На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

Кадзуха уснул, не легко, но и без особо сильного труда. Сирен пребывал где-то посередине, где, как он чувствует, его жизнь повернётся и никогда не вернётся обратно. Судьбу можно избегать какое-то время, но в конце концов она подкараулит за углом. По сути, Синьора столкнулась с тем же. Блондин не планировал так же избегать свою судьбу, но сделает всё, чтобы выдержать. Если это можно выдержать. Ему приснился короткий, смутный сон. Он на Куникудзуши плыл по океану, окруженный чёрным небом и туманом. Атмосфера казалась жуткой, холодной, тяжёлой и какой-то знакомой, но певец не понимал почему. Парень посмотрел по сторонам, пытаясь кого-то найти, но обнаружил лишь странный факт: он совершенно один. Кроме него на корабле не было ни одной живой души. Красные глаза продолжали искать кого-нибудь, но встречались лишь с пустой палубой и ветром, бьющим в поднятые чёрные паруса. — Хэйдзо?.. — позвал Кадзуха, всё ещё надеясь, что тот где-то рядом. Он хотел было позвать ещё раз, как вдруг взгляд зацепился за мелькнувшую на другом конце корабля фигуру. Сощурив глаза, удалось разглядеть человека получше. Когда тот обернулся, сирен понял, кто это: странно сияющими глазами, что словно разрезали туман, на него смотрел Сказитель. — Сказитель? Где все? Что происходит? Капитан взобрался на край корабля, снова поворачиваюсь к нему с прижатой к груди рукой: — Вечность подошла к концу, но твоя только началась. Кадзуха, запутанный за пределами понимания, пошёл к нему, но к его великому шоку, Сказитель снял кофту и спрыгнул в океан. — Подождите! — закричал певец, пробегая через корабль. К тому времени, как он добрался до противоположной стороны, на поверхности остались разве что расходящиеся водяные кольца. Блондин, не колебаясь, спрыгнул следом. Океан принял его холодными объятиями, но когда он поплыл глубже, зрение потемнело. Можно было бы подумать, что парень утонул, но для сирены это невозможно. Возможно, закончился сон, но и это не так. Когда он открыл глаза, мокрый и дрожащий, глаза расширились — он снова на Куникудзуши. Светловолосый встал, прошёлся по краю и, смотря на океан, заметил несколько плавающих объектов. Но объекты были не простые. Перчатка Хэйдзо, птичья маска Сары, пояс Итто, ботинки Аято и многое другое. Плохое, тяжёлое чувство упало в живот: — Хэйдзо? Нет… Хэйдзо! … — Хэйдзо! А… Кадзуха почувствовал пару рук на плечах: — Воу, здесь я, морская звезда. Что? Сирен пару раз моргнул, потёр глаза и сел: — Хэйдзо? Ты здесь… Стоп, а почему ты здесь? Сколько времени? — Сейчас раннее утро. Прости, что вошёл в твою комнату вот так, но мне нужно кое-куда пойти. Он сводит меня с ума. Когда его зрение стало чётче, красноглазый увидел, что волосы Хэйдзо спутались, да и сам он выглядел невыспавшимся: — Кто? — Сказитель. Ходил-бродил по кораблю всю ночь, я не смог нормально поспать из-за его шагов. Теперь я понял, что ты был прав, и с ним реально что-то не так. — О… Знаю. Я тоже видел его этой ночью. Мы и поговорили, но как всегда, ничего особого из этого не вышло. Детектив хмыкнул, скользя ладонями по рукам блондина: — Океан неспокоен со времён ночи. Словно знает, чувствует то же, что и мы. Надвигаются плохие времена… А, гляди, раннее утро, а я уже рассуждаю о гибели. Прости, просто мысли вслух. — Не извиняйся. Я тоже это чувствую. На самом деле, мне приснился сон… Возможно, сейчас мы можем доверять только океану, даже если нас обманывают. — Что тебе снилось? Вздох: — Там… ничего важного. Просто вводит в тупик, вот и всё. Не волнуйся, — по сути, важное было, и певец это знал. Его сны имели тенденцию передавать пророчества через символику. В плане, много раз они сбывались в той или иной форме. Теперь, если так вспомнить, после события с Синьорой его сон с голубем заимел больше смысла. Пират кивнул, и только тогда Кадзуха понял, что волосы Хэйдзо мокрые. Рука сирена поднялась, чтобы дотронуться до них: — Почему твои волосы мокрые? — Снаружи дождь. Красные глаза не сходили с его лица, наблюдая, как капли стекают по лицу и волосам, задерживаясь на кончиках, со всей силы стараясь не упасть, но не выходит. Простая, чем-то обыденная картинка, но для блондина она казалась красивой. Было что-то в Хэйдзо, заставляющее всё выглядеть особеннее. Из-за этого Кадзуха относился ко “сну” — или кошмару — ещё настороженней. На руку певца легла чужая, и только в этот момент сирен вспомнил, что забыл убрать руку: — У тебя такая тёплая рука… Как ты умудряешься всегда быть тёплым несмотря на погоду? Светловолосый пожал плечами: — Не знаю. Наверное, просто такой, какой есть. Зеленоглазый прильнул к