На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

Хэйдзо и Сказитель продолжали идти по тропинке сквозь лес. Из-за ночи временами её становилось сложно разглядеть, но Электро феи и луна помогали им. Их путь был наполнен тишиной, разрезаемой только уханьями сов и тихим шёпотом листвы. Наконец, парни пришли к границе между Наруками и Каннадзукой. Они решили, что на Каннадзуке будет безопаснее, чем на Наруками, учитывая что на Каннадзуке больше пиратов, которых можно использовать, чтобы спрятаться от сёгуната. Они остановились перевести дыхание. Ну, вернее переводил дыхание только Хэйдзо. Сказитель стоял, скрестив руки и рассматривая силуэт столицы и огромную фигуру Тэнсюкаку. Какое-то время его глаза не двигались, а после того, как они блеснули, он отвернулся. Инадзумские земля и океан — одна территория, но для Куникудзуши они ощущались по-разному. Океан привычен, а земля напоминала о страшных, неприятных воспоминаниях. Он взглянул на Хэйдзо, который уже передохнул и теперь осматривался, ища способ пересечь воду между Наруками и Каннадзукой: — Вижу там лодки… и спящих самураев. Надо пробраться тихо, иначе случится курьёз… Однако когда детектив повернулся к спутнику за подтверждением, тот уже подходил к спящему самураю. Хэйдзо запаниковал, вздохнул и схватил капитана за запястье: — Эй, не гуляйте так. Мы определённо не в безопасной ситуации. Синие глаза закатились: — Ты суетишься на пустом месте. Они спят, как мёртвые. Просто возьми лодку. Хэйдзо уж было ответил, но не захотел продолжать спор. Пока Сказитель стоял над спящим самураем, он отвязал лодку, приготовил к отплытию и, сев в неё, глянул на Куникудзуши в знак того, что пора идти. Тот поглазел на самурая её пару секунд и присоединился к детективу. Хэйдзо заметил его странный интерес к спящему, но, не став спрашивать, повёл лодку к Каннадзуке. Когда они проплыли уже половину пути, Хэйдзо заговорил: — Чем тебя привлёк самурай? Нашёл его интересным? — Не он, — просто ответил капитан, не углубляясь в детали. Когда они пришвартовались, на берегу оказались другие самураи. Бодрствующие. Они патрулировали пляж, но прежде, чем они успели заметить пару, детектив схватил Скарамуччу за руку и утянул в кусты. — Супер… Придётся ждать, пока не уйдут, — сказал Хэйдзо, следя за самураями. Те ходили туда-сюда, заставляя его нахмуриться. — Проскочить не выйдет, они охраняют дорогу на Каннадзуку. Не знаю, как нам пройти… Капитан усмехнулся: — Ты ещё и зовёшь себя детективом, — он встал, обращая на себя внимание удивлённых зелёных глаз. — Смотри и учись, кретин. Хэйдзо взволнованно наблюдал, как тот подходит к самураю. О чём он только думает? Очевидно, он не думает. Вскоре воин заметил Сказителя, останавливаясь и пытаясь разглядеть его фигуру в темноте. — Остановитесь. Кто ты и что ты здесь делаешь так поздно? Пират остановился, натягивая на лицо менее устрашающее выражение и смотря на двоих самураев. Ничего не говоря, он поднёс руки к горлу. Члены сёгуната переглянулись. — И что это значит?.. — спросил первый воин. — Думаю, он либо не может говорить, либо не понимает нас… Ты потерялся? Кивни, если да. Куникудзуши кивнул, а затем присел и пальцем нарисовал что-то на песке. Самураи подошли к нему, смотря на рисунок. Выглядело как остров, но непонятно какой — наверное потому что Сказитель нарисовал то, что пришло в голову. — Ты хочешь пойти на остров? Но что это за остров?.. — спросил один самурай другого. — Понятия не имею, может Ватацуми? — Не думаю. И пока самураи спорили, капитан глянул на Хэйдзо, подавая знак проходить на Каннадзуку, пока охранники отвлечены. Детектив начал пробираться, но остановился в парах метров от выхода и взглянул на Скарамуччу, гадая как тот уйдёт от двух самураев. Пускай те и были милы, без обыска они его не пропустят. — Может это… Цуруми? — предложил воин. Его друг покачал головой: — Нет, на Цуруми тоже не похоже… Но подожди. Сначала нам надо узнать, кто ты и почему ты здесь в такой час. Напиши ответ на песке. Сказитель начал писать ответ, как вдруг раздался звук. Самурай оглянулся, нахмурившись. — Что это было?.. — Не знаю, звучало как ветка. Здесь кто-то есть? Стоит проверить. — Да, но сначала надо разобраться с этим парнем… Эй, а где он?! — когда самурай развернулся, пирата уже и след простыл. Осталась только надпись “помогите” на песке, что совсем сбило воинов с толку. Капитан вернулся к Хэйдзо: — Хорошая работа, детектив. Ты понял. Это зеленоглазый кинул камень, чтобы отвлечь самураев: — Это было безрассудно. Вам повезло, что Вы быстрые, иначе они бы предупредили всех самураев в округе. Куникудзуши остановился, посмотрел на него с каменным лицом, а затем усмехнулся. Нехороший знак. Сказитель схватил детектива за плечи и рухнул на землю, повалив его на себя. Хэйдзо взглянул на него и озадачился ещё больше, когда внезапно тот закричал. Детектив был, мягко говоря, в недоумении. Крик привлёк двух самураев, и те побежали к ним. Приложив максимум усилий, Хэйдзо встал и побежал прочь, таща за собой капитана. Воин прибежал как раз вовремя и попытался поймать их, но старший помощник оказался быстрее. Когда за его спиной уже точно никого не было, Хэйдзо остановился, отпустил пирата и рухнул на землю. Скарамучча выглядел как минимум довольным. — Приятно знать, что некоторые вещи не меняются… — сказал