Пришельцы из сновидений

                                    Малый Трианон, февраль 1784 года       Еще утром Алену де Шарни и в голову не пришло бы, что в полдень он окажется в Малом Трианоне. Вход в этот крохотный, уютный дворец, расположенный в отдаленном уголке огромного версальского парка, был возможен только по личному приглашению её величества Марии-Антуанетты. Исключений не делалось даже для самого короля.       Лишь очень ограниченный круг приближенных королевы имел право свободного входа в этот дворец, что порождало зависть среди большинства придворных, которым не посчастливилось попасть в круг избранных. Именно в среде этих недовольных распускались слухи о чудовищных оргиях и ужасающих непотребствах, якобы происходивших в стенах Малого Трианона.       Слухи эти просачивались в Париж, где попадали на благодатную почву, ибо Франция, уставшая от одряхлевшей тысячелетней монархии, всё стремительнее катилась к пропасти, чтобы уже через несколько лет рухнуть в пучину революции. Аристократия была недовольна тем, что золотой дождь из оскудевшей казны иссякает, буржуазия требовала расширения своих прав и свобод и не желала кормить изнеженную, праздную аристократию, купавшуюся в роскоши, обнищавший народ не желал кормить ни аристократов, ни буржуа, поскольку уже не мог толком прокормить самого себя. Вся эта ненависть концентрировалась на обитателях великолепного Версаля, ещё больше – на обитателях недоступного Малого Трианона, а сильнее всего на королеве – чужестранке, чужой абсолютно всем за исключением своих приближенных, на которых она изливала щедрый поток золота и всевозможных благ.       Шарни во время службы на флоте почти не бывал в Париже, но и на флот доходили слухи, один нелепее другого, о якобы происходящем в Малом Трианоне. Если верить этим слухам, то знаменитые оргии Нерона и Калигулы меркли по сравнению с тем, что творилось в маленьком дворце французской королевы. В памфлетах, которые распространялись по всей Франции, были подробные описания этих оргий. Шарни не верил в эти россказни, в отличие от других, которые верили, потому что хотели верить. Но он отчетливо понимал – и по настроениям флотских офицеров-аристократов, и по настроениям матросов, и, наконец, по настроениям парижан, что над Францией собирается черная туча, и что гроза неминуемо разразится. И молния ударит не только в Малый Трианон и его обитателей, молния ударит во всю Францию, и последствия этой грозы станут чудовищными.       И потому, оказавшись в Малом Трианоне с его изысканными интерьерами – легкими, воздушными, казалось, воплощавшими в себе беззаботность и наслаждение жизнью, молодой граф подумал, что попал в другой мир – выдуманный, иллюзорный, не имевший ничего общего с реальностью, которая была страшна и безрадостна. Шарни был аристократом до мозга костей, чувство собственного превосходства над плебсом было у него в крови. Но вместе с тем он не относился к простым людям как к животным. Напротив, он был воспитан в убеждении, что долг высокородного аристократа – заботиться о тех, кто рождён не столь высоко. Не просто жить за счет их труда, но создавать им условия для достойной жизни. Защищать их. Даже ценой собственной жизни.       Нет, графу были чужды революционные идеи, проникавшие в ту пору даже в умы высшего дворянства. Напротив, он считал, что необходимо любой ценой избежать революции, чреватой чудовищными бедствиями. А для этого королевская власть должна вспомнить и о простых смертных. Но здесь, в Малом Трианоне, простых смертных не существовало. Здесь было жилище небожителей, которым нет дела до грешной Земли.       По всему было видно, что юный виконт, который привёл графа в этот дворец грёз, чувствовал себя здесь как дома. Признаться, когда раньше юноша говорил о своем влиянии при дворе, граф был уверен, что тот просто бахвалится. Как может какой-то юнец, кстати, не принадлежащий к самым знатным фамилиям Франции, вмешиваться в дела военно-морского флота? Это казалось чушью, и граф не воспринимал это всерьез. Но когда он вошел в прелестную гостиную в розоватых тонах, то быстро понял, что был слишком наивен.       