касанию, закрывая глаза и сдвинул ладонь ниже по чужой руке. Тогда Кадзуха почувствовал, насколько тот холодный, и инстинктивно притянул ближе, обнимая. — Не против, если я… — Нет, — сказал сирен, поглаживая его спину, — отдохни, пожалуйста. А то заболеешь. Вздох: — Боюсь, зло не дремлет. Я буду жалким пиратом, если заболею от мелкого дождя, так что не беспокойся, — пират потёр затылок мечника, зарываясь носом в чужую кожу. — Пахнешь морем. Светловолосый усмехнулся: — Я же сирен, нет? — Ты… всё. — Опять твоя поэтичная сторона. Смешок: — Я не пытался звучать поэтично, но ты, похоже, слышишь песню во всём, что бы я ни говорил. Красноглазый улыбнулся: — Ничего не могу поделать. Ты загипнотизировал меня. Хэйдзо взглянул на него с какой-то гордой лыбой: — Разве это не по твоей части? Работа сирен, м? — Ну… Тогда я ужасно плох в своей работе. Детектив рассмеялся: — В смысле ты сам решил быть плохим? Я знаю, что если бы захотел, одним своим голосом мог бы изменить курс этого корабля. Кадзуха покачал головой: — Не совсем… Здесь всё ещё есть один человек, который может слушать меня. — Ты про капитана? А, да, вспомнил. У него иммунитет к твоему голосу. Не буду лгать, я завидую ему. Мне бы тоже хотелось послушать тебя, — пират посмотрел на него со слабой улыбкой, напоминающей невозможную мечту. — Мне тоже… Ты услышишь. Может, во сне? Хэйдзо опустил взгляд, пожимая плечами: — Всё равно придётся ждать. К несчастью, сны не могут присниться, пока не уйдут кошмары. Певец собирался ответить, но слова застряли от звука шагов над головой. Но не одной пары. Они оба подняли глаза, знающе переглядываясь. — Они принадлежат не капитану, — отметил детектив. — С ним кто-то есть… Он здесь. — Пошли, — сказал пират, заставляя другого встать. Они вышли наружу, где всё ещё шёл дождь, и пошли к каюте капитана. Дойдя до двери, они переглянулись и уж было прислонились, чтобы подслушать, как вдруг дверь открылась. Перед ними предстал Сказитель, пока Дотторе остался сзади, сложив руки за спиной — та же поза, как и в их первую встречу. Пара замерла, смотря в ответ, не уверенная, в беде ли они. Хэйдзо сморщился: — У меня дежавю. Капитан хмыкнул: — Прекрасно. Я как раз собирался идти за вами. Входите. Парни переглянулись — оба колебались — и зашли внутрь. Синеволосый закрыл дверь. Дотторе стоял неподвижно, ни выражения лица, ни слова. На самом деле его статичность напрягла пару, ибо тот казался нереальным, нечеловеческим. — Так… — первым заговорил сирен, — зачем мы Вам? Сказитель подошёл к нему: — Мне нужно, чтобы ты снова определил путь. Теперь нам нужно более точное направление, а не просто “юг”. — Хотите, чтобы я снова поискал шахматную фигурку? Я… — Кадзуха взглянул на детектива, кажется, ища совета, но у них не было времени обсудить действия перед двумя капитанами. Зеленоглазый просто кивнул. Блондин снова повернулся к капитану Куникудзуши: — Хорошо… Но, эм… Сказитель недолго смотрел на него, пока не понял и не взял певца за руку, заставляя старшего помощника любопытно поднять брови. Кадзуха закрыл глаза, проворачивая то же, что и в прошлый раз, пока неподвижный мужчина на фоне тихо смотрел. Хэйдзо с подозрением глянул на Дотторе, пытаясь понять что происходит у того в голове. Наконец, Кадзуха открыл глаза, на секунду заставляя ожидающих трепетать. — Нужно повернуть на юго-восток. Мы близко… очень близко. Сказитель, всё ещё держащий его руку, потянул его вперёд: — Как близко? Певец пожал плечами: — Не могу сказать точно, но думаю, это больше не вопрос дней… — Часов? — тише, с каким-то восторгом спросил синеволосый. Детектив заметил, как внезапно изменилось поведение капитана, но не успел ничего сказать — тихий гость опередил его. — Как интересно… — Дотторе сделал шаг вперёд. — Создание, которое может почувствовать сокровище, очень эффективно. Как жаль, что вас осталось не так много. Блондин уставился на него, готовясь ко всем исходам, но статичная фигура мужчины не подавала никаких признаков. Хэйдзо тоже смотрел на Дотторе, пытаясь понять, догадаться до происходящего за странной маской, но ничего не приходило в голову — только жуткое чувство. В Дотторе было что-то действительно странное, но непонятно что. — Вы двое можете идти. Курс мы получили, — сказал Сказитель, как бы предотвращая любые взаимодействия между Дотторе и этими двумя. — Хорошо, — детектив взял красноглазого за руку. — Кадзуха, — начал старший помощник, переводя взгляд на сирена, — что бы ни планировал капитан, зачем бы ему ни нужна была шахматная фигурка, что бы его ни связывало с Дотторе… Думаю, ответы здесь. Пальцем он указал на корабль Дотторе. — На том корабле? Думаешь? — Теперь я уверен. У