Король и Шут: потерянный камень Мёртвого Капитана

***

Первое, что понял Князь, когда резко проснулся - до сих пор была ночь. Лунный свет еле заметно проникал через стены их жилища и играл зайчиками по всей комнате. Князь почесал затылок. Кажется, он поспал всего пару часов, для его пиратской жизни обычное дело. Но и как бывало у нормальный людей, хотя Князя и его ближайших назвать таковыми сложновато, всё равно хотелось поспать подольше. У него не было срочных обязанностей на утро, поэтому он, с чистой совестью, закрыл глаза и попытался снова заснуть. Около него что-то начало возиться. Горшок всегда ворочался во сне и эта ночь не была исключением. В итоге на Князя была закинута левая рука, а чужой лоб припал к плечу. Князь бы с удовольствием подвинулся, если бы было куда. Их кровать была очень узкой, да и не сказать что длинной - их с Горшком стопы висели в воздухе. Лоб, который пристроил Горшок на княжеском плече, отдавал жаром в такую прохладную ночь. От друга слышалось только приглушенное сбивчивое дыхание, будто его била лихорадка. Князь скинул чужую руку и повернулся к Горшку, рассматривая больного. Чужие веки дрожали, лицо в капельках пота горело и Князь заволновался сильнее прежнего. На положенную на лоб холодную руку глаза Горшка приоткрылись, вглядываясь в тело рядом. Они помутнели, теряя прежний коричневый оттенок. - Ты как? – Князь убрал руку, продолжая наблюдать, - Тебе плохо? На вопросы Горшок не отвечал, только облизывал губы и рассматривал всё вокруг, только не всматриваясь вообще. Князь поднялся, профессиональным зрением нашел кружку с водой и вернулся к больному. Горшок присосался к кружке как к материнской груди, держась за князевы руки для надёжности. Только он допил до половины, тело его расслабилось и упало обратно на кровать. Князь же, поставил кружку на место, вернулся на кровать и лег. Спать уже не хотелось, поэтому он наблюдал за Горшком. Тот прикрыл глаза и повернулся к Князю, цепляясь крепкой хваткой в чужие руки и потянул к себе настолько близко, что Князьку только и оставалось, что лечь на его грудь. На уровне виска частыми ударами отдавало чужое всё ещё беспокойное сердце.

***

Горшок находился где-то совсем не в реальности. Тело совсем не чувствовалось, голова не соображала, а все органы чувств притупись и не давали точной информации. Например, зрение, будто мелкая свеча в оконце, не могла полностью осветить мир вокруг, только какие-то силуэты. Когда он пришёл в себя от невыносимой жажды, рядом мелькало что-то белое, будто свечащееся и подало ему воды. «Это точно ангел»- подумал тогда Горшок и решил такое сокровище не отпускать. Сокровище и не сказать чтобы прям сопротивлялось, спокойно лежало на груди, делясь теплом. С таким обогревом Горшка в ту же секунду затянуло в сон. Только вот не прошло и полчаса как тело совершенно заработало по другому. Резко открыв глаза от разрывающего жара, Горшок в панике рассматривал всё что только можно. Зрение вернулось и преподнесла нечто совершенно интересное: на груди тихо сопел Князь, руки которого Горшок сжимал своими. Чужая нога, лежащая для удобства на теле, приятным весом давила на низ живота. Вставший, отдающий жаром член стоял как камень и одновременно отдавал приятными и не очень волнами по телу. Горшок пялился на собственную выпуклость, на чужую, слегка оголённую ногу и только и делал, что сглатывал скопившуюся слюну. Князь, распластанный на нём, горячий и спящий, кажется был совершенно не против чужих желаний. Горшок, помутившись сознанием, совершенно забыл о стеснении и чужом удовольствии. Он до сих пор помнил чужой вес на своих бедрах, чужие руки на запястьях и ощущение чужих губ на своих. Горшок аккуратно вылез из под Князя и навис над ним сверху.

