На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

Ночь Кадзухи прошла нелегко. Он был беспокоен, заваленный мыслями и миллионами проблем. Парень мог думать лишь о них, пересматривать снова и снова, звать Томо, даже зная, что друг из прошлого не ответит. Но ясных выводов так и не пришло. Да, его дело не решить простыми способами, и так-то он даже не был уверен, с чем вообще имеет дело. Сказанное Синьорой застряло в нём, словно заноза в боку. Слова отдавались эхом в голове долгим, отдалённым голосом, предупреждающим о надвигающемся будущем. В какое-то время блондин задался вопросом не ошибалась ли пиратка, но вскоре понял — нет, не ошибалась. Для неё врать нет смысла, и подобное действительно происходило. Кадзуха уже видел, так что сомневаться в существовании сиренского проклятья не приходилось. Тем не менее, если в чём он и сомневался, так это в собственных чувствах. В первую очередь, были ли они вообще? Синьора сказала что да, но сам парень уверен не был. Он никогда не испытывал любви, чтобы знать, как справляться с ней прямо сейчас. Знал, как оно должно быть в теории, но практика — совсем другое дело. Сирен потратил какое-то время, думая об этом, проходя по основам эмоций, после чего спросил у себя пару вопросов. Если он имеет к кому-то чувства, то к кому? Мозг тут же ответил, выкрикивая имя Хэйдзо — единственный вариант, имеющий смысл. Верно, Хэйдзо нравится ему как человек, и, по сути, все те сбивающие с толку чувства, которые он чувствовал, появлялись от проведённого вместе времени. С другой стороны… Синьора узнала про его чувства через песню, но пел он не Хэйдзо, а Сказителю. Значит, у него есть чувства и к нему? Кадзуха так не думал… Певец вздохнул, продолжая вертеться и крутиться всю ночь. Он был действительно счастлив спеть кому-то, и как бы болезненно это ни звучало, это заставляло чувствовать себя на капельку ближе к капитану. Тем не менее, навряд ли это что-то да значит. Может, у Кадзухи и мало опыта с подобным, но волны эмоций распознать он в состоянии. Сейчас эти волны не сильные, но они есть. Стоит ли послушать совет Синьоры? Стоит ли изо всех сил постараться подавить их? Если не подавит, если что-то плохое правда произойдёт, на него обрушится проклятье, и Вельзевул знает какая судьба ему предначертана. Может он обратится в маленькую золотую рыбку, или обернётся пламенем как Синьора, или просто сойдёт с ума. Сложно представить, учитывая насколько спокоен блондин. Но проверять удачу не хотелось… но правда ли он мог подавить чувства? Кадзуха знает: эмоции надо прорабатывать, убегать нельзя. Подавление рано или поздно приведёт к ещё большему взрыву. Так, если он правда чувствует что-то к Хэйдзо, этого не избежать. Кадзуха ничего не сможет сделать. Страдания ждут в его любом случае: и если игнорировать эмоции, и если Хэйдзо умрёт. Логический выход — защищать пирата, что звучит чуть-чуть слишком. Тот, наверное, растеряется, если Кадзуха внезапно начнёт рьяно его оберегать, а он не хотел показаться властным. В конце концов оставалось только позволить чувствам быть и постараться над лучшим результатом. Блондин позволил себе поспать ещё немного, пока ветер не донёс до него загадочный шум. Он повернулся, встал и вслушался в звук… струн? Точно какая-то музыка. Но как такая музыка может возникнуть на корабле? Сирен встал, оделся, и вышел. Сейчас всё ещё рано, под ним слышалось дыхание и храп пиратов. Парень, тем временем, спускался по лестнице к источнику странной мелодии. Та завела его глубоко вниз, может к самому дну корабля, где он ещё не был. Кадзуха прошёл по коридору, музыка становилась яснее. В итоге она привела его к двери посередине коридора. Красноглазый уж было заглянул проверить откуда идёт музыка, но два голоса остановили его: — Я ценю твоё мастерство, но может лучше не играть сейчас? Если кое-кто услышит, разозлится, — сказал знакомый голос. — Верно, но я ничего не могу поделать. Если душа требует этого, я должен подчиниться. Всё таки это, вероятно, единственный способ чуток осветить мою ситуацию, — ответил голос повыше. Сирен медленно заглянул через стекло в двери, сумев разглядеть Кокоми, разговаривающую с пленным — никем иным, как тем низким парнем с косичками, на которого наткнулся Кадзуха во время битвы. Кокоми погладила лисичку на её коленях: — Я не виню тебя, я бы сделала то же самое, но всё равно будь осторожнее. Всё таки мы ходим по тонкому льду. Одно неверное движение, и вся карточная башня рухнет… Мы не можем допустить подобного. Парень с косичками хихикнул: — Я в Вас и не сомневался, мисс Кокоми! Вы действуете так же обдуманно, как всегда. Мне же, с другой стороны, нечего предложить, кроме как доброй воли и некоторых способностей. Я верю Вашей интуиции и должен делать, как Вы говорите, но… крупные события должны сопровождаться великим искусством, чтобы запомниться. Я готовлю песню к великому сражению, что надвигается на нас! Великое сражение? Кадзуха нахмурился, слушая странный разговор. О чём они? Откуда Кокоми знает этого парня? Девушка вздохнула: — Я много об этом думала, перебрала все возможности и последствия, и у нас совсем скромный выбор. Нам остаётся только молиться, чтобы наши старание не ушли впустую и всё закончилось хорошо. Иначе… Инадзума и Вечный океан будут обречены, а это только начало. Лисичка обернулась, смотря на низкого парня. Юноша немного улыбнулся: — Да… это трагедия. Надеюсь, всё не дойдёт до такого, но миру всё равно что я там хочу. Я могу только помогать, чтобы сделать хоть немного лучше. А