На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

Кадзуха и Хэйдзо последовали за Сказителем в сторону огня, пока другие, здравомыслящие люди пытались убежать от него. Он жарок, силён и разрушителен. Сирен никогда в жизни не видел настолько мощного пламени. Словно божья сила. Небо замерцало, молнии окружили остров, поражая землю с каждым шагом синеволосого. Если бы Кадзуха не знал всей ситуации, подумал бы, что этот день последний или что-то типа того, учитывая, насколько интенсивным всё внезапно стало. Вскоре экипаж Куникудзуши повыходил с разных улиц, с серьёзными лицами догоняя детектива и блондина. — Это то, о чём я думаю? — спросил Аято, оглядывая старшего помощника. Тот кивнул: — Ага. Иное зло ступило на землю: капитан Синьора. — Тогда давайте устроим ей тёплый приём! — самоуверенно воскликнул Итто, доставая оружие. — Тёплый, да… — прокомментировал Тома, разглядывая алые всполохи пламени. Красноглазый неловко взглянул на Хэйдзо: — Будет битва? Детектив открыл рот, пытаясь найти более обнадеживающий ответ, но всё без толку: — Скорее всего да. Она приплыла в Вечный океан, не предупредив капитана, а значит зашла на его территорию. Плюс, прямо сейчас она всё поджигает. Просто… не отходи от меня, и всё будет хорошо. Сирен, вероятно, инстинктивно сжал его руку, но это помогло успокоиться. Зеленоглазый обнадеживающе улыбнулся, перевёл взгляд вперёд и остановился. Впереди находилась огромная огненная яма, яркая, как само солнце. Одного чистого тепла оказалось достаточно, чтобы рассказать о всей мощи. Сказитель, не беспокоясь о жаре, пошёл дальше в источник огня, остановился на половине пути и вытащил меч. Остаток экипажа терпеливо ждал. — Покажись, ведьма! — приказал капитан, пока треск огня съедал последние куски дерева и других оставшихся материалов. Кадзуха, как и остальные, наблюдал, и вскоре заметил бабочку, летящую прямо рядом с ним. Сирен проследовал за ней взглядом. Та была такой же красной, как его глаза, и секунду спустя до него дошло — она сделана из огня. С трепетом он смотрел, как бабочка залетает в горящую яму, сопровождаемая стаей других красных бабочек. Экипаж Куникудзуши и Сказитель засвидетельствовали, как бабочки превращаются в огонь, после чего раздался пугающий, злой смех из ниоткуда, но и отовсюду одновременно, из каждого угла, где огонь касался земли. — А ты как всегда неприятен, Сказитель, — издевался женский голос. — Говорит трусиха, что не может предстать предо мной, — заявил капитан; небеса вспыхнули фиолетовым и белым. Последнее, что блондин увидел, наверное, запомнит на всю жизнь. Из огня вышла фигура высокой женщины. Сначала она выглядела так, словно тоже сделана из пламени, но вскоре тело приняло человеческую форму. Выглядело это неописуемо, почти волшебно. Женщина стояла стойко и гордо перед Сказителем, указывая на него своим мечом, как и синеволосый указывал на неё. Команда Тлеющего Пламени возникло из огня позади капитана Синьоры. У красноглазого не нашлось слов, как объяснить то, как эти люди появились из пожара, без ожогов или ран, словно они едины с ним. На секунду повисла тишина, после чего Сказитель заговорил: — Ты заявилась в Вечный океан, а затем устроила пожар. Ты напала на мою территорию. Пощады не жди. Синьора, с ледяным взглядом, контрастирующим огонь вокруг, только улыбнулось, словно это не более, чем пустые слова: — Какое милое приветствие… Думаешь, мне нужна твоя пощада? Умоляю, я здесь уже сделала половину своей работы. Думаешь, сможешь меня остановить? Синеволосый прожигал взглядом: — Ты на землях грозы, твой огонь потухнет, как и ты. — Даже не спросишь, зачем я здесь? Типичный Сказитель… сначала атакует, потом спрашивает. Капитан Куникудзуши ударил в её меч, молния поразила океан, указывая его экипажу нападать. Все они схватились за свои мечи и кинулись к другим пиратам, пока Хэйдзо и Кадзуха стояли, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять что делать. Детектив побежал, утягивая за собой блондина. Он схватил рандомную верёвку, которой случилось лежать на земле, и вручил один конец сирену, пока сам взялся за другой конец, и потащил друга прочь. Поначалу красноглазый растерялся, пока на их верёвку не побежали два пирата Тлеющего Пламени. Хэйдзо быстро принялся их обегать, и Кадзуха, быстро поняв, что надо делать, сделал также, но в другую сторону. Наконец, они связали двух пиратов и забрали их мечи. — Как у тебя с мечами? — спросил зеленоглазый, вручая ему оружие. Как продолжение руки. — Ну, здорово! Обернись! — предупредил Хэйдзо, от чего сирен тут же развернулся и перекрестил мечи с врагом. Они сражались пару мгновений, прежде, чем Хэйдзо в нужный момент ударил его, сбивая с ног. Сражение продолжалось, жестокое и быстрое. Ветер разносил звон металла и крики. Кадзуха и Хэйдзо сражались вместе, побеждая одного пирата за другим. До тех пор, пока сирен не встретил низкого пирата с зелёными глазами и двумя косичками. Блондин был готов перекрестить мечи, но низкий парень даже не попытался достать оружие. Он просто уставился на него каким-то странным, глубоким взглядом. Кадзуха засомневался, колеблясь ранить его, из-за чего на мгновение отвлёкся. Вражеский пират уж было воспользовался шансом, но старший помощник корабля Куникудзуши ударил его прежде, чем тот успел. — Не время отключаться, морская звезда! Двигайся! Кадзуха в последний раз взглянул на низкого парня и убежал помогать другим. Тем временем у двух сил природы происходило громчайшее сражение. Их мечи яростно сталкивались, находя отзыв в пожаре и грозе. Сказитель продолжал оттеснять Синьору, пока та перешла в защиту. Их бой позволил Кадзухе разглядеть чуть-чуть силы капитана. Он быстр, по факту, слишком быстр, настолько, что моргнёшь — пропустишь, как его меч разрезает само пространство. Сирен почти трепетал, настолько, чтобы даже признать, что поражён навыками Сказителя. Синьора, с другой стороны, тверда. То, что она могла выдержать его — достаточно, чтобы доказать, насколько она сильна. Тем не менее, мгновение невнимательности — и Сказитель обезоруживает её и ударяет в живот. Женщина пошатнулась, но не упала, очевидно раздражённая тем, что её сумели коснуться. Капитан Куникудзуши принялся надвигаться на неё, как надвигался на