***

Князь понял что что-то не так только когда его шею коснулось что-то мягкое и мокрое. Аккуратно коснулось, отпрянуло и вернулось вновь. Он открыл глаза и увидел над собой фигуру, с оголенным верхом. В этой фигуре был опознан Горшок, ведь никого другого здесь не могло быть. Князь в недоумении уставился на неподвижное тело и чуть не захлебнулся от резкого действия: Горшок склонился к его телу и губами прижался к обнажённой шее. Князя от такого пробила небольшая дрожь, а место обдало теплом, распространяющимся по всему телу, в особенности вниз. Горшок на чужие подрагивания среагировал в ответ: опустился поцелуями ниже, выцеловывая и легонько покусывая грудь, уделяя большое внимание именно соскам. Они у Князя в обычное время телесные, особо не выделяющиеся и маленькие. Сейчас они приобрели насыщенный розовый цвет, набухли, стали больше и удовольствие от из обсасывания только усиливалось. Князь не знал куда себя деть от таких поцелуев. Он мог, со своей нынешней силой, скинуть с себя Горшка, отругать его за подобную хрень, даже драку устроить, да за просто. Только тело его совсем не слушалось: на его попытки освободить руки, Горшок рычал, словно зверь, и давил на них ещё сильнее, оставляя за попытки побега новые укусы и засосы. Поверив в свои силы, Горшок оставил только левую руку на чужих запястьях, а правой, медленно, слегка дрозняще пустил её в путь по телу под собой. Аккуратно, от шеи до груди, упираясь в набухший сосок, ниже, по выделяющимся кубикам и косым мышцам, прямо к светлым редким волоскам у низа живота. Князь, находясь под влиянием всех этих ласк, будто прозрел только тогда, когда чужая рука находилась в опасной близости к собственному паху. Это дало какой-то невероятный толчок и приток силы, что Князь, в мгновении ока, дёрнул руки, освобождаясь от чужой хватки, валясь на бок и пытаясь слезть с кровати. Но этого ему не позволили. Князя обхватили со спины, фиксируя его руками и ногами, и принялись крепко держать, словно он в капкан попал. Князь попытался нащупать что-нибудь свободной рукой, чтобы отбиться от зверья, но чужая рука с силой притянула её к телу, держа, чтобы Князь не дергался. Княже же посопел, посопротивлялся и угомонился. Не совладать ему с таким Горшком. Только и оставалось по-тихому проклинать и Горшка, и обряд этот чокнутый. Понятное дело было, что именно от этой херни, разлитой по бокалам, их так колбасит. Погруженный в свои думы Князь не сразу заметил продолжающихся домогательств. Этот ходячий кусок инстинктов, лежащий за его спиной, теперь направил свои домогательства в другое русло. Так как руки чужие ему приходилось удерживать, дабы не огрести по лицу, он вылизывал княжескую шею и потирался стояком будто собака какая. Князь пунцовел и тихо попискивал. Он чувствовал себя малолетней девчонкой, которую в сени затащил взрослый мужик. Сделать ничего нельзя, только не рыпаться сильно, чтобы больно не было. Но в защиту Горшка можно было сказать, что было совсем не больно, грубо да и конечно же бесстыдно совсем, но одежду на нём не рвали, да и нагнуть тоже. Если быть полностью откровенным с самим собой, Князь что-то почувствовал ещё тогда, в день пьянки и поцелуя. Что-то необычное, но такое приятное. Они же всегда были друзьями, лучшими, всегда друг за друга горой, а сейчас, сейчас что-то переменилось. Теперь глядя на Горшка, Князь невольно замечал красоту другого человека. Карие пронзительный глаза, чуть припухшие тёмные губы, аккуратный овал лица, проступающая щетина и мягкие блестящие волосы. Князь о свои открытия споткнулся, но удержался, иногда поглядывая, когда Горшок не видел. Он совершенно не думал насчет этих новых чувств, просто был также рядом и также хотел помочь и защитить. А теперь он лежит, скованный по рукам и ногам, а шея его скорее всего к завтрашнему дню покраснеет и опухнет как от укусов пчёл. Горшок в свою очередь продолжал наслаждаться чужой нежной кожей: водил по ней языком, переходя на плечи и обратно, прикусывал, пробуя на вкус, и тут же зацеловывал извиняясь. Внизу судорогой сводило низ живота, а член будто подожгли. Чтобы хоть как-то снять напряжение, он стал тереться об Князя. Чужие тихие стоны сильнее возбуждали и в один момент Горшок не выдержал: лизнул чужое ухо и тихо простонал: - Княжеее, прошу, помоги. Тело под