нас осталось мало времени. Спустя всего несколько часов мы доплывём до острова с шахматной фигуркой Вельзевул, а мы всё ещё не знаем, что Сказитель планирует с ней делать. Возможно, это единственный шанс узнать и предотвратить всё плохое, что может случиться. У меня есть план, но мне нужна твоя помощь. Блондин нахмурился, не относясь с энтузиазмом к задумке пирата: — Да?.. Хэйдзо оглянулся, а затем прошептал: — Я проберусь на корабль Дотторе и попытаюсь понять что они задумывают. Всё, что тебе надо делать — сделать так, чтобы Сказитель и Дотторе не покидали Куникудзуши. Если Сказитель начнёт спрашивать где я, придумай что-нибудь. Певец пару раз моргнул и затряс головой: — Погоди… Ты безумец. Это слишком опасно. Что если они поймут? Что тогда- — Не поймут, — уверил его детектив, положив руки ему на плечи. — Пожалуйста, верь в меня. Мне не впервой рисковать. — Но как ты можешь быть уверен, что найдёшь ответы на корабле Дотторе? А если их там нет? — Кадзуха изо всех старался переубедить пирата. Зелёные глаза сохраняли уверенность: — Есть. Должны быть. Просто посмотри на этот корабль. Почему по-твоему он следует за нами? Почему экипажа не видно, но корабль всё равно плывёт? Откуда у Дотторе и Сказителя какие-то совместные дела? Это слишком очевидно. Так что пожалуйста… всё будет хорошо. Просто сначала позаботься о себе, а я буду в порядке. Всё таки… Пираты и опасность — одно и то же. Сирен сжал руки Хэйдзо, как бы пытаясь не дать ускользнуть: — Знаю, что не могу останавливать тебя, но… Обещаешь, что вернёшься невредимым? Смешок: — Теперь уже ты просишь обещание. Я уже дал обещание, что не умру, и я сдержу его. Верь мне, морская звезда. Кроме того, убить меня многого стоит. Блондин улыбнулся, зная, что в основном детектив честен, но он не мог не бояться: — Если ты найдёшь ответы, что тогда? Что нам делать? — Если дела плохи, надеюсь, я пойму до того, как мы достигнем цели. Тогда мы не дадим Сказителю найти шахматную фигурку… или сделаем фальшивую и посмотрим, что он будет делать с ней. Но если я не успею… Придётся импровизировать. Хорошо, что капитан Бэй Доу на нашей стороне. Если всё пойдёт совсем плохо, у нас хотя бы есть опора. Кивок: — Стоит ли мне лгать о направлении? Хмык: — Это выиграет нам время, но нет. Сказитель узнает, если ты попытаешься обвести его вокруг пальца. Просто веди себя обычно. Конечно, держи дистанцию, не ввязывайся слишком сильно. Держись подальше от опасности. Кадзуха вздохнул: — Говоришь ты, который буквально идёт пробираться на корабль другого пирата… Хэйдзо взял его за руку, уводя к концу корабля: — Такова пиратская жизнь. Кто-то должен это сделать, и как по мне, я самый компетентный. А теперь… — он остановился, когда они дошли до деревянной балки. Детектив схватил привязанную к ней верёвку, и глянул на блондина. — До встречи, морская звезда. Надеюсь, мир конец света не случится без меня. Сирен, с дрожащей тревогой в глазах, попытался выдавить обнадёживающую улыбку, но это оказалось слишком тяжелым. Он всё ещё держал другого за руку, почти отчаянно, словно хватаясь за последнюю надежду на безопасность. Хотя, не то чтобы Куникудзуши можно считать безопасным. Пальцы легли на лицо пирата: — Я буду ждать. Не делай ничего безрассудного. Детектив улыбнулся: — То же самое касается и тебя. Кадзуха воспользовался шансом, чмокнул его в щёку и отошёл. Хэйдзо оглянулся, убеждаясь, что на него никто не смотрит, и взобрался по верёвке. Когда он оказался достаточно высоко, крепко схватился за верёвку и спрыгнул, позволяя верёвке и его весу нести его к кораблю Дотторе. Красные глаза с тревогой и ожиданием провожали его. Как только пират приземлился на палубу, тут же отпустил верёвку и прошёл внутрь, где, как он предполагал, находилась каюта Дотторе. Когда тот пропал из виду, сирен сделал вдох в попытке успокоить нервы. Обычно он всегда оставался собранным, но видеть, как Хэйдзо перепрыгивает на тот корабль, нервировало его как никогда. Он развернулся, стараясь не смотреть на судно, чтобы отвлечься, однако увидел Кокоми с лисой. Девушка подошла к нему, какое-то время помолчала, пока не заговорила: — У нас мало времени, нужно готовиться. Что до тебя, Кадзуха, оставайся в безопасности. Венти хотел этого. Блондин нахмурился: — Венти… Погоди, ты знаешь?.. Кивок: — Я знаю, кем он был. Однако не думаю, что он ушёл навсегда. Он вовлечён в это так же сильно, как и все остальные. Кадзуха вспомнил про перо в его кармане и то, как оно внезапно стало свежим и новым. Может, физической оболочки Венти больше нет, но он всё так же вполне себе принимает участие: — Понятно… Тогда, надеюсь, он сохранит всех. Кокоми просто