На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

— Тэппэй, отойди! — кричал Аято. — Ну же, дружище, не делай этого! Оно того не стоит! — пытался переубедить его Итто, но, казалось, ничей голос не доходил до Тэппэя, а его глаза не сходили с глубоких, синих вод. Когда Хэйдзо и Кадзуха дошли до толпы, старший помощник заговорит первым, выступая вперёд: — Тэппэй, ты меня слышишь? Тэппэй не ответил, но обернулся. — Послушай, я знаю, жизнь на этом корабле — совсем не жизнь, но это не значит, что ты должен это сделать. Проклятье тяготит всех нас, но это не будет продолжаться вечно. Мы разрушим его. А теперь, давай... Хэйдзо сделал ещё один шаг вперёд, но Тэппэй только повернул на это голову, заставляя зеленоглазого остановиться. — Вечно... — сказал Тэппэй. — Вот, что я чувствую на этом корабле каждый день. Вечность без начала и конца... Тэппэй шагнул вперёд, до океана оставался только один шаг. Весь экипаж застыл, широко раскрыв рты и глаза, и схватившись друг за друга, не зная, что делать. Кадзуха, видя, что никто ничего не может сделать, а Тэппэй намеревается закончить начатое, решил взять ситуацию в свои руки. — Все, закройте уши! — крикнул им сирен. Пираты нахмурились на странную команду. Хэйдзо, тем временем, понял, о чём он: — Закройте уши! Веря, что Хэйдзо знает, что происходит, все закрыли уши, продолжая смотреть на ужасную картину. Кадзуха выступил вперёд и вдохнул. Он никогда не любил петь другим: гипнотизировать других — не лучшее дело. Тем не менее, если это спасёт кому-то жизнь, можно пойти на это. — Честные девы, неважно кто вы, — начал сирен, подходя ближе. Тело Тэппэя внезапно замерло, глаза оторвались от океана. Значит, сработало. Блондин продолжил, пока остальные с трепетом наблюдали, — ...если любите задорного моряка, бороздящего моря злые, подходите. Чтобы Тэппэй обернулся, понадобилось всего пару нот. Кадзуха подошёл так близко, как мог, и вытянул руку. От песни сирены глаза пирата смотрели в никуда, и в таком состоянии он не мог думать, куда уж там совершению самоубийства. — Дай мне руку... — сказал Кадзуха, и Тэппэй послушался. Сирен осторожно увёл его от края и помог спуститься на палубу. Как только Тэппэй вернулся в безопасный участок, блондин кивнул, позволяя другим открыть уши и кинуться к неудавшемуся суициднику. — Ты... придурок! Я ужасно испугался! — ругал его Итто, схватив за плечи. Светловолосый пират потряс его, но Тэппэй не отвечал. — Гипноз уйдёт через пару минут, но он будет в порядке, — объяснил Кадзуха, обращая на себя внимание. Глаза смущали, наводя на мысли, что он сделал что-то не так, но вместо этого последовала только серия из "спасибо" Хэйдзо смотрел на него с наибольшей благодарностью: — Спасибо, Кадзуха... Ты спас его. Сирен слабо улыбнулся, наблюдая за заботой пиратов о Тэппэе. Ему не впервой использовать песни для подобных целей. Порой один его голос останавливал целые сражения, но оно того стоило, если это предотвратит лишние трагедии. Теперь пираты смотрели на него по-другому. Из-за использования песен для плохих вещей и нередких легенд об убийствах моряков, сирены имели плохую репутацию, но сделав это, Кадзуха доказал, что можно сделать и что-то хорошее. Блондин собирался помочь им уложить Тэппэя, но вдруг его отдёрнула чья-та строгая рука. Прежде, чем пираты успели обернуться, к шее Кадзухи приставили меч, а у уха заговорил грубый голос: — Скажи-ка, мне показалось, или я слышал песню сирены минуту назад? — спросил