ним застыло, кажется обдумывая сказанное. На самом деле, Князя настолько пробрало от такого сексуального голоса, что в паху сформировалась такая же проблема, как и у человека позади него. Князь, понимая, что это не может длиться всю ночь, ну не готов он мучиться, пока у Горшка не спадет, ну право дело. Перебарывая стыд он произнёс: - Хорошо, только отпусти – хватка не ослабла, на что Князь цыкнул, - да не сбегу я, перевернуться лицом хочу. Чужие руки и ноги исчезли, а Князь, как человек слова, повернулся к Горшку лицом и наткнулся на немигающий, покрытый пеленой взгляд. Горшок, словно утопающий, придвинулся к его лицу и накрыл чужие губы своими. Князь, отпуская наконец все барьеры, ответил на поцелуй, цепляясь в чужие волосы. Они целовались то быстро, сплетаясь языками, то, будто приходя в себя, медленно, изучающе. Горшок решил пойти дальше восхитительный поцелуев. Раскрытая даже в платье спина не давала и до этого никакого покоя, а проснувшись вообще произвела впечатление какого-то несметного, недосягаемого сокровища. Стыдно признаться, но пока Княже спал, только вид его оголенной спины совсем вывел из равновесия, заставляя чуть ли не облизывать эти выпирающие лопатки, линию позвоночника и такие прекрасные боковые мышцы. Своей широкой ладонью Горшок провёл по оголенной спине, прошибая Князя прохладой кончиков пальцев. Пытаясь уйти от холода, Князь изогнулся и только сильнее вжался в тело Горшка. Соприкосновение тел сильнее распылило обоих. Горшок, беря снова инициативу на себя, лез с глубокими поцелуями, одновременно водя руками по такому желаемому телу. Блуждающая ладонь прошла ниже спины, накрывая одну из ягодиц. От такой наглости Князь укусил Горшка за подбородок, что только сильнее распалило наглеца. Горшок облизнулся и улыбаясь втянул Князя в новый поцелуй. - Не волнуйся, Княже, - провел он носом по чужой щеке, - всё будет хорошо, доверься мне, - блуждающая рука переместилась с ягодиц на член, выбивая из Князя пронзительный стон. Горшок кажется совсем обезумел, залезая рукой под всё это одеяние, хватаясь за горячую плоть и поглощая чужие, уже громкие стоны. От такой необходимой руки помощи, Князь только и делал что стонал. Горшок, своими широкими шершавыми руками, грубо водил по его члену, навязывая быстрый ритм. От такого глаза Князя болезненно закатывались, настолько что в моменте кажется пика, он вцепился в плечо Горшка, заставляя того шипеть от боли. В отместку Горшок сжал княжеский член у основания и наслаждался таким жалостливым и умоляющим взглядом из под пышных ресниц. - Горш, пожалуйста, - такого сексуального голоса от Князя он ещё не слышал, - не будь задницей, Горшок, ахх, - простонал Князь, когда его член дернулся, пытаясь вытолкнуть из себя скопившуюся жидкость. Горшок облизывался, пялясь на это избитое в пороке лицо Князя. Он медленно придвинулся к нему, ещё больше притягивая к себе, закинул чужую ногу на своё бедро. Он поцеловал уже оголенное плечо, провёл носом под чужим ухом и тихим слащавым голосом произнёс: - Княже, мне совсем одиноко, - он пошевелил корпусом, напрягая пах, вверх и вниз, потираясь о чужой всё ещё стояк, - помоги мне, будь другом,- он простонал это в княжеское ушко и прикусил его. Князь чуть не задохнулся от нового порыва Горшка. Вот таким вот был Горш, спя с кем-то? Настолько чувственным, нежным и невообразимо сексуальным Князь его никогда не видел. Устремляя взгляд в низ, вид ему открылся совершенно логичный: ткань , облепляющая тело Горшка, внушительно топорщилась как раз таки в области паха. Князь закусил нижнюю губу и полез через все тряпки к чужому сокровищу, натыкаясь на каменную глыбу. Проведя по ней рукой, Князь уставился на закатанные чужие глаза. Горшок вернулся в реальность и поглядел Князю прямо в душу. Тот взгляд не отвёл, только сильнее сжимая и начиная какое-то дико быстрое движение рукой и почувствовал такую же в ответ. Они смотрели друг другу в глаза, постанывая и двигаясь руками. В один момент, когда зрачок на глазах Князя чуть ли не закрыл собой всю светлую голубую койму , он резко ругнулся и вцепился страстным поцелуем, поглощающим и объявляющим свою власть, также не закрыв глаз. Для него это стало каким-то соревнованием, в котором никто не хотел прогибаться под другого. Чужой стон залил уши, а на руке