В гостиной, на диванах и в креслах, сидели дамы и кавалеры, преимущественно молодые. Все они были одеты в роскошные наряды, сверкающие золотом и драгоценностями. Не было ни малейшей чопорности, никакой церемонности, атмосфера была самой непринужденной, даже домашней, если слово «домашний» можно было применить к изысканной роскоши этого маленького дворца.       Шарни когда-то давно был представлен ко двору, и он сразу узнал королеву, хотя не видел её уже лет пять. Она по-прежнему выглядела очаровательно, на вид ей можно было дать лет 25-26, хотя она уже перешагнула порог тридцатилетия. На её милом лице была беззаботная улыбка, она весело смеялась, слушая рассказ элегантного красавца в камзоле, буквально усыпанном бриллиантами.       - О, Куаньи, вы непременно должны привезти сюда этого драматурга… ммм… как же его зовут…       - Бомарше, государыня, - с любезной улыбкой подсказал кавалер.       - Да, точно, Бомарше! Сейчас все только и говорят о его пьесе! Да, король запретил её постановку, но эту маленькую проблему я беру на себя, - Мария-Антуанетта небрежно махнула веером, и этот жест явно говорил, как она относится к королевскому запрету. – О, я вижу, наш очаровательный виконт привел графа… ммм…       Королева явно не любила запоминать имена и фамилии, да и зачем ей было это делать, если всегда рядом были те, кто мог ей подсказать…       - Графа де Шарни, ваше величество, - медовым голоском подсказал юный виконт, склоняясь в изящном поклоне перед королевой.       - К услугам вашего величества, - Шарни тоже отвесил положенный по этикету поклон.       - О, вы так серьезны, граф! Право, не стоит здесь вести себя так, будто вы на официальном королевском приеме. Запомните, это не Версаль, это Малый Трианон, здесь живут по другим правилам! И я уверена, что эти правила придутся вам по душе, - щебетала королева. – Не буду скрывать, мы редко приглашаем сюда гостей, у нас сложился уютный маленький кружок, но мы абсолютно доверяем нашему очаровательному виконту. А кроме того, мы считаем своим долгом отблагодарить того, кто спас нашего преданного слугу от разъяренной черни. Да-да, граф, виконт обо всем нам рассказал!       Шарни слушал щебетание королевы, пытаясь скрыть за светской улыбкой душевное смятение. Почему-то он был уверен, что юный вертопрах раззвонил здесь не только о том, что произошло тем вечером в Париже, но и о том, что случилось последовавшей затем ночью в Версале. Судя по любопытным и многозначительным улыбкам, с которыми смотрели на молодого графа приближенные королевы, они были в курсе всего.       - Мы слишком дорожим нашим очаровательным виконтом д’Анси, мы просто не вынесли бы, если бы с ним что-нибудь случилось, - королева посмотрела на юного щеголя с нежностью, но это была не та нежность, с которой смотрят любовницы, это было нечто вроде заботливой нежности старшей сестры. Или материнской нежности.       - О, ваше величество, я уверен, что виконт преувеличил мои заслуги, - счел своим долгом заметить граф. – Я всего лишь…       - Ни слова больше, граф, ваша скромность похвальна, но, поверьте, совершенно излишня, - королева шаловливо погрозила ему веером. – А ваша отвага должна быть вознаграждена как подобает. И мы сейчас же позаботимся об этом. Маркиз, прошу вас сегодня же направить представление на имя его величества о награждении графа орденом… ммм… сами выберите, каким именно, я не слишком разбираюсь в военных наградах.       - О, с величайшим удовольствием, ваше величество! – воскликнул сидевший на диване придворный.       Шарни не сразу признал в этом напудренном и нарумяненном щеголе, которому явно было далеко за пятьдесят и который был похож на престарелую кокетку, военно-морского министра Франции маркиза де Кастри.       - Ну вот и чудесно, всё устроилось, - прощебетала королева, которая, судя по всему, была уже готова переключиться на другую тему.       Но тут вперед выступил юный виконт.       - О, ваше величество, я осмелюсь напомнить о своей вчерашней просьбе, касавшейся графа, - заговорил он, жеманно растягивая слова и с придыханием, как будто делал комплимент.       - О вашей просьбе? – королева наморщила лоб. – Право, я уже позабыла, у меня было столько дел…       - Речь идет о назначении, которое вы обещали устроить для графа, ваше величество, - нежно пропел виконт.       - Ах да! Припоминаю… Маркиз, вы очень нас обяжете, если устроите графа на вакансию… - королева опять остановилась, явно не понятия не имея, какие вообще могут быть вакансии в военно-морском флоте. – Ммм… на подходящую вакансию, приличествующую его титулу и заслугам, да.       Граф был совершенно ошарашен. Речь все-таки идет о его назначении капитаном королевского флота? О назначении, о котором он уже и не мечтал? Вот так просто? Так легко? Вопреки рапорту де Мержи? И вопреки мнению этого наглеца де Таверне?       - О, ваше величество, конечно же, я подыщу подходящую вакансию для графа! – с готовностью воскликнул министр, широко улыбаясь королеве и при этом умудрившись мазнуть по Шарни маслянистым взглядом.       Но тут снова пошел в атаку юный виконт.       - О, ваше величество, речь шла о назначении графа де Шарни главным советником военно-морского министра, - виконт был само изящество и очарование. – Осмелюсь напомнить, что граф отличился в сражении при острове Рэ будучи капитаном военного корабля…       - Я был всего лишь помощником капитана, - уточнил Шарни.       - Тем более! – воскликнул виконт. – Помощником капитана! Ваше величество!       - Ну конечно! Маркиз, вы слышали? Нам кажется, что граф де Шарни, столь храбрый, сколь и импозантный, будет прекрасным вашим помощником…       - Главным советником, - поправил королеву юный виконт.       - Ах да, конечно, советником, главным, - рассеянно сказала та. – А как вы сами считаете, маркиз?       - О, разумеется, я считаю в точности так же, как ваше величество, - немедленно ответствовал министр. – С завтрашнего дня граф будет назначен моим главным советником!       - Решено! – хлопнула в ладоши королева. – Граф, останьтесь с нами. Ваше общество необычайно интересно, вы нам расскажете о сражении при острове… Ах, словом, вы нам что-нибудь расскажете. И, кстати, герцогиня, есть новости от мадам Вежи-Лебрен? Как продвигается работа над моим новым портретом?       Королева переключилась на вопрос, который интересовал её куда больше какого-то морского сражения.       А Шарни чувствовал себя совершенно ошеломленным. Он не мог поверить, что важные назначения на государственные должности совершаются между делом, во время светской болтовни в королевской гостиной. Назначения, от которых могут зависеть судьбы армий, государств, жизни тысяч и даже сотен тысяч людей…       К тому же, Шарни вообще не был готов к должности главного советника морского министра, свалившейся на него как снег на голову. Он не представлял, в чем будут заключаться его обязанности. Что он может советовать министру? Он был всего лишь помощником капитана одного из королевским фрегатов. И да, он мечтал стать капитаном, командовать кораблем, а вовсе не сидеть в какой-то канцелярии как Таверне…       При мысли о том, что теперь он будет вынужден ежедневно сталкиваться с наглым бароном, Шарни еще больше помрачнел. Впрочем… Впрочем, может быть, дуэль решит эту проблему. Если после дуэли в живых останется только один из них.       Перед мысленным взором молодого графа возник пылающий взгляд Филиппа де Таверне. Этот человек вызывал в нем ярость, но в то же время было в нем нечто притягивающее… Ах, черт, да Шарни прекрасно знал, что именно! Таверне принадлежал именно к тому типу сильных молодых мужчин, которые нравились графу. Это было правдой. Сущей правдой. И молодой граф честно признался себе в том, что предпочел бы дуэли с Филиппом де Таверне нечто другое…       От этих размышлений его отвлек тихий женский голос.       - Кажется, вы ошеломлены, граф? – голос звучал насмешливо, но эта насмешка не была злой.       Рядом с Шарни стояла молодая женщина лет двадцати. У нее были светлые волосы и голубые глаза, светившиеся умом и проницательностью. В ней было нечто, что отличало её от других обитателей королевской гостиной. Возможно, некая серьезность, совершенно не характерная для атмосферы Малого Трианона.       - Признаюсь, я более чем ошеломлен, сударыня, - с улыбкой ответил молодой человек. – Сожалею, что не знаю вашего имени…       - Мадемуазель де Таверне, фрейлина ее величества.       Граф вздрогнул, и это не укрылось от взгляда молодой женщины.       - А, судя по выражению вашего лица, вы уже повстречались с моим братом Филиппом. И, я уверена, сразу же поссорились с ним. Надеюсь, до вызова на дуэль дело не дошло?       - Дошло, сударыня, - улыбнулся Шарни.       - Боже, я так и знала! – с досадой покачала головой мадемуазель де Таверне.       - Знали? – пристально взглянул на нее Шарни. – Что вы знали, сударыня?       - Филипп слишком порывист, вспыльчив… И он всегда склонен составлять скоропалительное мнение о людях, даже о тех, кого в глаза не видел.       Шарни нахмурился.       - Вот как? Так, значит, ваш брат рассказал вам…       - Понимаю, о чем вы, граф, - прервала его собеседница. – Нет, он как раз ничего не говорил. О содержании рапорта разболтал маркиз де Кастри - военно-морской министр. Не хмурьтесь, ничего страшного не произошло! Все эти сплетни для Трианона обычное дело. В конце концов, всем известно, что и маркиз не чужд подобных развлечений. С тем же виконтом д’Анси, который решил выступить в роли вашего ангела-хранителя.       - Мне это не нравится, - процедил граф.       - Это же Трианон, - пожала плечами мадемуазель де Таверне. – Поверьте, мне самой здесь многое не нравится.       - И все вы здесь, - не удержался от колкости граф.       - Как и вы, - спокойно отвечала девушка. – У всех у нас есть свои причины. Послушайте, граф, я постараюсь уладить вашу ссору с моим братом. Эта дуль не нужна ни ему, ни вам, ни мне. Разве что версальским сплетникам, которые, впрочем, будут обсуждать эту дуэль разве что пару дней, а потом забудут. А кто-то из вас может погибнуть.       - Уладить? – холодно повторил Шарни. – Сударыня, ваш брат не из тех, кто приносит извинения.       - Знаю, - вздохнула девушка. – Но я все же попытаюсь. И еще, граф. Послушайтесь доброго совета: остерегайтесь виконта д’Анси. Этот юный ангелочек очень опасен. Он из тех, кто спокойно идет по головам. И по трупам.       В этот миг перед ними возник сам виконт, который до этого о чем-то шушукался с герцогиней де Полиньяк, подругой королевы, а затем перемолвился парой фраз с ее величеством.       - Вы прекрасно выглядите, мадемуазель де Таверне, - пропел он с очаровательной улыбкой.       - Благодарю вас, виконт. Вы тоже выглядите прекрасно. Слишком прекрасно – для мужчины, - с иронией ответила девушка. – Впрочем, как всегда.       - Как всегда? – шутливо надул губки виконт. – Сегодня парикмахер целых два часа корпел над моей прической, а вы говорите «как всегда»?       - Два часа? Так мало? Я полагала, что обычно вы тратите на свою прическу не меньше трех часов.       - Бывает, что и больше, - виконт поиграл белой рукой своими золотистыми локонами. – Но я вижу, что этого не ценят, и это ввергает меня в отчаяние. А вы что скажете, граф? – бесстыдный взгляд виконта устремился на Шарни.       - Видимо, мне следует поблагодарить вас, виконт, за то, что вы так быстро и столь внезапно устроили мою судьбу, - граф говорил со сдержанной улыбкой, но в его тоне чувствовалась досада. – Признаться, я совершенно на это не рассчитывал. Я надеялся, что мне удастся вернуться на флот.       - На флот! – с ужасом воскликнул виконт. – Граф, вы слишком хороши для того, чтобы рисковать своей жизнью на какой-нибудь посудине под пулями англичан или уж не знаю кого… С кем мы там сейчас воюем? Или не воюем? Ах, право, не важно. Ваше место, граф, при дворе! Версаль нуждается в вас! А особенно – Трианон, - многозначительно улыбнулся юноша.       - Я тронут вашей заботой обо мне, виконт, но…       - Граф, прекратите! Да, я вижу, вам всё это не нравится… Но, послушайте, вы не можете отказаться от должности, когда за вас просила сама королева! Тем самым вы оскорбите ее величество!       Шарни молчал, глядя на юношу. Он пытался понять, что так привлекло его в этом интригане и вертопрахе. Красота? Да, виконт был красив, но в нем не было ни капли мужественности, которую так ценил граф. Он был жеманен, приторен… И лишь в изумрудных глазах было нечто завораживающее. Нечто, что не вязалось с обликом капризного, женоподобного баловня судьбы. Мадемуазель де Таверне была права: виконт был опасен. И, пожалуй, именно это ощущение опасности, исходящей от хрупкого юноши, и привлекало графа.       - Послушайте, граф, - продолжал между тем виконт. – В конце концов, если вы жить не можете без моря, то через полгода вы сможете спокойно просить о назначении на должность капитана какого-нибудь корабля. Как главному советнику министра вам не откажут.       - А полгода я должен буду давать министру советы, которых у меня нет? – с иронией спросил Шарни.       - Боже мой, как же вы наивны, - закатил глаза виконт. – Никто не ждет от вас никаких советов. И меньше всего сам министр. Ему требуются советы, разве что какие румяна лучше использовать и как лучше маскировать морщины. Вот и все, что его интересует.       Шарни с горечью понимал, что юный вертопрах прав. Королевский флот Франции управлялся именно так. То есть никак.                                           ***                                           Мельхиорово , февраль 2014 года       В противоположность аскетичному кабинету Аверина кабинет генерального директора "Норд аэро" Валерия Михайловича Артюхина сразу поражал дорогой обстановкой. Явно сделанная на заказ дорогая мебель, стены, обитые карельской березой, антикварные люстры, тяжелые бархатные шторы на окнах. Все это было сделано с претензией на шик, но у Олега, перешагнувшего порог кабинета генерального директора, возникло впечатление, что он попал в дорогой бордель. В дорогих борделях Олег, правда, не бывал, как, впрочем, и в дешевых (если не считать таковыми гей-сауны с их "массажистами"), но в его представлении бордель должен был выглядеть как-то вот так.       И хозяин кабинета, восседавший за массивным столом, почему-то вызывал стойкую ассоциацию с администратором борделя, или как там в борделях эта должность именуется. Валерий Артюхин выглядел лет на 40, хотя, похоже, ему было гораздо больше. Это был блондин с жидкими, тщательно прилизанными волосами, лощёной физиономией, неестественная гладкость которой свидетельствовала о том, что ее обладатель не чужд пластической хирургии. Взгляд светлых глаз из-за стекол очков в дорогущей оправе был удивительно пустым, большие белые руки праздно лежали на столе. И хотя Артюхин восседал в директорском кресле с видом монарха на троне, Олег сразу понял: этот тип в реальности мало чем рулит. Скорее всего, его посадили в директорское кресло в качестве свадебного генерала, чтобы он просто подписывал бумажки, которые ему подсунут. Да и какой генеральный директор, реально контролирующий ситуацию в своей компании, стал бы держать на посту руководителя службы безопасности психа Аверина с повадками гопника из подворотни?       - Валерий Михайлович, это Олег Николаевич Шарин, о котором я вам говорил.       Артюхин воззрился на Олега с любопытством, и парень хорошо видел природу этого любопытства.       - Добро пожаловать, - Артюхин, наконец, счел возможным отодрать начальственный зад от огромного кресла и протянул Олегу руку.       Его рукопожатие было вялым, ладонь была мягкой и чуть потной.       - Евгений докладывал мне о вас. Я читал ваше резюме, оно вполне подходящее. Вы были командиром «Боинга-737» в Air France.       - Простите, нет. Я был вторым пилотом на «Боинге-777» в Alt Air.       - Ах да, действительно.... Впрочем, это не существенно. Мой помощник – Евгений Владимирович Анисимов – подготовил все необходимые документы, касающиеся вас. Думаю, вы нам подходите. Сейчас Евгений Владимирович проводит вас в кадровый департамент, там вы начнете необходимое оформление.       - Простите? – ошарашенно переспросил Олег.       Ему казалось, что то ли он общается со сбежавшими обитателями дурдома, то ли у него самого крыша поехала, а может быть, и то, и другое сразу. Сначала шеф службы безопасности зарубает его кандидатуру, затем почему-то вызывает к себе, чтобы через пару минут начать махать кулаками, после чего его тащат к генеральному директору, который, не поговорив с ним и минуты, говорит, что Олег принят на работу. Но кем?       - Что такое? – уставился на Олега гендиректор. – Я же сказал, в кадровом департаменте начнут ваше оформление. Ну, само собой, пройдете медкомиссию и всё прочее, что положено пилотам. Евгений этим займется.       - Вы принимаете меня пилотом? – не веря своим ушам, спросил Олег.       - Ну вы же пилот, мой дорогой, - улыбка гендиректора стала особенно масляной и совершенно не понравилась Олегу. – Кем же вас еще принимать? Бортпроводницей?       