ещё, Мико, ты как всегда оживлённая. Хоть что-то не меняется. Пират погладил лисичку. По другую сторону двери сирен был абсолютно запутан. О чём, Селестии ради, они говорили? Нечаянно, блондин сделал резкое движение, которое заметила пара. Он моментально двинулся прочь, уходя, пока Кокоми проверяла коридор. — Вероятно, стоит пока что отложить это. У этого корабля есть глаза и уши, ничто, сказанное нами, не останется только между нами, — сказала Кокоми, поворачиваясь к парню. — Увидимся позже, Венти. Венти помахал рукой: — До встречи, мисс Кокоми и Мико. Кадзуха выскочил на палубу и, задыхаясь, пытался осознать произошедшее. Вероятно, не стоило подслушивать их, но он не мог не волноваться, учитывая контекст их разговора. Парень облокотился на деревянный столб, позволяя свежему ветру стереть тревогу с его лица, но не из мыслей. Вскоре послышались приближающиеся шаги, заставляющие обернуться. Перед ним предстала Кокоми, идущая навстречу, пока маленькая лисичка спокойно лежала в её руках. Сирен быстро собрался и улыбнулся. — Привет. Как вы? Кокоми улыбнулась: — Хорошо, а Вы? — Я в порядке, спасибо, что спросили. — Вы уверены? Выглядите немного… отстраненными, — прокоментировала девушка его натянутую осанку. Она действительно читала людей, как книгу… — А… у меня была трудная ночка, вот и всё. Впрочем, не ожидал увидеть Вас здесь. Мне говорили, Вы обычно не выходите из каюты. Кокоми кивнула, а лисичка, казалось, подтвердила, махнув хвостом: — Верно, но ранним утром, когда палуба не заполнена людьми, я всё таки выхожу. В такие моменты так спокойно и освежающе… Блондин кивнул: — Я чувствую то же самое… — он не знал, поняла ли та, что тот подслушивал, и не знал стоит ли спрашивать. — На корабле становится весьма натянуто, редко удаётся расслабиться… — Верно. Так всегда… Но это не должно портить нам настроение. Дела становятся лучше и наверняка станет лучше и в нашей жизни. В нашей жизни? Кадзуха на секунду задержался на этих словах, после чего ответил: — Я верю в изменчивость. Ситуации меняются, и эта изменится — это неизбежная часть жизни. Так что всё несомненно будет лучше. — Мне нравится ход Ваших мыслей, но… у Вечности есть свойство контролировать вещи, — она погладила лису, уставившись во всё ещё спящий океан. — Порой есть вещи в разы больше нас, и их влияние оставит свой след, как бы сильно что-нибудь ни менялось. Эти слова оказались довольно поэтичными, вызывающими улыбку: — Вы правы. От того невечные вещи ещё более драгоценны. Пиратка казалась немного удивлённой ответом и, казалось, думала о чём-то немного тяжелее, чем Кадзуха, но всё равно с благодарностью приняла это: — Красивый ход мыслей. Но боюсь, я бы описала всё чуть мрачнее, но Вы всё равно правы. Мы должны сделать всё возможное, чтобы сохранить невечное. Может, по мнению богов мы и глупцы, раз так стараемся над подобным, но это наша реальность. Чтобы достигнуть высшей радости, нужно пожертвовать многим. К сожалению, дорога к счастью полна шипов. Сирен хмыкнул, глубоко задумавшись: — Другими словами, чтобы почувствовать ветерок, нужно пережить шторм. Светловолосая кивнула: — Только встретив наши страхи, мы избавимся от цепей… Будь то проклятье, тирания или даже боги. Ладно… простите, что нагружаю такими темами с утра пораньше. Надеюсь, не испортила настроение. — Не волнуйтесь, всё хорошо. Вы совсем меня не нагружаете. Однако… должен признаться, мгновение назад мне случилось услышать Ваш разговор с пленным. Я не хотел вмешиваться, но не мог не встревожиться. Всё в порядке?.. — Оу… — произнесла собеседница, роняя глаза на лисицу в руках. — Мы просто говорили о том… что нам придётся пережить, чтобы изменить ситуацию. Потому что порой изменения не приходит сами, и их надо вызвать. Вы знали, что Дивина — или просто Мико — не всегда была лисой? У неё есть человеческая форма, но она проклята вечно быть в лисьей. Замечали, что в Вечном океане проклятья часто касаются времени? Изменчивость по природе своей — враг этих проклятий, потому их нужно вызывать. Но… Вам не нужно волноваться, — она развернулась, начиная уходить. — Как Вы и сказали, вещи всегда возвращаются на свои места. Надеюсь, в нашей жизни всё придёт к хорошему итогу. Кадзуха пронаблюдал, как она зашла внутрь, оставляя его одного на палубе. Он устремил взгляд в океан, чувствуя себя не особо уверенно, но в то же время позитивно. Кокоми, казалось, не хотела делиться многим, даже не объяснила откуда знает низкого парня. Но теперь точно известно — что-то надвигается… Но что? Прежде, чем он успел подумать об этом ещё, он почувствовал чью-то руку на плече, заставляющую повернуться и удивиться, ведь он никого не заметил. Хэйдзо зевнул, потирая глаза: — Утречко, морская звёздочка… Что ты здесь делаешь так рано? Сирен облегчённо вздохнул: — У меня тот же вопрос. Я просто не мог нормально спать, вот и всё… Пират потянулся: — Правда? Я тоже… Кажись, праздник сделал своё дело. Наверное, надо устраивать вечеринки почаще, чтобы привыкнуть… — Это что, правда твой выход? Как интересно, — пошутил он, вызывая у пирата смешок. — А теперь давай по-честному, морская звезда. Почему ты не мог спать? Волновался о чём-то? Клянусь, если опять о моём проклятии… Кадзуха покачал головой: — Нет, не из-за этого… А ты? Ты ведь тоже о чём-то волновался? — Читаешь прям сквозь меня… Да, — старший помощник облокотился на ограждение. — Думаю, капитан Пламени что-то замышляет… — Что именно? Зеленоглазый пожал плечами: — Понятия не имею, но что-то говорит мне, что она