На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

Венти сделал ещё несколько глотков своего любимого вина, пока Кадзуха тихо присел, думая обо всем и ни о чём одновременно. Пират вздохнул, расслабленно облокотился на решётку и перевёл глаза на сирена. Посмотрел какое-то время, рассматривая его безмолвие в попытке прочитать его и понять что у него на уме. В итоге понял. Брюнет улыбнулся, выпрямляя спину: — Знаешь, каждая птица в итоге покидает своё гнездо. Красноглазый моргнул, словно пленный прервал его мысли: — А? О чём Вы? — У всего есть первый раз, и всегда, когда ты испытываешь что-то новое, тебе стоит ценить этот момент. Ведь, к несчастью, некоторые люди никогда не переживут что-то впервые. Либо из-за слишком скорой смерти, либо из-за чего-то ещё. Даже когда вещи не следуют твоим ожиданиям, всё равно хорошо, что они случились. Всё таки всё случается по какой-то причине. Некоторые называют это судьбой. Блондин усмехнулся: — А у Вас довольно хорошо выходит поддерживать разговор после половины бутылки. Венти махнул рукой, словно бы в этом нет ничего такого. Кадзуха кивнул, соглашаясь с чужим утверждением: — Вы правы. Я тоже так думаю… Просто эти новые вещи могут сбить с толку… — В этом весь шарм, нет? — пьяница рассмеялся и успокаивающе положил свою маленькую ладошку на плечо певца. — Это всё — часть учёбы и знакомства с жизнью. — Как много мудрости для кого-то такого юного. Я не осуждаю, просто редко натыкаюсь на кого-то подобного. Пират покачал головой: — Не такой уж я и юный. У меня много опыта, и как тот, кто так же справедливо относится к взлётам и падениям, ты тоже скоро научишься справляться с чем-то полезным. Первые шаги всегда самые важные. Сирен улыбнулся и повернулся к нему: — Могу я спросить, почему Вы так добры ко мне? В смысле, я не член Вашей команды или что-то типа того. Почему Вы верите мне? — Я знаю, что ты хороший. Кроме того… — музыкант прильнул к прутьям, смотря вниз с отстранённым лицом, — я должен как-то тебе отплатить. Максимум, что я могу сделать — дать совет. Просто следуй за ветром, и в конце концов он приведёт тебя к свободе. — Отплатить мне? Это потому-что я принёс вино? Бирюзовые глаза на какое-то время уставились на него, может, дольше, чем следовало: — А?.. О! Да, да, из-за вина… Звучало не так, как если бы он правда говорил о вине, но Кадзуха решил не расспрашивать дальше. Может, это алкоголь на него влияет. — Ладно, спасибо за совет. Обычно я хорошо распутываю проблемы в голове, но сейчас… Просто слишком много противоречий. Мне нужно время, чтобы разобраться. Венти кивнул: — Да. Может, ты и провёл много времени в Вечном океане, постарайся не задерживаться. Иначе может стать слишком поздно. Вечность навсегда заберёт этот момент у тебя, если не среагируешь вовремя. Мысли задержались на этом предложении, быстро понимая, что у него очень мало времени на разобраться в чувствах. Если ждать слишком долго, может случиться что-то плохое, и у него никогда не появится шанс нормально разобраться. — Вы правы… Снова спасибо, Венти. Мне стало куда легче. Словно слабый ветерок сдул трудности с плеч. С тобой вещи кажутся проще. Пират усмехнулся: — Может, я и не сирена как ты, но могу успокоить кого-то, если захочу. Венти похлопал другого по плечу, после чего отодвинулся: — Ладно. У тебя, наверное, дела есть… А я пока допью бутылку и наслажусь вином, пока могу. Будь внимательным, летающая птичка, и не прекращай петь. Кадзуха, не поняв смысла, расценил это как какое-то позитивное выражение на прощание. Он улыбнулся, встал и ушёл. Снаружи первые признаки возвращающегося солнца окрасили небо тёмными тонами. Пираты всё ещё были снаружи, занимаясь своими делами, пока сирен искал одного человека. Что он и понял из разговора с Венти, так это то, что не стоит тянуть кота за хвост. Нужно принимать решения увереннее. Пускай некоторые выборы и пути так же спонтанны, как ветер, в некоторых отношениях надо стать крепче. Он должен “ловить” момент, пока его не забрала Вечность. Спустя несколько поворотов блондин заметил Хэйдзо, что задумчиво облокотился на борт, не замечая подходящего сирена. — Хэйдзо, — позвал певец, заставляя того поднять взгляд. — О, ты здесь. Что случилось? Ты, казалось, торопился. — Так и было. Мне надо было отнести вино нашему гостю. Старший помощник улыбнулся, с эти знающим взглядом наклоняя голову: — Это всё? Ты выглядел обеспокоенным. — Ничто не может избежать Вашего взгляда, детектив… Но об этом попозже. Мне нужно рассказать тебе… кое-что… — Хм? Кадзуха всё ещё не имел понятия, как подступиться к этой теме, так что просто рассказал как есть: — Слушай, если что-то плохое случится с кем-либо из нас или в тот или иной момент мы разделимся, я хочу, чтобы ты знал… Ну, ты очень дорог мне. Никогда не забывай это, ладно? Зеленоглазый выглядел немного растерянным и нуждающимся во времени на подумать: — Не знаю, хорошо это или плохо. Почему ты звучишь так, будто мы прощаемся? — Правда? Прости, я не это имел ввиду… — сирен опустил взгляд, немного расстроенный тем, что не