Кадзуху, когда тот впервые оказался на корабле. Пугающе и с намерением закончить работу. Синьора рассмеялась: — Слышала, ты ищешь шахматную фигурку. На это синеволосый не ответил, только продолжил приближаться. — Теперь я поняла… — сказала блондинка, словно тишина что-то ей доказала. — Ты нашёл способ найти фигурку. Но нашёл ли ты способ найти ключ? Сказитель остановился: — Что за ключ? Капитан Тлеющего Пламени выпрямила осанку: — Ключ к сундуку, в котором находится шахматная фигурка. Ты не сможешь достать фигурку без ключа. Синие глаза взглянули на неё с чистым раздражением: — А ты, я так понимаю, знаешь, где он? — А как иначе. Только я знаю. Однако… если убьёшь меня, тогда поиски ключа наверняка займут у тебя ещё парочку веков, — издевалась женщина, заставляя другого разочароваться, что он не мог так просто от неё избавиться. — Хватит! — громко сказал капитан Куникудзуши, приказывая своему экипажу прекратить бой, пускай они и выходили на победу. — Что ты хочешь? — Хочешь договориться, я погляжу? Необычно для тебя, — хмык. — Мы с моей командой желаем жить, и чтобы ты нам не вредил. За это я покажу, где ключ. Сказителю, очевидно, не нравилось заключать сделки с блондинкой, но рисковать нельзя: — Хорошо. Но если ты не справишься, в тебя и твой экипаж ударит молния. Синьора усмехнулась, словно эта угроза не волновала её: — Конечно. Я не против. Синеволосый повернулся к своему экипажу, что всё ещё переводил дыхание после битвы: — Свяжите команду Пламени и заприте их в клетках Куникудзуши! Молния выиграла! Возвращаемся на корабль! Экипаж обрадовался, поднимая мечи к штормовому небу. Кадзуха наблюдал за их искренним энтузиазмом, пока экипаж Пламени побросал свои оружия и заложили руки за головы. Хэйдзо взял его за руку, привлекая внимание: — А ты хорош. Сирен улыбнулся: — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что мечи — это не твоё. Детектив усмехнулся: — Я мозги, а не мускулы, но если ситуация того требует, что поделать. Тем не менее, этот случай немного… — пират на секунду задумался, смотря, как связывают команду Пламени. Сказитель забрал меч Синьоры, пока Аяка связывала её руки. Ледяной блеск в глазах женщины не ушёл, оставаясь таким же острым, — …странный. Красноглазый нахмурился: — В смысле? — Они сразились быстро. Как по мне, слишком быстро. Но, может, я просто напридумываю себе, — вздох. — Если тебя что-то волнует, скажи, — блондин улыбнулся ему, на что также ответили улыбкой. — Как по-доброму… но сейчас я не могу сказать ничего чёткого. Давай, пошли поможем им, поговорить на корабле успеем. Парни принялись помогать своим сокомандовцам и связывать побеждённых врагов. На протяжении всего процесса Кадзуха чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Он огляделся, и вскоре заметил того низкого парня. Когда их глаза встретились, тот улыбнулся, одарив его таким успокаивающим чувством одним движением. Сирен не знал почему, не мог объяснить, но в этом парне было что-то особое. Он не сражался в бою, странно смотрел на Кадзуху, но не задумывал ничего плохого, нет, только чистый интерес и ещё что-то непонятное. Низкий парень, пускай и был спокойным и общительным, всё равно оказался связан одним из пиратов. Вскоре, когда всех врагов связали, а оружия забрали, их повели в сторону Куникудзуши. Когда большой корабль из чёрного дерева показался, вдалеке появился ещё одно судно. Оно было чуть дальше, но ощущалось также самоуверенно и устрашающе, как Куникудзуши. Блондин сощурил глаза, видя, что корабль в основном сделан из красного дерева —цвета огня и крови — и украшен деревянными бабочками и морскими волнами. — Это корабль капитана Синьоры, Огненной Ведьмы, — подтвердил чужие мысли Хэйдзо, разглядывая захватывающий корабль. — Интересно, почему они пришвартовались так близко к Куникудзуши? Вернее, почему они не захватили Куникудзуши? Они не могли не заметить его. Красноглазый пожал плечами: — Наверное, они пришли не за кораблём. — Или всё же пришли… — В смысле? — Как я и говорил, в их битве было что-то странное. Будто они за чем-то пришли. Однако… я пока не могу понять, за чем… Кадзуха успокаивающе улыбнулся: — Не надо постоянно так стараться. Порой ничего страшного, если ты не уверен. Рано или поздно мы узнаем всё вместе. Смешок: — Ты звучишь так обнадёживающе, мне легче, спасибо. Пускай твои слова звучат просто, но и успокаивающе. Это какая-то сиренская сила? Удивительно… Блондин покачал головой: — Нет, это только моя фишка… Тем не менее, если всё таки сила, она не так удивительна, как увиденное мною сегодня. Капитан, он обворожителен… ну, в бою. Я никогда не видел подобных навыков фехтования. — Видишь? Я же говорил, мы не можем сражаться с подобным. Он и меч — почти одно целое. Это как если бы у меча был свой разум. Кивок: — Ты прав, он правда хорош. Детектив вздохнул: — Настоящий демон. Однако и ты неплох. Ты только что помыл полы теми пиратами. Плюс в таверне уложил того мужчину в десять раз больше тебя. Сразу и не скажешь, но у тебя острый ум. На это красноглазый улыбнулся. Подобные комплименты можно услышать не так часто: — Спасибо. Я учился обращаться с мечом сразу же, как получил ноги. В основном меня учили пираты, и каждый делился своими приёмами. Капитан Бэй Доу тоже, она научила меня многому полезному, и не только в бою. Хмык: — Ясно. Значит, твой стиль соткан из множества стилей других пиратов… Так вот почему ты так гибко дерёшься! А ещё, вы с капитаном Бэй Доу кажитесь близкими. По крайней мере мне так показалось в таверне. — Ага, она прекрасная подруга. Ужасно преданная и надёжная. На самом деле, это она научила меня ходить, а я научил её избегать гроз и вихрей. Можно сказать, она из тех редких людей, что остались в моей жизни… Хэйдзо слабо, мягко улыбнулся: — А я? Я останусь важным для тебя? Красные глаза взглянули на него со смесью счастья и неуверенности: — Надеюсь. В смысле, я бы хотел этого. Но только от тебя зависит, остаться со мной или нет… Зеленоглазый обнял другого за шею: — Почему бы мне не хотеть остаться с тобой? С каждым днём ты становишься всё интереснее. С тобой вечность становится блаженной, но… сначала нам нужно избавиться от моего проклятья. Я бы не хотел, чтобы из-за меня тебя привязали к Вечному океану. Всё таки, как я