На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

Когда они разделились, Сказитель с Хэйдзо пошли по тёмному, деформированному, каменному проходу. Звук шагов эхом раздавался по коридору. Детектив потянулся, закинув руки за голову, параллельно пытаясь не спровоцировать капитана каким-нибудь остроумным замечанием. Как бы сильно он ни хотел отыграться за запугивание его змеёй, стоит подождать времени получше. — Когда этот чёртов коридор закончится?.. — раздражённо произнёс Сказитель. — Может, он проклят? Возможно, теперь мы будем вечно слоняться по этому бесконечному проходу. Без обид, но сомневаюсь, что кто-нибудь из нас выдержит такую судьбу, — пошутил пират. Синеволосый закатил глаза: — Тогда я просто избавлюсь от тебя. — Сомневаюсь. Кто тогда составит Вам компанию? Без меня будет ужасно одиноко. Сказитель разочарованно вздохнул: — Мне всё равно на одиночество. Бесполезное чувство, как и все другие. — Правда? Ну не знаю, капитан. Как по мне, Вы могли бы побыть в какой-нибудь компании, но с Вашим характером много друзей Вы не заведёте Скарамучча зло глянул на него: — Я отрежу тебе язык. Старший помощник усмехнулся: — Я просто говорю как есть. Вы питаетесь человеческим страхом, а это не очень дружелюбно. Мне напомнить, что Вы сделали ранее? — Если ты не заткнёшься, я запру тебя в комнате, полной змей. И буду наслаждаться твоими криками, как колыбельной. Хэйдзо нахмурился: — Не понимаю. Вы хотите, чтобы я заткнулся или закричал? Капитан уж было хотел как обычно огрызнуться, однако они оба упёрлись в стену. Посмотрев вперёд, они поняли, что дошли до конца, но не нашли каких-нибудь дверей или проходов дальше. Только стену. — Это что, — нетерпеливо вздохнул капитан, — какая-то шутка? — Вас не очень рассмешила, да? — зеленоглазый скрестил руки, своим комментарием снова вызывая у другого злой взгляд. — Ты труп, — Скарамучча потянулся схватить чужую руку, но в тот же момент земля под ними разделилась на два, заставляя пиратов упасть в новую дыру. Парни упали на землю вместе с камнями, но к счастью, ничего тяжёлого в голову не зарядило. Хотя Хэйдзо все равно чувствовал что-то тяжёлое на себе, чем оказался Сказитель. Старший помощник прочистил горло: — Не хочу прерывать, я подожду если Вам нужно время, но пол довольно холодный... Капитан со стоном потёр шею, смотря вниз на детектива: — Заткнись, тебе повезло, что я здесь. Хэйдзо растерянно взглянул на него, к затем почувствовал что-то под головой. То оказалась рука Сказителя, которой тот не дал его голове удариться об твёрдую землю. Зеленоглазый почти не поверил, что это капитан только что совершил нечто столь доброе. — Я тронут, капитан. Я уж думал, что Вы желаете мне смерти... — Я и хочу, — синеволосый вытянул руку из-под чужой головы, заставляя ту упасть. Хэйдзо издал "ой", тогда как капитан встал и отряхнулся от пыли. Старший помощник не заставил себя ждать: — Спасибо, капитан... У Вас всегда такие нежные руки. На это старший только усмехнулся, переводя внимание на место, в которым они оказались. Его глаза просканировали окружение, и вскоре он понял, что они внутри какой-то подземной пещеры. Она освещалась прикрепленными к стенам факелами, а посередине стояло нечто напоминающее алтарь. Похоже на те, что стоят в храмах. В центре расположилось углубление, наполненное водой и окружённое тремя статуями: одна слева, одна справа и третья посередине. Сказитель подошёл к странному углублению, посмотрел в воду и увидел текст. Но прочитать не выходило. Вскоре надпись увидел и детектив, после чего тот начал бормотать: — Похоже, мы не сможем достать ключ так легко, как предполагалось. Это, своего рода, загадка. Капитан скрестил руки: — Тогда реши её. — Да? А Вы что будете делать? — Набивать тебе рожу, если ты не начнёшь сейчас же. Зеленоглазый ухмыльнулся: — Не забывайте, кто научил Вас бить. Как так можно: идти против учителя? — Ты можешь только мечтать о том, чтобы превзойти меня. А теперь начинай. Хэйдзо вздохнул и покачал головой, смотря на подводный текст. Он казался перевёрнутым, так что парень обошёл углубление, чтобы посмотреть под правильным углом, но и с этой точки обзора он казался перевёрнутым. Детектив нахмурился, прикладывая палец к подбородку. — Странно, — он на секунду задумался и пришел к не самой удобной идее. — Мне нужно опустить голову в воду, чтобы прочитать. Капитан, не топите меня, ладно? Тот оскалился: — Ничего не могу обещать. Младший встал на колени, и сказав: — Конечно не можете, — глубоко вдохнул, помолился богам и окунулся. Когда он открыл глаза, надпись наконец повернулась так, как должна. Пират прочитал её и вытащил голову, убирая мокрые волосы от лица. Сказитель уставился на него, ожидая, когда тот расскажет что там написано. Хэйдзо посмотрел между статуй: — Право — лево, лево — право, мечи скрестятся когда время право... Ну, это не очень помогает. Почему подобное никогда не бывает понятным? Капитан вздохнул, облокотившись на статую, но затем статуя начала двигаться. Парень почти упал, пока каменные изваяния кружились вокруг углубление, пока не остановились. Детектив смотрел на это происшествие, после чего улыбнулся спутнику: — Капитан, Вы гений. Думаю, я знаю, что нужно делать. Скарамучча моргнул, решив проигнорировать комплимент: — И что же? — Это углубление — часы, по форме похоже. Эти статуи должны измерять время. Та что справа — восток, рассвет; по середине день, а слева закат. Так что если их мечи скрестятся в правильное время... Это значит, что нужно сдвинуть их к закату. Старший помощник толкнул статую посередине, заставляя другие две двинуться к закату. Наконец, правая достигла левой стороны, активируя механизм; вода начала исчезать, обнажая сундук. Сказитель спустился в