смог сказать правильно. Кажись, даже его может одолеть нервозность. — Просто хотел, чтобы на всякий случай ты знал, что я чувствую. — О, да? Но почему по-твоему тебе нужно прояснять это? Я думал мы оба уже определились с нашими отношениями. Кивок: — Да, просто… ты очень важен мне. Если так понятнее: я бы сделал всё возможное, чтобы защищить тебя. Другими словами, мне бы было очень больно, если бы тебя поранили или… убили. С ярким мерцанием в глазах, Хэйдзо широко улыбнулся, словно ему что-то подтвердили: — Тогда я не умру. Обещаю. — Ты так легко даёшь обещания… Ты ведь понимаешь, что тебе потом придётся их сдержать? — Почему это я не сдержу обещание? Ты не веришь в меня, морская звезда? Сирен покачал головой: — Верю. Но ты не можешь знать, когда ветер перестанет дуть. Поэтому я и готовлюсь к… Пират, казалось, знал, о чём он сейчас думает: — Кадзуха, не смей делать ничего глупого. Тебе не придётся жертвовать собой ради меня. Ладно? Обещай, что не станешь подвергать себя опасности из-за меня. — Видишь? Обещания удовлетворят тебя, но не думаю, что могу обещать так же легко, как ты. Вздох: — Я всё ещё чувствую вину за то, что втянул тебя во всё это, так что если ты умрёшь из-за меня, даже не знаю, как буду нести это бремя. Так что не делай ничего глупого, морская звёздочка. Красные глаза взглянули на океан: — Прости, я не хотел сводить всё к этому. Просто хотел сказать, что ты всегда будешь занимать особое место в моём сердце. Хотел, чтобы этот момент стал хорошим воспоминанием, но похоже выразился не совсем правильно. Хэйдзо какое-то время стоял, слабо покачивая головой. Что-то вызванное воспоминаниями и откровениями одновременно больно и ласково тянуло в сердце: — Нет, я понял. Наверное просто немного запаниковал, когда услышал это… но я рад. Ты тоже особенный для меня, морская звезда, и я не хочу, чтобы ты рисковал ради меня. Ладно? Обещаешь? Певец уставился на собеседника — повисло напряжение — после чего обнял его: — Сирены не дают обещаний, пока не будут точно уверены, что смогут их сдержать. Детектив положил ладони на чужую спину, оборачивая руками и нежно притягивая ближе: — И что мне с тобой делать?.. Но я, похоже, удачливый пират. Слышал, если сирена влюбляется в пирата, пират больше никогда не почувствует боль. Может я и проклят, но в то же время благословлён. Всё таки безболезненная вечность не так уж и плоха. Сердце блондина пропустило удар; места, где к нему прикасался Хэйдзо, горели. Так он понял? Серия волн, напоминая океан, накрыла его, затапливая грудь и разум внезапной радостью и наполненностью. В этот момент он забыл обо всех опасностях и рисках, что могли скрываться в и над океанами. Забыл всё о проклятье, что могло постигнуть его, если дела пойдут плохо. Кадзуха чувствовал себя целым впервые с тех самых пор, как его семья умерла. Может, он смог двигаться вперёд, найти новые радости в жизни, но глубоко внутри жаждал нового начала. Нового шанса сблизиться с кем-то и сделать всё, чтобы сохранить этого человека. Он никак не смог спасти семью и Томо, но теперь у него появился новый шанс. Хэйдзо приносил чувство полноценности. Прямо после этого момента спокойствия зеленоглазый внезапно почувствовал чей-то острый взгляд. Он поднял глаза, встречаясь с голубыми Ла Синьоры, что стояла в одном и том же месте весь день. Отвращение, с которым она пронзала Хэйдзо, сбивало с толку. Едва ли он говорил с капитаном Тлеющего Пламени, но та не прекращала смотреть на него вот так. Детектив прошептал: — Не хочу разбивать такой прекрасный момент, но капитан Синьора всё смотрит и смотрит на меня этим мерзким взглядом… Не знаю почему, но в этом точно нет ничего хорошего. Сирен оглянулся. Синьора и вправду уставилась — теперь на Кадзуху — так же остро и даже строже. Красноглазый открыл рот, чтобы заговорить, но после понял: Хэйдзо понятия не имеет, что в действительности случится в случае его смерти и почему Синьора проклята и смотрит на него вот так. — Она просто… — на мгновение сирен остановился. Хэйдзо лучше не знать о проклятии сирен. — Наверное, у неё свои причины… — Подлые причины, я уверен. Старший помощник повернулся к другому, снова встречаясь глазами, но в этот раз ближе. Улыбка вместе с румянцем вернулась на лицо Кадзухи. Один этот вид заставил детектива забыть о убийственном взгляде женщины и прильнуть к чужому уху. Его губы, случайно или нет, прошлись по коже блондина, оставляя за собой искры. — Думаю, я могу проигнорировать взгляды второго самого убийственного человека на этом корабле, когда первый смотрит на меня таким милым взглядом, — усмехнулся пират. — Первый? Кто первый? Ухмылка: — Ты, конечно. Ты убийственный. — Звучит как комплимент. Серьёзно, мы оба знаем, кто здесь самый-самый убийственный. Зеленоглазый вздохнул: — Конечно. Вечности самая мощная волна. У меня от него болит голова. — Звучит почти поэтично. Ты любишь поэзию? — спросил сирен одновременно любопытно и шутливо. — Не очень, но если ситуация того требует, могу составить одну-две рифмы. Кстати об угрозах, ты расскажешь, что