Проклиная Версаль

Я, должно быть, представляла собой то ещё зрелище: промокшая до нитки, с прилипшими к лицу прядями и вздымающейся от возмущения грудью, я буквально подпрыгивала на месте, переводя взгляд то на Александра, то на Шарля. Мои туфли, похоже, остались на дне канала, а в мокрых чулках неприятно чавкала вода. – Александр, это он! Один из заговорщиков! – я задыхалась от волнения. – Бархатцы, амбра и ладан… Редкий дорогой аромат – для самого богатого человека после Короля! Ну конечно! Глядя на меня исподлобья, Арман-Шарль презрительно скривился. Под левым глазом у него красовался лиловый синяк. – Я знаю, Рене, – Александр сделал шаг в мою сторону, поднимая руки в успокаивающей манере. – Я знаю. Но он не заговорщик. Герцог оказался в лабиринте по другой причине, – взгляд, которым камердинер одарил Шарля, не предвещал ничего хорошего. – Вы застали его в разгар… конфликта с женой. Все вдруг встало на свои места: обеспокоенный Жюль, испуганная, вздрагивающая от каждого звука Гортензия, грубые комментарии ее мужа… – Я так и знала, что он мучает ее! Бедняжка, должно быть, пыталась сбежать! Внезапно налетевший порыв ветра подобно пощечине привел меня в чувство. Потрясенная неожиданным открытием, я на время будто забыла, что еще минуту назад тонула, а теперь принялась беспокойно оглядываться по сторонам. – Где она? Женщина в черном, – крепко сцепив впереди себя руки, я пыталась унять дрожь и сохранить хоть каплю самообладания. – Вы ведь видели ее? Александр подошел ближе и мягко положил руку мне на плечо. Его взгляд выражал сожаление. – Боюсь, что напавшая на Вас женщина сбежала, пока мы помогали Вам выбраться. За его спиной Арман-Шарль также отрицательно покачал головой. Я судорожно выдохнула. Чувство опасности настойчиво запульсировало в висках. Александр обернулся к герцогу: – Ваша Светлость, я попрошу Вас вернуться во дворец. Мы еще продолжим наш разговор. Шарль не ответил. Он одарил меня еще одним мрачным взглядом и, неодобрительно поджав губы, двинулся прочь по центральной аллее. Александр несколько секунд наблюдал, как тот быстрым шагом удаляется от нас, затем достал из кармана платок и протянул мне. Я принялась вытирать лицо, шею – платок быстро стал мокрым, и я виновато протянула его обратно. – Спасибо… Он выглядел так, словно собирался что-то сказать. Его рука на мгновение замерла в воздухе, пока он вновь резко не опустил ее вдоль туловища. Мне показалось, что камердинер хотел утешить меня, как делал еще недавно, невзирая даже на присутствие герцога, но почему-то передумал. Я поспешила отвлечь его: – Как Вы вообще оказались здесь? – Следил за Шарлем. Мерзавец вернулся удостовериться, что не оставил в лабиринте ничего, что могло бы сделать его подозреваемым в похищении. Я потребовал объяснений. Потом мы услышали Вас. – Что его выдало? Александр молча протянул мне сложенный пополам лист бумаги. «Рене, Боюсь, что не смогу быть сегодня на мессе: Королеве Анне нездоровится, и я должна остаться с ней. Но, похоже, я знаю, кто Ваш тайный поклонник. Рано утром я встретила его у кухонь и сразу узнала аромат, который Вы мне описали. Прошу, будьте осторожны: про герцога де Ламейере говорят, что он обладает весьма странным характером, и к тому же он женат. Я очень надеюсь вскорости увидеться с Вами. Ваша подруга, Бонна» Только сейчас я поняла, что действительно не видела Бонну в часовне. Вернув письмо Александру, я с сомнением спросила: – Он? В кухнях? – Возможно, искал, где достать лед. Вы же видели его лицо, – он выразительно посмотрел на меня, как бы напоминая, что именно я оставила синяк герцогу. От этой мысли я почувствовала мрачное удовлетворение и слегка улыбнулась в ответ. – Не буду спрашивать, как Вы получили предназначенное мне письмо, – пробормотала я, обращаясь скорее к себе, чем к нему. Нагнувшись, попыталась отжать подол платья: на причал закапала вода. Вскоре я сдалась и, выпрямившись, раздраженно откинула намокшие волосы за спину. – И что же, его рассказу можно верить? – Мне еще предстоит поговорить с его женой, но не похоже, чтобы он врал. Мои зубы начинали стучать от холода. Александр спешно стянул с себя камзол и накинул поверх моего насквозь промокшего платья. – Пойдемте, Рене, нужно сейчас же доставить Вас во дворец, – он осторожно приобнял меня за