детектив. — Вам всё ещё нравится усложнять мою жизнь. Что это вообще было? Сказитель скрестил руки: — Ничего. Просто теперь самураи скорее всего подозревают тебя в серийном убийстве или похищении. Хэйдзо моргнул: — Серьёзно? Если бы меня поймали, меня бы засудили не только за пиратство, но и за похищение. Надеюсь, они не видели моего лица… Спасибо, капитан, никогда не знал, что Вы актёр. — Просто не хочу, чтобы ты расслаблялся со мной. Ты тратишь доверие не на того человека. Вздох: — Слушайте внимательно. Вы можете пойти к сёгунату прямо здесь и сейчас и доложить обо мне, но я не сдамся. Так что хватит пытаться заставить меня сторожиться Вас. Я вижу, что Вы пытаетесь так или иначе вызвать ненависть. Хмык: — Хорошая работа, детектив… Ты раскусил меня. И что мне делать? — Может, объяснить почему Вы так стараетесь оттолкнуть меня? Хотя… Вы не объясните ни при каких обстоятельствах. Пошлите, нужно убираться отсюда, пока те самураи не послали патруль. Хэйдзо пошёл, и Сказитель последовал за ним. Детектив изо всех сил старался понять причины, стоящие за действиями второго, но из-за недостатка информации просто не мог прийти к какому-либо выводу. Если бы капитан хотел избавиться от него и вернуться на Куникудзуши, уже бы так и сделал. Есть что-то ещё. Очевидно, Хэйдзо не поведётся на его попытки — это всего лишь способ запугать его. Всё таки он провёл года со Скарамуччей на Куникудзуши и знал, как он себя ведёт и чего хочет. А почему… это другая история. Вскоре они пришли к пещере. Заглянув внутрь и увидев, что она пуста, Хэйдзо зашёл внутрь. — Мы уже долго ходим, я прилягу посплю. А Вы… — он повернулся к Куникудзуши. — Если решите убить меня во сне, сдержите обещание и найдите слона, ладно? По какой-то причине, услышав эти слова, Сказителю стало неудобно. Похоже на шутку, но при этом не было того привычного игривого тона. Как вообще так вышло, что он видит разницу между этими двумя тонами? Кто знает. Хэйдзо лёг, положив руку под голову, и закрыл глаза. Капитан сел рядом, взглянул на звёздное небо, а затем перевёл взгляд на детектива. Он действительно может просто оставить Хэйдзо, найти Куникудзуши и уплыть. Что останавливает его? Что это за противоречие? Он хочет отпугнуть его, но в то же время не может просто оставить. Сказитель вздохнул, подперев голову ладонью. Мягко говоря, это больно. Кадзуха был озадачивающим, но Хэйдзо кроме того, что раздражающе упрям, ещё и такой же загадочный. Синие глаза глянули на лицо старшего помощника: глаза закрыты, дыхание замедлилось, а значит, он скорее всего спит. Какое-то время Скарамучча не сводил с него взгляда, разглядывая его спокойствие, но в итоге покачал головой. Несмотря на всё, что он сделал, Хэйдзо всё равно достаточно глуп, чтобы спокойно спать в его присутствии. Совсем не боится. Тогда капитан понял, что последние крупицы страха, которые могли остаться в детективе, полностью пропали. Почему-то при этой мысли внутри него сверкнуло что-то чуждое. Его глаза слегка расширились, и он отвернулся. Это не злость, не грусть, а… облегчение? Он напрягся, в панике начиная крутить вопросы в голове. Почему он облегчён? Хэйдзо — раздражающий паразит, годами мешающий ему, но тогда почему… Миллионы противоречий начали всплывать. Если он ненавидит его, почему так обрадовался тому, что тот его не оставил? Чем больше он думал, тем сильнее хмурился. Это невозможно — уверял он себя, — к Хэйдзо я не могу чувствовать ничего кроме неприязни. Однако вспоминая последние дни, проведённые вместе, он осознал своё удовлетворение, которое давненько не чувствовал. Воспоминания о времени на пляжу затаились в глубинах сознания, словно какой-то недуг. Сжав кулаки, Сказитель встал и вышел. Он провёл столько времени, затушая любую искорку эмоций, не чтобы это всё разрушил… какой-то пират. Впрочем, Кадзуха тоже приносил ему некое удовлетворение, но он просто забил на это, смахнув на сиренское воздействие. Когда капитан вышел, небо начало светлеть, первые лучи солнца показались из-за горизонта. Вырисовывалась чёткая линия между небом и землём, тёплыми оттенками похожая на огромное кольцо огня. Куникудзуши сжал кулаки так сильно, что будь у него нормальные кости, они бы уже треснули. Как он допустил это? Сначала проиграл сёгуну. А теперь… становится ещё слабее. Он не смог убить Хэйдзо из-за мерзких эмоций. Хотелось исчезнуть. Почему с каждым днём становится только мучительней? Вдруг в голову пирата кое-что пришло. Он взглянул на океан, расположившийся не так далеко от пещеры. Мгновение он неподвижно стоял, а затем пошёл прочь, запретив себе оборачиваться. Дойдя до пляжа, Скарамучча заметил рядом лодку и похитителей сокровищ рядом. Он подошёл к ним, наводя на них меч. — Отдайте мне лодку, и никто не пострадает. Похититель сокровищ в белой рубашке, хмурясь, взглянул на него: — И кем ты себя возомнил? — Он выглядит как пират… — сказал другой, в синей кофте. Первый усмехнулся: — Знаю, времена сейчас тяжёлые, но с каких пор пираты крадут лодки похитителей сокровищ? Вы серьёзно настолько скатились? — может, он намеренно выставил это в издевательском свете, но это неважно. Одним лёгким, слитным движением Сказитель повалил трёх похитителей на землю. Он запрыгнул в лодку, отвязал её, бросил верёвку на берегу и отплыл. Направлялся пират на юг, где вдалеке