капитан, заставляя всех в ужасе замереть. — Потому что если последнее, я могу и отрезать кое-кому язык. — Капитан, — заступился Хэйдзо, — он не пытался схитрить. Он спас члена команды от самоубийства. Сказитель взглянул на Тэппэя, что казался слегка дезориентированным, и снова перевёл внимание на сирена. — Какой я порой забывчивый... но, конечно, этот сирен умеет петь. Ты можешь обернуть весь мой экипаж вокруг своего пальчика. С этим надо что-то сделать. Кадзуха открыл рот, чему чутка препятствовал нож у горла: — Я не пытался загипнотизировать Ваш экипаж... просто хотел не дать этому парню покончить с собой. Сказитель хихикнул, но звучало это совсем не весело: — И кто ты такой, чтобы решать, кто умрёт или выживет на этом корабле? Кто тебе разрешил? Как-то слишком быстро отбиваешься от рук. Кажется, мне просто придётся найти способ, как остановить твоё чириканье. Я не могу рисковать. Он прижал нож к горлу, от чего Хэйдзо сделал шаг вперёд, за что был одарён взглядом капитана. — Хэйдзо, остановись, — предупредил капитан. — Ты же сейчас не пытался остановить своего капитана? Это предательство, знаешь? Хэйдзо прекрасно знал, что делает Сказитель. Он вовсе не собирался ранить Кадзуху, просто хотел увидеть, как тот убежит. Учитывая, что отреагировал один старший помощник, капитан уже знал, что загипнотизирован только Тэппэй. — Вы слишком торопитесь. Он спас члена экипажа, разве это не похвально? — ответил зеленоглазый, вызывая у Сказителя задумчивый "хм". — Мне всё равно. Он мог загипнотизировать весь корабль, из чего вытечет куча проблем. Мятеж, бунт, драка... мне оно не надо, времени нет. Кадзуха поднял на него взгляд: — Я никогда ни для кого не пою и не использую гипноз для плохого, не волнуйтесь. — Кажется, ты просто не догоняешь, — капитан развернул его, заставляя глаза встретиться. — Здесь я решаю, кто живёт, а кто умирает. Спасая жизнь, ты забрал кусочек моей власти над ними. — Их жизни Вам не принадлежат, — сказал сирен, на что Сказитель разразился смехом. — Какие жизни? Они не живут, только существуют, и то же случится с тобой, если не будешь знать своё место. Красноглазый только кинул на него взгляд, ничего не говоря и не делая, просто смотрел. Остальные пираты слышали запах зарождающегося конфликта, но вместо него капитан повернулся к ним. — Хватит просто стоять здесь, будьте полезными, — приказал он и повернулся к блондину. — А ты идёшь со мной. Сказитель пошёл прочь. Кадзуха повернулся к Хэйдзо, что только кивнул. Наверное, это значило, что их секретная миссия наконец началась. Сирен поднялся по лестнице и шёл за капитаном, пока тот не остановился у штурвала. Сказитель положил руки на большое колесо, ожидающе смотря на Кадзуху. — Ищи, — сказал он, будто тревожно постукивая ногой. Красноглазый, наконец, понял, чего тот хотел: — Шахматную фигурку? А, конечно... но мне кое-что нужно... — Что? — раздражённо спросил другой. — Было бы славно, будь у Вас что-то похожее или связанное с шахматной фигуркой. Так будет легче найти нужную вещь. И быстрее. Капитан сузил глаза, пальцем постукивая по штурвалу. Будто определял, достоин ли сирен доверия. Спустя, казалось, вечность, решение было принято: — Раз так, то да, у меня есть кое-что связанное. Кадзуха раскрыл ладонь: — Хорошо, просто дайте это мне, и я начну искать. Он ожидал всего, но не того, что Сказитель возьмёт его за руку: — Я связан с вещью. Теперь ищи. Сирен нахмурился. Сказитель? Связан с шахматной фигуркой? Хэйдзо прав, здесь