случилось с тобой ранее? Ты выглядел довольно потерянным, никогда не видел тебя таким. Красные глаза опустились: — А… Один пират попросил меня отнести коробку в комнату Сказителя. Я отнёс, но его там не было. Я немного отвлёкся на карту на стене и некоторое время рассматривал её. Вообще, там было написано что-то странное. Вроде… Вечность, Вельзевул, предательство, мой, конец… Я не разобрал большинство слов, но это то, что я понял. Хэйдзо нахмурился: — Это странно… Но, пожалуйста, только не говори, что он тебя увидел. — Он увидел меня, — разрушил его надежды сирен. — Он был не очень рад видеть меня. Подумал, что я делаю что-то коварное, а затем… заставил меня играть в эти странные, я бы даже сказал смертоносные игры. Детектив схватил его за плечи: — Ты проиграл? — Нет. Он в облегчении положил руку на грудь: — Спасибо, Селестия… Но, постой, это значит, что ты..? — Победил, да. Я победил… Хэйдзо почти не поверил своим ушам: — Никто никогда не выигрывал против него, даже я. Что он заставил тебя делать? Красные глаза уставились на горизонт: — Сначала он заставил меня указывать места на карте в слепую, потом пытался отрезать мне руку, что у него тоже не вышло. В конце мы должны были смотреть друг на друга, и если я реагирую — проигрываю. Детектив словно слушал захватывающую легенду, а не ужасный опыт, взглянул на него с наивысшей интригой: — И как всё кончилось? На мгновение рассказчик замолк. Этот особенный момент молние мигнул в голове. Плечи напряглись, поднимаясь, пока он пытался объяснить: — Он продолжал смотреть на меня, и прямо когда я подумал, что он атакует меня, он… поцеловал меня. Старший помощник с пустым выражением лица отодвинулся: — Я не удивлён. Совсем. — А?.. — Сказитель сделает всё, чтобы выиграть те его игры. Тот факт, что он посчитал, что только это приведёт его к победе показывает, насколько ты хорош. Усмешка: — Да, но какой ценой… Пират пожал плечами: — Конечно, поцеловаться со смертью, возможно, не лучшее чувство, скорее страшное… Но! Это всё ещё лучше, чем подвергнуться проклятию. Кадзуха вздохнул: — Не знаю. Чувство, будто этим поцелуем он наоборот проклял меня. — Я могу понять. Сказителю не нужно буквально проклинать тебя, чтобы ты так себя чувствовал. Порой у меня есть чувство, словно если я когда-нибудь избавлюсь от проклятья, Сказитель всё равно будет преследовать меня в кошмарах. Сирен кивнул. Вскоре послышалась пара приближающихся к ним каблуков. Он повернулся: к ним спокойно, но спешно подходила Синьора. Дойдя, она скрестила руки, вскидывая подбородок. — Позовите своего капитана. — Зачем? — спросил Хэйдзо. — Почему Вы не позовёте его сами? — Потому что если его позову я, он не выйдет. А ещё потому что мы приближаемся к месту назначения. Поторопитесь. Детектив покачал головой: — Мне хватает одного капитана, ещё и Ваши команды мне не нужны. Обменявшись напряжёнными взглядами, Хэйдзо ушёл к каюте Сказителя, оставляя Кадзуху и Синьору наедине. Ледяная капитан ничего не делала, только смотрела с ясным, как день, отвращением и чем-то ещё. Чем-то глубоким, даже ностальгическим. — Смотреть, как ты обнимаешься с тем дурным пиратом — это как смотреть, как ягнёнок идёт на скотобойню, зная, что его ждёт. Блондин покачал головой: — Не люблю воспринимать это таким образом. — Знаю, ты уже дал понять. Похоже, никакие убеждения не изменят твоего мнения. Как жаль. Впрочем, не то чтобы сейчас это важно… Странное изменение в позиции Синьоры сбивало с толку: — О чём Вы?.. — Ни о чём, — отмахнулась она. Хэйдзо со Сказителем подошли к ним, синеволосый с презрением взглянул на неё: — Что теперь, ведьма? — Мы прибыли, — женщина указала пальцем в океан. — Дорога Забытых. Здесь несколько островов, ключ на третьем. Они все взглянули на группу островов, обращая особое внимание на третий, самый большой. Зелень, деревья, берега и даже горы. Выглядело красиво и нетронуто людьми. — Интересно то, что я никогда не слышал об этих островах, — отметил детектив. — Это потому что обычно их не рисуют на картах, — объяснила сирена. — Люди стремятся стереть их со всех источников. — Почему? — любопытно спросил красноглазый. — Почему по-твоему эта группа островов зовётся Дорогой Забытых? — сказал капитан Куникудзуши. — Немногие покидают эти острова, ступив на них. — Почему? Они опасны? — Очень. — Это хорошо. Мы уже имели дело с опасным, — пошутил Хэйдзо. Сказитель прошёл к штурвалу и развернул корабль к островам. Весь экипаж собрался на палубе, рассматривая острова. Некоторые волновались, ведь эти острова не известны как гостеприимные, пока другие, казалось, не особо беспокоятся. Когда Куникудзуши пришвартовался, капитан привлёк внимания, вытащив меч. — Слушайте! — он спустился к палубе. — Некоторые из вас останутся на корабле, чтобы охранять. Другая часть пойдёт на остров с нами. Включая вас двоих. Скарамучча взглянул на вздыхающих Хэйдзо и Кадзуху: — Конечно, с чего это нам пропускать исследование опасного острова? — Хватит жаловаться, пошлите. Ты тоже, ведьма. Синьора закатила глаза: — Да-да… Сказитель, Хэйдзо, Кадзуха, Синьора