поддалась из-за какой-то цели… Это было слишком просто. По какой-то причине Скарамучча, кажется, игнорирует все признаки… Кадзуха наклонил голову: — Скарамучча?.. Хэйдзо оказался застигнут врасплох прямо на половине зевка: — Чёрт, я сказал “Скарамучча”? Да, это его другое имя, но не используй его перед ним. У него странный пунктик на то, чтобы зваться правильным именем… — Ясно… Так это его настоящее имя? Пират одарил его “понятия не имеющим” взглядом: — Кто знает? Видишь, я даже не могу понять как его зовут по-настоящему… — Вы слишком строги к себе, детектив. Вы — бриллиант, но в то же время и человек. Ты не можешь понять всё сам, некоторые вещи требуют времени, — успокаивающе сказал красноглазый. — Прошу, продолжайте, — Хэйдзо ухмыльнулся. Блондин покачал головой. — Не думаю, что мне стоит тебя баловать. Но, правда, не дави на себя так сильно. Нужно хотя бы немного давать разуму отдохнуть. Тем более на холодную голову лучше думается. — Ты прав… Это тяжело, но ты делаешь это чуть проще, — он подмигнул, вызывая у другого улыбку. С Хэйдзо подобные реакции становились инстинктивными. Он мог так просто развеселить его… Должно быть, это одно из тех чувств. — Ты тоже делаешь вещи проще для меня, но… — Кадзуха на секунду приостановился, стараясь подобрать слова, — в то же время заставляешь меня задаваться вопросами. — Какими именно вопросами? Сирен переплёл свои пальцы: — Не знаю, как объяснить, но скорее всего скоро пойму. — Тогда ладно, обязательно расскажи потом. Хочу знать, что я свершил, чтобы вызвать такую позитивную реакцию, — ворковал парень. — Обязательно… Но мне надо сказать тебе кое-что ещё. Кое-что не такое яркое. Я не хочу нагружать тебя ещё больше, но я не совсем знаю, что мне с эти делать… — неуверенно сказал певец. Хэйдзо взглянул на него более серьёзно: — Просто скажи. Мы — команда, забыл? Твои проблемы — мои проблемы. Это вызвало у блондина смешок, после чего тот рассказал о произошедшем между Кокоми и пленным, как и о их разговоре позже. Пират выглядел взволнованным, пока он, приложив пальцы к подбородку, думал: — Так они говорили о каком-то будущем и очень вероятном событии, что может или не может убить весь Вечный океан, землю и весь другой мир? И Кокоми, кажется, знает того парня?.. Хм, пахнет каким-то альянсом, но от этого вопросов только прибавляется. Откуда они друг друга знают? О каком событии говорят? Какой у них план?.. Хэйдзо принялся бормотать себе под нос, а Кадзуха уже чувствовал себя виноватым за то, что рассказал. Может, стоило оставить это на другой раз? — Может ли быть такое… — пробормотал пират, в изумлении понимая встречаясь глазами с Кадзухиными. — Возможно ли, что эти двое тоже знают, что Сказитель что-то замышляет? Значит, не только мы озадачены капитаном… Однако присутствие Синьоры делает всё только запутаннее. — Не думаю, что у Кокоми и того парня плохие намерения, — озвучил сирен своё мнение. — Но по какой-то причине она не очень хотела рассказывать что происходит. Детектив кивнул: — Это объясняет, почему она такая загадочная… Кажется, она имеет к этому куда большее отношение, чем я подозревал. Что насчёт того парня… Он часть экипажа Синьоры, а учитывая, что Синьора сама что-то замышляет, он может быть полезен нам. Может, расскажет о её планах или ещё что… Сирен пожал плечами: — Может… В любом случае, всё становится довольно запутанным. Вздох: — Великие загадки всегда такие. Становятся всё запутаннее, пока великий детектив не распутает их… с помощью своей правой руки, конечно! Старший помощник приобнял собеседника, со смешком притягивая ближе. Блондин хихикнул: — Ты правая рука капитана, а я — твоя правая рука… но кто тогда моя правая рука? Хэйдзо вздохнул, упоминание “правой руки” кольнуло его: — Во-первых, я не правая рука капитана, а левая нога. Во-вторых, твоя правая рука — я… и левая, если хочешь. Кадзуха покачал головой, улыбаясь на чужое смешное предложение: — Правой достаточно, спасибо. Солнце начало показываться из-за горизонта, омывая их тёплыми оттенками. Красноглазому понравилось, как красиво оранжевый свет дополнял тёмно-розовые волосы Хэйдзо. Пират взглянул на него, и заметив, что он отвлёкся, щёлкнул пальцами перед его лицом. Сирен улыбнулся: — Тогда твои глаза — драгоценные камни, упавшие с Луны. Пират улыбнулся: — Я польщён, но мои и рядом с твоими не стояли… А ещё время будить команду. Знаю, вечеринка утомила их… я бы дал поспать им ещё, но наш дорогой капитан может не оценить подобного прохлаждения. Я пойду разбужу их, ты со мной? — Конечно, — он согласился и проследовал внутрь корабля. Парни прошли через коридор, ведущий к паре дверей — каждая комната принадлежала одному из пиратов. Старший помощник открывал двери одна за другой, называл пиратов по имени и желал доброго утра. Кто-то стонал, другие просто вздыхали и потирали голову. — Блин… — жаловался Итто, оборачиваясь. — Я бы проспал ещё вечность… — И ты проспишь, если капитан не увидит тебя на палубе. Быстро на ноги, Итто! — сказал Хэйдзо, стягивая плед с они. Кадзуха тоже приветствовал их, пока не услышал шум снизу, оттуда, где находились клетки пленных: — Хэйдзо, я пойду вниз и разбужу пленных, ладно? Тот кивнул: — Да, просто будь осторожным. И пока Хэйдзо помогал экипажу вставать, сирен спустился по лестнице и пришёл к той же комнате, у которой был рано утром. При заглядывании через стекло обнаружилось, что большинство пленных спали с тревожными, беспокойными лицами. Все, кроме низкого парня. Сирен осторожно открыл дверь, входя максимально