происходит что-то по-настоящему серьёзное... Заметив, что Кадзуха ничего не делает, капитан нетерпеливо на него посмотрел, выбивая из транса. Блондин повернулся к океану и закрыл глаза. Вдохнул, позволяя запахам заполнить лёгкие, после чего почувствовал слабые, но заметные разряды тока на коже. Значит, работает. Вскоре в голове начали всплывать картинки. Не очень ясные, никто кроме сирен бы не понял. Карта в его голове напоминала чёрный океан, наполненный нитями ярких цветов, словно элементальная энергия или полярное сияние. Самая яркая — фиолетовая — нить вела к нужному сокровищу. Он пошёл дальше по дорожке, и через пару секунд мелькнуло больше огоньков: остров под водой и куча элементальной энергии... Неважно, что это за место, но оно ощущалось очень мощным. Почти устрашающим. Когда он уже собирался открыть глаза, иной свет молнией рассёк картинку в голове, заставляя удивлённо распахнуть очи и неосознанно сжать хватку на чужой руке. — Ну? Где она? Кадзуха поднял на него взгляд: — На острове под водой, на юге... Где-то в трёх, может четырёх днях пути. Больше сказать не могу. — Юг, да? — Сказитель вытянул руку из его хватки и взял штурвал в руки. Вдруг он резко развернул колесо, заставляя целый корабль развернуться на 360°. Почти все на палубе попадали, хватая что-либо рядом с собой в попытке не свалиться за борт. Крики удивления наполнили воздух, некоторые вещи плюхнулись в океан. Кадзуха тоже инстинктивно схватился за ближайшую вещь — Сказителя. Упасть-то не упал, но какой ценой? Сирен мог поклясться, что заметил Электро, исходящее от корабля. Будто кто-то использует силу шторма, чтобы ускорить судно. При том глаза Сказителя сияли особым фиолетовым оттенком, заставляя неверяще раскрыть рот. И, если этого недостаточно, руль тоже излучал Электро, но капитан не показал никакой негативной реакции. У него иммунитет к Электро?.. Но у обычных людей таких сопротивлений нет. Даже Кадзуха — сирен! — не имел иммунитета к Электро. Как капитан умудрялся сбивать с толку всё больше? Когда шоу огней закончилось, экипаж вернулся в чувства. Кто-то вздохнул, кто-то положил руку на сердце, чтобы успокоиться, пока ещё кто-то блевал(как Итто). Восстановив равновесие, сирен спешно отпустил Сказителя, надеясь не услышать от того никаких жалоб. Удивительно, на таковые и вправду не последовали. У Кадзухи было странное чувство. Возможно, стоит потом сказать Хэйдзо о новых догадках: — Ладно, если это всё- — Ты никуда не пойдёшь. Нам ещё надо поговорить о кое-чем. За мной. Прежде, чем блондин успел что-либо сказать, Сказитель снова ушёл, не оставляя выбора. Они вошли внутрь корабля, но на сей раз в пока неизвестную сирену часть. Комната, в которой они оказались после, оказалась относительно большой, возможно больше всех других комнат. Она также выглядела лучше, чем всё, что до этого видел Кадзуха. Легко угадать — здесь капитан проводил большинство времени. — Садись, — сказал пират, указывая на стул со столом в середине. Кадзуха сел, слушая, как чужие шаги приближаются сзади. Наверное, его любимый способ запугивать. Наконец, тот сел и заговорил: — Скажи, ты можешь загипнотизировать любого? Сирен нахмурился, но всё равно ответил: — Да. Всех, кроме глухих и других сирен. А что? — Может, загипнотизируешь весь мой экипаж, чтобы они лучше слушались? — предложил Сказитель, опуская голову на руки. — Они и так Вас боятся, делать их ещё послушнее не нужно, — в ответ капитан усмехнулся, словно гордый этим