и несколько других пиратов сошли с корабля. Они прошли через пляж, полный светлого песка, ракушек и камней. Блондин отвлёкся на это, глазами проходясь по ракушкам. Детектив заметил его детское любопытство, улыбнувшись. Довольно быстро он заметил красную ракушку, словно сама Селестия положила её сюда для него. Он подобрал её и вручил сирену. — Вот. Она подчеркнёт твои глаза, когда мы сделаем из неё ожерелье. Кадзуха рассмотрел ракушку всех оттенков красного, от светлого до тёмного, пробегаясь по ней пальцем: — Спасибо. Она мне очень нравится. — Тебе в принципе нравятся ракушки? Кивок: — Да. Они — настоящие сокровища. — Хм… я много раз слышал, что сирены презирают сокровища. Но почему? — Это не совсем правда, — вмешалась капитан. — Сирены не любят только золото, серебро и всё, что блестит. — Но разве это не все сокровища? — Не все сокровища золотые или серебряные, — просто ответила Синьора, продолжая смотреть на дорогу, полную кустов, веток и насекомых. — Может, хватит болтать? — сказал капитан Куникудзуши. — У нас есть дела поважнее. Хэйдзо вздохнул: — Немного веселья не повредит, разве не так? Почему Вам так надо делать всё серьёзным. — Да, ты прав, немного веселья не повредит. Детектив нашёл чужое согласие очень странным и открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, но не знал что. Прямо когда он почти сформировал предложение, с дерева его атаковала змея. Большая, жуткого цвета, но синеволосый схватил её за шею прежде, чем она успела укусить зеленоглазого. Сказитель, злобно ухмыляясь, обернул змею вокруг шеи Хэйдзо, заставляя того замереть и уставиться в хищные глаза животного. Единственное, что мешало ей вцепиться ему в вену — рука капитана: — Видишь? Я веселюсь. Очень… Что? Я тебя не слышу? Змея укусила тебя за язык? Хэйдзо не мог выдавить ни слова, впав в транс. Глаза настороженно бегали от Сказителя к змее и обратно. Кадзуха, видя его странную реакцию, понял, что он боится змей. Однако синеволосый и пальцем не двинул, чтобы убрать опасное животной — наслаждался чужим страхом. Старший помощник не часто показывает страх, так что этот момент приводил синеглазого в экстаз. — Что не так? Обычно ты так много говоришь, что сейчас молчишь, как могила, — издевался мечник, придвигаясь ближе, чтобы запугать ещё сильнее. Но на деле весь страх пирата шёл от смертоносной змеи. Кадзуха больше не мог стоять в стороне, так что схватил руку Скарамуччи, заставляя убрать змею: — Прекращайте. Это не весело. — Посмотри на себя… так быстро пришёл на помощь. Что, тоже хочешь? Без проблем. Он стал тянуть змею и к шее сирена — та была достаточно длинной, чтобы обернуть двух людей. Однако прежде, чем он добрался до него, его запястье схватила Синьора. — Прекращай, пока я не сожгла тебя и этот остров заодно. Сказитель, смотря на неё тяжёлым взглядом, ответил: — Ты сама слышала, что сказала? Смеешь угрожать мне? — Да, я смею, Сказитель. Каким бы сильным ты себя ни считал, для меня ты не более, чем паразит. А теперь закругляйся, или я могу передумать вести тебя к твоему любименькому ключу. — Предлагаю тебе подумать о своих делах, — жёстким тоном сказал синеволосый, после чего повернулся к Кадзухе. — А ты, ты зашёл за свои рамки. Я делаю со своим экипажем всё, что захочу. Сказитель убрал змею от Хэйдзо, но прежде, чем сирен успел среагировать, придвинул животное ближе к блондину, позволяя тому зашипеть и обнажить убийственные клыки. Тот, к чужому разочарованию, никак не отреагировал: — Твоё спокойствие никогда не перестанет раздражать. Капитан выкинул змею и продолжил идти по дороге, Синьора прямо за ним. Кадзуха тут же положил руки на плечи детектива, пока тот долго, тяжело дышал. — Селестия… Это было близко. — Ты в порядке? Ты выглядел таким шокированным… — с жалостью сказал сирен, потирая чужие руки. — Уже в порядке… Спасибо, что помог. Он любит издеваться надо мной… как злобно. — Не знал, что ты боишься змей, — он взял его за руку и повёл за капитанами. — Ага, я не упоминал, да? Наверное, это один из тех страхов… ну знаешь, как ты боишься грозы. Кивок: — Ага… похоже, у самых смелых людей самые глупые страхи. Зеленоглазый ошеломлённо посмотрел на него: — По-твоему бояться змей глупо? Блондин не мог не усмехнуться: — В плане, я вырос среди морских змей и акул. Для меня земные змеи как дальние родственники. От этого комментария старший помощник разразился хохотом. Это вызвало у певца улыбку, пока Сказитель и Синьора тихо кинули на них взгляд. — Ты прав, — пират стёр слезинки в уголках глаз. — Когда ты так говоришь, становится понятно, почему ты не считаешь их страшными. Вскоре они пришли к развилке. Синьора указала налево: — Здесь поворачиваем. Мы скоро должны прийти к пещере, там ключ. — Молись, чтобы он был там. Если ты меня обманула, никакая сила тебя не спасёт, — капитан Куникудзуши свернул направо, остальные последовали за ним. Сирена никак не отреагировала на это — похоже, глубоко задумалась. Проходя сквозь заросли, красноглазый почувствовал чей-то взгляд. Он огляделся, ловя на себе