виднелся силуэт гор и чёрных туч. Остров, на котором он сразился с сёгуном, всё ещё был здесь, и ему надо там побывать. Зачем? Причин несколько, и одна из них — робот, упавший на остров после сражения. Пускай то место было не так далеко, добраться до него было той ещё проблемой для простой-то лодочки, но капитан уже уплыл за несколько миль от Каннадзуки, и смысла поворачивать и искать что-то получше уже нет. Солнце уже взошло и ярко светило, а Хэйдзо, наверное, проснулся. Хватка на деревянных вёслах усилилась, что-то ужалило руку. Почему он чувствует себя так виновато за то, что оставил его? Так быть не должно. Возможно, потому что его Хэйдзо не оставлял… ну, Сказитель его предупреждал — ему верить не стоит. Впрочем, детектив наверняка поймёт, куда он ушёл, но придёт ли за ним? Может, наконец-то передумает. Всё таки им не обязательно вместе искать Электро слона, можно и поодиночке. Он может сделать это в одиночку, как и всё другое… Чем ближе парень приближался к острову, тем лучше виднелись чёрные тучи и сверкающие молнии. Независимо от времени этот остров всегда окружён штормом, лёгким или жёстким. Это подходит богине Грозы. Пускай Сказитель и любил шторма, не видел смысла в том, чтобы они длились вечно. Их влияние сильнее, когда они проходят быстро, потому что когда они уходят, страх при возвращении разрушает душу подобно болезни, которая убивает медленно. Это напомнило о Кадзухе. Сирен боится молний и штормов, что по началу правда смутило его. Какая сирена будет бояться грозы? Какая сирена будет сражаться с богом, чтобы спасти Сказителя — вопрос со звёздочкой. Как и Хэйдзо, Кадзуха — аномалия. Куникудзуши соврёт, если скажет, что не был чем-то благодарен, но в то же время он чувствовал себя проигравшим и униженным. Обычный сирен сумел остановить меч сёгуна, а он не смог победить её после всего, через что он прошёл. Он действительно слаб? Или это Кадзуха сильнее? Наверное, ничего из этого, наверное дело в смелости последнего. Кадзуха смел, Хэйдзо тоже, а Сказитель… только кажется таким. На самом деле не такой уж он и смелый. Сказитель постоянно напоминает себе о своей слабости, в то время как Хэйдзо и Кадзуха смертные, но их смелость делает их сильнее, чем на самом деле. Вздох. Капитан приближался к берегу. Когда всё закончится и они освободят Кадзуху, Скарамучча вернётся на Куникудзуши и уплывёт. Один. Он не знает, куда уплывёт, но на какое-то время изолируется. Все те планы и приготовления ушли в пустую, нет смысла повторять это. Лучшее, что можно сделать — залечь на дно и не двигаться. Как сделала его создательница. Когда лодка столкнулась с землёй, пират вылез из лодки и прошёл в лес. Тот был всё таким же одиноким, как и в тот раз, когда он был здесь с Кадзухой и тем дрянным Доктором. Но теперь лес приносил ещё и какое-то отдающее эхом, пустое чувство. Словно здесь слонялись призраки. Наверное, это призраки прошлого, призраки его проигрыша. Пока Сказитель пробирался к полю боя, в животе поселилось странное и тяжёлое чувство. Он нахмурился и оглянулся, но здесь ничего не было. Пират бы смахнул на своё воображение, но чувство в животе не врёт. Кто вообще будет слоняться по подобному острову? Возможно ли, что Хэйдзо пришёл за ним? Даже если так… невозможно, чтобы тот прибыл так быстро. Проигнорировав чувство, Куникудзуши прошёл к месту действия. Медленно но верно, сквозь листву показывалась большая фигура павшего, сломанного робота, лежащая на земле. Довольно символичная картинка. Огромный робот должен был быть всем, чего он хотел достичь, то теперь символизирует лишь то, кто он на самом деле — загнивающая марионетка, бессердечная и бесполезная. Мечом он прорезал себе путь сквозь листья и ветки, и вскоре пришёл к голове робота. Встав на колени, пират положил руку на побитые куски головы, которая была больше чем чья-либо повозка или комната. Если посмотреть на остальное тело, можно с лёгкостью разобрать повреждения от меча сёгуна. Те до сих пор излучали фиолетовое сияние, медленно разъедая металл. Сказитель вздохнул, положил голову на робота и прикрыл глаза. Чувствовалось что-то странное в том, чтобы потирать огромную голову рукой. В металлической башке словно эхом отдавались голоса прошлого. Может, он и выглядит глупо, успокаивая неживой предмет, но такой уж он. Это часть его, которую может видеть только он и никому не показывает. Неподвижно сидя рядом с роботом, капитан слушал волны океана и тихие шепотки леса. — Ты проиграла, убогая жестянка… — прошептал Сказитель, разговаривая с роботом так, будто тот мог ответить. — Теперь ты лишь пустая оболочка. А была ли ты когда-нибудь чем-то бóльшим? — правда в том, что это он говорил себе. Приоткрыв глаза, на мгновение Куникудзуши увидел нечто блестящее, лежащее рядом с поясом робота. Он встал и подошёл к сияющей железке, скрытой под песком. Схватив и вытащив её, Скарамучча узнал меч Синьоры, который Кадзуха обронил, когда бежал ловить его. Или теперь стоит звать его мечом Кадзухи? В любом случае, иронично, что меч мертвеца лежит рядом с падшим роботом. Он всегда насмехался на Синьорой, говоря, что она умрёт самой первой из одиннадцати пиратов и превратится в пепел. Он оказался прав, но и она была права, ведь то же случилось с ним. Его судьба даже хуже смерти. Будь он мёртв сейчас, не встретился бы со