углубление к сундуку и попытался открыть, но тот оказался закрытым. — Серьёзно? Мне нужен ключ, чтобы открыть сундук с ключом?.. Хэйдзо прочистил горло: — Кто сказал, что нам нужен ключ? На секунду капитан взглянул на него, после перевел взгляд обратно на сундук: — Впервые я с тобой согласен. Синеволосый вытащил свой меч и вставил его в проем между крышкой и низом. Со всей силы они потянули оружие вниз, успешно вскрывая. Внутри лежал довольно обычный ключ. Нормальный кусок металла. Капитан забрал его, и сразу же всё помещение затряслось. Парни огляделись — пещера обваливалась. — Ну не прекрасный ли способ встретить смерть: оставить мои кости здесь с Вашими? — пошутил детектив, на что другой только раздражённо вздохнул. Он схватил чужую руку и побежал к выходу над ними: — Заткнись, если не хочешь, чтобы я оставил тебя здесь. Сказитель взабрался по стене, и второй пират последовал за ним. Как раз вовремя: пока они бежали, стены и пол разрушались вслед за ними. Добежав до развилки, они остановились, вспомнив про Синьору и Кадзуху. — Подождите, а где Кадзуха и Синьора? — с паникой спросил зеленоглазый. Старший заглянул в коридор, по которому ушли Синьора и Кадзуха, никого не увидев. Времени нет, нужно действовать быстро. — Я пойду за ним. Ты иди наружу. Хэйдзо хотел возразить, но капитан посмотрел на него так, что тот сразу понял, что права слова у него нет. Обошёлся кивком: — Как скажете, капитан. Я верю, что Вы вытащите его. Сказитель развернулся, быстро пошёл через трясущийся проход, после чего на мгновение остановился. Огляделся, стараясь увидеть или услышать что-нибудь, и тогда послышался вздох. Он повел его к верному направлению, но когда пират увидел Кадзуху, путь перекрыли камни. Капитан использовал силу Электро, но поняв, что этого недостаточно, впустил в ход и меч. Увидев сирена, шокированного, но невредимого, синеволосый ощутил слабое облегчение, а затем схватил того за руку и побежал к выходу. По мере продвижения Кадзуха пару раз шмыгнул. Плакал? Вообще, Сказитель не видел Синьору. Пускай его не волновало что с ней случилось, что-то плохое 100% произошло. Когда они выбрались, блондин напрыгнул на Хэйдзо, пока капитан облокотился на камни, пытаясь понять что вообще произошло между Кадзухой и Синьорой. Но прежде, чем он успел спросить напрямую, послышался знакомый голос: — Погляжу, ты достал ключ. Но похоже, вы встретились с трудностями. Синяя макушка тут же повернулась к источнику голоса, глаза немного расширились при виде Дотторе. — Дотторе?.. Ты пришёл... … Пока два капитана, Кадзуха, Хэйдзо и несколько других пиратов бродили по опасному острову, остальной экипаж оставался на корабле, за исключением парочку тех, кто решил погулять по пляжу. Одними из них оказались Кокоми и Мико. Пока никто не видел, девушка спустилась и ушла в лес. Расчистив путь от камней и веток, она могла почувствовать перемену в ветре: тот стал холоднее и быстрее. Пиратка огляделась, выискивая секретную пещеру, но не смогла. Всем, что она видела, был огромный лес, зелёный и бесчисленные животные. Правда в том, что ранее это она помогла Венти проследовать за капитаном к секретному проходу. Кокоми надеялась, что тоже сможет прокрасться, но это оказалось слишком сложно. Светловолосая опустила взгляд на Мико: — Что думаешь? Куда пойдём? Лисьи ушки дёрнулись, нос понюхал воздух. Сделав пару вдохов, она напряглась: шерсть встала дыбом, хвост ударил Кокоми. — У тебя тоже нехорошее предчувствие... Боюсь, мы ничего не можем сделать. Это решение Венти, и я его уважаю. Всё таки он стольким помог с моими планами, и учитывать его последний выбор нельзя. Её уши опустились; северный ветер колыхнул шерсть. Кокоми нахмурилась: — Погоди... Ты же не о Венти говоришь? Тогда ты имеешь ввиду... Медленно пиратка поняла, что лисичка остерегается чьего-то пугающего присутствия на острове. Не Синьоры или Сказителя, а кого-то третьего. Кокоми снова внимательно осмотрелась и пошла на север, чтобы найти источник странного присутствия. Пройдя через дорогу, полную упавших листьев, ягод, костей мелких животных и всяким другим, она услышала отдаленные шаги и голоса. Мико снова напряглась, в то время как девушка медленно подбиралась к источнику, пока не спряталась за дерево. Там стояли пираты, которых она не узнала, но по ощущениям чем-то знакомые. — Капитан, Вы уверены, что он здесь? — спросил один из пиратов, тогда как их капитан глубоко задумалась. — Да, уверена. Я собственными глазами видела, как он плыл сюда. Мне точно не показалось, но, может, тут замешано что-то большее? — Например, проклятье?.. — нервно спросил другой пират. Первый пират ударил по затылку нервного: — Прекращай. Нет здесь никакого проклятия... Нет же, капитан Бэй Доу? Кокоми наблюдала, как те продолжали строить предположения. Она хотела пойти поближе, чтобы услышать получше, но, словно на неё обрушилось проклятье, она подскользнулась, падая на камни и привлекая внимание пиратов. — А! Он здесь!.. — предупредил испуганный. — Это не он... Что Вы делаете не этом острове, леди? Вы не знаете, как опасно бродить здесь? Давайте помогу... Погодите-ка, этот символ... Ты из команды Сказителя, — с возвращением осторожности хватка Бэй Доу на мече сжалась. — Сказителя?! Я думал, мы охотимся за каким-то злым пиратом, а их здесь два?! — ревел нервный. Капитан вздохнула, пока другие пытались успокоить напуганного. Его предложение привлекло внимание Сангономии. — Охотимся? Кого вы пытаетесь поймать? Женщина оглядела её: — С чего бы мне тебе говорить? Ты со Сказителем. Я понятия не имела, что он здесь. Это всё только усложняет... Светловолосая покачала головой и встала, оттряхиваясь от грязи: — Может, я и часть его экипажа, но не на его стороне. — В