прищуренные глаза Сказителя. Сирен моргнул, отводя взгляд, но другой продолжал смотреть. Непонятно почему, но вскоре синие глаза перешли на Хэйдзо. В них было что-то похожее на подозрение и ещё что-то. Что теперь? Что это значит? Они в беде или что? Когда певец обернулся, Сказитель, казалось… ухмылялся? Поистине ехидно. И что об этом думать? Единственное, что блондин знал: его разум, похоже, отвечал без его желания. Вдруг, подобно грозовому небу, вспыхнули воспоминания о поцелуе. Почему он ни с того ни с сего вспоминает это? Красноглазый уставился в землю, пытаясь найти объяснение, но не выходило. Этот ответ похож на тот, что вызывал в нём Хэйдзо. Но почему? С Хэйдзо легко понять, откуда такие чувства. Со Сказителем же понять очень сложно. Кадзуха отказывается любить его так, но он бы соврал, если бы сказал, что его совсем ничего не связывает со Сказителем. Кроме неожиданного поцелуя, петь ему было в радость, а это, казалось, никогда не будет реально. Такая маленькая вещь, а меняет всё. Спустя не так много времени Синьора остановилась. Она указала влево, на большой, тёмный проход в подземную пещеру. — Вот. Пошлите внутрь, — сказала она, начиная подходить. — Но как? — просил Хэйдзо. — Вход заблокирован столькими ветками и колючками, как мы уберём их? Сирена усмехнулась: — Я ничего и не ожидаю от вашей кучки. Смотрите и учитесь. Женщина щёлкнула пальцами, искры огня вылетели из них, создавая группу огненных бабочек. Они полетели к тонким ветка, сжигая их в пепел, словно их никогда и не существовало; дым заполнил воздух. Синьора зашла первая, другой капитан следом. Хэйдзо и Кадзуха вошли, держась за руки для уверенности, учитывая как темно было внутри. Блондинка зажгла старые факелы, оставленные внутри, брошенные и иссохшие от времени. Так стало легче увидеть узкую и неровную дорожку перед ними. Пока они шли по деформированным каменным ступеням, снова стало темно, а наличие бугров и дыр не помогало держать равновесие. — Смотрите, куда идёте. В этой части нет факелов, — предупредила Синьора, но прямо когда сирен собирался спросить сколько длится эта дорога, он пропустил одну ступеньку, падая. Но прежде, чем его встретил пол, парень успел ухватиться за ближайший предмет — чьи-то руки. Этот кто-то помог ему избежать удара, и чувствуя, насколько близко твёрдый пол, Кадзуха вздохнул. — Спасибо, Хэйдзо… Это было близко. Сказитель усмехнулся: — Попробуй угадать ещё раз. И разве у сирен не должно быть хорошее ночное зрение? Плечи певца напряглись, зрение прояснилось. Из линий он смог разобрать, что его действительно держал Сказитель. — Наверное, я отвлёкся. Когда капитан собирался отодвинуть его, Хэйдзо тоже попался, схватывая его за другую руку: — Вы что, младенцы? Мне надо держать вас за ручки, чтобы вы нормально ходили? — Простите, здесь просто кромешная тьма, и я совсем ничего не вижу, — саркастично ответил детектив. Синьора цыкнула: — Хватит валять дурака, пока кто-нибудь не разбил голову. Спускайтесь, мы почти пришли. Троица аккуратно спустилась по ступеням смерти, Сказитель держал обоих за руки, как бы подтверждая своё прошлое утверждение. В конце недавно зажжённые факела осветили путь. Они последовали по длинному коридору и в итоге дошли до развилки: либо налево, либо направо. — Теперь… — сирена повернулась к ним. — Одна дорога ведёт к ключу, но я не знаю какая именно. Предлагаю разделиться. Мы с Кадзухой пойдём налево, а вы двое направо. — С каких пор ты здесь отдаёшь приказы? — синеволосый скрестил руки. — У тебя есть идея получше? Прошу, просвети нас, — блондинка положила руку на бедро, ожидая шокирующий ответ. Капитан Куникудзуши закатил глаза: — Ладно, мы разделимся. Но даже не смей мешать мне. Если посмеешь, я узнаю. А ты… — он повернулся к Кадзухе. — Если она попытается что-нибудь сделать, просто закричи, я тебя услышу. — Ха..! Это что, забота? — Нет, просто личные причины, о которых я дал понять ещё давно, — сказал Скарамучча, развернувшись на каблуках. — За мной, Хэйдзо. Я уже хочу закончить всё это. Старший помощник взглянул на блондина: — Будь осторожен. — И ты, — сирен погладил чужое лицо пальцем и развернулся, последовав за Синьорой налево. Пока они спускались по длинной, полутёмной дорожке, Синьора в основном молчала. Как когда она какое-то время назад глубоко задумалась о чём-то. Её глаза были сфокусированы на чём-то, чего Кадзуха не видел. Несколько минут прошли в тишине, и стало так тихо, что закрой он глаза, подумал бы, что совершенно один. Вдруг женщина остановилась и, не оборачиваясь, спросила: — Кадзуха, у тебя есть какие-нибудь необъяснимые страхи? — А? Да, но к чему это сейчас? Синьора сжала руку в кулак. Красный свет просачивался сквозь сомкнутые пальцы: — Скажи, чего ты боишься? Кадзуха растерялся: — Я боюсь грозы, но не знаю почему. На мгновение капитан замолкла, после чего раскрыла ладонь. На ней сидела одна из её огненный бабочек. Однако эта была ярче всех, излучая такую сильную энергию, что блондин чувствовал тепло с расстояния. Её красный цвет напоминал кровь и пламя. Хлопанье