Именно так на Олега смотрели пассивные педики в надежде, что тот сейчас их трахнет. Но при мысли о том, чего именно ожидает от него гендиректор, Олега едва не стошнило. Он никогда ни с кем не ляжет в постель ради карьеры! «Ты уже переспал с Женечкой», - тут же сказал ему ехидный внутренний голос. И нет, он спал с Женечкой не ради карьеры! Просто ради секса. И ни о чем Женечку не просил. Вообще. А этот Артюхин был ему противен на физиологическом уровне.       - Ах, мы ведь даже не обговорили вопрос о зарплате, режиме работы и прочем… Ну, зарплаты пилотов у нас, конечно, не самые высокие. Но думаю, на двести тысяч рублей в месяц вы сможете рассчитывать, поскольку работали в международной авиакомпании.       - Триста тысяч, Валерий Михайлович, - раздался сладкий голосок Женечки.       Артюхин стрельнул глазами – именно стрельнул! – в Женечку, с невинным видом хлопавшего глазками.       - Триста… да, триста, - тут же сказал он.       «Господи, да это ж настоящий пидовник, а не авиакомпания», - подумал Олег, ошарашенный стилем решения кадровых вопросов в «Норд аэро». Впрочем, он уже ничему не удивлялся. Он не удивился бы, даже если в кабинет гендиректора сейчас ворвался бы псих Аверин и стал бы бить морды всем подряд.       «Да как они тут вообще летают?»       - Думаю, все решится, - Артюхин плотоядно смотрел на Олега. – Да, конечно, на позицию командира воздушного судна мы вас взять не можем. Эти позиции у нас все заняты. Да у вас и соответствующего налета нет… Или есть? – он снова стрельнул глазками в Женечку.       - Если нет, то будет, - промурлыкал тот. – Плох второй пилот, который не мечтает стать КВС.       Олег в эту минуту не мечтал стать КВС (командиром воздушного судна). Он мечтал лишь поскорее покинуть этот педерастический дурдом, по какому-то недоразумению и чьему-то недосмотру именуемый авиакомпанией. Хотел… Но еще больше он хотел вернуться за штурвал самолета. Что с того, что тут, на земле, вопросы решаются через жопу или мордобой? Небо остается небом! И в это небо он снова сможет поднять гигантский самолет! Он будет летать!       При этой мысли у Олега захватило дух, и он даже не помнил, как Женечка вывел его за руку из кабинета гендиректора.       - А сейчас в кадровую службу, - деловито говорил Женечка, буквально волоча за собой ошалевшего Олега. – Смотри, кадрами у нас заведует змея подколодная – Анька Аверина. Да-да, не ослышался. Аверина. Сестра этого ебанутого на всю башку. Та еще сучка. Ты с ней поаккуратнее. Но не бойся её. Залупаться она может, но против воли гендира не попрёт, у неё нюхалка хорошая. Просто ты с ней не откровенничай, о’кей?       Олег не собирался ни бояться, ни откровенничать. Просто морально приготовился к встрече с очередной обитательницей дурдома.       Но Анна Александровна Аверина – молодая приветливая женщина – оказалась первым адекватным человеком, повстречавшимся Олегу в лабиринтах «Норд аэро».       - Вижу, вы находитесь под впечатлением от стиля нашего руководства, - с доброжелательной иронией сказала она, когда Олег вошел к ней в кабинет, а пронырливый Женечка был выставлен за дверь одним движением руки.       - Вы угадали, - сдержанно улыбнулся Олег.       Что бы там ни говорил Женечка, а Олег сразу почувствовал симпатию к этой женщине, пусть даже ее братец был конченым психопатом. На вид Анне было под тридцать лет, она была эффектной натуральной блондинкой, ее голубые глаза светились умом и проницательностью. И хотя псих Аверин был жгучим брюнетом с темными глазами, в чертах их лиц было несомненное сходство. Но в Анне не чувствовалось агрессии, которая буквально пёрла из ее брата.       - Могу я задать вам вопрос? Руководитель вашей службы безопасности на всех посетителей накидывается с кулаками? Это стиль его работы? – у Олега этот вопрос вырвался сам собой, хотя ему тут же стало стыдно, словно он был мальчиком-ябедником.       Анна нахмурилась и чуть отодвинула в сторону ноутбук.       - Ничего себе, - пробормотала она. – Это вы… Филиппа имеете в виду?       Олег молчал. Анна поджала губы, словно что-то обдумывая, затем вздохнула и снова улыбнулась.       - Вот что, Олег Николаевич. Давайте, как в старом анекдоте: «Забудьте всё, чему вас учили в школе…». Представьте, что у вас не было разговоров ни с генеральным директором, ни с… руководителем службы безопасности. Ни с Женей Анисимовым, - при упоминании Женечки в голосе Анны послышалась ироническая нотка.       - Согласитесь, что очень трудно от этого… абстрагироваться.       - Соглашусь, - с готовностью сказала Анна. – Думаю, у вас сложилось не самое лучшее представление о нашей компании. Но, если вы будете у нас работать, то поймете, что всё не так уж плохо.       - А вы полагаете, это возможно? – с сарказмом спросил Олег. – Я имею в виду мое трудоустройство в вашу компанию.       - Я полагаю, что это возможно, - со спокойной доброжелательностью отвечала Анна. – Если вы пройдете все необходимые проверки, касающиеся вашей профпригодности, состояния здоровья и прочего. И если вас устроят условия работы в нашей компании. Зарплата, график, ну и все остальное… Это всё будет обсуждаться.       - С кем, простите? – в голосе Олега по-прежнему звучал сарказм. – С Артюхиным и Авериным?       - Про них пока забудьте. Думаю, нам есть, что обсудить. Я ознакомилась с материалами, вы кажетесь достойным кандидатом. Нам нужны высококвалифицированные пилоты. А у вас есть и квалификация, и опыт работы, в том числе на международных авиалиниях. А также опыт пилотирования «Боинга 777», в самое ближайшее время откроется вакансия второго пилота. Как раз, пока вы пройдете все необходимые процедуры.       - Вы говорите об этом с такой уверенностью, Анна Александровна…       - Можно просто Анна.       - Анна… Не стану отрицать, я очень заинтересован в том, чтобы получить место пилота «Боинга 777». Но есть серьезное обстоятельство, которое вам, должно быть, неизвестно…       - Думаю, известно, - улыбнулась Анна. – Очевидно, вы имеете в виду обстоятельства вашего ухода из Alt Air. Да? Я в курсе. Генеральный директор, кстати, тоже.       - Вот как? – изумленно посмотрел на нее Олег. – И…?       - Позиция гендиректора вам известна, и я ее не комментирую. Что касается меня, то у меня есть если не стопроцентная информация, но, во всяком случае, точное понимание, почему ваша фамилия была внесена в black list. Дело в том, что я сама несколько лет работала бортпроводником, а у бортпроводников есть свое, если угодно, сарафанное радио. Бортпроводники знают о происходящем в других компаниях зачастую больше, чем даже службы безопасности, уж поверьте мне. Словом, об этой Изабель… как ее…       - Валери, - с каменным лицом произнес Олег.       - Да, об этой Валери я и раньше слышала. Вы – не первая жертва ее наветов.       - Но если так…       - У этой Изабель есть очень хорошие контакты в руководстве Alt Air, - предвосхищая вопрос Олега, сказала Анна. – Думаю, вы понимаете, что я имею в виду.       Да, теперь Олег понял. Странное, трусливое поведение вице-президента Alt Air… Похоже, стервоза не одного его держала за яйца.       - Словом, этот black list в случае с вами можно спокойно проигнорировать, - продолжала Анна. – Что мы и делаем.       - Но ваша служба безопасности придерживается иного мнения, - заметил Олег.       - Вы имеете в виду Филиппа? – на лице Анны появилось такое выражение, словно она хотела сказать «Да, Филипп это печалька». – Олег, буду с вами откровенной. Предельно откровенной. У Филиппа, а вы, наверняка, уже знаете, что это мой брат, так вот, у Филиппа очень… тяжелое отношение к геям. Я говорю вам это прямо, чтобы вы понимали ситуацию. Это у него такой пунктик, в котором он, грубо говоря, слетает с катушек. В остальном, поверьте, он вполне адекватный, хладнокровный и трезвомыслящий человек. И я не хочу, чтобы этот «пунктик» Филиппа становился определяющим в кадровой политике компании.       - Могу я спросить вас, почему вы столь откровенны со мной?       - Можете считать меня самоуверенной, но я очень хорошо чувствую людей, - со спокойной улыбкой сказала Анна. – И я чувствую, что вы из тех, с кем можно позволить себе откровенность. До определенной степени, конечно.       - Благодарю, - хмыкнул Олег.       - И, кстати, еще одно, - улыбка сползла с лица Анны, оно стало серьезным, а взгляд голубых глаз – пронизывающим. – Я поняла, что вам очень близок Женя Анисимов, помощник генерального директора. Ваши отношения с Женей меня, разумеется, не касаются, но просто я хочу вас предостеречь: вот с Женей откровенничать не стоит. Просто поверьте.