тихо и поднимая взгляд на пленного, что слабо ему улыбался. Блондин ощутил то же успокаивающее чувство. Этот парень, должно быть, хороший человек — говорила интуиция. Певец подошёл к нему и заговорил: — Доброе утро… Вы..? — Бард Венти! Или просто Венти. Приятно познакомиться, друг, — Венти вытянул руку для рукопожатию, Кадзуха ответил тем же. — Надеюсь, Вы хорошо отдохнули ночью. Я пришёл будить всех. Бард с простотой помахал рукой: — Я чувствую себя прекрасно. Может, моим сокомандовцам было немного тяжко, но я в порядке. Кадзуха кивнул: — Вы точно довольно… отличаетесь. В смысле, Вы не сражались во время сражения и ведёте себя жизнерадостно, несмотря на ситуацию. Вашему спокойствию можно позавидовать, правда. Брюнет постучал пальцем по подбородку, глубоко задумавшись: — Моему спокойствию? Я бы не сказал, что спокоен, просто не вижу смысла паниковать. Из этого всё равно не выйдет ничего хорошего. Хотя я всё равно немного волнуюсь о кое-чём… Сирен слушал: — Да?.. — Здесь нет вина! Как же грустно жить без вина… Я бы хотел получить в свои руки бутылочку как можно скорее. Ты можешь достать мне немного? — просил Венти с умоляющими глазами, заставляя блондина озадаченно моргнуть. Вина? Но Венти ни на каплю не похож на взрослого: — Вы волнуетесь об этом? Не о том, что может случиться с Вами, Вашей командой и капитаном? Бард улыбнулся: — Они будут в порядке… По крайней мере удовлетворёнными. Кадзуха не очень поверил в это: — Ладно… Я достану Вам вина. Пират похлопал в ладоши: — Огромное спасибо! Я запомню это! Сирен, несмотря на то, как странно вёл себя Венти, всё равно находил его присутствие успокаивающим. Он видел достаточно людей, с которыми приятно находиться рядом, но этот парень — совсем другой уровень. В нём было нечто столь ужасно успокаивающее, выходящее за пределы острых чувств блондина. Певец развернулся и принялся будить команду Пламени. Многие подпрыгивали или ахали, когда он звал их, но быстро успокаивались благодаря дружелюбной улыбке и приветствию. Вскоре большинство проснулось, с напряжёнными плечами и тревожными лицами. Красноглазый решил вернуться на палубу и посмотреть, может ли принести им еду и воду. Когда он вышел на поверхность, палуба оказалась довольно оживлённой из-за экипажа Куникудзуши, всё ещё немного уставшего после событий прошлой ночи. Кадзуха выискивал Хэйдзо, но нигде не мог его найти, пока его глаза не остановились на двух особенных фигурах, разговаривающих рядом со штурвалом. Сказитель и Синьора разговаривали друг с другом, их глаза остры и непрощающи. Сирен подошёл поближе, что позволило ему расслышать обрывки разговора. — Так где тот ключ? Если он вообще существует? Синьора скрестила руки: — Существует. Он на острове, очень близко к нам. По сути, мы можем добраться до туда к ночи. Тем не менее, я могу повести тебя по более тяжёлому маршруту, если ты продолжишь донимать меня. Синеволосый нахмурился: — Если ты сделаешь подобное, я не постесняюсь избавиться от тебя. Ты сплошная помеха, и я не хочу, чтобы ты была здесь дольше необходимого. Так что лучше бы тебе сотрудничать, если не хочешь умереть самой мучительной смертью. У меня нет времени на твои планы. Сирена закатила глаза: — Всегда быстр на слова, м? Может, тебе стоит дать своему языку отдохнуть? — Осторожней со словами. Ты на моём корабле, помнишь? Следуй моим приказам, и если я услышу от тебя единую лишнюю претензию, подстрелю на месте, — предупредил Сказитель, но, опять таки, женщина совсем не выглядела взволнованной. — Как скажешь, Сказитель… Просто плывите в том направлении. Мы заплывём на Дорогу Забытых к вечеру — там находится остров с ключом. Я скажу тебе всё остальное когда время придёт. Теперь доволен? Капитан Куникудзуши хмыкнул: — Дорога Забытых? Точно уютное местечко. Как только получу ключ, оставлю тебя гнить там. Капитан Пламени усмехнулась, высоко держа подбородок: — Я проклятая женщина и найду выход из любого ада. — Честно, надеюсь, ты останешься там навсегда. — Я могу сказать то же самое… — она оскалила зубы. — Достаточно. Другой вопрос. Почему ты вообще приплыла в Вечный океан? Должна быть причина. Кадзуха слушал, наконец видя подозрение Сказителя к странному прибытию Синьоры. — Не твоё дело. У меня просто есть работа, она тебя не касается. Так что не надо так сильно нагружать свою маленькую головку. — Ты… — Сказитель усмехнулся. — Не то чтобы это важно. Что бы ты там ни планировала, это меня не остановит. Мне просто не нужна ещё одна кочка на дороге. Женщина вздохнула: — Впрочем, и мне неважно что ты там замышляешь. Не вмешивайся в мои дела, и я не вмешаюсь в твои. Всё просто. В итоге они, кажется, пришли к молчаливому согласию. Увидев, что капитаны закончили, Кадзуха хотел уйти, но Синьора заметила его. Сирен замер, чувствуя холодный взгляд обернувшейся блондинки. — Это ты… Кадзуха, если я правильно помню. Подойди, не стесняйся. Колеблясь, певец подошёл к ним, пока синеволосый смотрел с подозрением. — Откуда ты знаешь его имя, ведьма? — спросил капитан Куникудзуши, одаряя собеседницу иным взглядом. — Подслушала. А что? Мне нельзя знать чьё-то имя? Синие глаза мрачно потемнели, смотря между Синьорой и Кадзухой: — Не помню, чтобы давал тебе разрешение болтать с кем-либо из моего экипажа, ведьма. Не разговаривай с ними. — А… Ясно, — женщина хмыкнула. — Когда ты говоришь “с ними”, ты имеешь ввиду… очень специфичное количество людей. Она действительно испытывала терпение Сказителя. Красноглазый почувствовал, что ему стоит вмешаться. — Она не сделала