плечи, и мы медленно, шаг за шагом, двинулись прочь от канала. Надо признаться, его присутствие удивительным образом успокаивало меня. Я, пожалуй, могла бы даже забыть на время о произошедшем со мной инциденте, если бы не мое мокрое платье и саднящее горло. – Зачем Вы выдумали эту историю с “тайным поклонником”? – спустя пару минут неожиданно спросил Александр. – А что я должна была ей сказать? Я не хотела, чтобы кто-то связал мой вопрос с похищением Дофина. – Казалось бы, Вам хватило сплетен с Вашим участием. Можно было просто спросить ее об аромате, не уточняя. – Тогда она бы так не спешила передать мне письмо, и мы бы еще не скоро узнали... – я не закончила фразу, раздраженно фыркнув. – Могли бы и поблагодарить. В конце концов, мой план сработал, не так ли? – О, я благодарен. Просто удивлен. Вы не ищете легких путей, не так ли? Я бы, наверное, расхохоталась, если бы не сгорала от смущения. Глядя на него украдкой, подумала: “Похоже, именно так и есть”. – Вы же не поверили в эту чушь? – Конечно, нет. – Но Вы ревновали меня к Бонне. Он заметно напрягся и ответил не сразу: – Мадемуазель де Ноай, Вы же знаете: у меня нет никакого права Вас ревновать. Мы миновали фонтан. Впереди низко пролетела ласточка, и я проводила ее взглядом. – В таком случае я Вам разрешаю. – Разрешаете мне?.. – Ревновать меня. Мне было бы приятно знать, что Вам не все равно. Не знаю, что заставило меня сказать это. Боковым зрением я видела, что Александр посмотрел на меня. Затем он коротко усмехнулся, но промолчал. Остаток пути до моих покоев мы шли в тишине. То ли из-за дурной погоды, то ли из-за нависшего над Версалем мрачного ощущения беды вокруг не было ни души – лишь изредка где-то пересвистывались птицы. Мои чулки то и дело скользили по влажной траве, и Александру приходилось каждый раз прижимать меня к себе еще крепче, чтобы я не упала. Если данное обстоятельство и смущало его, то он мастерски это скрывал. Когда мы добрались до моей комнаты, я была почти уверена, что уж сейчас он наверняка сбежит, страшась этой непривычной близости между нами. Но к моему удивлению, как только за нами закрылась дверь, Александр вновь мягко привлек меня к себе. После недолгих колебаний мои руки скользнули ему за спину. Крепко сцепив их в замок, я прижалась щекой к его груди. Он медленно и тихо выдохнул. Мы простояли так, наверное, целую вечность. – Вы сказали, что разрешаете мне ревновать, – Александр заговорил первым, – но сегодня я понял, что ревность – ничто по сравнению со страхом потерять Вас. – Бросьте, – смутилась я. – Все же в порядке. – Не относитесь к этому легкомысленно, Рене. Вы чуть не погибли. – Но не погибла. Вы так кстати оказались рядом, – я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал как ни в чем не бывало. – Вы точно не следили за мной? Александр чуть отстранился, заглядывая в мое лицо. Несколько секунд он смотрел на меня напряженно и даже сердито, но потом уголки его губ медленно поползли вверх, и он снова обнял меня, притянув к себе. – Вам просто повезло. – Мне повезло с Вами, – при этих словах по его телу пробежала легкая дрожь, и его руки сжали меня чуть крепче. – Я должен позвать Вашу служанку. Вам нужно переодеться, – его дыхание щекотало мою кожу. – Но Вы же здесь. – Рене… Я не могу. – Просто помогите мне со шнуровкой. – Хорошо, но только потому, что так действительно быстрее. Александр медленно освободился из моих объятий. Он обошел меня со спины, снял с моих плеч свой камзол и бросил куда-то на кровать. Затем осторожно отвел в сторону мои мокрые пряди и принялся бережно распускать ленты корсета. Закусив от волнения губу, я вцепилась обеими руками в расшитый лиф, чтобы не дать платью соскользнуть вниз. – Готово, – через пару минут сообщил Александр, вновь появляясь напротив меня. При этом он подчеркнуто смотрел в сторону, сохраняя свое коронное бесстрастное выражение лица. Я почувствовала, как мои щеки краснеют. – Дальше Вы сами, – он прочистил горло. – Приготовить Вам чай? – Да, пожалуйста. Коротко поклонившись, он скрылся в проходе между нашими комнатами, и я наконец разжала руки, позволив платью оголить плечи. Тяжелая от воды материя цеплялась и липла к телу. Путаясь в складках ткани, я с трудом стащила с себя платье, сбросила на пол нижние юбки, сняла испачканные