всеми этими неуходящими эмоциями по типу унижения. Сказитель хотел выбрасить меч, но вспомнил слова Кадзухи: “Проявите хоть какое-то уважение к мёртвой…” пират опустил взгляд на золото меча Синьоры. — Ты получила уважения хотя бы после смерти. А я? А у меня даже нет права умереть приличной смертью… — Боюсь, грешным такое не позволено. Синие глаза расширились от этого голоса, Куникудзуши тут же обернулся. Человек, которого он правда не хотел видеть, но чувствовал его присутствие — Дотторе. Доктор стоял на голове робота, вскрывая её и доставая что-то из неё. — Что ты здесь делаешь? — спросил Сказитель, с напряжением наблюдая, как Дотторе вытаскивает из марионетки какие-то кабели и трубки. — Спасаю то, что можно спасти. Пускай робот довольно разрушен, всё ещё есть некоторые детали, которые можно забрать. Как жаль… похоже, даже робот с такой силой — не ровня богине, — он довольно резко выдернул трубку, из-за чего вылилась какая-то жидкость. Сказитель внимательно следил за его поведением и в итоге заключил, что это ненастоящий Дотторе. Ещё один клон, но немного более хитрый первых двух. А ещё чуть агрессивнее и умнее. Дотторе хмыкнул, разглядывая повреждения робота: — Как странно. Несмотря на Электро слона, меч сёгуна всё равно смог нанести Электро урон. Я думал, у робота будет полный иммунитет, но возможно… в это вовлечено другое Сердце Бога. Куникудзуши, мягко говоря, в особенности ненавидел этого клона: — Что ты собираешься делать теперь? — Я? Просто объявлю конец эксперимента. Пускай он закончился провалом, я всё равно получил кое-какую информацию. Например, что ты… совершенно бессилен против богини, несмотря на то, что ты её создание. Объясняет, почему она выбросила такую марионетку, — а ещё у этого клона язык острее. Хватка Скарамуччи на мече Синьоры усилилась, он попытался не сморозить ничего глупого: — Ты жалок… — Плачь сколько хочешь, но слёзы не изменят того факта, что несмотря на бессмертность и так же слаб и хрупок, как человек, — провоцировал его Доктор, равнодушно смотря на него сверху. Сказитель не плакал, но был близок к крику. Этот клон знает, куда больнее бить: — Мне плевать на твои слова. — Да ну? Ты, похоже, забываешь, сколько времени и ресурсов я потратил на эксперименты с тобой. И даже спустя всё это ты всё равно не смог победить в сражении против богини, которая была неактивна веками. Это лишь показывает твою недееспособность, — он сделал шаг вперёд. — Но уже бесполезно жалеть об этом. Меня больше волнует, что два моих клона… были побеждены. Чувствую, что они больше не активны. Что с ними? — Они в двух метрах под землёй, на своих заслуженных местах, — ответил Куникудзуши. Дотторе нахмурился. — Кто победил их? Пират промолчал, зная, что лучше не отвечать. Если Дотторе узнает, что Кадзуха убил одного из клонов, он может заинтересоваться им. Вдруг, Скарамучча почувствовал чуждую потребность спрятать его от лапищ Доктора. Он лучше всех знает, каково быть его лабораторной крысой. — Ясно, не хочешь отвечать. Что, хочешь защитить тех, кто победил их? Впрочем, почему я удивляюсь? Всё таки ты сверхэмоциональное существо. Похоже, ты привязался. — Никто не виноват, что твои клоны ужасно слабы, — капитан метнул в него злобный взгляд. Усмешка: — Кто бы говорил. Те клоны были на таком же уровне силы, что и ты сейчас. Значит, ты сам ничем не лучше. В любом случае, пора возвращаться в Снежную. Дотторе развернулся и пошёл. Куникудзуши неуверенно посмотрел на него: — Что? Доктор обернулся: — Что значит “что”? Ты проиграл и без меня никому не нужен. — Я не пойду с тобой. Дотторе на мгновение замер: — А это что-то новенькое. Разве не ты так хотел стать сильнее с моей помощью? — Меня это больше не волнует… — ноги Сказителя почти закопались в песок, как бы утверждая заявление. Мужчина просто стоял, не показывая никаких эмоций: — Не волнует? Или что-то ещё держит тебя здесь? — тело пирата напряглось, пока Доктор подходил к нему. — Впрочем, не то чтобы это важно. Ты в любом случае вернёшься в Снежную. Самостоятельно. Синие глаза остановились на песке под ним: — Я не вернусь в Снежную… — Ну-ну, убеждай себя. У тебя нет абсолютное цели, и в её поисках ты вернёшься. Такова глупая натура марионетки, ведущей себя по-человечески, — сказал Дотторе холодным, острым тоном. Пока Скарамучча пытался не выразить негодование, его накрыла волна эмоций. Одна его часть хотела отомстить за то, что ему пришлось пройти благодаря Доктора, но другая говорила, что Дотторе прав. Сказитель слаб. Может, он и решил запереться на Куникудзуши, но что если в итоге он и вправду придёт в Снежную? Круг повторится. Но что ещё ему осталось? Ему нельзя умереть, нельзя жить. Он не может вынести, что Дотторе смог предсказать его поведение до него самого… Куникудзуши моргнул пару раз, пытаясь взглянуть на мужчину в маске, но даже держать голову стало тяжело: — Скажи… — Хм? Пират посмотрел на свои руки и два меча в них: — Ты можешь стереть воспоминания? Это возможно? Доктор заинтересованно посмотрел на него: — Конечно, проще паренной репы. А что? Сказитель коротко вдохнул, и даже это было утомительно: — У меня ещё есть дела здесь, но когда я закончу… я вернусь в Снежную, и обещай, что сотрёшь все мои воспоминания. От самого рождения. Дотторе уж было принял предложение, думая, что это прекрасная возможность