроме этой тётки никогда не рассказывал о том, что прапрадедушка и правда одержим. — Порочные связи, — сказал Цзюнь У. — Любовная история с плохим концом. Маленький Юэ покраснел. Он бы не стал распускать такие похабные сплетни о своей семье, но оба шиди заверяли его, что дело требует тщательного сбора информации. — Четвертый дядя моей бабушки, по слухам, миловался с юношей из семьи местных чиновников. Никто не знает, правда ли это. В те времена вспыхнуло восстание, всю прежнюю власть сместили. — Под сместили, все трое понимали, имелось ввиду «вырезали всех до единого». — Тот юноша был спасён четвертым дядей, обоим было не больше двенадцати лет. Юноша вырос и тоже стал чиновником, взяв фамилию нашей семьи, чтобы не вызвать недовольства у недавно восставших. Благодаря этому моя семья и имеет средства на моё обучение в ордене. Значит, благополучное состояние семейства Юэ обеспечивалось благосклонностью одного чиновника. Не исключено, что из зависти односельчане распускали грязные слухи. — Так они «миловались»?.. — задумчиво протянул Цзюнь У, ещё больше вгоняя мальчика в краску. — Никто точно не знает. Они лишь часто виделись, а потом четвертый дядя уехал обучаться в столицу. На том история заканчивается. — Можешь сказать точно, когда это было? — Примерно сто пятьдесят лет назад. — Спасибо, шисюн. Няньцин вынул из мешочка цянькун засахареные фрукты и отдал мальчику в качестве благодарности. Пара была вынуждена отправиться в архив столицы, попытать счастье в поисках кого-то по фамилии Юэ. Не сказать, что была надежда на успех — в неспокойное время столицу постоянно грабили и сжигали, династии сменялись и никто не стал бы следить за сохранностью списка имён обучающихся в местных школах. К тому же, на зависть другим, некоторым талантливым людям суждено вознестись, хотят они того или нет. Цзюнь У не знал, когда придет его время, он мог лишь затормозить неизбежное лет на десять. Будет крайне неловко, до появления хоть какой-нибудь информации, предстать перед врагом номер один. Царство, в котором ныне находились Цзюнь У и Няньцин, было относительно небольшим, так что они решили путешествовать в повозке. То, что честным и не очень путём принц заработал будучи адептом южного ордена, они и вложили в путешествие. Предоставив кучеру везти их и наложив заклинание, запечатывающие звуки внутри, они расслабились. Няньцин заговорил первым: — Почему вы предположили, что они состояли в отношениях? — С какой ещё целью небожитель будет так заморачиваться из-за демона? — Кажется, вы друг друга понимаете. — Что ж, по его поведению ясно, что он отдаленно напоминает меня в пору юношества. — Чем же? — Он очень понравился Тунлу. И то, как он прячет свои намерения… Может, мы с ним родственные души, как думаешь? — Думаю, вы стали выше, чем вам позволено. Няньцин немного повозился и кое-как умостил голову на плечо Цзюнь У. — Хоть одна странная фраза по этому поводу, и я отгрызу вам руку, — холодно сообщил советник. — Какой-то ты нежный в последнее время. — Я немного размышлял о том, что сказали мне звёзды, и о том, чего хочу я. Всё сводится к тому, что мы со дня нашей встречи, — Няньцин подразумевал встречу с перерожденным Цзюнь У. — Не вели себя как нормальные люди. Разве это не обычное дело — немного понежничать? Цзюнь У, переживая за свою руку, не стал это комментировать. Раз он не потратил усилия на колкости, то потратил их на взвешивание «за» и «против». Принц коснулся лица Няньцина. — Покажи себя. Няньцин принял настоящее обличие. — Раньше мы часто так делали, — сказал он и повернулся лицом к принцу. — Как-то странно вышло, что я почти перестал прикасаться к вам. — «Раньше» уже прошло. — Всё циклично и всё едино, — весомо заметил Няньцин и щипнул Цзюнь У в бок. Тот вздрогнул. — Видите, вы всё ещё пугаетесь, когда я так делаю. — Это потому что меня туда ткнули мечом, отчего я и умер. — Какая разница отчего и почему, если результат един? Хватит разводить пустые споры, — Няньцин повторил процедуру протыкания принца. Цзюнь У внимательно смотрел на знакомое, красивое лицо. Всё циклично и всё едино. Что бы ни произошло в прошлом, Цзюнь У вернулся к тому, что позволил себе нуждаться в любимом советнике. Он погладил его щеку и почувствовал трепет в сердце. Живя, невозможно не меняться. Цзюнь У, каким бы сильным он ни был, всё же намного слабее природы и судьбы. Он не в состоянии вечно отмахиваться от того нового, что поселялось в его душе. — Морок, который я встретил в Тунлу, имел твоё лицо. И я нисколько не удивился этому. — Вы любите меня? — Да. — И я люблю вас. Видите, как мой ответ поменялся за пару дней и всё же, это то, что я уже испытывал когда-то. — Когда мы поженимся? — Кончайте ёрничать. Ваша рука в опасности. Невозможно было сказать, какой смысл несло их «люблю», но оно определённо существовало для них обоих. Цзюнь У продолжал поглаживать нежную щеку советника и ни о чём не думал. Стряхнув с него всё величие и многочисленные страсти, судьба оставила человека, который был рад полюбоваться своим советником. Если ни к чему не стремиться, откроется истина. Цзюнь У не имел особой мотивации добиваться того, чего уже достиг в прошлой жизни, это, как минимум, не представляло интереса. Итак, оказалось, что Няньцин являлся его единственной целью в этой жизни. Он сосредоточил на нём всё своё внимание, поскольку заняться больше нечем, в этой скучной повозке и в этом скучном мире, и слегка ущипнул советника за щёку. — Ты костлявый. Отъешь побольше жирка. — Вы утка или гусь? Зачем вы щипаете меня? — Не ты ли тыкал мне в рёбра ради забавы? Няньцин не в силах противостоять справедливости, потому он позволил щипать свои щёки. Цзюнь У успешно занял свои руки полезным делом и старательно прощупывал лицо Няньцина на предмет наиболее приятного места. — У меня синяки останутся! Хотя бы нос пощадите! — В этом мире нет более интересного занятия, чем оставлять на тебе синяки. В прошлой жизни, каждый раз, как мы встречались, я знатно колотил тебя. Теперь я понял, что это намного более ущербно, чем ставить синяки так, — Цзюнь У дёрнул Няньцина за мочку уха. — Ещё я хотел заточить тебя в своём дворце и некоторое время даже удерживал тебя в столице, но намного лучше втереться к тебе в доверие и помыкать твоим лицом. — Как вы докатились до этого? Няньцин невольно вспомнил сцену, увиденную им в сознании Цзюнь У, и чуть не упал в обморок от диссонанса. — Я уже совершил все добродетели и злодеяния, какие только мог и обрёл успокоение. Что мне, по-твоему, ещё делать? Хм? Няньцин почувствовал, что принц опустил к нему голову, нависая теперь всем своим телом, и ждал ответа. — Сначала вы научитесь манерам, а потом займете титул Владыки. — Зачем мне власть, если я не могу покуситься на тебя? Цзюнь У потёрся носом о макушку советника. — Хватит говорить так… Няньцин смутился и кончики его ушей покраснели. Конечно принц просто дразнил его, но если он благочестивый человек, то обязан смутиться. — Ну раз ты просишь… — Цзюнь У расслабленно усмехнулся и продолжил молча доставать наставника. Так прошла их дорога до столицы, небольшое затишье перед сложным и муторным делом.