кивнула и пошла спускаться по лестнице. Сирен немного постоял. Кокоми хотелось спросить о многом: знала ли она, что произойдёт, знал ли Венти? Но прежде, чем он успел последовать за ней, услышал, как на другой стороне корабля открылась дверь, и из неё вышел Сказитель. Певец сжал руки в кулаки, вдыхая: — Мне нужно только отвлечь его… Я смогу… Итак, блондин пошёл в сторону штурвала, проходя мимо любопытных пиратов. Пускай те и заметили некую спешку в его походке, они не знали что делать с этой информацией. Кадзуха взобрался по ступенькам и увидел, что капитан занят разглядыванием чего-то. Красные глаза прищурились в попытке рассмотреть, и в итоге оказалось, что объектом наблюдения было золотое перо, которое Сказитель обычно носил на шее. Снова в синих глазах были отблески эмоций, но вскоре те сменились раздражением, когда капитан сжал перо. Кадзуха решил, что сейчас самое время подойди, и так он и сделал. Он приблизился к нему, не спеша, без каких-либо знаков, которые могли вызвать подозрение. Сказитель мог, а мог и не услышать его шаги, ибо не поднял взгляд, кажется, увлёкшись своими мыслями. — Снова здравствуйте, Сказитель, — поприветствовал сирен. Другой взглянул на него: — С каких пор ты решил, что мы на таких условиях? Разве я не говорил звать меня капитаном? Светловолосый пожал плечами: — Простите, я больше не буду звать Вас так, если Вас это волнует. Cкарамучча опёрся о штурвал: — Проехали… Так что ты хотел? Кадзуха заметил, что в его голосе нет привычной жёсткости. Предложения составлены всё ещё не шибко дружелюбно, но звучание отличается. Он же сирен, разбирается в этом. — Я хотел кое-что спросить. Вы говорили, что когда я найду шахматную фигурку, могу уйти. Мне интересно… мы потом ещё встретимся Сказитель странно взглянул на него: — Что? — Я спросил, встретимся ли мы снова, когда всё закончится. Певец покачал головой: — Ну… я не презираю. Мне бы хотелось видеться с Вами и после. Конечно, если Вы не хотите, то… жаль. Пират секунду смотрел на него, а после рассмеялся. Это удивило блондина, но этот смех был не как прошлой ночью. Более в стиле Сказителя, злой и насмешливый. — Почему вообще ты хочешь видеться со мной после? — Есть пару причин, но в основном потому что… Мне бы хотелось спеть Вам. Капитан наклонил голову, разворачиваясь к штурвалу: — Я уже говорил, у нас будет время на это. Много времени, на самом деле. Кадзуха склонил голову, озадаченный тем, как Сказитель подчёркивает слово “время”. За ним, очевидно, скрывалось второй дно, но он не мог понять какое: — Вы говорите так, будто мы прибудем к цели через месяца, а не несколько часов. Синеволосый, развернувшись, уставился на океан, глубоко задумавшись: — Часы превращаются месяца, месяца в года. Вечность растягивает время до предела. Так что до тех пор, пока время не остановилось, у тебя есть шанс спеть ещё раз. Загадочные слова поставили сирена в тупик. Ясно то, что Сказитель подразумевает что-то большее, но к сожалению, Кадзуха не умеет читать мысли. Спросить прямо тоже не вариант, ведь в ответ он получит только смешок или лекцию. — Тогда мне незачем волноваться? Время не может в самом деле остановиться. — Может. Блондин хотел было попросить быть поточнее, но Сказитель уже начал объяснять: — Спроси любого на этом корабле, может ли время остановиться, и они дадут положительный ответ. На самом деле на Куникудзуши время не идёт уже давно. Они не знают, какой сейчас год или десятилетие. Каждый день одинаковый, то же и про ночь. Этот корабль изолирован от течения времени. Пока всё вокруг меняется, он остаётся таким же, как и люди на нём. Это только вопрос времени, когда эффект вечности распространится на всю Инадзуму. — Вы говорите о проклятии, да? Проклятии, которое держит вас на Куникудзуши? Но вам больше не надо волноваться об этом, ведь Вы ищете шахматную фигурку, чтобы снять проклятье?.. И что вы имеете в виду под тем, что вся Инадзума попадёт под тот же эффект? — может, певец просто озвучил простой факт, но прозвучало это так, будто он искал подтверждение. Лицо злобного капитана не менялось, не подтверждая и не опровергая: — Я имел в виду, что вечность распространяется. Ещё Куникудзуши всегда нужно иметь экипаж, если не капитана. Так что даже после разрушения проклятья, одному человеку придётся остаться на этом корабле. Кадзуха нахмурился: — В смысле? — Ты не заметил, сообразительный сирен? Этот корабль живой. Целое отдельное существо. Ему нужен хотя бы один человек, чтобы он не искал кого-то самостоятельно, — объяснял пират так небрежно, словно это что-то, что блондин и так должен знать. И действительно, у Кадзухи было странное чувство с тех самых