ничего плохого, — встал на защиту он. — Мы просто немного поговорили, вот и всё. — И? — Скарамучча скрестил руки. — Мне не нужны никакие риски. У неё полно планов, и я не хочу, чтобы она отравила мою команду какими-то дурными идеями. Было бы глупо дать ей делать что захочется. Сирена кинула на него взгляд: — И чего это ты так волнуешься? Насколько я понимаю, Кадзуха здесь временно. Он не часть твоего экипажа. — Пока он здесь, к нему будут обращаться как к части экипажа. Я хочу предотвратить любой цирк, который ты можешь создать своими разговорами. Я ясно выражаюсь? — Так же ясно, как в шторм. Сказитель уж было хотел продолжить ссориться, но его окликнули: — Капитан, подойдите! — выкрикнул Хэйдзо, смотря на жесткое трио. — Тут… небольшая проблемка. Синеволосый вздохнул: — Что опять… Я ухожу, не попадайся мне на глаза до ночи, — он окинул Синьору взглядом презрения, после чего перевёл глаза на Кадзуху. — А ты держись от неё подальше. Когда капитан Куникудзуши ушёл, сирен тоже хотел уйти, но его попытка оказалась обрезана на полпути фразой Синьоры: — Я правда надеюсь, что у тебя нет чувств к этому имбицилу, иначе ты правда обречён. Кадзуха обернулся: — А? В смысле? — Не строй из себя дурака, сирен. Мы говорили об этом прошлой ночью, — тише сказала сирена так, чтобы никто больше не услышал. Блондин открыл рот, подумал над словами и усмехнулся: — Нет, у меня нет чувств к капитану. Не волнуйтесь. — Ты путаешь мою добрую волю с добротой. Я просто предупреждаю, ибо знаю, как ты будешь страдать при плохом сценарии… Это не доброта, просто понимание. — Но разве это не эмпатия? Значит, в Вас есть немного доброты. Синьора вздохнула, её светлые волосы развевались на слабом ветру: — Принимай это за что хочешь, но факт остаётся фактом. Я правда надеюсь, что ты принял мои слова серьёзно. — Я да… — красные глаза оглядели океан. — Уверен, Вы не лжёте, но… не думаю, что могу как-то это остановить. Боль будет в любом случае, в независимости от того, что я сделаю. Пиратка вскинула брови: — Какое… удовлетворительное заключение. В итоге ты выбираешь рисковать… Кадзуха пожал плечами: — Не совсем… Я имею ввиду, я сделаю всё, чтобы с… этим человеком не случилось ничего плохого. Синьора на секунду замолкла, а потом рассмеялась. Так сильно, что привлекла внимание парочки пиратов: — Серьёзно? Это, по-твоему, сработает? Как я и говорила, такой наивный… Мир не следует чужим желаниям. Как бы сильно ты ни старался сохранить кого-то, если их судьба заканчивается смертью, так оно и будет. Ни ты, ни другие смертные не сможете изменить это. — Знаю… Но я верю. Если ничего не получится, я хотя бы попытаюсь. Это лучше, чем избегать рисков и гадать мог ли я поступить по-другому. Пиратка покачала головой, почти неверяще: — Ты действительно что-то с чем-то. Хочешь стать проклятым, терпеть бесконечные страдания ради малюсенького шанса, что твои чувства останутся в безопасности. Могу как минимум признать твоё мужество… но в то же время и назвать это тупостью. — А Вы? Что случилось с вашим любимым? Капитан стояла прямо, её глаза упали на пол, что-то тревожное задержалось в них. Лишь на мгновение лёд во взгляде, казалось, растаял, пока она не нахмурилась, обиженно-сожалеюще помрачнев: — Пытаешься вывести меня на разговор? Ладно… Женщина повернулась к океану, одну руку положила на перила, а другую на золотое ожерелье: — Всё, что тебе надо знать — это то, что я не сумела защитить его. Кое-кто тоже не смог защитить меня… Это и привело к проклятью. Меня охватывает пламя, на пару с холодом кусающее кожу при каждым движении. Проклятье — это напоминание, что я не смогла спасти его, что этот мир — не более, чем шоу для богов. Ты ни на кого и ни на что не можешь полагаться. Нельзя верить ни во что, кроме себя. — Но сожалеете ли Вы о времени, проведённом с ним? Разве Вы не до сих пор дорожите теми эмоциями? — спросил Кадзуха, стоя рядом с ней, пока её глаза пытались не закрыться от тяжести прошлого. — …Стоит ли пара хороших воспоминаний всей боли, что следует после? Кроме того, это не вся история. Кое-кто… мог остановить всё это. Мог даже остановить моё проклятье… но не стал. Поэтому я и говорю: мы бессильные существа, что не могут изменить судьбу. А тех, кто может, это не тревожит. Кадзуха мог понять, откуда шёл её пессимизм. Разные люди реагировали на реальность по-разному, потому многие считали его довольно удовлетворительные решения сбивающими с толку и глупыми. Мир не прост, многие вещи ведут к страданиям, даже если их можно избежать, но он выбрал смотреть на светлую сторону. Может, он потерял Томо и семью. Может, ему понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к жизни в одиночестве. Но зато из этого он узнал много всего. Например, как ценить людей и воспоминания, пока они всё ещё здесь. Как дорожить моментом, ведь он не продлится вечность. Вечность невозможна среди смертных, только Вельзевул могла достичь абсолютного покоя, где вещи всегда останутся такими же. Кадзуха часто желал остаться с семьёй, но знал, что боль необходима на пути к спокойствию. Кроме того, если бы с ним не происходило ничего плохого, его жизнь бы походила на пустую страницу. — Я всё ещё думаю, что всё хорошее стоит того, несмотря на боль. По сути, боль необходима как минимум чтобы понять, что эти воспоминания хорошие, — сказал сирен, слабо улыбаясь — пытался поднять настроение. Синьора, с другой стороны, продолжала смотреть на океан. В её взгляде был не огонь или лёд, а что-то между. Что-то вроде дыма, что