понял, ты очень ценишь свободу. Услышав эти слова, Кадзуха почувствовал, как в нём засияло счастье. Всё ещё улыбаясь, он переплёл их пальцы: — Обещаю, я помогу тебе. Так что я никуда не уйду, пока не сломаю проклятье. Детектив вздохнул, но скорее от облегчения: — Слышу это, и чувство, будто проклятье уже сняли. Правда, ты заставляешь меня чувствовать себя куда свободнее, чем на самом деле. Сирен придвинулся ближе, кладя голову на чужое плечо. То стало незамедлительной реакцией искать и предлагать друг другу комфорт. Обоим это, казалось, нравится, иначе Кадзуха не может объяснить своё счастье. Может, потому что он давно ни с кем не дружил и никогда не сближался с кем-то так быстро. Хэйдзо казался каким-то магнитом, излучающим позитив. Не стоит упоминать, как тот успокоил его во время грозы. Никто не мог успокоить его настолько, даже Бэй Доу и Томо. Не так много времени спустя они дошли до Куникудзуши, чья тень падала на них, словно корабль смотрел на них. Чувство, будто он жив, больше не казалось чуждым. Вскоре экипаж Куникудзуши принялся затаскивать вражеских пиратов на борт, а затем заводить внутрь, к клеткам и комнатам в нижней половине судна. Одним из последних пиратов, оставшихся на палубе, оказалась капитан Синьора, ожидающая, когда весь её экипаж уведут, чтобы зайти самой последней. Прежде, чем скрыться внутри, женщина в последний раз взглянула на свой корабль — Горящую Ведьму. Ледяные глаза на мгновение остановились на ней, пока она не щёлкнула пальцами, делая нечто магическое. Целое судно обернулось всполохами пламени, сжигаясь, будто его никогда и не было. Сирен подбежал к краю палубы, шокировано смотря на то, как корабль исчезает в огне, и только-только понимая, что огонь на самом деле — бесчисленное множество бабочек, улетающее в океан. Их сияние виднелось даже под чёрно-синей водой. — Это нереально… Как такое возможно? Хэйдзо глазами проводил стаю бабочек и вздохнул: — Конечно же, это проклятье. Горящая Ведьма, как и её капитан и экипаж, тоже страдают от какого-то проклятья, связанного с огнём. Но не уверен, делает ли оно ещё что-то. Услышав это, блондин слегка погрустнел: — Проклятье? Ясно… Похоже, у каждого корабля, пирата и капитана есть собственное проклятье. Детектив наклонил голову: — Типа того. Проклятья появляются из всех вещей, источников и событий, и очень индивидуальны для каждого человека. То, что капитан Синьора может самостоятельно превращаться в огонь, вероятно, значит… что она, должно быть, пережила какую-то ужасную боль. — Правда?.. — Кадзуха внезапно почувствовал симпатию к хладнокровной капитанше. — Может да, может нет. Просто предположения. Красные глаза не сходили с океана, сверкая виной: — Звучит ужасно. Это как если бы ты был в клетке, никуда не мог убежать и почти никак не мог её сломать… Пират медленно покачал головой, улыбаясь: — Кадзуха, ты правда слишком заботливый. Теперь тебе ещё и экипаж Пламени жалко. Хотя я тебя не виню. Нам нужно больше таких людей, как ты. Хотя, как по мне, люди могут спутать твою доброту со слабостью и использовать в своих целях. Будь острожным… — Мне все так говорят. Не волнуйся, я обычно могу разобрать, когда кто-то неискренен. Хэйдзо открыл рот, но оказался прерван громким объявлением: — Слушайте, вы, недостойный сброд! Детектив вздохнул: — Ну вот, капитан опять толкает свою мотивационную речь. Все пираты собрались на палубе, пока Хэйдзо и Кадзуха смотрели со своего места. Сказитель стоял прямо и гордо, оглядывал экипаж и держал меч в одной руке: — В отличии от большинства других дней, когда вы делаете в общем-то ничего, сегодняшний день другой. Мы поймали ведьму и её команду Пламени. Я долго ждал дня, когда поражу её молнией и посмотрю, как она и её экипаж тонет в волнах Вечности… Впрочем, по кое-каким причинам, нам придётся какое-то время подержать их живыми. Тем не менее, я не отрицаю: сегодняшняя победа — лучшее событие за последние пару десятилетий. Так что можете отпраздновать на борту. Будьте максимально громкими, я хочу, чтобы эта ведьма услышала песню смерти над своей головой. Весь экипаж обрадовался, принимая это за нечто достойное праздника. Они вытащили еду и напитки и начали упомянутое празднество. Хэйдзо потянулся: — Капитан как всегда жесток… Он хочет максимально запугать команду Пламени, настолько, чтобы от них не осталось ничего, кроме страха. — Это сработает? — задался вопросом сирен. — Скорее всего не сработает на капитане Синьора, но вот остальному экипажу точно будет нелегко. Всё таки чтобы не бояться Сказителя, нужно иметь правда толстую кишку. Например, как у тебя. Ты даже не моргнул, когда впервые с ним встретился. — Ты тоже его не боишься. — Как ты можешь быть уверен? — Ну… Ты так по-дружески вёл себя на острове. Это кажется почти нереальным, но с тобой он казался чуть менее сумасшедшим. — Просто привык ко мне, вот и всё. Но ты прав, я не боюсь его. Разве что боюсь его непредсказуемости… Блондин ухмыльнулся: — Ты ведь понимаешь, что сам непредсказуем? — Ты тоже, — сказал другой и усмехнулся. — Три непредсказуемых человека на одном корабле? Быть беде… Кадзуха покачал головой: — Нет, не когда два непредсказуемых человека следят за непредсказуемым капитаном. Пират ухмыльнулся: — Мне нравится ход твоих мыслей. По сути, я могу использовать свою непредсказуемость прямо сейчас… Сирен уж было хотел спросить о чём тот говорил, но зеленоглазый притянул его за руку. Пираты на палубе веселились и создавали мелодию импровизированными средствами, чего хватало для танца. — Танцевать? Снова? Но я тогда не шутил: я правда не умею танцевать… — напомнил блондин. — Да ну? А в таверне мне так не показалось. Я тоже не умею, но вместе мы, кажется, можем понять. Наверное, это плюсы при встрече двух непредсказуемых людей. Кадзуха усмехнулся, позволяя другому вести медленный танец: — Но что будет, если прибавится третий? — Если двое образуют плюс, то с третим снова выйдет минус. Это необязательно плохо, если так подумать. Мы побили тех пиратов в таверне, и, как бы безумно это ни звучало, сделали мы это вместе с капитаном. В конце концов, и из этого может выйти что-нибудь хорошее. Итак, они продолжили двигаться, пока пираты устроили широкое празднество на середине палубы. Красные глаза не