травой и дерном чулки. Моя кожа под мокрой одеждой казалась неестественно холодной и бледной, как у мертвеца. Я невольно поежилась: то ли от внезапно возникшей ассоциации, то ли от соприкосновения тела с прохладным воздухом. По оконному стеклу заколотил дождь: погода никак не налаживалась. Я быстро натянула сменную сорочку и укуталась в уже привычный халат с пионами. С тоской оглядела вещи, лежащие на полу: чулки были определенно испорчены, а у платья разошелся один шов. Я сгребла все в кучу и бросила на табурет у кровати: “Может быть, Розетт удастся хоть что-то из этого спасти?” Комната Александра встретила меня теплом горящего камина. Он протянул мне чашку, и я аккуратно опустилась на сундук в изножье кровати. Чай был крепкий и сладкий, и я жадно пила терпкий напиток, наслаждаясь разливающимся в груди теплом. – Спасибо. Александр кивнул. Он устроился напротив меня, облокотившись на высокий письменный стол-бюро и по обыкновению скрестив руки на груди. Я заметила, что он в другой одежде, и запоздало вспомнила, что его камзол, должно быть, все еще у меня. Мы пили чай в тишине, слушая, как потрескивает камин и шумит дождь. Мой взгляд задержался на окне: «Что, если она все еще там?» Воображение тут же нарисовало жуткую картину: черная фигура, черная вуаль, длинные руки тянутся ко мне из тумана… Меня передернуло. Александр, вероятно, заметил эту перемену во мне: он подошел ближе и бережно взял из моих рук пустую чашку. “Боится, что опять разобью?” Отставив чашку на стол, он сел слева от меня. Его внезапная близость заставила меня вынырнуть из воспоминаний. Наши бедра были прижаты друг к другу, и даже сквозь одежду я чувствовала тепло его тела. Я покачала головой, будто отбрасывая от себя беспокойные мысли, а затем облокотилась о его плечо и прикрыла глаза. Вскоре я почувствовала осторожные прикосновения к своей руке: его пальцы нежно скользили по моей коже, а большой палец круговыми движениями поглаживал ладонь. “Что он делает?” Я рискнула погладить его в ответ. Он шумно выдохнул и переплел наши пальцы. Я открыла глаза и развернулась к нему вполоборота: его взгляд был пронзительно ясным и сосредоточенным. Второй рукой я потянулась к его щеке, но он перехватил ее, медленно поднес к губам и поцеловал. – Я не позволю ничему плохому случиться с Вами, Рене, – прошептал он. – Приставите ко мне охрану? – я игриво улыбнулась. – Если потребуется, – он был неожиданно серьезен. Александр отпустил мою руку, и я воспользовалась моментом: мои пальцы скользнули по его виску, подбородку и вниз по шее. Камердинер, кажется, едва не застонал, а его веки чуть дрогнули, будто он силился не зажмуриться от внезапного удовольствия. Справившись с собой, он медленно отвел все еще влажную прядь волос с моего лица и осторожно заправил за ухо. Вид у него при этом опять стал такой, словно между нами сейчас не происходило ровным счетом ничего особенного. – А что наш англичанин? Его еще допрашивали? – спросила я, с трудом сдержав дрожь возбуждения: мне нравилась эта новая игра. – О, это весьма любопытная история, – он понизил голос и наклонился ближе, чтобы я лучше слышала. – Похоже, наш пленник – это отвлекающий маневр. – Он говорил, что “не должен быть здесь”, – вспомнила я. – Верно, – я чувствовала его дыхание на моей шее. – Он никогда не был вовлечен в настоящий заговор и не встречал своего нанимателя, – одной рукой Александр продолжал поглаживать мою ладонь, второй медленно провел по волосам, по спине. – Ему пообещали денег, а потом подставили. – Чтобы пустить нас по ложному следу? – невозмутимо продолжила я, кладя руку ему на бедро и сходя с ума от собственной смелости. – Да, чтобы усыпить бдительность и отвлечь от настоящих заговорщиков, – теперь он коснулся моей шеи, и я едва удержалась, чтобы не прильнуть к нему, словно кошка к руке хозяина. – Понимаете, Рене? Они начали действовать, когда узнали, что Вы слышали их разговор. А теперь скажите мне, кто еще знал об этом? Я охнула и немного отстранилась от него, в изумлении прикрыв рот рукой: – О нет! Жюль и Лу? Он кивнул: – Или кто-то близкий, кому они могли рассказать. Шарль – поскольку он зять Жюля – казался мне возможным вариантом. Но, как мы выяснили, герцог отличился в другом, – он вдруг посмотрел на меня виновато. – Простите, Рене, что утаил