появляется, когда две силы сталкиваются: — Думай что хочешь, но, опять таки, ты не пережил того же, что я. Я, редкая выжившая после сиренского безумия, лучше всех знаю какого жить с проклятием. Из твоих уст это звучит так хорошо и легко… но есть последствия. Прямо как будут последствия после того, как ты приведёшь Сказителя к его любимому сокровищу. Красные глаза не сходили с женщины: — Вы знаете что потом? В плане, что он хочет сделать с этим? Сирена пожала плечами: — Не то чтобы, но имею предположения, и они не радужные. Впрочем, меня не особо волнует. Это никак меня не затрагивает… Но тебе, с другой стороны, есть о чём побеспокоиться. Потому я на мгновение взволновалась, что ты по какой-то странной причине можешь полюбить его. У Сказителя нет сердца, он не способен заботиться о ком-либо, его интересует только его сокровище. Так что тебе правда не стоит искать что-либо в нём. Кроме, конечно, способа убраться от него как можно быстрее. Поверь мне, ты не хочешь оставаться здесь слишком долго. Кадзуха хмыкнул, вздохнул и опустил взгляд на руки: — Знаю… но верю, что даже в самых злых осталось что-то хорошее. В Вас осталось — я уже пришёл к выводу. Синьора взглянула на него, ухмыльнулась и развернулась: — Твоя глупость убьет тебя, — она принялась уходить, оставляя сирена размышлять насчёт её слов. Кажется, с каждым их разговором она заставляет интересоваться только больше. Синьора — довольно загадочная фигура, чьё сердце разбивали слишком много раз, чтобы оно восстановилось. Единственное, что Кадзуха мог посчитать действительно грустным и трагичным — это когда люди верят, что в мире не осталось света, и Синьора как раз таки такая. Блондин постоял ещё пару мгновений, пока его мыслительный процесс не оборвал пират. Горо подошёл к нему, держа коробку и смотря на него глазами, полными надежды. — Кадзуха, можешь оказать услугу? Он кивнул: — Да? Что за услуга? — Можешь отнести эту коробку в комнату капитана? Я нигде не могу найти Хэйдзо… так что подумал про тебя. Певец взял коробку: — Я отнесу. Пират просиял: — Спасибо! За мной должок. Красноглазый принялся идти к комнате Сказителя; с каждым шагом в коробке что-то звенело. Звучало как стекло, наверное, бутылки. На секунду он задумался, не вино ли в них. Всё таки Венти нужно вино. Когда сирен дошёл до нужной комнаты, постучался, но ответа не последовало. Постучал снова — никто не ответил. Кадзуха не мог держать довольно тяжёлую коробку вечно, так что решил войти. Помещение оказалось пустым, что дало ему свободу войти. Коробку поставили рядом со столом. Да, это нехорошо, но он всё же заглянул в коробку, подтверждая, что там правда вино. Однако всё равно нельзя просто так забрать у кого-то вино. Кажись, Венти придётся чуток подождать… Парень встал и уж было вышел, но внезапно заметил странное состояние комнаты. Она оказалась довольно неряшливой: бумаги и диаграммы лежали тут и там, стол заполнен бумагами, картами и пролитыми чернилами. Должно быть, его что-то разозлило. Несколько книг валялись на полу рядом со своими шкафами, занавески полузакрыты. Что действительно заинтересовало, так это огромная карта на стене. Ранее он уже видел неё, но не обратил должного внимания. Подойдя поближе, оказалось, что это карта всего Тейвата. От северного народа льда до самой Инадзумы. А эти линии — наверное пути, по которым странствовал Куникудзуши. Но когда? Их проклятье не позволяло покинуть Вечный океан, так что эти путешествия должны были произойти до появления проклятья. Несколько линий зацепили глаза. Одна — большая полоса, начинающаяся в Снежной, спускающаяся в Сумеру и заканчивающаяся в Инадзуме. Затем другой символ, нарисованный в северной части Вечного океана. Это заняло время, но через какое-то время он разобрал рисунок той самой шахматной фигурки. Под ним было что-то написано, очень мелко и нечётко, но несколько слов разобрать удалось: Вечность… мой… предательство… Вельзевул… Конец… Кадзуха моргнул, сбитый с толку прочитанным. Дверь открылась, заставляя обернуться. Сказитель стоял на другой стороне комнаты, с подозрением смотря на него. Сирен тут же заговорил первым: — Мне сказали принести Вам это, но Вас здесь не было. Капитан взглянул на коробку, после снова на певца: — И кто сказал, что ты мог просто войти? Красноглазый скрестил руки: — Я думал, в этом ничего такого. Простите, если это так Вас беспокоит. — Меня беспокоит, когда люди суют нос в мои вещи, — пират стал подходить к нему, но медленнее обычного. — Я не хотел совать нос. Просто удивился такой большой карте, она привлекла моё внимание, вот и всё, — аргументировал блондин, не двигаясь. — И что такого удивительного в этой карте кроме размера? — продолжал спрашивать синеволосый, давая понять, что не очень верит. — Ну… — Кадзуха подумал, разглядывая линии на карте. — Я просто предполагал, что Вы много путешествовали. Вся карта заполнена линиями и надписями. — Раньше я путешествовал везде. Единственное место, где я ещё не побывал — небо. — Раньше… Теперь Вы застряли здесь. из-за проклятья. Это… — Мешает мне? Нет. Почему должно? Сирен пожал плечами: — Мне бы не понравилось. Я тоже много путешествовал и для меня естественно постоянно двигаться, так что для меня навечно застрять на одном месте стало бы пыткой. — Ты застрял здесь на какое-то время, но прекрасно себя чувствуешь, — отметил Сказитель, почти шутливо. — Это другое. Я не проклят, и ничто особо не привязывает меня к этому месту. Но если Вам здесь нравится, кто я, чтобы осуждать? Пират хмыкнул, одаряя его