навечно привязать Сказителя к стране льда. Но, вдруг, тяжёлую тишину разрушила пара спешащих к ним шагов. И услышав голос, Куникудзуши переменился в лице. — Прочь от него! — закричал Хэйдзо, спотыкаясь о ветки и камни. Дотторе посмотрел на него невозмутимо, но немного раздражённо. — И кем ты себя возомнил? Встав в нескольких метрах от них, детектив вдохнул и сказал: — Тем, кто отправит тебя в Бездну, если тронешь его хоть пальцем. Доктор пожал плечами: — Я и не планировал. Это он пришёл ко мне, я его не заставлял. — Завались, — выдал Хэйдзо, очевидно, всё ещё не отошедший от марафона от Каннадзуки до острова Сэйрай. — Это ложь, и все твои действия — тоже ложь. Так что тебе лучше молчать. Дотторе склонил голову, разглядывая зеленоглазого, а затем озвучит свои мысли: — Ты же был одним из пиратов, да? Почему ты всё ещё с ним? — он повернулся к Сказителю. — Это к нему ты привязался? — Я с ним потому что не могу оставить его таким жалким людям, как ты. В отличии от тебя я не считаю, что он кусок металла. А теперь уходи. У тебя нет никакой власти над ним. Всё ещё неподвижный Дотторе, кажется, заинтриговался: — Наверное, ты из тех, кто победил моего клона и потопил корабль. А ещё ты держишь его здесь по неизвестным мне причинам. Интересно, он одна из причин, почему ты хочешь стереть воспоминания, Сказитель? Ну, конечно, в числе других причин. Сказитель не успел ответить, детектив опередил его: — Вижу, ты пытаешься убедить его, но это бесполезно. Даже если ты сотрёшь ему память, он не уйдёт с тобой. Мозг забывает, но сердце помнит. Сдавайся. Усмешка: — Смешной аргумент, учитывая, что у него нет сердца. Да и кто меня остановит? Хэйдзо нахмурился: — Вельзевул. На самом деле она с фамильяром всё ещё на этом острове. Ты, может, и силён, но точно не захочешь встретиться с разъярённым божеством. На мгновение Дотторе затих, пытаясь понять, не врёт ли Хэйдзо. — Да, верно. Ты лишь лаешь, но не кусаешь. Ты говоришь ему, что он не смог победить богиню, а сам встретиться с ней не хочешь. Никчёмный, — добавил детектив. Доктор подошёл к Хэйдзо и взглянул на него, но яростный взгляд спрятался за маской: — Хорошо. Будь по-твоему. Я здесь не чтобы тратить время. Но со временем увидим, кто победил. Зелёные глаза посмотрели на него в ответ: — Тогда ты сгниёшь в ожидании. Доктор кинул в него быстрый взгляд, похоже, не воспринимая его серьёзно. Всё таки для него Куникудзуши всегда был скорее как ходящий эксперимент. Попутно толкнув Хэйдзо, Дотторе ушёл. Детектив смотрел ему вслед до тех пор, пока он не исчез в гуще леса, после чего Хэйдзо повернулся к капитану. Он подошёл к нему, в то время как Сказитель уставился на свои ноги: — Сказитель, Вы так импульсивны, так безрассудны… Почему Вы оставите это так? Он почти убедил Вас. И что за стирание памяти? Он мог атаковать Вас. Эй, посмотрите на меня… Однако то, что он увидел после, он никогда не ожидал увидеть, даже во снах. Хэйдзо поднял его голову за подбородок и встретился с одинокой слезинкой, скатывающейся по щеке. Детектив прикусил язык, подумав, что мог звучать слишком жёстко. Впрочем, эту слезинку вызвало куда больше, чем просто его тон. Старший помощник поднял руку, чтобы вытереть её, но остановился на полпути — Скарамучча заговорил. Хэйдзо нахмурился: — Вы правда думаете, что он говорит правду? — Да. Хэйдзо таки стёр слезинку: — И кто он вообще, чтобы определять, есть у Вас цель или нет? Я спугнул его простой ложью. Вам действительно не стоит слушать его. Сказитель не двигался, и детектив, поняв, что тот на самом дне, обнял его. Куникудзуши выронил два меча и попытался ответить на объятия, но тело будто парализовало. Он слабо выдохнул, пытаясь хотя бы оставаться собранным, но и это больше не выходило. Одну руку Хэйдзо положил ему на голову, а другую на плечо. Тело Куникудзуши было напряжено, будто бы его поразил электроток, и все мышцы сжались и отказались двигаться. Видеть его таким вызвало огромное количество жалости и даже злости на Доктора. Хэйдзо думал, что такие бессердечные манипуляции бывают только в книгах. Хуже всего то, что они работали, и капитан реально чуть не согласился вернуться. Вернуться в ледяное горе, потому что правда верит, что нет смысла идти вперёд. Сказитель открыл рот и попытался составить связное предложение, но получилось слабо и деревянно: — Спа… сибо… Детектив моргнул: — А? Что? Скарамучча заставил руки двигаться, слабо хватаясь за спину Хэйдзо: — Не знаю… что буду делать, если он опять заберёт меня… в Снежную. — Не заберёт, — уверил его Хэйдзо, потирая ему спинку. — Обещаю. Я убежусь, чтобы он держался подальше, но… Прямо сейчас Вам правда нужно присесть и успокоиться. Наконец, зеленоглазый смог усадить его так, чтобы тот опирался о пояс робота, а голову положил на грудь Хэйдзо. Поза Сказителя напоминала павшую, механическую куклу. Могло показаться, что тот спит — глаза закрыты, а сам он не двигается, — но детектив знал, что тот вполне себе бодрствует, просто слишком напряжён, чтобы расслабиться. Детектив вздохнул — тоже устал от ситуации, ибо встретиться с жутким доктором не так-то и просто. Но он знаменит за свои безмозглые вмешательства в опасные ситуации. Возможно, он сам чем-то безрассуден. Тем временем Сказитель слушал дыхание и сердцебиение Хэйдзо, которые странным образом