сходили с детектива, что смотрел на звёздное небо, и чьи глаза наполнились миллионами блестящих точек. Одного этого вида хватало, чтобы сирен потерялся в мыслях, наблюдая за чужим мечтательным лицом. В отличии от их первого танца — энергичного, быстрого, эмоционального — этот давал достаточно время, чтобы проникнуться моментом и рассмотреть пирата вблизи. Когда Кадзуха опомнился, уже оказался поглощён чужим присутствием, его сочувствие и решимость оставались чистыми, может даже более яркими, чем любая звезда на небе. Неосознанно, он начал улыбаться, молчаливо рассматривая парня. Да, позитивность Хэйдзо заразна, и, похоже, нормально так заразила его. Настолько, что блондин чувствовал восторг, пускай ничего особого не произошло. Он был прав: Хэйдзо правда маг. Маг, точно сильнее любого проклятья. Мысль о проклятье заставила замедлить мысли. Он хочет, чтобы Хэйдзо и прочая часть экипажа освободились от проклятья, потому что он очень ценит свободу. Кадзуха правда дорожит свободой и никому не отдаст её так просто. Но что если Хэйдзо никогда не достигнет его свободы? Что если проклятье не снять? Пират заметил, насколько глубоко ушёл в мысли сирен, и заговорил: — Морская звездочка, о чём ты думаешь? Надеюсь, не грустишь о чём-нибудь. Я же говорил, не хочу видеть тебя грустным. — Ничего особого, просто… — красноглазый покачал головой, пытаясь сформировать мысли в менее тревожное предложение. — Что если, гипотетически, твоё проклятье не снять? Что тогда? — Опять ты об этом? Я же говорил тебе не волноваться, но, похоже, не особо этим помог… Если моё проклятье не снять, исход прост. Я навсегда останусь на этом корабле, в Вечном океане, а “навсегда” куда длиннее вечности. От слов детектива у Кадзухи пробежали мурашки. Его проклятье полностью лишает его свободы — того, за что больше всего цепляется блондин. На своём путешествии он заводил очень мало друзей, одним из которых была Бэй Доу. Она была также свободолюбива, как и он; они оба скитались по океанам и порой сталкивались. Красноглазый не против того, что они встречались нечасто, ведь знал, что у Бэй Доу есть своя свобода и свои цели. Однако к Хэйдзо этого не применить. Если его проклятье не снимается, у него не будет целей, и он никуда не сможет деться. Так появилась дилемма. Сможет ли он продолжить двигаться, преследовать свои цели, если Хэйдзо останется прикованным к Вечному океану? Только думать о таком было тяжело. Тяжело представить свою спокойную жизнь при таких обстоятельствах, а без спокойствия нет и свободы. — С чего это вдруг ты такой серьёзный? Ну же, сегодня надо расслабиться и хорошенько отпраздновать. Что тебя так волнует? Ты же знаешь, что можешь мне выговориться. Кадзуха снова взглянул на детектива, чьи зелёные глаза были самого нежного оттенка; чьи волосы развевал ветер. Сирен дал ветру успокоить себя и ответил: — Просто думаю о том, что… если ты не будешь свободным, то и я буду не совсем свободным. Пират покачал головой: — В каком смысле? Не нужно заходить так далеко. Достаточно просто того, что ты согласился помочь. Ты всё ещё можешь уйти как только подвернётся шанс, никто не заставляет тебя оставаться или помогать мне. — Но я не могу. Не могу просто уйти. Как я могу? В таком случаю я буду жить с гигантским грузом от знания, что ты всё ещё проклят. Нравится тебе это или нет, теперь ты важен для меня… В смысле, есть вещи, которые я могу отбросить, но ты не из таких. Друзья не бросают друг друга так просто… Его слова, кажется, тронули Хэйдзо: нежное выражение лица, никакой запредельной радости или раздражения. Скорее благодарность. Он чувствовал себя одиноко на этом корабле неисполненных мечт Вельзевул знает сколько, и встретить кого-то, кто не желал покидать его, заставляло что-то растечься по венам. Ему не нравилась идея того, что Кадзуха жертвует своей свободой чтобы помочь, но сам факт, что тот хотел сделать это для него навевал радость. Детектив не мог объяснить, сколько счастья приносило осознание, что в Семерых океанах есть человек, что не откажется от тебя. Но, точно можно сказать: чувствовалось это более, чем успокаивающе. Зеленоглазый привык, что люди приходят и уходят, ведь дружить с ним — гиблое дело. Но, кажется, не для Кадзухи. Кадзуха верит в то, что он ещё может стать свободным, и только этого достаточно, чтобы успокоить. — Знаешь, ты, должно быть, самый лучший мой сон с тех пор, как я ступил на этот корабль. Сирен покачал головой: — Я не сон. — Но ощущается как сон. Я так счастлив видеть, на что ты готов ради меня, но не очень понимаю чем я это заслужил. Всё таки это я втянул тебя во всё это. Блондин усмехнулся: — Кажется, твоя умная головушка не может понять всего. Хотя я тебя не виню, я… сам не очень уверен. Но сейчас это неважно. Важно, что мы найдём выход. — Сможем ли? — с надеждой спросил пират. — Сможем, — уверял другой, почти обещая. — А затем, когда всё кончится… Мы уплывём в другой океан. Может, попутешествуем друг с другом какое-то время? Хэйдзо просиял: — Звучит как ещё более хороший сон. Я был бы рад… — он прикрыл глаза, лбом прикладываясь к чужому лбу, утопая в спокойствии и надежде от этого жеста. Из всего экипажа он, должно быть, самый оптимистичный, но он тоже лишь человек. Кадзуха, смущенный внезапной близостью, чувствовал, как тепло растекается по коже. Может, он бы даже поверил, что превращается в огонь, как капитан Синьора. Красные глаза пару раз моргнули, смотря в чужое довольно лицо, и тоже закрылись. Теперь они скорее обнимались, чем танцевали. Для Кадзухи их дружба значит столько же, сколько она значит для Хэйдзо. Проклятье отталкивает людей от пирата, так как они знают, что это дело дураков следовать за ним. Что до Кадзухи, бытие сиреной делало его личностью, к которой подходили неохотно и осторожно, ведь люди часто не видят дальше лица и голоса. Оба парня пребывали в своём моменте нежности и спокойствия, энергичный праздник на фоне не волновал их, пока к ним не подошёл один они. — Хэй, Хэйдзо! Я… Стоп, я ничего не прерываю? Хэйдзо и Кадзуха взглянули на растерянного Итто. — Только мои сны, — сказал детектив, оборачиваясь к нему. — Что-то не так? — Просто хотел спросить, не можешь ли ты помочь вынести те ящики с бутылками. Все “слишком заняты”, чтобы помочь