фактом. — Верно, все они... кроме одной занозы в задницы. Бельмо на глазу... — глаза синеволосого потемнели. Кадзуха уже знал, о ком речь: — Хэйдзо?.. Сказитель усмехнулся: — Вижу, ты уже знаешь, кто виновен во всех моих бедах. Но. Если ты споёшь песню, всё будет не так... сложно. Блондин покачал головой: — Я уже говорил: я никого не гипнотизирую. Это неэтично. — Правда? Или за этим стоит нечто большее? — тёмные глаза протыкали насквозь. Не нужно быть гением, чтобы понять, что значит подобный взгляд: подозрение. Он что-то планировал. Кадзуха не показал никакой реакции, спасибо навыку оставаться спокойным. Если Сказитель получит даже малейшую догадку о подобии альянса Кадзухи и Хэйдзо, Вельзевул знает, что случится. — Нет, просто моя этика. Я не гипнотизирую людей, если того не требует ситуация. Конец. Вздох: — Ты слишком нежен для сирены. С тобой очень легко сотрудничать, но предупреждаю, не будь слишком дружелюбным с моими пиратами. Особенно с той головной болью по имени Хэйдзо. — Я... ценю Ваше беспокойство, но вынужден не согласиться. Я встречал много хороших пиратов. — На этом корабле такие не водятся — у всех и каждого есть скрытый мотив, — эти слова заставили Кадзуху задумчиво склонить голову. У всех есть скрытый мотив? Он говорит это, чтобы Кадзуха сторожился Хэйдзо или это правда? Более того, если Хэйдзо приносит Сказителю столько проблем, почему бы не убить его? Зачем ему нужен гипноз? Точно есть какая-то очевидная причина, почему Сказитель держит Хэйдзо рядом с собой. Хэйдзо очен умен, и, кажется, его ум мог стать палкой о двух концах. С одной стороны это преимущество, но с другой угроза. Возможно, поэтому капитан боится, что Кадзуха присоединится к нему... — Хватит так много думать, меня тошнит от тебя. — Просто думал, что Вы не должны говорить мне это. Я могу почувствовать, когда у кого-то недобрые намерения и в состоянии позаботиться о себе сам. — Смелое заявления, когда тебя можно легко ослабить. Кадзуха моргнул: — Ослабить? О чём Вы? — Тебе ведь нужно есть, да? — указал Сказитель, вставая. — Если не есть, ослабеешь. Прежде, чем сирен успел среагировать, синеволосый схватил его за подбородок, открыл его рот и прижал палец к острому клыку. Одновременно ошарашенный и озадаченный Кадзуха взглянул на него и внезапно понял. Он отодвинул чужую руку: — Я не ем людей. Пират нахмурился: — В смысле? Все сирены питаются человечиной. — Некоторые да, но не я. Сказитель вздохнул, повернулся и разочарованно сказал: — Очень плохо. Я подумывал скормить тебе весь экипаж. Кадзуха скривился: — Вы хотите скормить мне весь экипаж, но при этом злитесь, когда я спас одного пирата? — Они полезнее в качестве чьей-то еды, чем живых людей, — жестокость его словарного запаса не имела границ. — Вы не можете определять чужую ценность. Тёмные глаза жестоко посмотрели на него, после чего их обладатель положил руки на стол и медленно наклонился: — Кто так сказал? — Все равноценны, ну или по крайней мере должны быть. Смешок: — Ты говоришь столько чепухи. В этом мире никто и ничто не равноценно. Эти пираты — лишь горстка вредителей. Они живы только по моей доброй воле. Мир жесток, убей или умри. В этих словах чувствовалась куча злости и досады. Должно быть, итог личного опыта. Со Сказителем должно было случится что-то действительно ужасное, чтобы он так думал. Но не в положении Кадзухи рыться в чужом прошлом. Однако уже сейчас было очевидно, что они с капитаном — абсолютные противоположности. Кадзуха не позволял прошлому вредить ему, а Сказитель, очевидно, был из тех, кто годами планирует месть ради мгновения удовольствия. — Мир неидеален, но это не значит, что надо творить зло. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. И, как бы поддерживая эту точку зрения, молния рассекла океан, на мгновение освещая комнату. Кадзуха тут же вздрогнул и закрыл уши руками. На его реакцию Сказитель нахмурился, пока снаружи разворачивался шторм. Смольное небо вспыхивало, сопровождаемое молниями. Сердцебиение сирена ускорилось, волоски на затылке зашевелились. Он встал, но тело застыло, пытаясь понять куда идти и что делать, но прятаться негде. Видя его странное поведение, синеволосый склонил голову: — Хм, как интересно... На это блондин не ответил, продолжая отступать, пока не ткнулся спиной в стену. Капитан принялся подходить, рассматривая редкий блеск в алых глазах. С самого появления на судне Кадзуха никогда не прогибался. Что бы ему ни говорили, он не показывал ни намёка на страх. До этого момента. Вскоре капитан встал напротив него, склоняясь к уставившемуся в пол сирену: — Чувствую... страх. Ты даже не шелохнулся, когда я угрожал перерезать тебе горло, но при том боишься шторма... Он рассмеялся, почти маниакально, сопровождаемый громыханиями грома на фоне. Кадзуха, тем временем, впал в транс. Он знал, что происходит, но тело паниковало, и он никак не мог это остановить. Успокоившись, Сказитель продолжил: — Ты странный сирен... Не поёшь, не ешь людей, и боишься грозу. Сирены должны быть жестокими созданиями Вечности, но ты... совершенная противоположность. Он продолжал смотреть на блондина, но тот не отвечал: — Хотя, я не жалуюсь. Теперь, когда я увидел, как на тебе смотрится страх, хочу, чтобы шторм длился вечность. После такого садистического замечания, Кадзуха наконец восстановил контроль, схватил дверную ручку и ушёл. Спустя пары обрывчатых движений он наткнулся на взволнованного Хэйдзо, а после достиг комнаты. Хэйдзо звал его, но видя, что сирен просто безмолвно промчал мимо него, решил последовать за ним. Зайдя в комнату, блондин сел на кровать и развернулся спиной к окну, всеми силами стараясь игнорировать ужасный гром. Парень зажмурился, прижал колени к груди и продолжал держать руки на ушах. Появился ещё один раздражительный звук, но не гром, а дверь. Зеленоглазый кинулся к нему, аккуратно кладя руки ему на плечи, стараясь не напугать. — Кадзуха, ты в порядке? — спросил он, быстро проверил на повреждения и вынес логичное предположение. — Он с тобой что-то сделал? Кадзуха покачал головой: — Нет, это- Прежде, чем предложение успело закончиться, загромыхала ещё одна молния, на сей раз ближе к кораблю. Режущий уши звук заставил сирена охнуть и автоматически схватиться за рубашку пирата. Тот сложил два плюс два и присел рядом. — Ты боишься грозы? — скорее факт, чем вопрос. Блондин выдавил улыбку: — Знаю, это глупо. Зеленоглазый покачал головой: — Нет, всё в порядке. Не нужно стыдиться или что-то типа того. Я рад, что ты не поранился. Хэйдзо погладил другого по спине, чуть-чуть успокаивая. Кадзуха, стабилизировав дыхание, поднял глаза на задумавшегося друга. Прерывать не хотелось, но пират всё равно заметил его взгляд. — Лучше? — Да, спасибо. Прости, что побеспокоил, я не хотел. Просто хотел рассказать тебе... Я узнал кое-что о... сам знаешь ком, — последнюю часть он прошептал. Теперь, когда Сказитель подозревает их, нужно быть осторожнее. — О? Здорово, но поговорим об