пор, как он впервые ступил на корабль. — Но… Кто останется на корабле, когда проклятье разрушат? — каким-то встревоженным голосом спросил блондин. — Я, конечно. Кто ещё? Куникудзуши и я… одно и то же. — Это… довольно благородно с вашей стороны. Сказитель покачал головой: — Я делаю это не из благородство. Не могу не беспокоиться об этом корабле меньше. Просто я уже привязан к морю и этому кораблю, и если меня оторвут от этого места, мне же хуже будет. Это как выкинуть рыбу на сушу. Певец не удивился этому утверждению, но нашёл описание интересным: — Теперь понял… По сути, Ваша единственная любовь — это море. Думаю, я могу понять. Пускай я сирен, я не совсем прикован к морю, ибо могу отрастить ноги и путешествовать по суше. Капитан, вздохнув, сел на нос коробля: — Я не люблю море. Ты говоришь так, будто всё лучше, чем на самом деле. — Тогда Вы любите этот корабль? Все любят что-то или кого-то. Пират нахмурился: — Во мне нет таких эмоций. — Вы уверены? — Кадзуха сел рядом, уговаривая подумать побольше. — Может, в Вашем сердце мало места, но как по мне есть три вещи, о которых Вы так или иначе заботитесь. Синие глаза, в глубинах которых виднелось любопытство, сощурились: — Что же? — Во-первых, перо на вашей шее. По какой-то причине оно, кажется, дорого Вам. Во-вторых, этот корабль. В-третьих… один определённый пират из Вашего экипажа. Сказитель моргнул, потратил секунду на обдумывание, после чего его лицо выразило неверие: — Я ненавижу его. Ни одна частичка меня даже чуть-чуть о нём не заботится. Хмык: — Тогда откуда Вы знаете, о ком именно я говорю? Я думал, для Вас все одинаковы. Скарамучча стиснул зубы: — Я знаю, о ком ты, потому что никто больше не раздражает меня так сильно. Однажды я прихлопну его, как букашку. — И почему же мне так тяжело поверить в это? Я могу сказать, когда кто-то честен, и Вы совсем не кажитесь искренними… Капитан внимательно глянул на него, а затем наклонился ближе: — Думаю, ты говоришь больше о себе, чем обо мне. Плечи сирена дёрнулись: — В смысле? — То, что я просто решил не реагировать на некоторые вещи, не значит, что я слепой. Однако не думаю, что происходящее между тобой и тем жалким пиратом волнует меня. Ни капельки. Я даже буду вечно благодарен, если ты съешь его, — он пренебрежительно махнул рукой. Смешок: — Как бы заманчиво не звучала возможность заслужить Вашу благодарность, я не ем людей. Даже если бы ел, я бы всё равно не съел Хэйдзо. — Жаль. Тогда кого бы ты съел? Блондин пожал плечами: — Если бы я действительно ел людей, ел бы плохишей. Тех, кто вредит другим. Сказитель хмыкнул, смотря в чужие глаза: — Значит, ты бы съел меня. Приятно знать. Певец затряс головой: — Что? Нет… — Разве только что ты не сказал, что ел бы только плохишей? Разве я не плохой? — загнал его в угол капитан. Честно, Кадзуха даже не понял и не знал, как ответить. — Я… не знаю… Пират грозно усмехнулся: — Это что, сомнение? Не понимаю. Ты же знаешь, я не хороший, но ты всё равно не можешь утверждать, что мог бы убить меня. Кадзуха отвёл взгляд. И вправду, сомневается. Но почему? Не потребовалось много времени, чтобы всё то, что собиралось в голове несколько дней, собралось в простой ответ. Когда он перевёл взгляд обратно на Сказителя, предложение оказалось сложно составить: — Ну… Кажется, у меня тоже есть три вещи, о который я забочусь. Синеволосый вздохнул, похоже, не поняв до конца и смахнув всё на моральный кодекс: — Жаль. Как я вижу, ты силён, но твоё намерение оставаться справедливым и добрым глупо. Интересно, можно ли изменить это… Блондин покачал головой: — Это не из тех вещей, которые можно легко изменить. Возможно, вообще нельзя. — Ты так уверен? На твоём месте я бы не был таким убеждённым. Порой, чтобы кардинально измениться, людям нужно совсем немного, — Сказитель упёрся руками в перила за его спиной. То, как он смотрел на Кадзуху, заставляло его волноваться. Сирен знал, что сейчас капитан говорит из личного опыта. — Возможно, по твоему мнению добро всегда будет преобладать, но нужно только неверное время и место, чтобы всё пошло… по наклонной. Красноглазый упёрся взглядом в пол, теперь будучи уверенным, что капитан ссылается на себя и своё прошлое. Но отрицать нельзя, тот и впрямь прав в чём-то. Синьора была ярким человеком с потенциалом, но случилось маленькое, но сокрушительное изменения, переворачивая всю личность. Станет ли он злым, если кто-то дорогой ему умрёт? Он не сошёл с ума после утраты семьи, пускай и пережил много боли. Тогда сколько потерь достаточно, чтобы измениться? Сколько потерь пережил Сказитель, чтобы стать таким? — Знаю. Я пережил свою долю потерь, некоторые были болезненными, но