смысле? Хозяйка лисицы одарила её спокойным, но настороженным взглядом: — Я спросила первая. Что насчёт ответить первыми? Бэй Доу усмехнулась, шутливо покачав головой: — Ладно. Откуда мне начать? Какое-то время назад я стала следить за подозрительным кораблём, шастающим по океанам. Сначала я заметила его в гавани Ли Юэ, у нас были кое-какие дела с этим судном. Я должна была привезти им материалы и товары, но у задании было сказано, что мы должны просто оставить их перед кораблём и уйти. Я видела капитана того корабля, но только на мгновение. Но вот экипаж не видела, что ужасно странно. Итак, почувствовав угрозу нам и Ли Юэ, мы проследовали за ним весь этот путь. Поэтому я вообще в Инадзуме. Хмык: — Подозрительный корабль... Как он выглядел? Бэй Доу покачала головой: — Сначала ответь на мой вопрос. Я всё ещё не знаю, могу ли доверять тебе. Не хочу связываться со Сказителем, не сейчас. — Уверяю Вас, я никоим образом не работаю на него. По сути, я работаю против него... Но больше сказать не могу. Вам придётся поверить с этим. Бэй Доу долго на неё смотрела, оглядывала с ног до головы, пока не одарила её зубастой улыбкой: — Я хорошо читаю людей и вижу, что ты не совсем злая. Но на всякий случай я всё равно буду осторожничать. Светловолосая кивнула: — Понимаю. Теперь... Кажется, ты была права, Мико. Сейчас на острове и вправду находится кто-то странный. Возможно, тот же человек, на кого Вы охотитесь, капитан. Брюнетка опустила глаза на лису в чужих руках: — Говоришь, эта лисичка чувствует плохое присутствие? — Да, чувствует. Не расскажите, как выглядит тот корабль? Капитан опустила меч, вспоминая: — Это большой корабль, но в то же время его сложно заметить. Из-за этого следовать за ним было сложно. Я видела, как он плавает здесь, и была уверена, что мы сможем поймать странного капитана и перекинуться парой слов, однако... Его нигде не нашлось. Ни капитана, ни экипажа, ни даже большого корабля. Они словно растворились, но я отказываюсь верить в это. Они точно здесь, и я не остановлюсь, пока не разберусь с их скользкими делами. Звучало странновато. Никто не плавал у этих островов, даже пираты. Потому тот факт, что Бэй Доу проследовала весь этот путь от Ли Юэ до сюда за странным кораблём в то же время, когда Сказитель приплыл сюда с Синьорой — не совпадение. Сангономия взглянула на Мико, пытаясь понять её мнение, и погладила ту по голове. — Хотела бы я засчитать это за какое-то странное совпадение, но это точно не оно. Чую, это как-то связано со Сказителем. Одноглазая сощурила глаза: — Как я и думала. С такой угрозой ничто не бывает ясным . Конечно он приложит к этому свою руку. И ты... Что ты будешь делать? Раз ты, по твоим словам, работаешь против него. — Если новый человек изменит слишком много, мне придётся пересмотреть свою стратегию... Но, возможно, если Вы поможете, это будет не так проблемно. Бэй Доу хмыкнула и взглянула на своих людей — те только пожали плечами. Розовые глаза вернулись к девушке: — Что именно нам делать? — Это рискованно, но... — она вздохнула; взгляд стал серьёзнее, — нам нужно объединиться в альянс. Знаю, мы только-только встретились, и вам непросто доверять мне, но так будет лучше для всех. Можете убить меня, если я солгу. — А ты звучишь решительно... — Бэй Доу на мгновение задумалась, пока пираты с нетерпением ждали решение капитана. — Ладно. Но это не значит, что я теряю бдительность. Некоторые пираты согласно кивнули, считая это прекрасным ходом от капитана, пока другие нервно схватились за головы. Но все доверяли своей предводительнице достаточно, чтобы не сомневаться. Женщина собиралась спросить что-то ещё, пока с распахнутыми глазами не вспомнила кое-что важное: — Погоди, раз уж такое дело, ты знаешь Кадзуху? В последний раз, когда мы встречались, он сказал, что его схватил экипаж Сказителя. Он всё ещё с вами? Он в порядке? Кокоми, видя чужое внезапное беспокойство, лишь пожала плечами: — Да, он всё ещё с нами. А что насчёт благополучия... Когда я видела его в последний раз, он выглядел хорошо. Но всё уже могло поменяться... Бэй Доу нахмурилась: — В каком смысле? Кокоми собиралась объяснить ситуацию, как вдруг птицы начали разлетаться прочь от них. Спешно, словно убегали от чего-то. А затем затряслась земля. Пираты переглянулись. Кокоми заговорила первая: — Поторопитесь, нам нужно идти. Кадзуха и другие могут быть в опасности. Не теряя времени, они побежали к предполагаемому источнику тряски. Группа прорывалась сквозь лес, обрезая ветки и листья, пока не остановилась. Кокоми взглянула на Мико, что смотрела налево — пираты побежали в том направлении. Наконец, вдали показалась другая группка людей. Светловолосая, сощурив глаза, разобрала фигуры Кадзухи, Хэйдзо и Сказителя. Но она не знала, кем являлся четвёртый силуэт, высокий и непоколебимый. Капитан нахмурилась: — Это он. Кокоми взглянула на неё: — Тот, за которым Вы следили? Кивок: — Именно. Но что он здесь делает? Погоди... Кажись, они со Сказителем знакомы. Светловолосая посмотрела на то, как общались Сказитель и загадочный человек — похоже, и вправду знакомы. Бэй Доу собралась выйти, подойти к Кадзухе и убедиться, что тот в порядке, учитывая нервный вид оного. Но Сангономия остановила её, схватив за руку. — Пожалуйста, не выдавайте себя. Пошлите на пляж к нашему кораблю. Мы же не хотим, чтобы они подумали, что мы шпионим за ними или ещё что-нибудь. Одноглазая, поколебавшись секунду, согласилась: — Ладно... Но это точно не хорошие новости. Особенно учитывая, что этот парень знаком со Сказителем.

…