осталась сперма. Через секунду, Князь всё-таки закрыл глаза и кончил следом за Горшком. Они лежали, пытаясь отдышаться. - Как хорошо, емае, я бы никогда не подумал, что это настолько хорошо. – Горшок кажется потихоньку возвращался в себя обычного, болтать вот начал, а не просто томно стонать подо чужим ухом. На себя Князь ощущал лёгкость, но возбуждение внутри кажется никуда не ушло. Жар от члена спустился ниже, к мошонке и к его причинному месту. Он скрестил ноги, пытаясь унять приступы новых эмоций. Горшок также лежал, кажется не замечая чужих потуг и даже засыпать начал. Вон и глаза прикрыты, даже посапывания слышны. Так Князь и остался один, со своим новым, неизвестным возбуждением. Жар горел будто изнутри, хотелось хоть как-то от него избавиться. И преодолев стыд, Князь решился. Он облизал губы и пустил руку в чужом семени к своему члену. Он провёл ногтями по яичкам, и двинулся дальше, обводя пальцем сжатое кольцо. Оно чесалось и Князь позволил себе нажать на запретное место. Он погрузил в него палец, совсем немного, по ноготь и ощутил жар. Неожиданное приятное чувство выбило тихий стон. Он поводил пальцем кругами, трогая ребристые стеночки. Лицо горело. И так сегодня дел натворили, теперь, делать ещё более развратное, перед Горшком, тем более спящим. Князь следил за рукой, резко пугаясь от громкого вздоха со стороны. Возвращая ещё сильнее покрасневшее лицо к чужому, он надеялся, что ему показалось. Но нет, сегодня судьба к нему не благосклонна. Горшок, трезвым и смущенным взглядом смотрел на него, облизывая губы и не осмеливаясь спросить. - Княже, что ты делаешь? – всё же спросил он, проходясь взглядом по чужой руке вниз и вверх. Его лицо загорелось сильнее обычного, а член дернулся от напряжения. Кажется, ещё немного и он снова будет готов на второй раунд. Князь, после этих слов, склонил голову вниз, а руками прикрыл свои гениталии. Просто так, в напряжённой тишине сидеть было кошмарно не уютно, поэтому он сглотнул ком, и тихо, на грани шепота, пролепетал: - Там всё очень чешется и горит. Я хотел хоть чуть-чуть успокоиться, - последнее слово он не договорил, ощущая чужую руку на своём бедре. Горшок молча вёл ладонью вниз, потом поднялся и скользнул под ткань назад, ощупывая крепкие ягодицы. Князь ойкнул и вцепился в чужую одежку. Ему было кошмарно стыдно за себя и за то, что Горшок делает с ним что-то похожее. Наверняка, общую дрочку можно было бы ещё как-то объяснить, сослаться на хрень в бокале, но сейчас, позволяя себя трогать там, Князь бы потом не отвертелся от разговора, да и вообще выяснения отношений. Горшок пошёл дальше Князя в изучении колечка мышц, проталкивая туда полностью длинный средний палец. Он трогал стеночки, проворачивал рукой и наблюдал за чужими эмоциями. Князь на это только тихо стонал, заводя Горшка с полуоборота. Знал Горшок кое-что о связях между мужчинами. Как-то, бредя с попойки к себе, он проходил мимо комнаты неразлучников группы и остановился прям напротив приоткрытой двери. Из комнаты слышались чужие стоны, скрип дерева и другие смущающие звуки. Брага уже дала в голову и Горшок, ведомый чистым любопытством, заглянул в щель. Картинка перед ним была интимная: Яша держал под коленями Балу, который прислонился к стене и держался за чужие плечи. Яша вжимался в него, медленно поднимая вверх и низ. Темнота скрыла особенности чужих тел, но по движениям и звукам было сразу понятно, что они не поэмы пишут среди ночи. Горшок, понимая, в каком положении сейчас находится, врезал себе леща и был таков. Неразлучники об этом не узнают никогда, это он точно обещает. И сейчас, трогая там Князя, Горшок решил, как минимум для себя, что Князь теперь не отвертится. Горшок заберет его с собой, что если, нет, что когда они всех спасут, они пойдут вместе и никогда больше не разойдутся. Горшок клюнул Князя в губы, вытаскивая пальцы и приподнимаясь на колени. - Мы сейчас с тобой кое-что сделаем, всё хорошо будет, - сказал Горшок и принялся стаскивать и с себя и с Князя остатки одежды. Князь, затуманенным взглядом смотря на всё это действо, внезапно расширил глаза и вцепился в простынь. В чужих глазах читался страх неизвестности. Горшок это понял и остановился. - Я не буду тебя брать, не бойся, я только сделаю так, тебе чтоб легче стало. Давай, сними эту