я продолжал идти. Движение — необходимая вещь, чтобы не стать оболочкой, наполненной глухой грустью и злостью. Зацикливание на чём-то слишком долго никому не сделает хорошо, только вытянет всю радость и потенциал. Ты потеряешь всю жизнь, если застрянешь на чём-то и откажешься идти. Сказитель слушал его с отчётливым несогласием на лице, но в то же время находя ответ Кадзухи интересным. В прошлом он слышал подобное много раз, но Кадзуха не пытался преподнести эту идею в качестве какого-то озарения. Нет, он звучал искренне, как будто за словами скрывался совет в духе “что бы ни держало тебя, ты должен идти”. Словно они друзья. Однако пират сделал своё решение давным-давно: — Это всё хорошо и тому подобное, но я хочу отомстить тем, кто обидел меня. Нет более хорошего правосудия для моих врагов, я должен сделать это. — Думаю, в таком случае я не смогу переубедить Вас, — певец взглянул на корабль Дотторе. Что делал Хэйдзо, в порядке ли он? — Вы уже решили. Единственный, кто может переубедить Вас — это Вы. Я же могу только поделиться своим мнением. — С чего это вдруг ты выглядишь таким встревоженным? Кадзуха повернулся к нему, удивлённый тем, как быстро прочитали его эмоции: — Я… Ну, у меня свои причины. — А мы не особо разговорчивые, да? — насмехался Сказитель, а затем оглянулся. — Без разницы. Где тот имбицил Хэйдзо? Мне нужно, чтобы кто-то приглядел за штурвалом. Запаниковав на секунду, сирен пошёл за капитаном: — Он в кровати. — Кровати? — пират глянул на красноглазого. — Что он делает в кровати в такое время? — Простыл. Дождь немного сказался на нём. Сказитель наклонил голову в сторону: — Простыл? Не помню, чтобы он и болел. Кадзуха собирался дать быстрый и логичный ответ, но не успел — Сказитель склонился над ним, с непоколебимым взглядом и шёпотом: — Лжёшь. Сирен держал себя собранным, желая найти выход из опасного угла, куда его загнали, но все мысли в голове разрушились от вида света, мелькнувшего перед глазами. Он закрыл их и положил руку на голову, картинки волн и молний вспыхнули на обратной стороне век. Вскоре он понял, что это значило. Капитан нахмурился: — Что? Язык проглотил? — Нет… — блондин поднял взгляд на пирата. — Мы приближаемся к шахматной фигурке. Я чувствую её присутствие, оно становится сильнее. Голова болит… — и он не врал. Голова по непонятной причине гудела. Из-за шахматной фигурки или чего-то другого? — Как близко? — Не уверен… Как я и говорил, я не могу сказать точное расстояние, но вероятно это значит, что мы очень близко, — из-за мигрени певец говорил с трудом. — Как ты поймёшь, что мы на месте? Хмык: — Наверное, почувствую подобную вспышку… Сказитель поднял руку, невольно пододвигая её к Кадзухе и нечаянно заставляя его мигрень усилиться, заставляя сирена нахмуриться. Капитан остановился, возвращая руку, кажется, поняв в чём дело. — Возможно, в этой части океана слишком много Электро для тебя. Для меня всё ещё странно, что ты не выносишь Электро, пускай ты и сирена. В любом случае, тебе стоит держаться от меня подальше. Приходи когда поймёшь, что мы прибыли. А что насчёт Хэйдзо… — светловолосый забеспокоился, что капитан рассекретил их, но к его удаче, его, казалось, это вообще не волновало. Что довольно странно. — Скажи ему проспаться и возвращаться к работе. Блондин кивнул, наблюдая, как Сказитель уходит в комнату. Спустя не так много времени Кадзуха последовал за ним и, добравшись до его двери, заглянул в замочную скважину. Сказитель стоял в конце комнаты, смотря в окно, пока Дотторе сидел на одном из стульев. Глаза сирена задержались на странном мужчине: гость в маске сидел прямо как-то деревянно, неподвижно, ничего не говоря. Тот факт, что глаз не видно, только прибавлял странности. Вдруг Дотторе повернул голову к двери, пугая сирена и заставляя его отойти. Скорее всего мужчина не видел его, но из-за маски нельзя сказать точно. Кадзуха дрогнул, возможно из-за холода или странной атмосферы вокруг каюты капитана. Сглотнув, блондин ушёл, молясь богам, чтобы Хэйдзо скоро вернулся. Когда он взглянул на океан, погода, как оказалось, изменилась. Ветер неустанно дул, предупреждая о будущем впереди. … Приземлившись на корабль Дотторе, Хэйдзо, не теряя времени, направился прямиком внутрь. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти дверь, ведь несмотря на странности, снаружи корабль Дотторе имел такую же конструкцию, как и у других кораблей. Войдя внутрь, он, мягко говоря, потерял дар речи. Там находился длинный коридор из странного, гладкого материала. Его шаги и даже дыхание отдавалось эхом, пока детектив шёл по ярко освещённому помещению. Он не знал, от чего шёл свет, ибо здесь не было ни свечей, ни факелов — освещение давали маленькие дырочки в потолке. Свет был таким ярким, что на мгновение пират забыл, что находиться внутри корабля. По мере ходьбы зеленоглазый начал замерзать. Снаружи было холодно, но тот пугающий холодок, охватывающий его тело здесь, совсем другой, хуже. Хэйдзо, проигнорировав тревогу, вскоре дошёл до конца коридора и озадачился. Он не увидел ни дверей, ни дверных ручек. Весь коридор выглядел пустым, без входа или выхода. Даже та дверь, через которую он вошёл, казалось, тоже исчезла. Детектив нахмурился, пытаясь осознать странную ситуацию, в которой оказался, а затем положил руку на “стену”. Тут же по коридору раздался громкий звук — перед парнем открылся проход. Он моргнул и вошёл в странную комнату. Его шок всё рос и рос, когда пират заметил лестницу, ведущую вниз, так далеко, что оставалось только гадать насколько же этот корабль глубок. Хэйдзо никак не мог объяснить странный свет, невидимые двери или необъяснимо глубокую внутреннюю часть. Всё это за гранью его понимания. Как бы сказал Кадзуха, выглядело как магия. Нечто нереальное, невозможное. Лучшим способом описать сцену будет назвать её набором платформ и лестниц, ведущим вниз. В самом центре, однако, расположилась огромное углубление, где стояла гигантская машина, подобных которой детектив никогда не встречал. Он подошёл к краю платформы и разглядел, что машина имела гуманоидную форму и стояла на самой последней платформе. Пират спустился по лестнице. Как бы сильно это ни потрясло его, он решился найти правду. Таково проклятие детектива. Он рассмотрел окружение, пытаясь вникнуть во все детали, но это оказалось очень сложным. Здесь столько штук, названия и предназначения которых он не знает. Однако Хэйдзо заметил много соединённого металла, похожего на механизмы. Что особенно интересно, некоторые механизмы напоминали части тела: металлическую руку, ногу, голову или торс. Конечно, всё это время Хэйдзо был готов встретить экипаж, но вскоре понял, что судно абсолютно пусто. Что бы здесь ни было, оно точно не сулит ничего хорошего. После, когда он дошёл до платформы пониже, его глаза расширились при виде страннейшей картины в его жизни. Здесь стоял круг из стеклянных камер, наполненных какой-то странной фиолетовой жидкостью. Из них выходили трубы, которые соединялись с роботом в середине. Достаточно скоро, по левую сторону комнаты, детектив нашёл большой стол с аккуратно лежащими на нём бумажками. В отличии от Сказителя, Дотторе, похоже, держал всё в порядке, но сейчас Хэйдзо был не очень заинтересован в чистоте. Он подошёл к столу, посмотрел на бумажки и взял одну из них. На листе была нарисована машина, стоящая в середине, а также объяснения как работает каждая часть и из чего сделана, но детектив особо ничего не понял. Но что он понял, так это странное предложение: “Искусственный бог: последний ингредиент, Сердце Бога.” Хэйдзо решил поискать ещё что-нибудь, заметил одну связанную лентой стопку, подписанную как “Сказитель”. Брови заинтересованно поднялись. Развязав стопку, пират начал читать. Глаза бегали туда-сюда, с каждым словом он всё больше сбивался с толку; лицо принимало такое необычное для него выражение, что будь здесь Кадзуха, схватил бы его за плечи и начал просить проснуться, какой бы кошмар ему там ни снился. Однако это не кошмар, от которого можно проснуться, хотя бы потому что этот кошмар не его, а Сказителя. Они просто попали в него. “Эксперимент, испытуемый, устойчивость.” гласил один из заголовков. Прочитав текст под ним, Хэйдзо почти не поверил своим глазам. Сказитель, такой жестокий и могущественный капитан, был испытуемым. Детектив быстро прошёлся по бумагам, только чтобы затем понять, что Дотторе проводил над ним бесчисленное количество экспериментов. Некоторые были такими экстремальные, что зеленоглазый не понимал, как Сказитель выжил. Но ответ нашёлся сам. На одном документе описывали способности и тело Сказителя, но оно принадлежало будто не человеку, а… машине. Тогда глаза зацепились за подпись: Механическая марионетка, созданная божеством Вельзевул. В этот момент сошлись два океана, и в голове наконец прояснилось — раскрылись ответы, которые он так отчаянно искал. Столько вещей заимели смысл: нечеловеческая сила Сказителя, скорость, жуткая одержимость шахматной фигуркой под названием Сердце Бога, связь с Дотторе. И, что важнее всего, его связь с самой Вельзевул. Хэйдзо не планировал сходить сегодня с ума. У него вышло остаться спокойным, но переварить всё это не так легко. Теперь он хотя бы в общем понимал, в чём весь план. Сказитель хочет стать богом. Детектив не знает почему, но