мне! Зеленоглазый кивнул: — Конечно. Кадзуха, я скоро вернусь. — Хорошо. Я жду. Когда два пирата ушли, сирен спустился к месту, где проводилась вечеринка. Напоминало ту сумасшедшую вечеринку в таверне. Пираты были справа и слева, делали всё и ничего одновременно, танцевали и пили, пока не запели. Когда зазвучали первые мелодии, внезапно все оцепенели. — Йо-хо… — начал один из пиратов, и остальные не заставили себя ждать, — вместе взяли, поднимите паруса! Раз-два дружно, воры и бедные, не умрём мы никогда! Они пели громко и ясно, небеса и океан дрожали от их полных эмоций голосов. Пираты продолжали петь хором, каким-то образом звук выходил согласованным, собранным, словно какой-то хор. Кадзуха осознал, что открывает рот вслед за словами, но не смеет произносить голосом. Пропой он всего одну ноту, и радостные пираты с их песней умрут под его голосом. Такой красивый момент рушить не хотелось. Музыка связывала людей, однако его музыка не такая. Он довольствовался тем, что просто слушал, наслаждаясь их пением, как бы сильно ни хотел присоединиться. Они продолжали петь, и сирен шептал слова про себя, как вдруг его прервал голос над ухом: — Ты ведь знаешь, я не разозлюсь, если ты просто гипнотизируешь их всех. Кадзуха, испуганный на мгновение, оглянулся, только теперь замечая, что Сказитель подошёл к нему. Он ни услышал его, ни заметил присутствие, настолько был поглощён пением пирата. Или это просто Сказитель постоянно подкрадывался. — Опять Вы с этим… Разве не вы хотели, чтобы команда Пламени слышала их пение? Хмык: — Да, но только представь, в каком ужасе они будут, если вдруг их песня смолкнет с одним-единственным голосом сирена. После этого они точно будут… сладко спать. Красные глаза поднялись на него: — А у Вас и правда есть талант к запугиванию людей. — Я знаю и по полной использую этот талант. Но ты, с другой стороны, имеешь талант, который не можешь показать ни перед кем… кроме меня. Кадзуха взглянул на поющих пиратов, что синхронно пели, взявшись за руки и покачиваясь вправо-влево. — Сирены любят петь. Я же вижу, как ты хочешь к ним присоединиться… Знаешь, если так хочешь придерживаться своей этики, можешь мне попеть. Глаза сирена встретились с капитанскими. Он не был уверен, но искушение слишком велико. Сирены правда любят петь, но, какая ирония, единственным человеком, что мог послушать его пение с ясным разумом был Сказитель. Единственный, с кем он мог поделиться своим голосом, был самый проклятый из всех… Кажется, только самый грешный может вынести проклятую песню. Кадзуха порывался согласиться, но не без вопроса: — Почему Вы предлагаете мне это? Кажется… слишком добрым поступком для Вас. — У меня свои причины, — просто ответил он, протягивая руку. — А теперь пошли, у нас нет целой ночи. Пока я не передумал. Красные глаза метнулись к чужой руке, и пока пираты радовались и пели, его рука уже держала руку Сказителя. Может, сирен проклят иметь демона в качестве единственного слушателя? Они ушли подальше, к самому носу корабля, где их не услышат. Уселись на фальшборт, не сильно далеко, чтобы не упасть, но достаточно, чтобы ухватиться за что-нибудь. Ну, Кадзуха ухватился, а капитан не утруждал себя. Сирен хотел начать, но всё ещё чувствовал тревогу: — Я всё ещё думаю, что кто-то может услышать меня отсюда… — Тогда просто подвинься поближе. Не заставляй меня искать выход из всего. Кадзуха колебался, из-за чего Сказитель закатил глаза, схватил его за руку и потянул к себе. Приложенная сила чуть не заставила его свалиться за борт, но чужая рука, поддерживающая его спину, не дала. — Не волнуйся. Я не дам тебе упасть за борт, как бы соблазнительно это ни звучало. Звучало почти по-доброму. — Хорошо, тогда… думаю, я могу довериться Вам. — Фатальная ошибка, но продолжай, — сказал капитан, смотря на сирена, что одной половиной тела был на борту, а другой висел над океаном. Лишь Сказитель и его хорошая воля удерживали его от падения. — Не то чтобы у меня есть выбор… — Не то чтобы тебе нужен выбор. Начинай, — сказал синеволосый, давая другому пару секунд на собраться. Сирен мысленно вспомнил парочку песен и выбрал ту, которую давно не слышал: — Его волосы кудрявы, его глаза — угли. Я рада следовать за ним, куда бы мы ни пришли… — сначала он был осторожным, неуверенным, но чем больше он пел, тем больше мелодия крепчала. Кадзуха пел достаточно громко для Сказителя, но в то же время глухо, чтобы никто не услышал. Слава богу, кроме капитана, ни единая душа на борту не услышала ни одной ноты: — От Вечного до Свободного буду скитаться, рыдать и стенать, призывая лихого моряка моего быстрее домой мчать. В этот момент правда казалось, словно на корабле остались только они. Блондин бы соврал, если сказал, что это не радовало его. Он не против просто смотреть, как другие радуются и поют, но сдерживаться всегда было одиноко. А Сказитель помог заполнить эту пустоту. Кадзуха был рад самой возможности быть услышанным, прямо как в первый раз. — Амур сердце мне пронзил, блеск золота возненавидела я. Лишь мой моряк, что мил, сможет утешить меня… Он действительно узнал много песен от пиратов, но эту ему спела сирена. Та сирена встретила человеческую женщину, в которую влюбилась, а после отказалалась петь кому-либо кроме возлюбленной, даже если та не могла услышать её, не поддавшись гипнозу. К несчастью, человеческая женщина умерла во время опасного шторма, и Кадзуха больше никогда не видел и не слышал о той сирене. Он боялся, что с ней что-то случилось… Петь именно эту песню Сказителю казалось странно подходящим, раз он единственный, кто когда-либо слышал его. Пираты на палубе продолжали петь, не волнуясь о паре на носу корабля. Сирен взглянул на капитана, что просто сидел с пустым выражением. Что странно, он казался спокойнее, чем когда-либо. В прошлый раз он выглядел также. Почему? Куда уходят его мысли во время его песен? Что происходит в голове? Наконец, пение сошло до простых слов и шептания. Красноглазый ждал чужой реакции, но её не последовало. Синие глаза не поменялись и , необычно спокойно блистая, смотрели вдаль. Если бы они не продолжали моргать, сирен бы подумал, что тот под гипнозом. Вдруг, синие и красные глаза встретились, после чего капитан наклонился к другому, словно