этом позже. Ты ещё трясешься, но... Могу я спросить, почему ты боишься грозы? Сирен не имел понятия. Сколько он себя помнил, всегда боялся грозы и всего сопровождающего её. Не было логичного объяснения его панике по время шторма. В его жизни не случалось ничего плохого во время грозы, да и более того, он сирен. Создание Вечности. Это не имеет смысла. — Не знаю, просто боюсь. Всякий раз, когда слышу гром, тело замирает и призывает бежать. Я пытался найти ответ, но всё впустую. Я уже привык. — Ясно... Ну, мы в Вечном океане, здесь гроза — обычное дело. Если так тебе будет легче, я могу остаться, а то совсем с ума сойдёшь. Кадзуха кивнул: — Спасибо, но не утруждай себя из-за меня. Хэйдзо закатил глаза: — Я притащил тебя сюда, так что должен убедиться, что ты в порядке. Тебе от меня не сбежать, понятно? Пират обернул руку вокруг сирена, пододвигая ближе. Другой хихикнул: — Ты невыносим, знаешь? Старший помощник улыбнулся: — Это и делает меня потрясным. Блондин расслабился рядом с зеленоглазым, закрыв глаза: — Ты прав. Ещё раз спасибо... — Ты так часто меня благодаришь, хотя это я втянул тебя в это... — усмехнулся Хэйдзо, но в голосе чувствовалось что-то тяжёлое. — Не надо винить себя. Я же уже говорил, что не обижаюсь. — Воу, ты читаешь меня, как открытую книгу. С тобой я чувствую себя обнажённым. Не каждый день встречается кто-то, кого я не могу одурачить. На это сирен только улыбнулся, а затем осознал, что больше не боится. Шторм не утихал, но Кадзуха чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо прежде, когда ловил подобные панические атаки. Кто знает, пользовался ли Хэйдзо магией или чем-то похожим, но оно словно освобождало. — Тогда даже не пытайся. Просто говори как есть. Пират вздохнул: — Я чувствую вину. Знаю, ты говорил, что всё хорошо, но у меня просто адская совесть. — Ну же. Не нужно, я же переживаю. Всё таки мы ведь друзья, верно? Зелёные глаза слегка удивлённо посмотрели на него, а потом лицо осветила улыбка: — Уже? Раз так, даже не знаю, я ли тебя одурачил или ты меня гипнотизируешь. Кадзуха усмехнулся: — Может, оба сразу. В любом случае, больше не вини себя. Обещаешь? — А теперь мы опустились до обещаний? Что бы я ни делал, ты ловишь меня... Ладно, обещаю. Но и ты пообещай, что пойдёшь ко мне, если тебя будет что-то беспокоить. Ладно, морская звезда? "Морская звезда" кивнул: — Обещаю. Надеюсь, ты не против ежедневно тревожащей тебя сирены. Хэйдзо хихикнул, из-за чего сирен почувствовал вибрацию: — Более чем не против. А теперь, может, пойдёшь спать? Это был долгий день. Я останусь здесь, если тебе так проще. Блондин покачал головой: — Не нужно, я буду в порядке. Тебе тоже надо поспать. — Внимательный как всегда. Ладно, спокойной ночи, морская звезда, — Хэйдзо погладил другого по голове. — Могу я спросить ещё кое-что? Кадзуха кивнул. — Я заметил, что у тебя всегда такой тоскующий взгляд всякий раз, когда я глажу тебя по голове. В этот раз тоже. Если это что-то личное, можешь не рассказывать. Сирен улыбнулся: — Один мой хороший друг любил так делать. Это приятно. — Ясно. Приятно слышать... Хэйдзо одарил его последней улыбкой и вышел. Кадзуха же лёг, с головой заворачиваясь в одеяло. Минуту-две внимание захватывал тяжёлый дождь снаружи, пока веки не налились свинцом. Пускай заснул он относительно быстро, проснулся слишком рано. Когда красные глаза открылись, комната была смольно-чёрной, все свечи догорели, прохлада наполнила воздух. Встав, Кадзуха выглянул