Дотторе стоял перед капитаном Куникудзуши и смотрел на него, а после на Хэйдзо и Кадзуху. Детектив вернул взгляд, уже подозревая высокого мужчину, пока сирен всё ещё был потерянным после недавнего шока. — Ты не говорил, что придёшь, — сказал синеволосый, снова привлекая внимание Дотторе. — А я должен предупреждать тебя о каждом действии? Ты же знал, что в конце концов я приду, и вот он я. Сказитель подумал немного и снова спросил: — Как ты узнал, что мы пришли за ключом? Погоди, ты..? Тот вздохнул, закладывая руки за спину: — Да, я знал, что Ла Синьора отведет тебя к ключу. Однако я её не вижу... Где она? Сказитель пожал плечами и посмотрел на Кадзуху — единственного знающего ответ. Тот сжал руку в кулак и разжал, опуская взгляд на золотое ожерелье Синьоры — подобрал перед тем, как бежать. Это единственное, что осталось от Синьоры среди пепла, погребенного под камнями. Грусть не могла не накрыть его, даже с пониманием, что всё было спланировано ею. Блондин понимал её боль, да и это она раскрыла ему прошлое сирен и причину его страха грозы. — Она… — тихо начал певец, — уже не в живых. Хэйдзо положил руку ему на плечо, видя, что её смерть явно повлияла на него. Сказитель вовсе не выглядел скорбящим, но немного растерянным почему Кадзуха так грустит над её смертью. Дотторе отреагировал пренебрежительнее всех: — Да? Ну, не то чтобы теперь это важно. Она сделала то, что должна, и больше не нужна. Сей бесчувственный комментарий разозлил красноглазого, и тот пронзил мужчину острым, непоколебимым взглядом: — Не говорите так. Дотторе просто уставился на него, пока глаза капитана Куникудзуши осторожно, почти напряжённо смотрели то на голубоволосого, то на блондина. Детектив отмечал их поведения, особенно странность действий Сказителя. Особенно учитывая, что тот не напрягается ни перед кем. После мгновения тишины мужчина ответил: — Ты… сирена, полагаю? Выглядишь как сирена. Интересно, никогда не видел сирен кроме Синьоры. Вы же вымирающий вид… Скарамучча прочистил горло: — Время возвращаться на корабль. Обсудим всё позже. Пошлите. Сказитель развернулся и пошёл прочь. Дотторе постоял немного, наблюдая за Кадзухой и Хэйдзо, но эмоции во взгляде остались неразличимыми за странной маской. После тот последовал за капитаном. Хэйдзо продолжал смотреть тому в спину, хмурясь от ужасных противоречий. — И кто это был?.. — спросил он скорее себя, нежели Кадзуху. Парень развернулся к сирену, молча смотрящего на ожерелье в руках. — Кадзуха… Ты в порядке? Что с тобой случилось? Тот потёр медальон и взглянул на старшего помощника со слабой улыбкой: — Я буду в порядке… Просто наконец понял некоторые вещи. Но… для Синьоры всё кончилось не очень хорошо. Не знаю, как объяснить… — Ничего. Можешь не объяснять сейчас. Нам, наверное, стоит идти. Почему-то у меня плохое предчувствие насчёт этого мужчины. — Хорошо, пошли. Парни пошли в сторону пляжа. Вместе с их кораблём показался ещё один: большой, странного сероватого оттенка. Тот даже казался не деревянным, а из какого-то другого материала, гладкого и глянцевого. И Кадзуха, и Хэйдзо смотрели на него с восхищением, никогда не видя подобного прежде. На берегу стояло большинство пиратов Куникудзуши, что смотрели на странное судно с тем же замешательством. Сказитель, придя, повернулся к топле со словами: — Мы забрали то, за чем пришли. А теперь возвращайтесь на корабль! Скоро отплываем. Экипаж молча подчинился, но пираты не могли не повертеть головами любопытно, наблюдая, как капитан и Дотторе уходят к странному кораблю. Всё это ощущалось сверх подозрительно, и Хэйдзо наверняка бы рискнул и последовал за ними, если бы мог оставить Кадзуху одного в таком состоянии. Пока люди начали взбираться на корабль, блондин и зеленоглазый оставались на пляже. Ветер развевал волосы, заставляя сирена грустно улыбнуться. Детектив это заметил, но ничего не сказал. — Хэйдзо, — позвал певец. — Да? — Можешь надеть на меня ожерелье? Детектив, кивнув, взял золотой медальон. Сирен развернулся, чтобы Хэйдзо было удобнее застегнуть украшение на шее. Зеленоглазый не мог не признать, что золотой аксессуар ему шёл, но не понимал, почему Кадзуха захотел надеть его, учитывая что он узнал о сиренах. — Я думал, сирены не любят сокровища. — Мы не любим, если у сокровищ нет какой-то ценности кроме физической красоты. — В смысле эмоциональной ценности, — кивок. — Ну, в любом случае, на тебе ожерелье смотрится лучше. Кадзуха усмехнулся: — Ты хочешь сказать, что я красивее золота? Хэйдзо не смог сдержать лёгкого румянца, смущённо посмеялся и потёр шею: — Да. А теперь… Что действительно случилось там? Можешь говорить об этом? Кадзуха хотел было начать объяснение, как вдруг откуда-то из кустов послышался свист. Он привлёк их внимание, оповещая, что кто-то прячется среди деревьев. Оказалось, это Бэй Доу. Кадзуха с Хэйдзо пошли к ней. Когда сирен оказался достаточно близко, женщина утянула его в медвежьи объятия. — Ты глупый? Глупый, как иначе, — говорила она, раскачиваясь вправо-влево. Красноглазый с виноватой улыбкой посмотрел на неё: — Бэй Доу, я в порядке. Но что ты здесь делаешь? Бэй Доу на секунду принялась проверять парня, убеждаясь, что тот цел: — Это долгая история, но если кратко, я поплыла за одним подозрительным кораблём. Я даже не предполагала, что этот подозрительный капитан и его капитан приплывут сюда в одно время с вами. Детектив взглянул на неё: — Погодите, Вы имеете в виду этот большой, странный корабль? Вы следовали за ним? — Да, говорю, он ужасно странный. Кадзуха, тебе лучше не оставаться на Куникудзуши ещё дольше, становится слишком опасно. Кто знает, что они планируют. Кадзуха покачал головой: — Понимаю, ты волнуешься, но я пока не могу уйти. Капитан нахмурилась: — Но почему? Почему ты так решителен остаться? Ты же понимаешь, что это очень опасно? Можешь просто пойти со мной, и я сделаю так, чтобы эти пираты и пальцем тебя не тронули. — Бэй