пытаясь напугать: — Твоё пение сводит меня с ума… Певец моргнул: — В смысле? — Я не поддаюсь гипнозу, но со мной всё равно что-то происходит. — Что именно? — О, хочешь знать? Не думаю, что мне стоит рассказывать. Ты можешь использовать это против меня. Кадзуха мотнул головой: — Думаю, мы оба знаем, что такое никогда не произойдёт. Каким бы жестоким вы ни были, я всё равно не стану злоупотреблять своими способностями. — Не думай, что я не заметил, как ты тогда сражался во время битвы. Ты знаешь, как обращаться с мечом и можешь прирезать меня, пока я сплю, — указал на возможности синеволосый, вызывая у собеседника вздох. — Такое тоже никогда не произойдёт… Сказитель нахмурился: — Уверен? Блондин пожал плечами: — Не без достойной причины. Пират усмехнулся: — А ты что, всё ещё не нашёл достойной причины зарезать меня? А у тебя высокие требования… — Мы заключили сделку, не вижу смысла пренебрегать правилами, чтобы зарезать Вас. Капитан перешёл на шёпот: — Но что если это я нарушу обещания? Что ты будешь делать тогда? — Вы не нарушите. Сказитель окинул его испытующим взглядом: — Откуда тебе знать? Красноглазый оставался спокойным: — Один человек сказал мне, что чтобы сделать контрактную работу, требуется двое. Как Вы и говорили, я нужен Вам для поиска сокровищ, а мне надо найти его, чтобы уйти. Но если Вы солгали… Если Вы нарушите его первым, тогда и я не буду продолжать следовать договору. Синеволосый поглазел на него секунду, встал и потянул певца за собой. Кадзуха растерянно уставился на него, встревожившись, когда другой достал меч. Чего он не ожидал, так это того, что ему вручат другой меч. Кадзуха с лёгкостью подхватил его, но растерянность не ушла. — Проведём небольшую дуэль. Хочу видеть, сколько ты продержишься, — объяснил пират, вставая в стойку. — Вы хотите сразиться? — спросил сирен, как бы чтобы подтвердить свои подозрения. — Чего это так неуверенно? Ну же, не сдерживайся. Выложись по полной и попытайся ранить меня. Это приказ. Блондину потребовалась секунда на подумать. Сказитель опять заставляет его чувствовать себя неуверенно. Прямо как когда тот попросил его спеть, а сирен не знал как себя повести, кроме как подчиниться. Сейчас также. Обычно певец умел быстро решать, но Сказитель делает всё слишком запутанным. Кадзуха вдохнул и кивнул. Капитан не оставлял попыток вытянуть из него хоть малейшую крупицу жестокости, но Кадзуха не собирается попадаться на крючок и покажет ему, что какими бы мощными ни были шторма, он останется таким же спокойным, как ветерок. Первым напал пират. Блондин заблокировал атаку, но за ней тут же последовала следующая, которую остановить вышло еле-еле. Чужая скорость доставляла проблем, так что следующие пару мгновений сирен пытался выявить привычки и закономерности. Один удар в голову, один в ноги, следующий в бок и последний — длинная косая черта. К моменту, когда Кадзуха запомнил все закономерности, Сказитель довёл его до края палубы. — Ты только избегаешь. Нападай! — сказал капитан, поднимая меч для нового удара. Он был уверен, что этот раз блондин не сможет заблокировать так же легко, ведь двигаться больше некуда. Но, как только он опустил меч, понял, что разрезал воздух. Синие глаза моргнули: Кадзуха был уже не здесь. Когда он обернулся, Кадзуха замахнулся собственным оружием и начал серию атак, целясь в предположительно слабые точки. Конечно, он не намеревался ранить, только обезоружить. Сирен старался быть быстрым, чтобы не дать оппоненту времени на атаки, но это работа тяжкая. Их мечи продолжали скрещиваться, пока пираты на палубе не прекращали петь, не замечая великой битвы на другом конце судна. Мелодии сопровождали быстрые, резкие движения. Если бы кто-то увидел их издалека, подумал бы, что они скорее сверх энергично танцуют, а не сражаются. По мере процесса Кадзуха перестал думать, как бы закончить бой, даже прекратил анализировать стратегии, что могли бы помочь победить. В голове осталось только чистое внимание к спаррингу и капитану перед ним. Большинство времени он не дышал, беспрерывно передвигая ногами, но каким-то образом это приносило удовольствие. Вызов, что бросал этот выматывающий бой, не походил ни на что в его жизни. Наконец, сирен подгадал идеальный момент, чтобы применить движение, которому его научила сама Бэй Доу. В короткое мгновение, пока Сказитель восстанавливал равновесие, он направил меч прямо в чужую руку. Ощущалось как укус комара, но этого оказалось достаточно, чтобы выбить оружие из хватки. Певец подобрал меч, теперь имея при себе два, а синеволосый наклонил голову, кружа вокруг него, словно акула, окружающая рыбу. — Ты забрал мой меч. Опять, — говорил пират, словно объясняя себе что-то. — Ты умён, признаю. Но наивно думать, что мне нужно оружие, чтобы победить. Прежде, чем Кадзуха успел ответить, другой попытался сбить его с ног. Сирен отступил на пару шагов, пока Сказитель пытался сократить расстояние. Блондина опять загнали в угол, и в этот раз тупика не избежать, но он отпрыгнул, вставая на самый край. Спасибо хорошему равновесию за то, что он не свалился в океан. Капитан также встал на край, продолжая ряд атак, пока певец пытался найти способ остановить его. Однако он не успел ничего применить, как синеволосый выбил свой меч из его рук и подхватил его прежде, чем тот упал. Кадзуха оглянулся на летающий меч, и, воспользовавшись заминкой, пират выбил и чужой меч из рук блондина, позволяя оружию упасть в океан. Сказитель столкнул оппонента с ног, заставляя упасть. Это второй раз, когда он чуть не выпал за борт, но капитан поймал его. Сирен совершенно выдохнулся, он не мог даже осознать факт, что чуть не упал в океан. С другой стороны, синеволосый оставался таким же невозмутимым, как всегда. Ни капельки пота, ни одышки. Как такое возможно?.. — У тебя похвальные навыки боя, я не каждый день встречаю кого-нибудь, кто может меня обезоружить. К несчастью, твоя мораль сильно тебя ограничивает. Давай дам тебе один совет: когда сражаешься со мной, не своди с меня глаз. Отведёшь — умрёшь. Кадзуха восстановил энергию: — Сложно оставаться сфокусированным, когда Вы так любите ходить по грани… — прокомментировал он тот факт, что они всё ещё стояли на краю корабля. — Так более захватывающе, — сказал