тряпку, - Горшок потянулся к ткани, снимая её до конца. - Я не боюсь, - произнёс осевшим голосом Князь, оставаясь полностью голым. - Тогда повернись ко мне спиной и встань на колени. Князь, аккуратно перевернулся, уткнулся лицом и руками в простынь и поднял вверх ягодицы. Горшок огладил их, спустился на мошонку и перевёл пальцы к чужому члену, проводя по нему сжатой ладонью. Князь выгнулся под лаской, цепляясь сильнее за простынь. Горшок погладил чужую спину, успокаивая и возвращаясь к своей идее. - Сведи ноги сильнее, - из-за этого действия ягодицы напряглись, открывая вид на тёмную дырочку. – Ох, боже, какой же ты здесь красивый, - прошептал Горшок, проводя пальцами по ягодицам. От такого он завелся ещё сильнее. «Намного лучше, чем в моих фантазиях», - подумал Горшок и провёл другой рукой по своему члену. Пока что другие фантазии воплотить было нельзя, но получить удовольствие сейчас они точно смогут. Он направил член прямо сквозь плотные бедра, чувствуя головкой чужой член. Князь только ахнул и повернулся к Горшку. Тот втянул его в поцелуй и продолжил более ритмичное движение, нарастая беспощадно темп. Князя болтало то взад, то вперёд. Между его ног был чужой член, раскачивающийся и задевающий его уже ноющие яйца. Собственный стоял колом, и от действий Горшка выделял ещё больше жидкости. Князь закрылся локтем правой руки, представляя как он сейчас выглядит. Сзади него, вбиваясь в его бедра, держась руками за талию, находился голый Горшок. Напоминало быстрый секс, который любили пираты, пристраиваясь сзади к какой-нибудь портовой шлюшке. Вот так Князь себя чувствовал, леденея от приятных ощущений, которые дарила эта унижающая картина. Горшок вбивался в чужие бедра, мечтая оказаться в такой нужной тесноте. Он был уверен, женское лоно отличается он мужского зада, значит и ощущения будут другие, но почему-то не сомневался, что с Князем всë будет волшебно. Тот в свою очередь только и делал, что закрывал своё лицо и голову рукой, что совсем не понравилось Горшку. Резко прекратив свои старания, он перевернул ошалелого Князя на спину и закинул две его ноги на правое плечо. Направив член между бёдер он впитывал в память это эротичное лицо, красное от смущения и наслаждения. Князь, встретившись с настолько разгоряченным Горшком потерял связь с реальностью. Голое подтянутое тело, с росписью небольших шрамов, было покрыто потом. Широкие ладони обхватывали чужие колени, поддерживая их от развода. Лицо, искрящееся от возбуждения и глаза, такие тёмные, словно плененные тёмной магией. Горшок, смотря только в глаза, целовал чужие бедра и с усилием вбивался ещё сильнее. Одной рукой он схватил руку Князя и шепотом проговорил: - Не надо, не закрывай лицо. Оно такое красивое, я хочу видеть его, когда ты кончишь, - пальцы переплелись с чужими, - пожалуйста, Княже, - почти молил он. От этих слов Князь сглотнул и потянулся к чужому лицу, целуя за все это безумие. Аккуратно, чувственно, не борясь за первенство, а будто соглашаясь уже на все и сразу. Горшок застонал в чужой рот, притягивая лицо ближе к себе. Пик блаженства был близок у обоих, когда Горшок, самым блядским образом втянул два пальца в рот, вылизывая и оставляя на них как можно больше слюны. Он не прекращая движения, сунул пальцы в чужой вход. Князь резко напрягся, ощущая наполненность. И тут же чуть не задохнулся от неизвестных чувств. Горшок начал в одном ритме раскачивать бедрами и трахать его пальцами. Ещё и с таким видом, будто это лучшее, что с ним происходило. Князь потерялся от количества эмоций, тело пробил разряд молнии. Ещё секунда и он кончил, выгибаясь и роняя ноги на кровать. Горшок, с рыком резко и быстро довел себя рукой, смотря на по-блядски разведенные ноги и также наконец кончая. Со стоном Горшок упал на грудь Князя и пытался отдышаться. Сам обладатель мощной груди только и делает что опять себя локтем закрывал, да и в него тихонечко выдыхал. «Что за извращение сейчас было? Да как я на это всё решился то?» Голова Князя забитая всевозможными мыслями, была накалена до предела. Но на неё как будто вылили холодной воды. Она вдруг стала абсолютно пустой и только слегка болела как бы напоминая, что сейчас середина ночи, а насыщенный день выпотрошил из него все силы. Сонливость накрыла его с головой, утягивая в глубокий сон.