крыльями порождало искры. — Что если я скажу, что у тебя есть очень хорошая причина бояться грозы? Сирен, в конец потерявший нить разговора, пожал плечами. Вдруг лёгкий ветерок прошёлся по его коже. Ветер? Но откуда? — Не думаю, что понимаю… — Знаю. Ты жил в неведении всю жизнь, но время узнать, кто ты на самом деле, — бабочка подлетела к парню и, не давая времени отреагировать, коснулась лба. Кроме тепла он почувствовал тяжесть, заставляющую глаза закрыться. Прежде, чем он рухнул, ветер смягчил падение. … Проснувшись, Кадзуха огляделся. Он лежал на берегу; птицы чирикали, летая вокруг. Воздух пах весенней свежестью, ветер грациозно нёс семена одуванчиков по зелёному пейзажу. Ничто не казалось странным или выбивающимся, пока не послышался знакомый голос: — Кадзуха, вот ты где. Красные глаза расширились — он не верил своим ушам. Когда блондин обернулся, увидел с улыбкой подходящего к нему Томо. Однако это ещё не самое странное: страннее то, что за чужой спиной была пара крыльев. — Томо, как это ты… Погоди, что за крылья? Что происходит? Друг растерянно на него посмотрел: — О чём ты? Ещё не проснулся? Сирен покачал головой. Это выглядело слишком реально. Ощущалось слишком реально. Непонятно, реальность ли это или сон: — Я… Я не знаю… Томо похлопал его по плечу, после чего взял за руку: — Ну же, соня, время уходить. Нас все ждут. — Куда мы идём? — В полёт. — О чём ты, Томо? Я не понимаю. Я не умею летать- — в этот момент Кадзуха заметил, что тоже имеет крылья. Сказать, что он недоумевал — не сказать ничего. — Что с тобой сегодня? Ты что, ударился головой или что? Давай, поторопись, — друг потянул его к близлежащей скале. Когда они пришли, красноглазый удивился ещё больше, увидев свою семью и друзей: все с крыльями, и все… живы? Среди этих людей был ещё кое-кто, смотрящий на него. Синьора. Но она выглядела немного другой. Кроме крыльев, блондинка выглядела моложе; её глаза и фигура не холодные и острые, как обычно. По факту, она выглядела куда расслабленней и нежней. Словно совсем другой человек. — Итак, время лететь! — объявил Томо, и все стали по очереди спрыгивать со скалы. Крылья и ветер несли их в новом направлении. Кадзуха колебался, но когда, наконец, прыгнул, ощущалось это так естественно. Словно он делал это миллионы раз. Блондин никогда не чувствовал себя так же свободно, как сейчас: летая в воздухе и рассматривая огромное и блестящее море под собой. Такое сильное чувство ошеломило, но не в плохом смысле. Красноглазый слышал свой смех, наблюдая за заходящим солнцем. Всё выглядело таким большим. таким красивым, и таким доступным. По ощущениям он мог достать всё на свете, однако потом… Сначала птицы начали в спешке улетать прочь, словно убегая от чего-то. Небо потемнело, сверкая ослепляющими молниями. Полило как из ведра, да так, что слова Томо еле удавалось расслышать: — Срочно… нужно… приземлиться- Однако эти слова угасли, стоило молнии ударить в каждого: кому-то в спины, кому-то в плечо, кому-то в грудь. Один за другим они падали в море, перья падших птиц замусорили тревожные воды. В груди ужасно болело, что-то вроде огня и льда сжимало мышцы, пока он погружался всё глубже и глубже в воду. Тяжесть собственного тела только тянула вниз, но почувствовав недостаток кислорода, блондин раскрыл глаза. Певец собрал все оставшиеся силы и поплыл к поверхности. Тело, тем временем, горело в агонии. Выбравшись, парень вдохнул воздух, хватаясь за камень рядом. С помощью рук он забрался на камень, но, оглядевшись, оказалось, что океан окрасился в кроваво-красный. В этот момент спину прострелила ужаснейшая боль. Всю его спину покрывала кровь. Но кошмар не закончился на этом. Послышались чьи-то стоны и рыдания, заставляя обернуться. Кто-то светловолосый изо всех сил пытался забраться на его камень. — Розалина… — Кадзуха понятия не имел, почему зовёт её так. Но ответом были лишь стоны боли и слёзы. Не только её, но и всех остальных. В следующий момент ноги Синьоры начали двигаться и сближаться. Ужасающая картина склеивающейся кожи заставила в ужасе открыть рот. Только затем он заметил, что то же происходит и с ним. Вскоре их ноги превратились в рыбьи хвосты, и вся ночь прошла в криках и стенаниях бывших птиц, ныне новых создания Вечности: сирен. . Прошло несколько месяцев, может меньше, может больше. Падшие птицы зациклились на своей печали, плавая и зовя на помощь. Кого? Они звали разных Однажды Кадзуха увидел, как она подплыла к берегу. Похоже, только у неё хватало смелости вернуться к земле. Впрочем, кто-то, казалось, ждал её. Мужчина, одетый как рыцарь, стоял на берегу, наблюдая, как та приближается в новой, неизвестной форме. — Розалина… — сказал он, с полными грусти глазами вставая на колени. — Что случилось?.. От вида шрамов на её спине и хвоста вместо ног, он не мог не потеряться в волне эмоций. Синьора отвела взгляд: — Я больше не та, что раньше, Рустан… В нас ударила молния и прокляла быть в этой форме. Я продолжала взывать к Барбатосу, умоляла снять проклятье. Но он так и не ответил. Прости, что