успокаивали. Куникудзуши не мог много думать, куда уж там говорить, а потому он просто позволил тишине окутать его, словно одеялом. Но в голове оставался один-единственный вопрос: — Почему ты остановил меня? Зелёные глаза опустились на него, наблюдая, как он лежит будто горсть морской соли:— Потому что я не дам Вам уничтожиться. Я сказал, что не сдамся, и я сдержу своё слово. Сказитель, опять таки, был благодарен. Несмотря на то, что его действия противоречили этому, наверное, стоит дать вести кому-то другому. Не то чтобы кто-то сделал ещё хуже, чем Доктор. В его жизни бывало несколько моментов, когда он ломался, но он никогда не чувствовал себя так же спокойно, как сейчас. В этот раз было чувство, будто выход есть, и впервые ему показался свет в тёмном океане. … Наверное, он уснул, потому что когда проснулся, солнце уже садилось. Сказитель потёр глаза, заметив, что он остался на том же месте, но Хэйдзо рядом нет. Он уж было пошёл искать его, как вдруг на его голову что-то опустилось — рука Хэйдзо. — Вы весь в песке, — отметил детектив, стряхивая песок с его головы. Он оглядел себя — действительно замарался, но это ожидаемо. Всё таки лучше песок, чем кровь. Куникудзуши отряхнулся и заметил, что к нему приклеились ещё и ракушки. Мягко говоря, он чувствовал себя кораллом. Капитан поднял взгляд и увидел улыбающегося Хэйдзо. — Что? Он пожал плечами: — Ничего. Ну… Вы мило спите. Спите почаще. Синие глаза сощурились: — Говоришь, больше спать… — Проехали, — старший помощник встал на колени. — Как Вы себя чувствуете? — Как рыбий труп… выкинутый на сушу. Смешок: — Интересное описание эмоций. Но я видел, как цветы растут на рыбьих трупах, может, и на Вас вырастет парочку. Сказитель вздохнул и откинулся на робота. Хэйдзо достал что-то из кармана и протянул ему. — Вот, немного, но лучше, чем ничего, — в его руке было пару ягод. — Я нашёл их рядом. Я уже съел парочку, так что не волнуйтесь, они не ядовиты. Куникудзуши устало взглянул на него: — Ты же понимаешь, что ягоды не могут убить меня… Хэйдзо притворился удивлённым: — Ой, да… Похоже, забыл. Капитан взял ягоды, немного посмотрел на них и принялся есть. Детектив заметил, что тот о чём-то думает: — О чём думаете? Скарамучча покачал головой: — Ни о чём. Детектив поднял брови: — Думаю, мы можем начать говорить более открыто. Ягодка за мысли? Он передал ему ещё ягодку. Сказителю захотелось назвать его ребёнком, но не стал: — Ладно. Эти ягоды напомнили мне о капсулах, которые давал мне Доктор. Хэйдзо моргнул и принял виноватый вид: — А, простите… Я не хотел. — Ничего. — Если можно спросить… для чего были те капсулы? — спросил он, пытаясь не звучать настырно. Откусив ягодку, Куникудзуши ответил: — Чтобы держать меня под контролем. Простой и короткий, но ответ. Прежде он отказывался говорить вовсе, но теперь хотя бы пытался. — Ясно… Что насчёт прогуляться? Итак, они направились к пляжу. Небо темнело, а океан успокоился. Следы следовали за ними по влажному песку. Какое-то время парни молчали: Хэйдзо думал о том, как покомфортнее начать разговор, а капитан уставился на песок, ожидая вопросов. Однако детектив хотел не допрашивать его, а подождать, пока Сказитель откроется сам, потому и молчал, не зная что сказать. Заметив это, Куникудзуши взглянул на Хэйдзо, который был поглощён подсчётом ракушек и песчинок. Капитан остановился, и другой остановился тоже. На лице синеволосого отразилось не так много мыслей, но если бы пришлось выделить что-то, старшему помощнику пришлось бы постараться. Сказитель открыл рот, слова выходили с тяжестью: Я… Хэйдзо ждал, повернув голову и установив зрительный контакт: — Да? — Я… — его словарный запас, мягко говоря, ограничен. — Я обычно не говорю это слово, но… Мне… жаль. Детектив изо всех сил старался не улыбаться во все 32, чтобы Сказитель не подумал, что он насмехается: — Конечно, но… за что? Синие глаза моргнули: — В смысле за что? За всё. Хэйдзо слегка ухмыльнулся: — Я не настолько зол на Вас. Куникудзуши одарил его взглядом аля “ты серьёзно”, а затем слабо толкнул его: — Просто прими чёртово извинение. Усмешка: — Хорошо, хорошо, принимаю. Только не бейте меня, пожалуйста, — шутливо сказал он. — Так… это значит, что Вы признали свои прошлые поступки неверными? Капитан пожал плечами: — Не знаю, неверны ли они, просто подумал… будет нечестно, если я никогда не извинюсь. — В смысле нечестно? Мы ничего не должны даже друг другу. Но… я всё равно приму извинение. Вы наконец-то делаете успехи, и я не буду препятствовать этому. Сказитель посмотрел на океан: — Дотторе — ходячее воспоминание, о котором я хочу забыть, поэтому я попросил его стереть мне память. Все мои воспоминания имели плохой конец. Поэтому я хотел избавиться от них. Хмык: — Но стирание воспоминаний ничего не решит. Вы всё ещё будете чувствовать боль, просто не будете знать почему, что может сделать только хуже. Да и пускай прошлое не изменить, можно создать новые воспоминания, лучше. Так что не сдавайтесь слишком быстро. Куникудзуши опустил взгляд: — Боюсь, я проклят проваливаться во всём, что бы ни делал, так что не знаю, чем это обернётся. Хэйдзо не мог не хихикнуть: — Нет, Вы не прокляты. Просто немного неудачливы. Как и я. А минус на минус даёт плюс. Сказитель посчитал такую логику глуповатой, но если призраки и проклятья существуют, почему