Доу, для меня ты всегда была как старшая сестра, но я не могу уйти. Не могу оставить Хэйдзо. В плане… Я не могу просто убежать, зная, что все они всё ещё в опасности и связаны проклятьем. Я пообещал Хэйдзо, что буду помогать, пока проклятье не снимут, да и если убегу, Сказитель выследит меня. Это бесполезно, правда. А ещё я не хочу вовлекать тебя в неприятности. Услышав это, женщина посмотрела на Хэйдзо, выражая все эмоции от раздражения до озадаченности: — Вот как… — с серьёзным лицом, она подошла к детективу. — Я же говорила, что если хоть одна волосинка упадёт с его головы, ты будешь следующим, да? Надеюсь, ты не планируешь ничего плохого. Если воспользуешься им, обещаю, я сожгу всего Куникудзуши вместе с тобой. Зеленоглазый, решительно смотря на неё в ответ, просто улыбнулся: — Я был бы благодарен, но, боюсь, даже огонь не сможет избавиться от Куникудзуши или меня. А ещё я не пользуюсь Кадзухой, но всё равно чувствую себя очень виновато за то, что он здесь из-за меня. Я много раз говорил ему уходить когда захочет, но это — его собственный выбор. Как и Вы, я не очень рад, что он хочет вариться в этой проблеме, но он сам волен решать. Розовые глаза задержались на нём на какое-то время, пока вскоре их острота не смягчилась, а их владелица не отступила: — Интересно… Никто бы не подумала, что скажу это, но экипаж Куникудзуши благоразумнее, чем я думал. Сначала та леди с лисой, теперь ты. — Леди с лисой? Ты про Кокоми? — спросил блондин. — Да, я встречала её сегодня. Она наткнулась на меня, когда я пыталась найти подозрительного капитана. Она тоже опасается его, мы даже заключили сделку. — Сделку? — любопытно спросил Хэйдзо. — Да. Она попросила моей помощи, если это дойдёт до боя. Хэйдзо и Кадзуха переглянулись, после чего посмотрели на одноглазую: — Но что получите с этого Вы? Бэй Доу улыбнулась зеленоглазому: — Я, может, и пират, как ты, но некоторые вещи я ценю больше сокровищ. Я просто хотела убедиться в сохранности Кадзухи и положить конец тому, что бы там Сказитель с тем капитаном ни планировали. — Понимаю, — детектив взглянул на сирена. — Всё таки не все сокровища — золото и серебро. Глаза женщины бегали между парнями, рот открылся, собираясь что-то сказать, но ни звука не прозвучало после того, как она поняла одну-две вещи. Вздохнув и скрестив руки, капитан облокотилась на дерево. — Рада, что ты понимаешь. — Нам пора идти, лучше не стоит заставлять других задаваться вопросом куда мы уходили, — сказал пират. — Верно… Ну, до встречи, Бэй Доу. Надеюсь, вскоре ситуация разрешится, — певец помахал ей, тогда как та осталась среди теней от деревьев. — Не подвергай себя опасности, Кадзуха. Кто знает, что несут волны… Кадзуха и Хэйдзо вернулись на корабль. Большинство экипажа просто лежало, отдыхая и ожидая капитана. Парни прошли к носу корабля, садясь на край. Солнце садилось. Какое-то время они просидели в тишине, наблюдая, как солнце утопает в воде и появляются звёзды, составляя компанию луне. Сирен повернулся к человеку, который, задумавшись, нежно смотрел в ответ. — Когда мы разделились в пещере… — начал объяснять певец, — в один момент Синьора остановилась. Если кратко, она показала мне, кем были сирены. Давным давно мы были птицами, но потом удар молнии превратил нас в сирен. — Воу… это объясняет твой страх грозы. — Ага, поэтому я и сказал, что наконец понял некоторые вещи. Пират, хмыкнув, опустил взгляд: — Но что случилось с Синьорой? В смысле, она умерла, а ты выглядел довольно шокированным, когда вышел из пещеры. Красноглазый вдохнул: — Ну… Так как раньше сирены были созданиями Мондштадта, она питала огромную обиду к богу свободы из-за произошедшего. Синьора собиралась убить меня, чтобы отомстить богу, но затем… Ну, если просто, у неё не вышло. А затем она сгорела. От неё осталось только это ожерелье. — Сгорела? Она сделала это намеренно или проклятье вышло из-под контроля? Тогда блондин вспомнил, что детектив ничего не знает о настоящем проклятье сирен. Он не хотел рассказывать, чтобы не заставлять беспокоиться и об этом тоже, но с его стороны будет нечестно утаивать это от него: — Смотри… У сирен есть особый вид проклятия. Если кто-то, кого мы любим, умирает, на нас обрушивается проклятье, которое либо убьёт нас, либо сведёт с ума. Синьора была редким исключением. Она смогла пережить проклятье и какое-то время контролировать его, но её силы кончились. Воспоминание о её умершем любимом стало слишком сложно выдерживать, и её проклятие наконец взяло верх. Мгновение Хэйдзо обрабатывал информацию, пока она не ударила в него. Он взволнованно посмотрел на Кадзуху: — Погоди… Ты поэтому сказал мне не умирать? Если я умру, тогда ты можешь… — Тоже умереть, да. Я не мог сказать, потому что не хотел беспокоить. У тебя уже бесчисленное количество вещей, о которых надо побеспокоиться, и я чувствовал бы себя виновато, если бы нагрузил тебя ещё больше. — Кадзуха, — начал старший помощник каким-то серьёзным и беспокойным голосом, — ты должен говорить мне подобные вещи. Ты не нагружаешь меня, не думай так. Для меня ты самый важный. Ты не хочешь отказываться от меня, несмотря на всю безнадёжность ситуации. Ты никогда не будешь мне в тягость. Ты, возможно, моя последняя крупица надежды. Мне повезло, что ты сопровождаешь меня в моей судьбе. Если я никогда не смогу освободиться от проклятья, хотя бы буду знать, что один-единственный человек в мире всё ещё думает обо мне. Пока ты свободен, я свободен тоже. Эти слова потянули за сердечные струны Кадзухи, звуча как самая красивая, но в то же время и болезненная поэма в его жизни. Он моргнул пару раз, улыбаясь и обхватывая руками лицо Хэйдзо. — Тогда, похоже, я уже проклят. Потому что если не освободишься ты, то и я