не приплыла раньше… Правда прости… Рустан покачал головой, утягивая её в объятия: — Не извиняйся. Хвост или крылья, это неважно. Я всё равно люблю тебя. Девушка обняла его в ответ, облегчённо и грустно улыбаясь. Рыцарь заговорил: — Мне нужно идти, Розалина. Группа монстров атакует народ. Но я вернусь. Обещай ждать меня здесь. Кивок: — Обещаю. С того для Розалина сидела на берегу каждый день. Плавала, ждала, смотрела и искала. Каждый день, с той же надеждой и ожиданием. Она хмурилась и прикрывала глаза от чувства ветра. Потирала плечо, где находился заметный шрам, оставленный молнией в тот злополучный день. Сирена ждала и ждала, чёрт знает как долго, но наконец, Рустан вернулся. Увидев его приближающуюся фигуру, блондинка улыбнулась, только чтобы утихнуть при виде крови и чужой дрожи. Её глаза раскрылись, пока он тем временем упал на колени перед ней. Девушка схватила его, пододвигая ближе. Слёзы полились из глаз: — Ты будешь в порядке… Ты будешь в порядке. Не закрывай глаза… Сощуренными глазами рыцарь взглянул на неё: — Розалина… Мир… сгорает… Синьора затрясла его за плечи, чтобы не дать закрыть глаза, но всё четно. Суровый ветер дул на них, кишечник скручивало внутри, слёзы придавали солёности, глаза наполнились грустью и яростью. Её рыдания вызвали грозу. — Будь ты проклят… Барбатос! — кричала она в небо, наблюдая, как её тело начало гореть и превращаться в пламя. Её силуэт сиял так ярко и неистово, что Кадзухе пришлось закрыть глаза руками, в ужасе наблюдая. Новое проклятье обрушилось на Синьору. Её тело распалось на бесчисленных бабочек, а крик остался. Весь берег начал гореть, несмотря на ливень. Пламя пожирало всё на своём пути и, наконец, достигло Кадзуху. … Сирен раскрыл глаза, тяжело дыша. Грудь быстро вздымалась и опускалась. Он огляделся, всё ещё не понимая, что с ним только что произошло. Когда он кое-как пришёл в чувство, понял, что всё ещё в пещере. Вскоре парень заметил стоящую рядом Синьору, тускло смотрящую на него. Тогда блондин понял: он прожил через её воспоминания. — Теперь ты знаешь. Ты не случайно боишься грозы. Красноглазый, всё ещё пытающийся переработать информацию, встал на трясущиеся ноги: — Розалина. Это Ваше имя? — Розалины больше нет. Осталась только пустая оболочка, наполненная бесконечным огнём и яростью, — женщина раскрыла ладонь, позволяя яркой бабочке вернуться на законное место. — Всё потому что он не ответил. — Но… та боль и огонь… Как Вы выживали все эти годы? Синьора тронула золотое ожерелье на шее: — Когда я сгорела в первый раз, только это осталось от моих вещей. Это он дал мне это. Ожерелье помогло мне выжить, но не только. Мои воля и жажда мести помогли мне продержаться. — Мести? Вы имеете ввиду… — Барбатос не смог спасти нас. Мы были его созданиями, птицами. Однако когда мы превратились в сирен, он ничего не сделал. Когда мы плакали, он ничего не сделал. Из-за него я не смогла помочь Рустану… стала такой бессильной. Кадзуха, всё ещё чувствующий боль от воспоминаний, не мог не взглянуть на неё с жалостью и сожалением: — Так… Поэтому я чувствовал себя так странно… — Ты из нового поколения сирен и, конечно, не жил во время того происшествия. Тем не менее, ты можешь почувствовать боль твоего вида. Всю свою жизнь тебя преследовало чувство, будто чего-то… не хватает. Красный взгляд потяжелел, опустившись. Он не знал, что отвечать. Что делать? Теперь он знает… но что дальше? Что ему делать с этим знанием? — Поэтому я и рассказала о том, что потеря кого-то рано или поздно станет для тебя пыткой. Я единственная, кто смог пережить проклятье. Тебе остаётся только представлять, через какой ад я прошла. В этом мире мы — самые проклятые существа. Прокляты оставаться в ненастоящей форме, с запретом познать такое базовое чувство, как любовь. Но тебе больше не нужно беспокоиться… ради мести, я убью того, кто игнорировал нас, пока я страдала. Ветер снова прошёлся по коже, в этот раз сильнее. Тот заставил обернуться: из темноты вышел новый человек. Кадзуха прищурил глаза, узнавая в нём Венти. — Венти? Что ты здесь делаешь? Бард взглянул на него с какой-то растущей виной, после чего перевёл глаза на Синьору. Женщина нахмурилась: — Ты знал, что я буду ждать тебя здесь. Пират вздохнул: — И всё это время ты знала, кто я. Глаза певца растерянно ходили от Синьоры к Венти и обратно: — Не понимаю… Что происходит? — Этот человек — Барбатос, — раскрыла капитан. — Бог Свободы… Тот, кто подвёл меня и всех других в тот злополучный день. С неверием, сирен посмотрел на брюнета: — Вы… бог? — вдруг многие вещи стали иметь смысл. — Розалина, — заговорил бог. — Тогда я ничем не мог тебе помочь. Я был на войне против опасного врага народа, которого больше нет… Мондштадт был в опасности, и если бы я отвлёкся, всё бы превратилось в пепел. Мне пришлось уйти… Но знаю, это не оправдание. Я всё ещё чувствую вину за то, что не ответил вовремя и не смог снять проклятье со всех вас… До сих пор чувствую. — Не извиняйся, — со злостью сказала Синьора. — Ты не мог помочь, когда имел достаточно сил, а