бы не существовать удаче? — Надеюсь, ты прав. Потому что если всё опять пойдёт по наклонной, я превращусь в морскую соль. На это детектив рассмеялся: — Дела никогда не идут идеально, но ничего страшного. Им и не надо. Всё зависит только от взгляда на мир. Если сосредоточиться только на том, в чём везёт, жизнь станет ярче. В противном случае… Вы знаете исход. — Не хочу рушить идею, но мне вообще ни в чём не везло, — указал Куникудзуши, и другой кивнул. — В плане, возможно… но теперь у тебя есть я. Рассматривай это как хорошее, и пока у тебя есть что-то одно хорошее, жизнь станет лучше, — Хэйдзо попытался сделать так, чтобы эта теория звучала серьёзно. Какое-то время капитан смотрел на него, пытаясь придумать какой-то остроумный ответ, но в итоге наоборот, усмехнулся. Детектив мог подумать, что это плачущего Сказителя невозможно увидеть, но то была ложь: он никогда бы не подумал, что увидит на нём искреннюю улыбку. Старший помощник не сдержал ответную улыбку: — Видите? Уже в разы лучше. И когда мы разбудим Кадзуху от сна проклятья, у Вас будет уже две хорошие вещи. Ну, три, если считать Ваш любимый корабль. Пускай Хэйдзо и мог звучать шутливо, Сказитель вцепился в новую надежду. Он не показал этого, но так оно ощущалось. На мгновение он замолчал, пока в голову не стукнуло кое-что: — Мне нужно кое-что спросить. Когда ты сказал Дотторе, что Вельзевул остановит его… Это же была ложь? Кивок: — Да. Мне надо было чем-то спугнуть его, и я подумал, что упоминание Вельзевул сработает. Куникудзуши кивнул: — На секунду я удивился, услышав, что она пришла бы мне на помощь. Конечно, мои сомнения подтвердились. Вздох: — Я не знаю многого про ваши с Вельзевул отношения, но… уверен, ей не нравится Доктор. Капитан пожал плечами: — Она даже не знает, где я был все эти годы и что делал. Для неё Дотторе такой же, как и любой другой смертный паразит. Ей всё равно настолько, что она даже не взглянет на него, куда уж там сражаться за меня. Губы Хэйдзо сжались в тонкую линию, и он призадумался: — Раз Вы так говорите… — Впрочем, завтра мы узнаем точно. — Почему завтра? — Завтра я встречусь с ней. Детектив открыл рот, но слова немного запоздали: — О… ясно. Вы уверены? Я имею в виду, Вы чувствуете себя достаточно хорошо? — Я в порядке, хватит относиться ко мне как к стеклянному. Говорить с ней и вполовину не так плохо, как с Дотторе, что мне не посчастливилось делать сегодня. Кивок: — Хорошо. Всё таки для меня Ваше слово — команда, капитан. Вздох: — Ты правда больше не должен звать меня так. — Но я не знаю как звать Вас. Звать Сказителем кажется немного странным… Можно придумать кличку? — на это Сказитель кивнул. Подумав немного, Хэйдзо щёлкнул пальцами. — Что насчёт Куни? Как Куникудзуши, просто короче. Куни хмыкнул: — Хорошо. — Ну вот, видите? Вы только что создали приятное воспоминание. Новое имя — новый старт. Сказитель нахмурился: — Из твои уст это звучит… довольно банально. — И что? Мне что, нельзя быть банальным время от времени? В любом случае, ещё это значит, что теперь мы отошли от отношений капитан-подчинённый к друг-друг. Прекрасное достижение, да? — с воодушевляющим тоном сказал Хэйдзо, заставляя синие глаза засветиться. — Друг… Я всё ещё не понимаю, как ты можешь звать меня другом после всего произошедшего, но ладно. Детектив перевёл взгляд на океан: — Все дружбы начинаются грубо, нет? Да и мы всегда были друзьями, просто ты понял это только сейчас. Сказитель скрестил руки, потирая их вверх-вниз: — Да, если не считать несколько попыток убийства, я был таким хорошим другом. Смешок: — Ты никогда не намеревался убить меня на самом деле. Всегда колебался. Поэтому мне и хватало смелости провоцировать тебя, ведь ты бы точно не убил меня. Глубоко внутри ты любишь меня, и это взаимно. Куникудзуши отвёл взгляд, по руке словно что-то поползло: — Сильное слово… Ты используешь его слишком часто. Посмотрев на него и заметив странное выражение лица, Хэйдзо пожал плечами: — Ну, а ты часто говоришь слово “ненавидеть”, которое тоже довольно сильно. Так что мы квиты. — Да, но это как более обычная фраза. В большинстве случаев я имею в виду другое. На мгновение старший помощник уставился на него, а затем ухмыльнулся: — Думаешь, я серьёзен, когда говорю “любить”? Внезапно ситуация приняла оборот, который капитан хотел бы избежать. Как бы он не убеждал себя, что Хэйдзо шутит, другая часть думала по-другому: — Неважно… — Нет, скажи мне. По-твоему я серьёзен? — Хэйдзо почему-то продолжал спрашивать. — Откуда мне знать? Детектив отвёл взгляд, что-то внутри него колебалось: — Давай чисто гипотетически представим, что я серьёзен. Что ты тогда подумаешь? Плечи Сказителя напряглись. По непонятным причинам он не мог смотреть ему в глаза при ответе. Не в его духе вести себя нервозно: — Я бы подумал, что ты ещё бóльший дурак, чем я думал. Детектив постучал ногой, глубоко задумавшись над таким простым ответом. Отвечать так долго не похоже на него: — Тогда выходить очень много глупости на одного человека. Мне повезло, что я всё ещё жив. — Именно, — немного слишком быстро ответил Куникудзуши, потому что поняв, что Хэйдзо не отрицал это, уставился на него. И что ему говорить? Что это вообще значило? Хэйдзо серьёзен? — Ты прав, — заговорил зеленоглазый, — это сильное слово. Наверное, мне стоит перестать