никуда не уйду. Затем он почувствовал, как что-то тянет его ближе, пока не слился с пиратом в поцелуе. Хэйдзо обернул руки вокруг его талии, тогда как сирен нежно держал того за лицо, закрыв глаза. Внутри вспыхнуло пламя. Такой ли огонь чувствовала Синьора? Сжигало ли это пламя её до безумия? Огонь — штука странная, может и согреть, и убить. Прямо как в подобных ситуациях линия между радостью и болью размыта. Блондин позволил моменту унести его, как ветер уносит листья, но не забывая обо всём лежащим в основе риске. И всё равно, несмотря на это, рискнул поплыть по волнам неизвестно куда. По мере поцелуя Кадзуха не мог не вспоминать поцелуй со Сказителем. Впрочем, та ситуация была совсем другой. Тогда капитан пытался победить, и всё равно Кадзуха чувствовал нечто похожее. Это сбивало с толку. Сказитель и Хэйдзо ничем не похожи, и всё равно схожесть чувствуется. Интимный момент продлился ещё немного, пока они, наконец, не остановились, обнимаясь прикладывая лоб ко лбу. Сирен рукой гладил лицо детектива, пока не передвинул её к груди пирата. Осознанное ли действие было или нет, оно привело его к новому осознанию — у зеленоглазого сердце билось быстро. Почувствовал это быстрое сердцебиение, блондин не мог не улыбнуться и немного покраснеть. — Что ты делаешь? — прошептал Хэйдзо, кладя руку на чужую. — Пытаешься украсть моё сердце? — Думаю, я уже, — подтвердил Кадзуха, с усмешкой наблюдая, как от комплимента лицо старшего помощника сливается с волосами. — Ну, тогда… — начал человек, и прежде, чем сирен успел среагировать, украл у него поцелуй, — думаю, теперь мы квиты. Певец попытался выглядеть злым: — Ворюга. Детектив ухмыльнулся: — Мы одинаково криминальны и свободны, не так ли? — Да… — он улыбнулся, как всегда наслаждаясь поэтичными словами. — Хочу спросить. Почему я? Уверен, существует много людей получше, которые не похищают сирен… Кадзуха закатил глаза: — Может быть, но ты мне нравишься больше всех. Никто не крал меня вот так. Теперь тебе от меня никуда не деться, смирись. Зеленоглазый посмеялся: — Я не жалуюсь, просто не понимаю почему… Думаю, это одна из тех вещей, которые я не могу вычислить. — Ты просто слишком много думаешь. Некоторые вещи может понять только сердце. Вздох: — Правда? К несчастью, я не понимаю своё сердце настолько хорошо. — Не волнуйся, я его понимаю. Хэйдзо хотел сказать что-то ещё, но вдруг что-то привлекло его внимание. Краем глаза он увидел, как вернулся Сказитель. Тот прошёл через корабль в сторону каюты. Однако прежде, чем зайти, капитан остановился и обернулся. Его взгляд остановился на Хэйдзо и Кадзухе, но, казалось, он смотрит не на них, а сквозь них. Синие глаза были глубокими, и, насколько мог увидеть сирен, тот выглядел немного… потерянно? Скарамучча прошёл в свою каюту, закрывая дверь, тогда как два парня просто в замешательстве наблюдали. — И что вообще с ним случилось?.. — подумал вслух детектив. — Выглядит немного странно. Словно его что-то волнует… — огласил своё мнение красноглазый, заставляя пирата посмотреть на него со вскинутыми бровями. — Да ну? Ты можешь сказать его чувство с такого расстояния? С каждым днём ты всё больше удивляешь меня. Певец покачал головой: — Ну, ты же и сам видишь. С ним что-то не так… Думаю, это как-то касается того мужчины. Дотторе вроде? — Я тоже так думаю. Другого объяснения нет. Но что насчёт того, что они планируют… — старший помощник не мог не простонать. — Прекрасно. Сначала Синьора, теперь этот мужчина. Когда всё это кончится? — Когда-нибудь, но тебе придётся быть сильным. Ладно? Ради меня? — Ради тебя, морская звезда, сделаю всё, что угодно. Если понадобится, даже океан пешком пройду. Кадзуха хихикнул, застенчиво тыкая того в щёку: — Не уверен, как, но думаю, ничто не невозможно для великого детектива. Хэйдзо улыбнулось: — Верно, и кстати о моём величии… Теперь мы точно знаем, что мисс Кокоми что-то планирует, учитывая её альянс с капитаном Бэй Доу. Кажется, она на нашей стороне. Думаю, ей можно доверять. Кивок: — Если ей доверяет Бэй Доу, то и я доверяю. У неё прекрасное чутьё на людей, и она бы почувствовала, планируй Кокоми что-нибудь плохое. — Мне только интересно… как давно она строит планы за нашими спинами? Никогда не принимал Кокоми за серьёзного игрока. Я всегда думал, что только капитан — главный и единственный человек, за которым стоит следить. Не думай, будто я смотрю свысока на других, просто все так боятся Сказителя, и я думал так же о Кокоми, учитывая, как редко она выходит на палубу. Сирен наклонил голову: — Тогда что ты думал обо мне? — О тебе? Я думал, что ты очень странный, сумасшедший и хочешь умереть. От этого певец, смеясь, затряс головой: — Да ну? Значит, я достоин изучения? Смешок: — Вне сомнений. Ты с самого начала озадачил меня, а, знаешь ли, нужно постараться, чтобы озадачить детектива. А теперь… — парень встал, и другой последовал за ним, после чего они оба посмотрели на странный корабль рядом с Куникудзуши. — Капитан вернулся, но этот корабль, похоже, никуда не спешит… Мы просто обязаны узнать об этом… Дотторе, и понять, что он делает с нашим дорогим капитаном. Вздох: — Не невозможно. От слова “совсем”. — Мы проходили через ситуации и похуже, — отметил детектив, небрежно облокотившись на перила. — Например? — Например… Играли в догонялки с капитаном. Ты знаешь, насколько это опасно? Мы могли умереть. Кадзуха скрестил руки: — Это была твоя идея. Странно, как это всё время именно твои идеи приводят нас в невообразимые, опасные для жизни ситуации. Хэйдзо притворился обиженным: — Ах, ну кто бы говорил. Ты говорил, что пожертвовал бы собой ради меня. Что одновременно рискованно и глупо. Знаешь, почему тебе никогда не стоит жертвовать собой ради пирата? Сирен