наружу. Шторм закончился, на небе остались только луна и звёзды, океан спокойно напевал. Внезапно сирен почувствовал нужду в свежем воздухе, всё равно особо много времени внутри не проведёшь. Парень обулся, открыл дверь и вышел на палубу. Холодный, освежающий ветер ударил в спину, раздувая волосы. Он ценил доброту погоды. Многие бы сочли её неподходящей, но ему она помогала прочистить мысли. Кадзуха прошёл дальше по палубе, пока не остановился на середине, положил руки на бортик и уставился на чёрные, тихие воды. Вздохнув, блондин достал перышко из кармана, положил на руку и принялся смотреть. Поднёс ближе к лицу, чувствуя жёсткую текстуру, полную воспоминаний. Когда он убрал её от лица и снова посмотрел, глаза зацепились за красную ленту на запястье. В груди что-то шелохнулось, пальцы прошлись по ленте. Он звал Хэйдзо другом, но, может, не стоило? Что если от пирата останется одна лента? Что тогда? Всё таки они идут по скользкой дорожке. Вынесет ли он ещё одну потерю? Пускай Кадзуха смог оправиться после прошлого, повторять не хотелось. Они с Хэйдзо знакомы не так долго, но уже сблизились, и если дружба закончится трагедией, его сердце разобьётся. В нём есть что-то, из-за чего сирен чувствовал себя легче, что доказывал случай с грозой. Никто не мог успокоить его во время шторма, но Хэйдзо сделал это так легко. А причина волноваться есть: Капитан. Его покрывали секреты и загадочность, от чего читать его было сложно. Он чувствовал себя в опасности, что нужно бежать, но от него исходили и другие чувства, как боль и потеря. Просто слишком многое случилось за короткий период времени, из-за чего разум дрожал. Нужно собраться. Парень прикрыл глаза и вслушался в шёпот океана. Целый подводный мир заснул, но там и тут слышались одинокие волны. Вскоре они превратятся в последовательные стуки, что подбирались всё ближе и ближе... — Только не говори, что думаешь спрыгнуть и сбежать, — издевался знакомый голос. Кадзуха тут же открыл глаза и посмотрел на уставившегося на него капитана. Сколько бы он его ни видел, появления всегда оставляли свой след. Сирен вздохнул и покачал головой: — Нет, не совсем. Сказитель присел напротив: — Тогда что ты здесь делаешь в такое время? — Я могу спросить то же самое. — Это мой корабль, делаю что хочу. А ещё, я спрашиваю, ты отвечаешь. Ожидаемо: — Мне просто нравится быть на улице, вот и всё. — Правда? Ну, пару часов назад так не казалось, — напомнил он об инциденте с грозой. Кадзуха оглядел океан: — Это другое. Прежде, чем спросить, Сказитель смотрел на него дольше, чем обычно: — Как это сирена может бояться грозы? Сирен пожал плечами: — Исключения есть во всём и во всех. Скрестив руки, капитан цыкнул: — Исключения — враги Вечности. Какая же ты неправильная сирена. Пальцы блондина погладили перо: — Нет правильных и неправильных сирен. Ну или по крайней мере в этом случае. — Ты противоречишь всем моим словам... Кажется, мы никогда не согласимся друг с другом, — сказал Сказитель и взглянул на перо в чужих руках. — Что это? — Перо. — Я знаю, но с каких пор оно у тебя? Выглядит старым. Кадзуха не обиделся, пускай это и было оскорблением по отношению к перу: — Мне дал его друг... А Вы, у Вас тоже есть перо. Старым не выглядит. Тёмные глаза опустились на золотое перо на ожерелье, после чего снова поднялись: — Нет, эта штука, вероятно, даже старше этого корабля и всего экипажа вместе взятых. — И откуда оно у Вас? — Получил от... кое-кого... — мимолётный, но