это от Вас. Если даже королевская охрана скомпрометирована… Я хотел спланировать следующий ход, прежде чем расскажу Вам. Я задумалась над его словами: – Если Вы никому не доверяете, кто же занимается поисками Дофина? Александр вновь наклонился ко мне. Его длинные волосы щекотали мою шею и плечи. – Я, мои информаторы и самые преданные гвардейцы, которые отвечают только перед Королем, – он был так близко, что, казалось, я чувствовала каждое движение его губ. – Прошу Вас, будьте осторожны, Рене. – Буду. Обещаю Вам. Я протянула руку и погладила его предплечье, искренне желая вложить в него эту уверенность. Он кивнул, как бы принимая обещание, и мягко приобнял меня за талию. Обвив его шею руками, я уткнулась ему в плечо. Знакомый запах корицы щекотал ноздри. Никогда еще серьезный разговор не был таким возбуждающим. Пространство вокруг меня пульсировало, и я вместе с ним. Я тяжело дышала и чувствовала, как его грудь вздымается в такт с моей. – Простите меня, Рене. Я не должен Вас так обнимать, это неправильно, – прошелестел его голос. – Знаете, что неправильно? – я из последних сил пыталась говорить спокойно и уверенно. – То, как Вы отказываетесь от того, что заслуживаете. – И чего же я заслуживаю? – от его слов по моей спине пробежали мурашки. – Вы спасли даму от смерти. Я думаю, что по меньшей мере Вы заслужили ее поцелуй. Он тихо рассмеялся: – Если помните, из воды Вас вытащил не я один. – Да я скорее еще раз искупаюсь в канале, чем позволю Шарлю меня поцеловать! – я немного отодвинулась от него, изображая возмущение. Я знала его следующий вопрос до того, как он произнес его. Александр сначала долго и вдумчиво смотрел мне в глаза, затем медленно наклонился, почти касаясь своим лбом моего. – А мне… позволите? Наши губы столкнулись прежде, чем я успела ответить. Было неясно, кто сделал первое движение навстречу, но уже через мгновение мы целовали друг друга так, словно от этого зависела наша жизнь. Меня захлестнула волна жара. Пальцы хаотично двигались по его шее, спине, зарывались в волосы. Его руки скользнули вверх по моим бокам, остановившись чуть ниже груди, и я выгнулась ему навстречу. Он медленно встал на ноги и, осторожно придерживая, увлек меня за собой. Я балансировала на самых носочках, спотыкаясь и едва не теряя равновесие, а мои пальцы непроизвольно сжали его плечи. С глухим стоном он притянул меня к себе еще сильнее, и я явственно почувствовала его возбуждение, дрожа от осознания того, что нас разделяют только его брюки и моя тонкая сорочка. Мир вокруг сжался до наших объятий, до двух тел, рвущихся друг к другу в эйфории молчаливого признания. У меня кружилась голова, а пульсация в теле становилась невыносимой. Отчаянно цепляясь друг за друга и ни на секунду не прерывая поцелуй, мы медленно двигались по комнате, пока моя спина не уперлась в закрытую дверь. Я не смогла сдержать вздох разочарования, когда Александр наконец разорвал поцелуй и, тяжело и прерывисто дыша, уткнулся лицом в мои волосы. Сначала я не решалась даже пошевелиться, боясь спугнуть его одним неверным словом или действием. И только почувствовав его губы у своего виска, я расслабленно выдохнула. Мои руки устало соскользнули вниз и медленно, несмело обвили его талию. – Я не сделал Вам больно, Рене? – услышала я, и мое сердце взволнованно забилось. – Напротив, Вы сделали мне очень приятно, – я старалась, чтобы мой голос звучал как можно мягче, но при этом уверенно. Мне показалось, что у него будто перехватило дыхание, а по телу вновь прошла волна дрожи. Про себя я отметила, что хочу выяснить, почему некоторые мои слова так действуют на него. Мы простояли так еще несколько минут: он – рассеянно гладя меня по волосам, я – просто уткнувшись ему в плечо. – Простите, Рене, – наконец заговорил Александр, делая небольшой шаг назад; он все-таки выглядел смущенным. – Боюсь, я должен идти. Король… – он не договорил. – Я распоряжусь, чтобы Вам приготовили ванну. Постарайтесь не разболеться. Его руки легли мне на плечи, и он деликатно отодвинул меня в сторону. Не успела я опомниться, как Александр уже выскользнул за дверь. Только спустя время, сидя в своей комнате и прижимая к груди забытый им камзол, я поняла, что не рассказала ему ни про Жака-Бениня, ни про мадам де Монтеспан, ни про церковь Сен-Марсель.