покачал головой. — Потому что мы плохо умираем. Смерть избегает нас, как чуму, поэтому мы и прокляты. — Думаю, ты прав, — сказав это, красноглазый зевнул. — Ладно, похоже, пора спать, морская звезда. В следующие дни у нас много дел, нам нужно быть максимально вменяемыми. Они развернулись, идя в сторону входа внутрь: — Ты прав, — согласился он, останавливаясь на развилке. — Хороших снов. До завтра. Блондин хотел было направиться в комнату, как вдруг его схватили за запястье, потянули обратно и поцеловали в щёку: — Поцелуй на ночь. Пускай поцелуи от пиратов не помогут тебе уснуть, это как минимум милый жест. Кадзуха уверен — всё его лицо пылало — но не сдержал улыбки: — Нет, думаю, так в самый раз. Но ты знаешь, что делает поцелуй сирены? Хэйдзо молчал, ожидая ответ. — Избавляет от кошмаров и боли. Думаю, я должен пожелать сладких снов, — сирен наклонился, как и раньше чмокнул и отодвинулся, только чтобы увидеть некую глубину в зелёных глазах. — Хм, правда?.. Это тоже в самый раз. Доброй ночи, морская звезда. — Спокойной ночи. Когда они наконец разошлись, красноглазый ушёл в свою комнату, сел на кровать и вытащил перо из кармана. Рассматривая его, он заметил, что оно больше не такое же жёсткое, а ранее жёлтый оттенок снова стал белым. Парень нахмурился, придвигая перо ближе к глазам, почти не веря глазам. Пальцами потёр пух, вспоминая, каким оно было раньше, что озадачивало только сильнее. Прямо когда он уже собирался заключить, что сходит с ума, лёгкий, но заметный ветерок прошёлся по его боку. Однако когда сирен обернулся, оказалось, что окно открыто. Это потребовало времени, но вскоре воспоминания о прошедших событиях обрушились на него, подобно волне, но не так сильно, как тогда. Закончив рассматривать свежее перо, певец поднял руку к золотому ожерелье на шее. В глазах закралась грусть: — Это вторая вещь от кого-то мёртвого… Взгляд упал на красную ленту, повязанную на запястье, которую ему подарил Хэйдзо, когда он только-только пришёл на корабль. Сердце глухо стукнуло, пальцы потёрли ленту: — Надеюсь, ты не станешь третьей. Когда он почти впал в состояние вспоминания всего произошедшего с ним, глубоко думая об этом пока не додумается до чего-то, над головой послышались глухие шаги. Кадзуха посмотрел вверх, слушая, как человек продолжает и продолжает идти, иногда останавливаясь. Порой доносился последовательный стук, который переходил в непредсказуемое движение или раздражающий ритм. Сирен вспомнил, что комната Сказителя прямо над его, и, кажется, у того не выходило заснуть. Парень просидел в кровати ещё десять минут, но шаги не прекращались, а становились даже чётче. Из-за этого Кадзуха не мог уснуть, и когда он уже подумал, что сегодня не поспит, услышал, как дверь над ним открылась, и капитан ушёл. Похоже, вышел из комнаты. Красноглазый, несмотря на то, что стало тихо, не мог просто отдохнуть. Итак, он тоже встал и вышел наружу, подрагивая от холода глубокой ночи. Огляделся и довольно быстро нашёл неугомонного капитана. Тот сидел на краю, положив голову на руки и уставившись в океан. Если глаза не обманывали сирена, синеволосый выглядел каким-то… грустным? Вообще, поэт не очень уверен, как описать это, ведь даже не знает как выглядит грусть Сказителя. Но это была она. Лицо пустое, но глаза глубокие, с подрагивающим блеском в них, прерываемым частым морганием. Блондин недоуменно стоял, запоминая картину, словно видит такое в последний раз. Но это доказало его прошлое утверждение: Скарамуччу действительно что-то волнует. Он сделал шаг вперёд, и этого хватило, чтобы оповестить Сказителя. Капитан обернулся посмотреть кто к нему идёт, и, увидев Кадзуху, не выглядел удивлённым. Его лицо вернулось к обычному холоду, стирая любые признаки грусти. — Что ты здесь делаешь в такое время? — спросил он. Сирен подошёл ближе: — Думаю, мы уже привыкли видеть друг друга на палубе поздно ночью. Синеволосый взглянул на него, после чего отвёл взгляд. Он ничего не сказал, озадачив блондина. Молчание Сказителя сравни странной доброте. Он не холодный или жестокий, а просто позволяет певцу существовать рядом. — Вы грустите. Почему? — Кадзуха перешёл сразу к сути. Синие глаза тут же дёрнулись в его сторону, но в них не было никаких эмоций: ни печали, ни злости. — О чём ты? Блондин вздохнул: — Можете не говорить, если не хотите. Но нет смысла прятать это от меня. Вы не обязаны лгать. Сказитель покачал головой, выглядя так, словно пребывает в полном неверии: — Не могу поверить, что подпустил вас двоих так быстро к себе. Ты пытаешься влезть в кое-что, что тебя не касается. У меня уже есть тот паразит, чтобы раздражать меня, мне не нужен ещё один. Сирен предположил, что речь о Хэйдзо: — Значит, я прав — Вы грустите. Хах… Интересно, что так расстроило кого-то вроде Вас? Может, воспоминания? Капитану не нравилось, куда всё идёт. Он, нахмурившись, отодвинулся: — Не твоё дело. Вздох: — Ладно, я не хочу давить на Вас. Но я хотел сказать Вам кое-что… — Что? — Хотел поблагодарить за то, что помогли мне, когда пещера обваливалась. Я мог умереть, если бы не Вы. Скарамучча усмехнулся: — Надеюсь, ты понимаешь: ничего личного. Ты просто всё ещё нужен мне, чтобы довести меня до нужного места. Вот и всё. Кадзуха хихикнул, прекрасно зная, что это — всего лишь попытка звучать холодно: — Да, конечно. Всё равно спасибо. Затем синие глаза зацепились за блеск золота, после чего он понял, что сирен носит ожерелье Синьоры. Сказитель тут же схватил медальон, хмуро смотря на лежащее в ладони украшение. — Почему ты его носишь? — Почему нет? Капитан с отвращением нахмурился: — Оно принадлежало той ведьме, так почему оно на тебе? Сирен уж было хотел объяснить, но остановил себя, придумав более умный