теперь слишком слаб, чтобы снять проклятье. Однако без разницы, даже если бы мог. Ведь он ушёл… а мне больше не интересно возвращаться к нормальной жизни, словно его никогда не было. Моё время истекает, моё проклятье становится слишком сложно сдерживать… Но я никуда не уйду, пока ты не испытаешь ту же боль, что мучает меня до сих пор. Блондин уж хотел спросить что это значит, но затем сирена направила на него свой охваченный пламенем клинок. Кадзуха рухнул назад, как раз вовремя, чтобы меч промахнулся. Он взглянул на неё, одновременно растерянный и испуганный: — Синьора, что Вы… — Я убью того, кого ты любишь больше всех, Барбатос. Я убью существо, которое ты, как предполагалось, должен защищать. Только так ты испытаешь ту же боль! Капитан продолжала пытаться прирезать его, пока красноглазый продолжал уворачиваться. Он смог встать, но Розалина продолжала нападать больше и больше, быстрее и решительнее. Наконец, парня загнали в угол. Красные глаза отчаянно смотрели на неё. — Так Вы планировали это всё это время… — сказал сирен, хватаясь за любой шанс выжить. — Да, я использовала тебя, чтобы отомстить. К счастью, ты понимаешь почему. Его спина столкнулась со стеной, рядом чувствовалось тепло чужого пламени. Женщина подняла меч на закрывшего глаза Кадзуху, но вместо огня и боли, он почувствовал жидкость на лице. Когда парень открыл глаза, увидел трагичную картину. Венти закрыл его своим телом, принимая удар мечом на себя. — Ничто не сможет исправить нанесённый когда-то ущерб, — говорил бог, выдавливая слова сквозь ужасную боль. — Я недостаточно силён, чтобы обернуть время вспять и всё исправить… Но в какой-нибудь другой жизни я сделаю всё правильно. Прости, что подвёл. Синьора гневно посмотрела на него, однако затем её глаза расширились. Начали собираться слёзы. Она отпустила меч, вместо этого кладя руки на грудь. Бард упал на колени, пока блондинка отходила, часто дыша. — Другой жизни не будет… моё время пришло. Её кожа зажглась, всё тело пылало, пока слёзы текли по щекам. Кадзуха ничего не мог сделать, кроме как наблюдать за её исчезновением в бабочках, рухнув на колени. Прежде, чем полностью догореть, она одарила сирена последним взглядом. — Безмерная агония… Чувствуешь?.. В итоге её тело стало группой огненных бабочек, но и они обратились в пепел. Певец неподвижно стоял: его глаза блестели от невыплаканных слёз, тело тряслось, как и дыхание. В конце концов единственный звук издавал Кадзуха, набравшийся сил сделать шаг вперёд. В горстке пепла осталось только золотое ожерелье Синьоры. Он подобрал его, после чего повернулся к Венти. Тот стоял на коленях, побледнев, но всё ещё жил. — Слушай, Кадзуха… — слабо сказал бог. — Я не… подведу тебя… Не прекращай петь… Блондин покачал головой: — Погодите, нет, Вы не можете умереть… — Ничего… Это меньшее, что я мог сделать для неё… Хотя бы так её душа обретёт покой. Да и никто не умирает хорошо. Кадзуха наблюдал, как Барбатос закрывает глаза, и при последнем его вдохе, ветер колыхнул волосы. Сирен был слишком потрясён, чтобы сделать или сказать что-нибудь. Всё казалось плохим сном, но это реальность. Нет времени давать эмоциям выход — спустя не так много времени всё место начало трястись и двигаться. Красноглазый огляделся, заметив, что пещера начала рушиться. Он встал, пытаясь вытащить с собой и тело Венти, но обрушение оказалось слишком быстрым. Когда парень почти выбежал, камни заблокировали выход. Выходов больше не было. Стены сотрясались, заставляя запаниковать и закрыть голову руками от падающих камней, но если не найти выход, его скоро погребёт здесь. Но выхода нет. Кадзуха уж было прощался с жизнью, как вдруг искры Электро пробились сквозь завалы камня. Они становились сильнее, и вскоре кулак пробрался сквозь камни, электричеством разбивая породу. — Где ты?! — встревоженно спросил Сказитель, и, что иронично, Кадзуха был рад слышать его. — Я здесь! Капитан отступил, обнажая заряженный Электро клинок, и разрезал камни на части. Сирен подбежал к нему. Синеволосый схватил его за руку и побежал, волоча его за собой. Они уклонялись от ещё некоторых камней и острых осколков, пока наконец не вышли на свет. Выйдя, блондин остановился отдышаться, но вдруг осознал: где Хэйдзо? Он огляделся, но никого не увидел. Боль уже пронзала его, хуже чем что-либо в его жизни, но затем послышалось: — Кадзуха! Красноглазый поднял взгляд, видя детектива в нескольких метрах. Парень тут же подбежал к нему, накидываясь с объятиями. — Слава Селестии… Ты в порядке. У Кадзухи не было сил ответить, только кивнуть. Он вцепился в пирата, вздыхая от чувства обрушившейся на плечи тяжести. Закрыл глаза, позволяя себе разлечься на другом, пока тот видел, что глубоко внутри его что-то волнует. Однако прежде, чем Хэйдзо успел спросить, новый человек присоединился к тревожной ситуации: — Погляжу, вам удалось найти ключ. Но похоже, с вами что-то всё таки да случилось. Они подняли взгляд на незнакомца, но в отличии от них, Сказитель узнал этого странного мужчину. — Дотторе?.. Что ты здесь делаешь?