долгим взглядом, после чего сделал ещё шаг ближе. Кадзуха не сводил глаз, но другой всё равно сумел быть достаточно быстрым, чтобы он не заметил его намерения. Капитан схватил его за руки, притянул и заговорил: — Знаешь, как люди на корабле становятся проклятыми? Певец покачал головой. — Ну, всё что тебе надо сделать — это быть одобренным мной и присоединиться к экипажу. Конечно же, это решение не всегда зависит от получающего предложение. Он не дал сирену время подумать, разворачивая его лицом к карте. Сказитель руками закрыл красные глаза, пока их обладатель неподвижно стоял, коротко и неуверенно дыша, не зная, угроза это или нет. По шее прошёлся палец, и предполагая, что это капитан, он пытался не паниковать. — Мне нравится давать будущим членам команды небольшое испытание. Правила просты: если я побеждаю, человек присоединяется к экипажу и подвергается проклятию. Если побеждает человек… Не знаю, никто до сих пор не выигрывал. Хочу посмотреть, оборвёшь ли ты мою серию выигрышей, — синеволосый взял собеседника за руку, поднял её и положил на карту. — Говоришь, много путешествуешь, да? Когда я говорю место, ты должен точно указать на него. Если не справишься, тогда… — пират ткнул пальцем в затылок парня. Даже ослеплённым блондин мог поклясться: тот ухмылялся, — мы увидим, пойдёт ли тебе символ проклятья. Кадзуха не знал, серьёзен ли Сказитель, но проверять не хотелось. Его свобода ставилась под вопрос. Учитывая, насколько непредсказуем капитан, его могли заставить присоединиться даже за отказ от участия. — Хорошо, — согласился сирен. — Начинайте… — Какие мы спокойные, — издевался синеволосый. — Покажи мне Заполярный дворец. Блондин не ожидал такого специфичного запроса, но, к счастью, ему случалось посещать это место. Он медленно поднял руку, чувствуя бумагу и чернила под кожей, пока не остановился на одной точке. По ощущениям, конечность была достаточно высоко, чтобы достичь Снежной, и достаточно близко к дворцу. — Здесь. Сказитель на мгновение затих, почти заставляя испугаться, что он промахнулся, но за чужими словами последовало облегчение: — Впечатляюще. Ты показал правильно. Где деревня Аару? Ещё один специфический запрос, но Кадзуха двигался уверенно. Он опустил руку и снова угадал. Его продолжали просить указать на более своеобразные места, и все Кадзуха осилил. Эта игра затягивалась, потому что сначала капитан был раздражён, но с процессом всё больше восторгался чужими навыками. — Логово Ужаса Бури? Сирен положил палец на логово. Пират хмыкнул: — Я впечатлён, ты не сделал ни одной ошибки. Я бы назвал это достойным похвалы, если бы не был так раздражён. Сказитель убрал руки с глаз парня, наконец позволяя ему нормально смотреть. Певец повернулся к нему с удивлённым лицом: — Вы признаёте поражение? Смешок: — Не льсти себе. Я найду способ победить тебя, рано или поздно. Но могу сказать, что я рад поймать сирена с такими острыми чувствами. Даже слепым ты всё равно можешь найти путь куда угодно. А значит… — он поднял его подбородок, грозовыми глазами впиваясь в его, — я действительно могу продать твои глаза как рубины, и ты всё равно сможешь указать путь. Кадзуха опять не знал, как воспринимать этот странный комплимент: — Я так не думаю. Может, если бы Вы победили, могли бы забрать мои глаза в качестве приза, но Вы проиграли. Так что, боюсь, никаких рубинов. Пират наклонил голову: — Не знал, что ты ставишь свои глаза. Я запомню к следующему разу. — А когда этот “следующий раз”? — Сейчас, — тут же ответил он, схватил руку певца и положил её на стол. Владелец корабля вытащил нож, ударяя им прямо перед чужой рукой. — Я зову это Ловлей. Я буду пытаться заколоть твою руку десять раз, а ты должен убрать руку в нужный момент. Если нет… надеюсь, у тебя высокий болевой порог. Блондин начинал жалеть о том, что вошёл в комнату без приглашения. Вдохнув, он кивнул: — Мне не привыкать к боли. Постарайтесь. Очевидно, стоит быть чрезвычайно осторожным, учитывая чужую скорость. По сути он даже не успел закончить эту мысль, когда нож пронзил место, где была его рука мгновение назад. — Первый раз успешен. Осталось ещё девять, — Сказитель дождался, когда он вернёт руку на место. К счастью, Кадзуха уже был немного знаком с его скоростью, спасибо их спаррингу. Потому что если бы не спарринг, он мог бы уже попрощаться со своей рукой. Движения капитана были резкими и неожиданными, но сфокусированный мозг блондина считывал их за доли секунды. В конце концов он пережил все десять атак. Более того, остался спокойным: ни одна капелька пота или морщина не проступила. Лицо пирата же, с другой стороны, покрылось тенью разочарования: — Как раздражающе… Тебе сегодня везёт. — Я бы не назвал это простой удачей… — В любом случае, как по-мне, я делаю что-то не так… У сирен прекрасные инстинкты выживания. Запугивание тебя одной болью никак мне не поможет. Нужно что-то большее… Сирен смотрел на него, ожидая, когда он закончит предложение, но нет. Сказитель какое-то время пялился на него, и красноглазому подумалось, что он вырубился или планирует атаковать. — Знаю, — объявил синеволосый. — Раз боль не особо тебя пугает, можем сыграть в простую игру на удивление. Мы будем сидеть также неподвижно, и в один момент я могу внезапно что-нибудь сделать. Тебе нельзя ни моргать, ни как-либо проявлять удивление. Если я почувствую малейшее проявление удивления от тебя, ты проиграл. — И как долго мы будем играть в эти игры?.. — Пока ты не проиграешь. Теперь сиди и не двигайся. Мы начинаем. Смотри