причина точно есть. Более того, теперь он точно знает, что их проклятье не снимут, но оно распространится по всему океану и суше. Оно заперёт всех на землях и океане Вечности, не оставив выхода. Листы выпали из рук, ибо он понял: они в огромной опасности. С этим не справиться простым мечом или кулаками. Нужно вернуться и рассказать Кадзухе. Нет, рассказать всем. Им нужно бежать… Но как? Они не могут. Их проклятье вернёт их на Куникудзуши, бежать некуда. Только сирен может спастись, и его нужно предупредить, пока не поздно. Хэйдзо не может позволить, чтобы тот поранился. Его заберёт Бэй Доу. Он обернулся, готовый чуть ли не вылететь, но удача подвела. Злобный смех эхом раздался по всему кораблю. Зелёные глаза кинулись к источнику — высокой знакомой фигуре с маской, вышедшей из тёмного угла с сложенными за спиной руками. — Извиняюсь за грубость, но не помню, чтобы приглашал сегодня гостей. Обычно ко мне не приходит много людей. Мне стоит оказать тебе должный приём, — Дотторе медленно подходил к нему, пока Хэйдзо пятился назад, тревожно хмурясь. Дотторе покинул Куникудзуши? Раскрыли ли они со Сказителем то, что Кадзуха пытался прикрыть его? Кадзуха в порядке? — Не подходите, — сказал Хэйдзо, на что Дотторе только наклонил голову. — Хм, судя по метке на шее, ты из экипажа Сказителя. Как ты пробрался на мой корабль? Я думал, он хорошо следит за своими пиратами… Похоже, я ошибался. Хэйдзо странно глянул на него. Почему Дотторе ведёт себя так, будто впервые видит его? Даже указал на символ, чтобы подтвердить личность Хэйдзо. Но у него нет времени на это. — О чём Вы? Нет, что всё это значит? Почему вы делаете это? Дотторе стоял так же неподвижно, только теперь в его движениях проглядывалось больше жизни: — Похоже, ты читал мои работы. Никогда бы не подумал, что кому-то из команды Сказителя хватит умений, чтобы пройти сюда и раскрыть мои планы. И ошибся. — Отвечайте! Для чего всё это? Почему вы делаете это? Это опасно и безрассудно. А ещё бесчеловечно, Вы бесчувственно мучали его… Хмыкнув, мужчина пошёл вправо: — Не вижу причины, по которой я должен объяснять тебе это, но не думаю, что это на что-то повлияет. Не то чтобы ты мог сделать что-то с этим. Это просто один большой эксперимент, ни больше ни меньше. Я хочу увидеть, как искусственное божество завоёвывает землю такого же божества при помощи проклятья. Хэйдзо покачал головой: — Значит… на самом деле проклятье создано Вами. Вы хотите запереть всех нас в Инадзуме. Не понимаю… Почему? — Почему? Есть много причин. Одна из них — любопытство. Божественность — это одна из тех вещей, которых я хочу достичь, и сейчас я прямо в шаге от этого. — Вы… С самого начала я знал, что Вы странный, но Вы ещё и бесчеловечны. У Вас нет нормальной причины, Вы просто хотите увидеть, что случится… — Да, и что с того? К несчастью для тебя, тебе не удастся увидеть спектакль. Ты пришёл сюда, что было огромной ошибкой… Похоже, ты не сможешь предупредить своих друзей. Не то чтобы это важно, проклятье приклеит их к своим местам, пока они будут наслаждаться божественным театром с первых рядов. Дотторе начал подходить, и видя это, детектив схватил ближайшую вещь — металлическую руку. Он замахнулся конечностью и ударил ею в живот Дотторе, но тот даже не дёрнулся. — Боюсь, это бесполезно. Хэйдзо попятился назад, как вдруг корабль остановился, заставляя его потерять равновесие и упасть. Капитан на мгновение остановился, посмотрел вверх и понял. — Похоже, прибыли. А ты… — мужчина приблизился к зеленоглазому и достал что-то тонкое и острое, похожее на иглу, — можешь проспать. Дотторе наступил на его ногу, обездвиживая. Детектив пытался оттолкнуть его, но это казалось невозможным — нога капитана была тяжелее, чем сталь, из которой был сделан корабль. Хэйдзо, поняв, что все усилия напрасны, поднял взгляд. Яркий свет падал на фигуру Дотторе, будто тот и вправду вышел из его кошмара. Впрочем, старший помощник мог думать только о Кадзухе. Как он мог нарушить обещание? Если он умрёт… Кадзуха последует за ним. Вина снова затопила его. Он старался так сильно, столько лет, и всё равно потерпел неудачу. Опять. В конце концов, хотя бы его детективная часть наконец могла насладиться правдой. Правда только, правда эта горька и ядовита. Вместе с виной он чувствовал сожаление за Сказителя, ведь, судя по всему, в итоге всегда будет монстр похуже. Зелёные глаза наблюдали, как Дотторе подносит иглу к его шее. Хэйдзо схватил его руку в попытке остановить, но это никак не повлияло на движения капитана. Всё, что ему оставалось делать: закрыть глаза и наклонить голову, молясь всем богам, что могли наблюдать и протянуть руку помощи.