использовать его, если тебе дискомфортно. Я правда забочусь о тебе, но звать это любовью уже слишком. Скарамучча сильнее вцепился в свою руку: — Ага, всё таки ты ясно дал понять, сделав всё это для меня… Внезапно детектив растерялся. Необычно для такого собранного человека. Словно бы что-то было у него на уме, но он не мог озвучить это. Сказитель же переживал волну странных чувств. Если идея любви так отталкивает его, почему ему так нравится то, что Хэйдзо заботится о нём? Это, мягко говоря, пугающе. — Ну… — Хэйдзо разрушил тишину, стараясь звучать как всегда легко. — Океан и впрямь очень глубок, так что давай не будем нырять с головой. Что насчёт поплавать? Куникудзуши неуверенно пожал плечами: — Так поздно? Ты не заболеешь? — Ты забываешь, что на корабле я переживал вещи похуже. Давай, пошли, — он взял его за руку и повёл к океану, но капитан стал сопротивляться. — Погоди, я не хочу опять намочить одежду. Хэйдзо обернулся и раздражающе улыбнулся: — А тебе становится комфортнее со мной. Синие глаза закатились: — Забей. Я всё равно больше не хочу ходить. Смешок: — Прости-прости, я пошутил. И что мы тогда будем делать? Мы уже много поспали, а уже ночь. Вздох: — Ладно, но не думай, что я не утоплю тебя, если опять скажешь что-то тупое. Детектив подмигнул: — Добро пожаловать обратно, отношение. Давно не виделись. Скарамучча нахмурился: — Я сейчас… врежу себе, — и он действительно почти врезал, как минимум шутливо. Однако когда его кулак поднялся, Хэйдзо подставил подножку и словил его прежде, чем он встретился с землёй. Детектив опустил на него взгляд: — Знаешь, это очень напоминает мне времена, когда я учил тебя боевым искусствам. Однако я, похоже, ошибся. Я научил тебя сражаться так же, как я, но тебе не стоит делать этого. — Да ну, правда? — с сарказмом сказал Сказитель, пытаясь выбраться из чужой хватки, но его не отпускали. — Да. Я использую чистую силу, но тебе лучше полагаться на скорость. Так что используйте две руки вместо одной, как делаю я, — он с ухмылкой наблюдал за чужими потугами. — Хорошо, спасибо за совет о том, как эффективнее набивать тебе зад, — и затем Куникудзуши схватил плечи детектива обеими руками и повалил его на землю. В такой ситуации он мог положить руки ему на горло, но оставил их на плечах. — Поздравляю, ты только что усложнил себе жизнь. — Мне нравятся испытания, — сказал Хэйдзо, схватил запястья Сказителя и развёл их, заставляя того внезапно опуститься. Синие глаза расширились от неизбежной — спасибо тому, что его руки удерживали — близости, что заставляла нервничать больше, чем во время битвы против сёгуна. — Что насчёт спарринга? — спросил детектив с весёлым лицом. — Разве ты не хотел поплавать? — Да, но сначала сразимся и посмотрим, куда это придёт. Этот тон разозлил капитана: — Я побью тебя хуже любой молнии. — Тогда давай станцуем, — в испытывающей манере заявил Хэйдзо, отпустил его запястья и схватил за талию. Когда он встал, Сказитель использовал свой вес, чтобы повалить его обратно. Он нанёс удар, но детектив успел укатиться. Он схватил капитана за ногу и потащил его по пляжу, но это не продлилось долго — Куникудзуши свободной ногой ударил его по руке. Хэйдзо отпустил его, Сказитель встал и атаковал. Старший помощник был готов нанести удар, несильный, конечно, но капитан проскользил под его рукой, схватил его за пояс и попытался повалить, но не вышло. Хэйдзо положил руки на плечи Скарамуччи: — Я же говорил не пытаться превзойти меня по силе, это не сработает. Сказитель вцепился в чужие запястья, развернул Хэйдзо и перебросил через спину. Детектив выглядел немного ошеломлённым. Капитан присел на корточки: — Кто сказал? Хэйдзо поднял бровь: — Ты до безобразия умён. Я не должен был повестись на такие уловки. — Однако теперь ты всё равно лежишь на земле. Детектив встал, и сразу же Сказитель начал наносить удары. Хэйдзо закрылся руками, и пускай капитан бил быстро и точно, этого не хватало, чтобы пробиться, что очевидно раздражило атакующего. Наконец, Куникудзуши решил сменить тактику. Он развёл чужие руки и приблизился так, чтобы их носы соприкасались. Хэйдзо отреагировал удивлением, и Сказитель тут же использовал возможность, поставив щелбан. — Ай! Больно… — воскликнул детектив, потирая лоб, куда пришёлся щелбан. — Я победил. — Нечестно. — Не моя вина, что ты отвлёкся, — сказал капитан и сделал шаг назад. — А как иначе? — Хэйдзо улыбнулся и взял Сказителя за подбородок. — Ты опьянил меня своими глазками. Куникудзуши моргнул и, конечно, Хэйдзо воспользовался этим, чтобы сбить его с ног и словить до падения: — Кто там говорил про отвлечения. Скарамучча простонал: — Ты продолжаешь использовать один и тот же трюк… — А ты продолжаешь вестись. Так кто здесь хуже, я или ты? — спросил детектив, усмехаясь. Вздох: — Мы оба знаем, что будь я серьёзен, у тебя не было бы и шанса. — Тогда что тебя останавливает? Сказитель уставился на него, будто уже ответил в уме, но что-то останавливало его произнести это вслух. — Возможно ли, что ты будешь винить себя, если ранишь меня? Кивок: — Да, я обычно не атакую людей, которые в десять раз слабее меня. Хэйдзо насмехался: — Большие слова для того, кто сейчас в моих руках. Куникудзуши вырвался из плена чужих рук, и спарринг продолжился. В ту ночь остров Сэйрай был живее, чем когда-либо ещё.