выход: — Я не хочу говорить Вам. Только если… Только если Вы расскажите, почему любите моё пение. Сказитель моргнул, выглядя ошеломлённым внезапным торгом. Ветер смахнул волосы ему на глаза: — С чего это ты вдруг спрашиваешь? — Потому что в прошлый раз Вы сказали, что когда я пою, что-то происходит, но не хотели уточнять. Вы первый и скорее всего последний человек, который когда-либо услышит моё пение, не поддавшись гипнозу. Мне нужно знать, что Вы имели в виду под этим. Пират на секунду замер, с трудом взвешивая все за и против. В итоге он вздохнул, отводя взгляд: — Ты правда хочешь знать? Ничего безумного, правда. Твоё пение просто помогает мне забыть… некоторые воспоминания. Красноглазый моргнул: — Воспоминания? Может, те же воспоминания, о которых Вы только что думали? Сказитель немного пострелял злыми глазками и, кажется, боролся в душе: — Ты невозможен… Вы с головной болью по имени Хэйдзо сговорились против меня и хотите в конец уничтожить оставшиеся крупицы моего рассудка? Это ваш план? — Никакого плана, — возможно, это немножко ложь, — мне просто любопытно. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — Тогда… Хорошо, что я Кадзуха, а не Варвара. Услышав этот ответ, Сказитель посмотрел на него, изо всех сил стараясь выглядеть либо раздражённо, либо озадаченно, но в итоге вышло только хихиканье. Сирен не поверил своим ушам: это он и рассмешил Сказителя? Он, должно быть, спит. — Да, вы и впрямь планируете уничтожить меня… — сказал капитан, стараясь вести себя как ни в чём не бывало. Певец улыбнулся: — Тогда, полагаю, план работает. Никогда бы не подумал, что у меня выйдет заставить Вас искренне смеяться. Вы звучите… так по-другому, когда смеётесь, сравнивая с разговором или криком. Словно если бы в Вас сидело два голоса, но Вы не выпускали второй слишком часто. Капитан снова просто смотрел на него, ведь опять не знал что говорить. Кадзуха слишком близко к некоторым потаённым вещам и подобрался туда слишком легко. Сказитель даже не знал, как реагировать. Обычно он бы зло заорал на кого бы то ни было, кто пытался влезть не в своё дело, но с сиреном он так не мог. Словно существовал барьер, не позволяющий ему отреагировать злостью, но другого он не знал. Как и Хэйдзо, красноглазый делает всё куда сложнее: — Не торопись. Ты ничего от меня не получишь. Что меня волнует — только моё дело. Я могу время от времени терять бдительность, но это не значит, что ты так просто можешь повлиять на меня. — Не реагируйте сгоряча. Как я и говорил, я ни к чему не хочу принуждать Вас. Со мной Вы не обязаны быть таким же жёстким, как с другими. Я не заинтересован в осуждении или использовании ваших проблем против Вас. Пират смотрел на него долго, прикладывая огромные усилия, но всё равно не понял, что вынести из этого: — Ты сбиваешь меня с толку. Я не понимаю тебя. Почему ты так добр ко мне, если у тебя нет мотива? — Мне не нужна великая причина, чтобы быть добрым к кому-то. Все заслуживают немного доброты, так я и отношусь к людям. Почему Вы должны быть исключением? Сказитель нахмурился, хватка на деревянном бортике усилилась: — Мне не нужна твоя доброта. — Но я всё равно дам её Вам. А ещё теперь, когда Вы сказали почему Вам нравится моё пение, думаю, я могу рассказать, почему ношу ожерелье Синьоры. Потому что она тоже была добрым человеком. Глубоко в сердце она таила доброту, но безмерная боль привела к чистому холоду, за которым она пряталась. Вы ничем не отличаетесь, Сказитель. Никто не рождается жестоким, даже Вы. Капитан встал и, наклонившись к нему, зло смотрел, пытаясь контролировать эмоции: — Ты ничего обо мне не знаешь. Не думай, что я чем-то похож на ту ведьму. Блондин сохранял спокойствие: — Думаю, я знаю достаточно, а Вы знаете, что я прав. Теперь… Мне снова спеть Вам? Это не надолго, но мои песни стирают Вашу боль. Всё таки это лучше, чем ничего. — О, теперь я понял. Ты прямо как та ведьма. Используешь какую-то тёмную магию в голосе, чтобы притупить мой разум, да? Красноглазый вздохнул. Он знал, что в подозрении со стороны Сказителя нет ничего необычного, но хотел, чтобы тот перестал быть настороже: — Нет… Я просто хочу спеть Вам. Меня радует, что кто-то может услышать моё пение. И как бы иронично это ни звучало, от того факта, что Вы можете слушать меня, мне приятнее находиться рядом с Вами. С Вами такое чувство… будто я чуть свободнее, чем на самом деле. Не будь пират озадаченным и до этого, точно озадачился бы сейчас. Пока он просто молча стоял, темное небо, усыпанное звёздами и Луна были единственными свидетелями этому странному, но особому моменту. Спокойный ветер баюкал океан, даже тишина между ними не казалась тяжёлой. С Кадзухой всё казалось таким простым, а Сказитель не знал, что делать с “простым”. Он бросил попытки понять чужие слова — это сложнее, чем понять выходки Хэйдзо. Глубоко внутри капитан хотел просто дать тому спеть, хотел стереть все проблемы, но смотря на корабль Дотторе, он качал головой. Зло никогда не спит, и если их услышит Дотторе, быть беде. — Нет… не сегодня. Сегодня не время. Певец, выглядя каким-то разочарованным, ответил: — Но когда будет время? Сказитель пошёл в сторону своей каюты: — Не волнуйся о времени. Мы в Вечном океане. У нас всегда будет достаточно времени. — Стойте! — сирен схватил его за руку, заставляя озадаченно обернуться. — Просто хотел сказать… Сладких снов. Пират моргнул: — Я… ладно. Иди спать. Не оставайся снаружи слишком долго. Кадзуха, кивнув, наблюдал, как Сказитель уходит, исчезая за дверями. Какое-то время он просто стоял, тишина поглотила ночь, не доносилось ни звука. Парень опустил взгляд на ожерелье и взял его в руку, вспоминая слова Синьоры. — Увидь ты меня сейчас, Розалина, назвала бы глупцом…