на меня. Певец был уверен, что переживёт и эту игру, ибо имел спокойную и собранную натуру. Его спокойствие в напряжённых ситуациях, возможно, одна из лучших его черт. Многие хвалили его за это, и многие желали держать эмоции в узде так же легко. Тем не менее, пора бы уже выбираться отсюда… Первые несколько минут они сидели на столе, абсолютно спокойно смотря друг на друга. Красноглазый оставался невозмутимым, ожидая малейшей попытки двинуться, но Сказитель даже пальца не поднял. Не знай он про своё участие в какой-то опасной игре, посчитал бы этот момент довольно умиротворяющим. Каким-то образом тишина позволяла увидеть неизвестную сторону капитана. Так появлялся шанс увидеть его спокойным, без разочарования на лице или злости в теле. Даже вечный шторм в глазах улёгся. Этот вид заставлял гадать, каким был бы пират в не менее спокойном разговоре, без криков и угроз. Кадзуха позволил себе уплыть в этот момент необычного покоя, но не потерял бдительности. Сирен хорош в поддержании зрительного контакта, как и Сказитель. Более того, в это время он довольно хорошо прятал эмоции. Он не мог сказать, зол ли капитан. Не видел ничего в обычно полном сильных эмоциональных волн взгляде. Тот стал пустой страницей, и певец всё ещё пытался переработать внезапное изменение в поведении. Если бы это было единственным впечатлением о Скарамучче, он бы предположил, что он очень собранный человек. Приятный даже. Они просидели так ещё какое-то время, красноглазый больше не знал, чего ожидать. В первые минуты он ожидал атаку, крики или толчки, но ничего не произошло. Капитан оставался таким же неподвижным, как в начале, и сойди Кадзуха с ума, подумал бы, что смотрит не на настоящего человека, а на картину. Но затем, вдруг, парень с картины двинулся. Но не произошло ничего из ожидаемого. Синеволосый схватил его за подбородок и утянул в поцелуй. За долю секунды сирен ощутил, как ниточки его самообладания выскользнули из пальцев, но он смог едва-едва ухватиться за них. Разум забил тревогу, всё существо умоляло сделать хоть что-нибудь: двинуться, моргнуть, вдохнуть. Но он не мог, не смел. Знал, что это тест, но всё равно удивился. Этого он не ожидал. Хэйдзо определённо был прав. Сказитель тоже непредсказуем. Тело Кадзухи окоченело, грудь наполнилась острым воздухом, ожидающим выхода. Даже сердце умоляло позволить пропустить удар. Сирен встречал чудовищ, великие катаклизмы и угрозы, но ничего не испытывало его собранную натуру до этого момента. Только сейчас его уверенность увядала и шаталась. Но он сделал всё возможное, чтобы не показать этого. Сказитель продолжал целовать ещё несколько мгновений, пока не оттолкнул его. Кажись, старый, но не добрый капитан вернулся — показались первые признаки раздражения: — Ты ужасно раздражающий… Красноглазый моргнул, принимая это за хороший знак. — Ты даже не дёрнулся, не говоря уже о движении. Но почти было. Я почти сделал тебя. Певец позволил себе вздохнуть: — Так… Я победил?.. — С натяжкой, но да. Хотя предполагаю, это не было совсем бесполезным. Теперь я знаю, что у тебя есть слабости. И как я не подумал об этом раньше. Сирены глупы, несмотря на суровость. Кадзуха не знал, стоит ли ему волноваться об этом — всё ещё пытался переварить поцелуй. Капитан встал: — Можешь идти. Бери что хочешь. Сирен растерянно на него взглянул: — Бери? — Ты выиграл против меня три раза, а такое никогда не бывает. Бери что хочешь в качестве приза, но знай, это не конец. Блондин уж было хотел отказаться, но глаза наткнулись на коробку с вином. Кажется, сегодня твой день, Венти… Он взял одну бутылку и без слов ушёл, провожаемый синими взглами. Певец прошёл к входу внутрь корабля, но его остановил проходящий мимо Хэйдзо. — Эй, Кадзуха, — поздоровался он. — Ты в порядке? Выглядишь немного… дезориентированным, — Хэйдзо бы никогда не подумал, что увидит кого-то такого спокойного, как Кадзуха, таким потерянным. Красноглазый вдохнул и кивнул: — Да… В смысле, может быть? Слушай, поговорим об этом позже, ладно? Мне надо отнести это кое-кому… — Конечно… Увидимся позже, морская звезда. Пират пронаблюдал, как Кадзуха входит внутрь корабля. У него не было идей, что могло с ним случится, но интуиция подсказывала, что капитан как-то в этом замешан. Зеленоглазый глянул в сторону комнаты Сказителя. Подумал мгновение, после чего заметил пронзающий его взгляд Синьоры. Старший помощник поднял на неё глаза, растерянный — с чего бы ей смотреть на него вот так? Тем временем сирен спустился по лестнице, ко дну судна. Чем ниже он был, тем яснее вспоминались только что случившиеся события. Его разум, казалось, отключился в тот момент, а теперь затапливал его картинками и эмоциональными волнами. Тело отвечало на всё, но немного запоздало, ибо тогда он не позволил себе даже дрогнуть. Непредсказуемый… Сумасшедший… — думал Кадзуха. Спустившись к клеткам, блондин зашёл в комнату. Некоторые пленные приветствовали его, но он их не слышал, идя прямиком к Венти. Тот заметил его, но заметив бутылку в чужих руках, засветился от радости: — Эй, Кадзуха! Погляжу, ты справился! Красноглазый передал ему бутылку через металлическую решётку. Венти с благодарностью её принял, вскрыл, отпил несколько глотков и вздохнул: — Так куда лучше… Но, эй, чего это ты такой тихий? Тебя что-то тревожит? — спросил брюнет, готовый протянуть руку помощи. Сирен пожал плечами: — Не то чтобы. Просто… не знаю, как реагировать. Пират наклонил голову: — В смысле? Что произошло? — Ничего особого… — кроме его первого поцелуя.