заметный блеск мелькнул в его глазах. Словно целый шторм собирался в них, оповещая Кадзуху о какой-то эмоциональной ценности. Сперва он заметил боль, которую вскоре перебило отчаяние. Кажется, эту тему поднимать не стоило. — Забудьте, Вы не обязаны рассказывать мне- — Спой. Сирен моргнул. Что он только что сказал? — А? — Я сказал: спой. Хочу кое-что проверить, — снова приказал капитан, но Кадзуха всё ещё пребывал в замешательстве. Это тест? Его атакуют, если он запоёт? Времени думать нет, терпение Сказителя кончалось. — Я... но- — Просто пой уже! Это приказ. Кадзуха выпрямился, потратил мгновение на обдумывание и начал действовать. Ему это не нравилось, а невозможность разобрать чужие намерения сводила с ума. Он вдохнул, фокусируясь на чём-либо другом, и начал: — ...Любовь моя, будь единой с морем... Вечно правь со мной. Потопи безжалостно мечты и оставь мне их души. На середине песни он решил поднять глаза. Сказитель безмолвно смотрел на него. Без выражения, без реакции. — Сыграй песню, что играла давно, и куда бы шторм ни дул, ты найдёшь ключ к сердцу моему. Мы никогда не расстанемся... Кадзуха остановился, недвижимо уставившись на другого. Он был уверен, что тот впал в гипноз, пока не... — Не так плохо. У тебя довольно успокаивающий голос. Рот сирена раскрылся, но слова застряли в горле. Сказать, что он совсем запутался — ничего не сказать. Сказитель не впал в гипноз и сохранял ту же разумность, что и обычно. — Я... Вы, но... Как? Капитан склонил голову: — Ты же не думал, что я взаправду впаду в гипноз? Умоляю, за кого ты меня принимаешь? Разум блондина наворачивал круги. Ещё никто не могу устоять перед его пением. Что происходит? — Как это возможно?.. Впервые кто-то... не попадается на это. Сказитель пожал плечами: — Похоже, я тоже исключение. Кадзуха продолжал смотреть ему в глаза. В его глазах было что-то большее, чем он показывал. В голове Сказителя словно что-то стучало, но он не мог сконцентрироваться на этом, иначе умрёт. Сирен просто не мог поверить, что кто-то, кто может слушать его пение и не попасть под чары, действительно существовал. Его наполняло странное чувство. Настолько странное, что он не знал ему названия, но что-то близкое к счастью. Блондин никогда не задумывался, как будет себя чувствовать, если встретит кого-то, кто может свободно слушать его пение, но, кажется, правильный ответ — счастье. Это ощущалось... по-детски, но в то же время магически. Как иронично, что единственный, кто мог слушать его, кто мог полностью понять текст — это загадка, устрашающая все Семеро океанов... Сказитель положил подбородок на руку: — Продолжай. — Вы хотите, чтобы я снова спел? — Я не говорил останавливаться. Кадзухе потребовалась секунда, чтобы собраться и продолжить с места, на котором он остановился. Пока сирен пел, Сказитель просто отдыхал, не двигая впервые чистыми глазами — без облаков или раздражения. Певец наблюдал за ним и с каждой нотой чувствовал улыбку. Счастье от возможности быть услышанным без вызова гипноза — совсем другой уровень. Каким странным мог быть мир? Кто бы знал, что из всех людей именно Сказитель сможет осчастливить его? В конце концов, последним человеком, которому он пел, был Томо... С тех пор единственными его слушателями были звёзды и рыбы. Целый корабль, убаюканный океаном, и только капитан свидетель его песне. Кадзуха не помнил, сколько пел, останавливался ли, но в какой-то момент услышал тихий смешок: — Уже заснул? Хорошо, будь по-твоему...