***

Горшок лежал на чужой груди и размышлял. О многом и одновременно ни о чем. Он только что чуть ли не трахался с Князем. Голова раскалывалась от боли, а лёгкий ветерок, проникший через щели домишки, лез под кожу и будоражил её. Понимание своего голого положения не сильно било по голове, была в жизни такая ситуация, когда он проснулся голый, под кроватью, на которой кто-то сношался. Ему тогда пришлось долго ждать, когда парочка уйдет из дому, поэтому и уснул он. Его туда привела одна девица, да посмеялась над ним, одежду его стащила после близости и бегала по хозяйскому дому чтобы подразнить, а когда сами господа вернулись, они оба кто куда и попрятались. Он то по своей дурости под дворянскую кровать и залез. Больше Горшок с служанками не связывался, больно сильно его тот случай уроком наградил. Выныривая из воспоминаний Горшок провел по чужой груди и впитал чужой всхрап. Про себя тихо посмеялся и попытался оглядеть место их пребывания. Встав наконец на ноги, он решил поискать чем бы можно было накрыться, все-таки холодно так лежать. Выпячив руки вперёд словно живой мертвец, Горшок аккуратно ступал по землистому полу, иногда натыкаясь на какие-то листья и веточки под ногами. Даже споткнулся о железяку, в которой что-то булькнуло. Нащупав сосуд и притягивая его к себе, Горшок сначала понюхал, а потом и выхлебал половину, кажется, родниковой воды, приятной свежестью обволакивающей весь рот. Наконец-то напившись до отвала, он продолжил искать хоть что-то, чем можно было укрыться и наткнулся на ткань, ту самую в которой он ходил. В размотанном виде она была куда длиннее, настолько что им с Князем её с лихвой хватит. Он накрыл Князя и сам залез под ткань. Наблюдать, за тихо вздымающейся спиной было по-странному интересно. Красивая персиковая кожа, покрытая мелкими веснушками, где-то шрамами, а теперь и свежими ранками от укусов и засосов. За такое Князь ему точно в рожу даст. Осознание тихим потом наконец достигло мозга и накрыло его таким стыдом, что ни согнуться, ни разогнуться нельзя было. Сон совсем покинул его. Он то лежал, пытаясь хоть кончиками пальцев дотянуться до чужой спины, то подлетал и нарезал круги рядом с кроватью, один раз об что-то спотыкнувшись надвернулся и вкусил местной земли. Матеря это всё, и короля, и пиратов, и туземцев и самого Князя он улегся на спину и скрестил руки на груди. «Это нельзя списать на пьяный угар, не пили же вообще, ну, кроме той странной жижи. Надо поговорить как нормальные люди, сказать, что это все было ошибкой, что он не хотел, что бы так получилось, ёмаё». Странно, что от всех этих переживаний и даже громких звуков Княже вообще не проснулся, хоть и дышал глубоко. Только посильнее завернулся в подобие покрывала и повернулся в сторону Горшка лицом. Горш, следя за этим, так же повернулся на бок, всматриваясь в до одурения красивое лицо. Если бы у него была возможность, он только и делал, что целовал каждую морщинку, каждый участок этой бархатистой кожи. Он смотрел и понимал, насколько окончательно упал в яму этих чувств, которым там не было места. Это душащее чувство, когда твои внутренности прекращаются в месиво от одних только пережитых эмоций. Горшок пальцами погладил чужую щеку, чуть струхнув, когда Князь во сне её схватил и к груди прижал. Тогда в груди Горшка что-то окончательно лопнуло и возродилось вновь. Аккуратно подползая ближе, Горшок напоследок улыбнулся Князю и спокойно заснул.