капитан и отступил, помогая оппоненту вернуться на палубу. Когда сирен твёрдо встал на дерево, аплодисменты привлекли их внимание, позывая обернуться на источник. Хэйдзо вышел из тени, улыбаясь во все 32. — Вот это выступление! Но лучше говорите, когда устраиваете спарринги. На секунду я подумал, что вы убить друг друга пытаетесь. — И что бы ты сделал, если бы пытались? — спросил Сказитель. — Конечно же встал бы на Вашу сторону! — детектив старался не звучать саркастично. — Кажись, мои рукопашные приёмчики пригодились. Синеволосый нахмурился: — Ты познаешь мой меч, обещаю. Хэйдзо подошёл к блондину: — Да-да, обязательно. Кстати о мечах, Кадзуха, а у тебя быстрые руки, — он взял его руки в свои. — Ты так точно целился, убийственно и красиво одновременно. Певец покачал головой и усмехнулся: — Спасибо, наверное. Нечасто меня зовут убийственным, звучит как комплимент. — А то. Даже не знаю, что сказать, кроме как похвалы. По сути, если бы я должен был быть казненным, выбрал бы в палача тебя. Ты делаешь это так быстро и нежно. — К несчастью для тебя, твоя казнь будет долгой и мучительной, — капитан ткнул мечом в зеленоглазого. — Ты не убежишь от моего лезвия. Рано или поздно, твоя кровь окропит его. Хэйдзо поднял руки, защищаясь, но продолжил провоцирующе ухмыляться: — Зуб даю, Вы снова остановитесь на полпути, но ничего. Это не первый раз, когда вы колеблетесь убить меня. — Ты слишком любишь играть с огнём. Может, мне сначала дать ей сжечь тебя прежде, чем я её убью. — О? Так я значу так много, что Вы дадите ей сделать всю работу за Вас? Капитан, не знал, что Вы можете быть такими… сентиментальными. Это последняя капля. Сказитель схватил старшего помощника за подбородок и притянул к себе, ярость грозой отразилась в глазах. Кадзуха почти что слышал треск молнии. — А теперь слушай меня, и слушай внимательно. Я устал от твоих игр, так что это последнее предупреждение. Сиди тихо, иначе я действительно выполню обещание. Сирен чувствовал тревогу, наблюдая, как конфликт между ними рос и трясся, словно извергающийся вулкан. Детектив не казался особо обеспокоенным, но сделал пометку насчёт внезапной вспышки злости капитана: — И Вам хорошей ночи, капитан. Капитан метнул в него ещё один взгляд и раздражённо ушёл. Пара парней пронаблюдала, как тот уходит внутрь, и повернулась друг к другу. — Ну, наверное, стоит сказать всем идти спать, — предложил пират. — Да… и, эм, прости, что не дождался тебя. В один момент капитан утащил меня, — объяснил сирен, пока они принялись идти к толпе. — Не извиняйся, я ожидал подобного. Просто немного удивился, увидев, что вы скрестили мечи. Уж было подумал, что случилось что-то плохое. Кадзуха покачал головой: — Не волнуйся, всего лишь небольшой спарринг. — Небольшой спарринг? — Хэйдзо рассмеялся. — Я бы сказал, ваш небольшой спарринг оказался правда интенсивным. Но верю, что у тебя всё было под контролем. Но всё равно, будь осторожным. Если выведешь его из себя, как я только что, можешь получить подобное обращение. Или хуже, — он потёр подбородок в том месте, за которое держался капитан. — Больно? — тревожно спросил блондин, поднося руки к чужому лицу. Старший помощник улыбнулся на его реакцию, позволяя погладить его кожу. Нежно, что создавало контраст с хваткой Сказителя: — Я в порядке, морская звёздочка. У меня толстая кожа, да и я привык, что он вот так набрасывается… Однако, кажись, в этот раз я правда попал в слабое место. Похоже, ему не очень нравится, когда его зовут эмоциональным. — В кое-чём он был прав. Ты правда любишь ходить по границе, — критиковал Кадзуха, заставляя другого надуться. — Не смотри на меня так, я просто присматриваю за тобой. Пират погладил его: — Я рад. А теперь давай уложим эту кучку спать, м? Двое принялись сворачивать празднество, говоря всем идти в кровать, ибо капитан сам уже видит десятый сон и навряд ли будет рад, если они продолжат шуметь. Кто-то устал, пока другие всё ещё могли танцевать всю ночь напролёт, но в итоге все убрались на палубе и ушли в соответствующие комнаты. — Ладно, до завтра, — сказал Хэйдзо. — Спи хорошо, морская звёздочка. — Ты тоже… Сладких снов, — Кадзуха улыбнулся, и они разошлись. Придя в комнату, он взял стоящий перед столом стул, перетащил его к окну и сел. Положил голову на руки, смотря в небо и океан, и достал перо из кармана. Повертел пером между пальцев, задумчиво разглядывая его, погладил им кожу. В конце концов он всегда вернётся к рассматриванию пера, ведь так казалось, будто Томо здесь, слышит его. Многие бы подумали, что это по-детски или грустно, но ему это простое действие приносило спокойствие и понимание во времена, когда он запутался и зашёл в тупик. — Томо… — начал парень, вздыхая. — Если вкратце, сегодня было интересно. Я снова был на земле, даже увидел Бэй Доу и провёл больше времени с Хэйдзо и Сказителем… И, ну, я странно себя чувствую. Он не знал, как лучше выразить это в словах, обычно таких проблем не было. Пока сирен вспоминал произошедшее за сегодня, мысли фокусировались на моментах с Хэйдзо. Или точнее, чувствах в те моменты. Обычно его эмоции были довольно стабильными, но сегодня его накрыла эмоциональная волна. Цунами, если точнее. Может, потому что Хэйдзо затаскивал его в неожиданные ситуации, но даже когда происходило не так много, Кадзуха всё равно был на взводе. Впрочем, в какой-то степени это вина и Сказителя, учитывая, что его действия обычно довольно драматичны и непредсказуемы. Тем не менее, блондин смог скрыть эмоциональную волну от остальных, но сам проигнорировать не мог. Давненько он не был настолько неуверенным в своих чувствах. От танца с Хэйдзо до пения Сказителю, всё ощущалось огромным штормом, а, к несчастью, он не знал, как справляться со штормами. Красноглазый хмыкал про себя, продолжая шептать перу, но вскоре уши уловили тихий, но заметный звук свистка. Кадзуха покачал головой, на секунду подумал, что это перо говорило с ним, но немного погодя понял, что звук шёл откуда-то с другой стороны. Парень оглянулся, фокусируясь на одиноком свисте. Все спят, ночь спокойна, так откуда мог идти этот свист? Его любопытность взяла верх — он встал и вышел из комнаты. Проследовал за тихим звуком, что вёл его вниз по лестнице, к коридору под его этажом. По мере продвижения свист становился громче, наконец приводя к какой-то дверце. Сирен прильнул ухом к дереву, ясно слыша свисток за ней: кто-то внутри издавал этот звук. Кадзуха не знал, кому принадлежит комната, и не хотел вторгаться. Но прежде, чем он успел развернуться, холодный голос остановил его: — Я знаю, что ты здесь. Входи. Знакомый голос. Певец схватился за дверную ручку и приоткрыл дверь, открывая фигуру Синьору, освещённую лунным светом. Она сидела на стуле, облокотившись головой на руку и уставившись в окно. Кадзуха заметил, что верёвка, ранее связывающая её руки, обернулась в пепел. Сама женщина с виду совсем не волновалась, что сейчас в плену на Куникудзуши. Синьора взглянула на него: — Я сказала входи. Я тебя не съем. Медленно, сирен вошёл, останавливаясь по середине комнаты, параллельно пытаясь понять зачем он ей: — Вам что-то нужно? Капитан постучала каблуком по деревянному полу, встречая Кадзуху спокойным лицом: — Да, мне нужно, чтобы ты не был таким напряжённым. Я ничего тебе не сделаю. — Ясно… Просто хотел узнать, не голодны ли Вы, или может, хотите пить? Блондинка усмехнулась, также насмешливо, как Сказитель, но не так ворчливо: — А ты бы дал пленнику еду и воду? Забыл, что я здесь не гость? Тот надоедливый пират убьёт нас обоих, если ты дашь мне что-нибудь. — Я знаю, но я никому не дам умереть от голода, кем бы этот человек ни был. Пиратка покачала головой, почти неверяще: — А тебе здравого смысла, определённо, не занимать. Ты бы помог, даже зная, что Сказитель разозлиться. Как… наивно. Мне почти жаль тебя. Кадзуха моргнул: — Почему наивный? Синьора скрестила руки: — Ты предлагаешь мне помощь, а я, уж поверь, не та, кому стоит помогать. Серьёзно, здесь помощь нужна только тебе. — Боюсь, я не понимаю… Женщина покачала головой: — Ты даже не знаешь, о чём я говорю… Боюсь, помогать тебе уже слишком поздно, но ещё не всё потеряно. Сирен не знал, как ответить — понятия не имел, о чём она. Капитан пронзила его глазами, такими холодными, что они могли бы заморозить океан по одному её желанию: — Я дам тебе один совет, а ты воспринимай всерьёз, ведь я нечасто раздаю советы. — Хорошо?.. — Какие бы чувства ты ни чувствовал к кому бы то ни было на этом проклятом корабле, эти чувства должны потухнуть, — предупредила она таким острым голосом, что он мог бы разрезать мясо. Блондин растерянно на неё смотрел: — Простите, не думаю, что понимаю… — Это хорошо. Ты не должен понимать. Если ты удачлив, никогда не поймёшь. Однако именно сейчас ты идёшь по скользкой дорожке. — О чём Вы? Ледяные глаза остановились на его, две противоположности встретились в напряжённом конфликте: — Я слышала твой голос. Ты пел кому-то, и твоя мелодия напомнила мне о чувствах столь же старых, как время. Чувствах, которые я тоже когда-то испытала. То, что ты делаешь сейчас — глупо. Кадзуха окончательно запутался. Она слышала его? Но не впала в гипноз? Как она запомнила мелодию? — Как… Постойте, Вы..? Синьора кивнула: — Я тоже сирена. Просто очень долго пробыла в человеческой форме. И поэтому я это и говорю. Повтори-ка, как там тебя зовут?.. — Кадзуха. — Кадзуха, если не остановишься, пока есть шанс, ты будешь обречён. Твоего пения достаточно, чтобы понять, что ты любишь кого-то на этом корабле. Сейчас это может быть не важным, но знаешь, что происходит с сиренами, чьё сердце разбили? Певец покачал головой. — Ты обрушишь на себя проклятье. Думаешь, я всегда была такой… сделанной из пламени? Нет. Я была прямо как ты, пока не пережила трагедию, из-за которой и получила проклятье. Если знаешь, что для тебя плохо, а что хорошо, не привязывайся ни к кому здесь. Или вечность будешь гореть в агонии. Столько вопросов возникло в голове сирена, но он не знал, откуда начать: — Почему Вы говорите мне это? Почему даёте совет?.. — Потому что ты натворишь дурацких дел, если вовремя не предупредить… Кроме того, твоя ситуация особенна. Ты сирен, схваченный Сказителем для нахождения его сокровища, находящийся на корабле, полном проклятого сброда, и такими темпами любые последствия приведут тебя к смерти. Сирен осталось немного, они вымирают, так что принеси своему виду пользу и выживи. Множество вещей обрушились на разум, и Кадзуха не знал, на что обратить внимание первым. Верно, сирены становятся всё реже, но почему из всех людей именно Синьора заботится о выживании сирен? Почему даёт Кадзухе добросердечный совет? Неизвестно, искренняя ли она, какой мотив стоит за её действиями. Что насчёт проклятья, он слышал истории о сиренах, что сошли с ума из-за отказа или смерти любимых. Что кричали до тех пор, пока лёгкие не залило кровью, привлекая акул, или даже отращивали ноги и нападали на людей. Но никогда не слышал о проклятье. Если это правда, тогда пламя Синьоры — результат разбитого сердца и проклятье. В итоге парень мог лишь думать, как Синьора догадалась о его чувствах по одной песне. Она, должно быть, знает, о чём говорит, но, опять таки, мотивы непонятны. У него не выходило прочитать между строк, а спрашивать напрямую нельзя. — Как так вышло, что Вы всё ещё здравомыслящи? Я слышал, что многие сирены сходят с ума, когда их сердца разбиваются. Синьора ткнула пальцем в золотой медальон на шее, потёрла его и снова перевела на него взгляд: — У меня свои способы. Я смогла контролировать себя, но не все настолько же удачливы, чтобы пережить проклятье. Не проверяй свою удачу, чтобы выстоять нужно иметь действительно толстые кишки, и все проклятья разные. Оно того не стоит. Кадзуха на мгновение замолчал. Его глаза двигались от чужих глаз к её плечу, где он заметил специфический шрам, словно от молнии. Женщина заметила, что он приметил. — Теперь понимаешь, почему я не боюсь угроз Сказителя? Молния не бьёт в одно место дважды. Но ты, с другой стороны… — капитан встала, повернулась к нему спиной и уставилась в океан. — В тебя ударит дважды, если ты ничего не усвоишь. А теперь уходи и никому не рассказывай о нашем разговоре. Так будет лучше для нас обоих. Блондин только кивнул и покинул комнату. К моменту, когда он добрался до кровати, он не имел понятия, о чём думать. Парень вытащил перо из кармана и со смешанными эмоциями посмотрел на него. — Что мне теперь делать, Томо?.. Я чувствую себя… потерянным.