Пришельцы из сновидений

                                                                  Москва, май 2014 года       - Слушай, Олежка, да на кой хрен тебе сдалась эта "Норд аэро" с её главпидором Артюхиным? - сказал Андрей Себенцов, развалившийся в своем огромном начальственном кресле за массивным столом. Олег сидел в кресле напротив, перед каждым из них стоял стакан с джин-тоником. - Да-да, мы-то с тобой геи, а вот Артюхин - пидорас, каких ещё поискать. Я лично с удовольствием шею ему свернул бы. Жаль только, он не моя креатура, за ним другие акционеры стоят... Но ничего, я до него доберусь. Он у меня со свистом вылетит прямо в мусорный бак по соседству. Я его и в унитаз спустил бы, да только его старую жопу туда даже бульдозером не затолкаешь.       - Андрей, хватит сексуальным мечтаниям предаваться, ты не для того Олега позвал, - кротко заметил Юра Ельченко, сидевший сбоку стола и что-то быстро набиравший в лэптопе тоненькими, почти девичьими пальчиками.       - Он у меня сущий дракон, - пожаловался Андрей Олегу. - На вид няшка-милашка, нежный и воздушный, а на самом деле меня в ежовых рукавицах держит.       - Себенцов, да если тебя в ежовых рукавицах не держать, то вокруг груды черепов будут валяться, как на полотне Верещагина, - вздохнул Юрочка, не отрываясь от лэптопа.       - Ты прикинь, он меня наручниками к кровати приковывает, - продолжал жаловаться Андрей. - И рот кляпом затыкает...       - Так, ещё одно слово, и я тебе прямо сейчас рот заткну чем попало, - Юрочка произнес эти слова нежнейшим голоском, но от этого голоса даже Олегу стало не по себе. - И учти, за свой длинный язык сегодня тебя прикуют не только за руки!       Себенцов закатил глаза и бросил выразительный взгляд на Олега. В этом взгляде была плохо скрытая гордость: "Мой-то каков, а?"       Олег улыбнулся. Он знал историю отношений этой парочки. Она началась с попытки грозного босса и крутого мачо в лице Себенцова устроить разнос юному, неопытному сотруднику, нежному эфирному созданию в лице Юрочки Ельченко. А кончилось дело тем, что Себенцов запал на Юрочку, выгнал своего ленивого и капризного бойфренда Федьку. Но нежный цветочек Юрочка, которого часто принимали за девушку, оказался активом. И не просто активом, но любителем жесткого секса, не чуждого bdsm. Как именно Юрочке удалось превратить крутого мачо Себенцова из актива в покорного сабмиссива, оставалось загадкой. Почти все считали, что высокий, широкоплечий Себенцов, являвший собой этакое воплощение сурового викинга, трахает трепетного оленёнка Юрочку. И мало кто знал, что трепетное на вид создание обладает железной волей и способностью укрощать тигров. Факт оставался фактом: грозный Себенцов слушался нежного Юрочку во всем.       - Олег, значит, к делу, - снова заговорил Себенцов. - Ты там в каком-то «черном списке» значишься, но это все херня, забудь. Смотри, у меня есть возможность тебя в правительственный авиаотряд пристроить. Сам понимаешь, это перспективно. Первых лиц, конечно, возить тебе не доверят, но ранг КВС получишь. Само собой, зарплаты там выше, престиж, все дела. Ну что, согласен?       Олег пожал плечами. Престиж, зарплата - это да. Но ему всегда претила мысль быть воздушным извозчиком для высокопоставленных чинуш и их холуёв. Он считал, что это всё равно что быть кем-то из прислуги. А Олегу хотелось быть командиром воздушного судна. Именно командиром, а не извозчиком!       - Там «семерок» нет, - без энтузиазма сказал он.       - Чего там нет? - непонимающе переспросил Себенцов. – Каких ещё семерок?       - Я "Боинги-777" люблю, - пояснил Олег. - А там...       - Слушай, на твоих «семерках» свет клином не сошелся... Давай, Олег, это шанс, какой редко выпадает!       - Андрей, спасибо, но нет. Не для меня все эти спецборты. Моя стихия - рейсовая авиация.       - Шарин, прекращай...       - Это ты, Себенцов, прекращай! - послышался тихий голос Юрочки. - Человеку твое предложение не подходит, разве не видишь? Всё. Тема закрыта.       Себенцов развел руками.       - Ладно, закрыта так закрыта. Тогда переходим к вопросу номер два. А он куда менее приятен.       - Что такое? - напрягся Олег.       - Твой Аверин круто попал. Очень круто, - задумчиво сказал Андрей, барабаня пальцами по поверхности стола. - У него из сейфа исчезла флешка с файлами. Там была конфиденциальная инфа. Коммерческие планы, данные о мухлеже руководства компании и всё такое.       - Филипп мне ничего не говорил... - ошеломленно пробормотал Олег.       В голове его прокручивались события последних дней. Его из резерва поставили на рейс в Доминикану, борт возвратился в Москву с большой задержкой, поздней ночью, так что Олег вернулся в квартиру Филиппа, когда его бойфренд уже крепко спал, и Олег решил его не будить. А утром Филипп решил не будить Олега, крепко спавшего после рейса, и уехал на работу. А вечером он вернулся поздно... Аня, жившая в соседней комнате, приехала вместе с ним. Оба они показались Олегу необычно мрачными, но на все вопросы Олега отвечали, что просто устали. Аня сразу ушла к себе в комнату, даже ужинать не стала.       Олег понимал: что-то произошло. Но он уже хорошо успел изучить Филиппа и знал, что допытываться бесполезно. Филипп скажет сам. Если захочет сказать. Но когда Филипп одержал верх над Олегом и вошел в него, то принялся трахать с таким остервенением, с каким не трахал никогда, и Олег, вообще-то в этом смысле закаленный и сам являвшийся фанатом жесткого секса, едва не запросил пощады. Но в самый разгар этого жесточайшего секса Филипп резко остановился и, со всей силы сжав запястья Олега, зло процедил:       - Увижу тебя рядом с Анисимовым - убью! Тебя.       Олег изумленно воззрился на любовника, но тот с рычанием продолжил в него вбиваться так, что Олег жалобно заскулил. Затем Филипп грубо заставил его встать на четвереньки и продолжил драть. У Олега внутри всё горело и, казалось, вот-вот начнет дымиться. Но ему это нравилось, и не просто нравилось, он просто с ума сходил! И потому забыл обо всем... Он даже не помнил, как заснул в объятиях Филиппа. А когда проснулся, то оказалось, что Филипп и Аня уже снова уехали на работу.       А днем Олега, хоть тот и не стоял в этот день в резерве, внезапно выдернули на рейс в Бангкок (в "Норд аэро" такое бывало нередко, и пилоты кляли последними словами службу координации). Когда Олег возвратился из Бангкока, Филипп спал, а когда проснулся, тот уже снова был на работе...       Что происходило в эти дни в офисе авиакомпании, Олег понятия не имел, поскольку был не из тех, кто любит ошиваться возле начальственных кабинетов. А потом его внезапно позвал Себенцов, и теперь Олег был совершенно ошеломлен услышанным.       - Я с Авериным пытался поговорить, и вот Юрка тоже пытался, но ты ж лучше меня знаешь своего невменько, - Андрей продолжал постукивать пальцами по столу. - Орёт, что флешка хранилась у него в сейфе. И не только флешка, но и лимон деревянных, которые он в счет долга собрал и должен был на днях отдать... И что спиздил всё это якобы Анисимов, вот только доказательств никаких нет. Ясень пень, Артюхин тут же радостно Аверина отстранил, пока временно, и назначил внутреннее расследование. И, кстати, это расследование ведет твой нежный зая...       - Анисимов? - дрогнувшим голосом спросил Олег.       - Он самый. Тоже мне, следак-важняк, дыра с кулак. Олежка, я тебя почему позвал-то. Я ведь понимаю, что Аверин не виноват, что его кто-то очень круто подставил. Ну вот на хрена надо было красть эту флешку, когда проще её содержимое тупо скопировать? Вон, Юрка вообще считает, что это Артюхин с Анисимовым устроили. Аверин у них давно как кость в горле. Я всегда его прикрывал, но тут я мало что могу сделать. Файлы слишком важные, это дело на совет директоров выйдет. Аверина, как ни крути, во всем виноватым сделают. Уж эти два пидора - Артюхин с Анисимовым - постараются. А твой Филя на принцип попер. Не хочет вообще с Анисимовым и его шайкой дела иметь. Говорит, пусть проводят это своё внутреннее расследование гребаное, я ни в чем не виноват, всё уже рассказал, добавить нечего. Ну, ладно, это я могу понять. Но он же ещё прилюдно вопит, что это сам Анисимов спёр документы. А тот угрожает подать на Аверина в суд за клевету. И потом, этот Женечка мстительный и ядовитый как гадюка... Знаешь, к чему он ведёт? К тому, чтобы на Аверина уголовку повесили. Уже заяву в следственный комитет подготовил. Я пока всё это торможу, но долго не смогу. Слишком всё серьезно. А твой Аверин вообще никого слушать не хочет. На меня рычит. Я через Аню, его сестру, пытался на него воздействовать. Аня умница, светлая голова, так он и её послал! Остался ты.       - Но он мне ничего не говорил, - пробормотал Олег подавленно.       - Тогда скажи ты ему, - стукнул Себенцов кулаком по столу. – Скажи ему, чтобы мозги включил, а не только член и кулаки! Во-первых, каким бы говном ни был Анисимов, Аверин должен сотрудничать с этой его комиссией. Вот пусть приходит и говорит: флешка исчезла из сейфа. Деньги исчезли. Кто вор - непонятно. И кто камеры отключил - тоже непонятно. Пусть приходит и говорит, а не срет себе же на голову. Во-вторых, ясно, что содержимое флешки уже получили те, кому надо. И нам надо найти тех, кому эту инфу могли слить. Во что бы то ни стало. И уже с ними говорить. Жестко и конкретно. Чисто конкретно, как в 90-е говаривали, помнишь? Понимаешь, там такая инфа есть, что конкуренты её с руками оторвут, чтобы нас утопить. Аверин вёл свое расследование. Он не спец в финансах, но независимую экспертизу привлёк. Короче, там есть инфа о всяких налоговых невыплатах, о том, как Артюхин и его замы с ремонтом бортов мухлевали, бабло пилили и в офшоры выводили... Много всякого такого.       - Так какого хрена он тебе эту гребаную флешку не передал?       - Да я его десять раз просил передать! Но он же упертый как ишак: погоди, я ещё эти материалы дополню, у меня на подходе ещё кое-что важное... Вот, твою мать, и подошло важное. Так подошло, что пипец! - Себенцов снова грохнул кулаком по столу.       - Андрей, а почему ты не хочешь потребовать созыва совета директоров? Не потребуешь независимого расследования деятельности руководства компании? У тебя же есть такое право!       - А ты думаешь в совете ангелы сидят? Те люди, что Артюхина ставили, прекрасно всё знают и без меня, и без Аверина! Я представляю другую группу акционеров. И Артюхин - не наша квота. Сместить его с поста гендиректора мы не сможем. Не дадут. А вот в Аверина теперь вцепятся, даже не сомневайся. И сожрут живьем.       - Но ты же сам можешь в прокуратуру обратиться, в следком, куда-то там ещё. Ты значимая фигура…       - Могу. Но есть два препятствия. Во-первых, для меня-то доказательств достаточно, а вот для официальных структур - нет. Во-вторых, это следствие ударит по репутации "Норд аэро". И ещё как! Поэтому лучше решить всё тихо, не вынося сор из избы.       Олег поморщился. Он терпеть не мог все эти интриги! Вот за что он любил небо, так это за то, что в сверкающем просторе не было грязи. Только простор. Только небо. Только свобода.       - И последнее, почему я тебя позвал. Самое важное. И... не знаю, как и сказать-то... Деликатное, - Себенцов стиснул зубы и сжал кулаки.       - Ну что, говори уж, - буркнул Олег.       - Значит, так. Я прошу тебя - просто прошу - воздействовать не только на Аверина, но и на Анисимова.       - Что? - непонимающе спросил Олег.       Себенцов кинул взгляд на Юрочку, словно просил того о помощи. Тот понимающе улыбнулся, вздохнул и заговорил:       - Олег, смотри. Я уверен на все сто, что кражу организовал Анисимов. Скорее всего, он сам и украл - и флешку, и деньги. Я Женечку давно уже знаю. И по нашим тематическим делам, и не только. Он на всё способен, поверь. Но дело не только в этом. Я знаю, что он связан с Корольковым из «Айтиаэросервиса». Это вот те самые конкуренты, которые хотят утопить «Норд аэро». Похоже, Корольков крепко держит нашего нежного заю за яички. Уж не знаю, чем именно, но за Женечкой много всякого числится... Он циничен до предела, взывать к его совести - дохлый номер, уж поверь. Но у него есть одно слабое место. Это ты. Он в тебя влюбился без памяти. Это я давно понял. И не только я. И, скорее всего, флешку он украл, чтобы отомстить Филиппу, потому что тот стал твоим бойфрендом. Потому и деньги Филиппа прихватил. Из-за тебя. Он хочет убрать соперника. Утопить в грязи. Морально уничтожить. Посадить, наконец. Понимаешь?       - Понимаю, - сквозь зубы сказал Олег. - Всё понимаю, чтоб оно...       Он грохнул кулаком по столу и устало спросил:       - И что я должен сделать? Как я могу на него воздействовать?       - Для начала просто поговори с ним. Просто поговори, - пожал плечами Юра. - Прощупай его. Нам с ним говорить бесполезно, от нас он закрылся железным занавесом. "Я тут не причем, я выведу Аверина на чистую воду, я его посажу". А вот ты можешь вызвать его на откровенность. У него от тебя крышу сносит. И надо этим воспользоваться. Чтобы понять, чего он хочет. А дальше... дальше по ситуации. Может быть, сказать ему, что если он Филиппа уничтожит, то ты для него навсегда потерян. Ну, словом, сам посмотри. В конце концов, можешь с нами посоветоваться. Дело, конечно, деликатное и грязное. Но ты ж хочешь Филиппа вытащить из дерьма? Вот и мы тоже хотим.       - Филька - честный парень, просто мудила редкостный, - отрубил Себенцов. - Короче, Шарин, действуй. А мы тебе поможем как можем, прикроем, если что...       - От кого? От Женечки? - мрачно фыркнул Олег.       - И от него тоже, - спокойно произнес Юрочка. - От него - в первую очередь. Такие как он... и как я - нежные заи - очень опасны. Не веришь – вот у Себенцова спроси. И, кстати, пожелай ему крепости тела и духа. А то ему сегодня ночью особый сеанс предстоит. Буду отучать пургу всякую нести, - Юрочка бросил многообещающий взгляд на бойфренда.       - Он прав, Шарин, уж поверь моему опыту, - скорбно закатив глаза, произнес Себенцов. - Эти нежные заи на поверку такими волчарами оказываются, глотку тебе перегрызут, ты и пикнуть не успеешь.       - Догадываюсь, - Олег, несмотря на мрачное настроение, не удержался от смешка. - Да, кстати, Себенцов, ты Филиппа в лицо никогда Филей не называй. Он тебе что угодно простит: "пидараса", "мудилу", "уёбище"... Но вот "Филя" для него как красная тряпка для быка. Только Филипп. В крайнем случае Фил. Хотя тоже лучше не надо.       - Думаешь, я не знаю? - заржал Себенцов. - Ещё как знаю! Мне твой не-Филя за "Филю" ещё два года назад так в табло вхерачил, что я потом две недели в офисе показаться не мог. Да еще этот нежный зая меня дома уделывал...       - Я лечил твое тело, Себенцов, - ласково промолвил Юрочка. - А конкретно, твою рожу разбитую и фингал под твоим начальственным оком. Ну, и мозги тебе вправлял, само собой.       - Ты мне не мозги вправлял, а кое-что другое, - проворчал босс. - Так вправлял, что я ещё и сидеть не мог.       - Правильно, я обеспечивал тебе постельный режим. И вообще, у тебя снова, кажется, язык длиннее, чем нужно, стал. Смотри, кляпом сегодня не отделаешься. Будем резать к чертовой матери, - ласково пропел Юрочка.       Грозный Себенцов тут же прикрыл рот ладонью.       - Вот всегда бы так, - одобрительно заметил Юрочка. - Ладно, Олег, у моего шефа через пять минут совещание с дебилами из финансовой службы. Публичная казнь четверых приговоренных.       - Пятерых, - возразил Андрей.       - Четверых, - отрезал нежный Юрочка. - Красильникова надо оставить. Он тебе еще пригодится. Я знаю, что говорю.       - Ладно, мальчики, вы казните кого хотите, а я пошел, - махнул рукой Олег.       Он вышел из кабинета Себенцова, ни на кого ни глядя. Ему хотелось поскорее покинуть многолюдный офис. Олег сбежал по лестнице, но у поста охраны на входе наткнулся на Анну Аверину, которая входила в офис. Анна была бледна, под глазами залегли тени, глаза были подозрительно красными. Увидев Олега, она вздрогнула. Олег впервые видел у этой уверенной в себе, холодноватой молодой женщины такой потухший взгляд.       - Аня, я всё знаю, - сказал Олег, беря ее за руку. - Почему вы оба молчали? Почему?       - Олеж... Мы всё рассказали бы тебе. Всё. Просто... - она запнулась, голос ее предательски дрогнул.       - Аня, спокойно, - в голосе Олега зазвучал металл. - Мы Филиппа вытащим из этой передряги. И с деньгами всё как-нибудь решим. Себенцов на нашей стороне.       - Ах, Олег, да я знаю. Спасибо Андрею... И Юрочке тоже. Но на той стороне, - слова "той стороне" Анна произнесла с ненавистью и презрением, - на той стороне такие силы, что с ними и Себенцов не справится.       - Мы. Все. Справимся, - отчеканил Олег.       Анна грустно улыбнулась и кивнула.       - Справимся, - устало сказала она. - Конечно. Конечно, справимся, Олег.       - Аня, - тихо сказал Олег. - Ты ведь тоже видишь сны. Ты должна знать, что это уже было... И там тоже была встреча на лестнице...                                                                   ***                                                                         Версаль, май 1784 года       Ален де Шарни, офицер флота, с честью прошедший не одно морское сражение, после королевской аудиенции был белым как полотно и едва держался на ногах. Перед глазами всё плыло.       Мысль о разлуке с Филиппом сразила молодого человека. Алену казалось, что для него всё кончено. С огромным трудом он собрался с силами и поспешно вышел из королевской приемной, чувствуя устремленные на него любопытные взгляды. Он хотел было спуститься в парк, но подумал, там наверняка наткнется на любопытных придворных. Граф уже знал, что слухи в Версале распространяются с невероятной быстротой. Он не сомневался, что о его предстоящем удалении из Версаля узнали ещё до того, как он переступил порог королевского кабинета.       Поэтому он направился не к дверям, ведущим в парк, а в противоположную сторону, чтобы, спустившись по боковой лестнице, выйти в город через небольшую калитку. На этом пути было меньше шансов наткнуться на праздных любопытных.       Он уже спускался по лестнице, оказавшейся, на его счастье, безлюдной, как вдруг увидел Анну де Таверне, поднимавшуюся ему навстречу. Анна, обычно спокойная, и холодная, на сей раз была бледна. Казалось, она постарела сразу лет на пять. И Ален внезапно понял, что именно произошло. Потому что видел сон о далеком будущем...       - У Филиппа пропали бумаги и деньги? - спросил он упавшим голосом.       Анна молча кивнула.       - А меня изгоняют из Версаля, - прошептал молодой человек. - Король только что приказал мне вернуться на флот.       - О нет! – воскликнула Анна, схватив его за руку. - Нет, граф! Вы не можете уехать! Особенно сейчас!       - Увы, мадемуазель. Король приказал мне выехать уже сегодня.       Было непонятно, кто из них двоих более бледен.       - Король? - в голосе Анны появились презрительные нотки. - Вы ещё плохо знаете Версаль, граф. Здесь последнее слово - не за королем.       - Что вы имеете в виду, сударыня?       - Прошу вас, предоставьте это мне. А вы отправляйтесь к Филиппу. Он не должен оставаться один! Мой брат может натворить каких-нибудь безумств, вы должны быть с ним рядом.       - Но...       - Ни слова больше! Ступайте!       Ален понимал, что Анна права. Сейчас он должен быть рядом с Филиппом. А дальше… Алену не хотелось даже думать о том, что будет дальше. Молча поклонившись Анне, он вышел из дворца.       Анна же, быстро пройдя по дворцовым коридорам, оказалась в парке и зашагала к Малому Трианону. Проходя мимо Большого Трианона, она увидела идущего ей навстречу золотоволосого виконта в легком темно-вишневом плаще и белоснежном камзоле. Завидев Анну, виконт замедлил шаг, его взгляд заметался, словно он готов был спрятаться в кустах. Но тут же красивое лицо юноши обрело наглое выражение, он провел рукой по лбу, словно смахивая несуществующую паутинку.       - Очень хорошо, что я вас встретила, сударь, - ледяным тоном произнесла Анна.       - Я весь к вашим услугам, сударыня, - виконт грациозно поклонился, стараясь сделать это как можно более непринужденно, но встревоженный взгляд выдавал его.       - Лично я в ваших услугах не нуждаюсь, виконт, - Анна даже не пыталась сохранить видимость любезности. - Но кое-кто в них очень нуждается.       - Я решительно не понимаю, что вы имеете в виду, сударыня, но...       - Сейчас вы всё поймете. Прежде всего, я прекрасно знаю, что это вы украли секретные документы и деньги из потайного шкафа в военно-морской канцелярии.       - Сударыня, это неслыханно! Как вы могли подумать…       -...и я прекрасно понимаю, что тем самым вы хотите погубить моего брата. За то что он именно он завоевал сердце графа де Шарни, в которого вы влюбились без памяти.       - Фи, как вульгарно!       - Но вы просчитались, виконт. Вы нанесли удар не только по Филиппу де Таверне, которого ненавидите, но и по Алену де Шарни, о котором мечтаете, - безжалостно продолжала Анна.       - Что вы такое говорите, сударыня? - виконт уже не пытался скрывать тревогу.       - Из-за ваших интриг король приказал графу немедленно покинуть Версаль и возвратиться на флот.       - Я здесь не причем! - миловидное личико виконта стало растерянным и даже потрясенным. - Я... боже мой, король приказал графу уехать?? Этого не может быть!       Кажется, виконт готов был лишиться чувств.       - Нет, нет! - пролепетал он, прижимая к груди узкую, унизанную кольцами руку. - Нет. Если он уедет, то я умру...       - Не буду скрывать, виконт, ваша смерть меня не слишком огорчила бы. Но речь не об этом. Невероятно, но сейчас тот самый случай, когда наши с вами интересы совпадают. И вы, и я хотим, чтобы граф остался в Версале. По разным причинам, но сейчас мы с вами союзники. Вместе мы должны добиться отмены приказа короля. Причем немедленно. И вы знаете, кто может отменить этот приказ, - Анна говорила тоном, не допускающим возражений.       - Да. Знаю! - тихо сказал виконт. - В Малый Трианон, сударыня! Сегодня мы с вами действительно союзники.       И они быстро направились к Малому Трианону.                                                             ***       Вечером того же дня его величество Людовик XVI с интересом ковырялся во внутренностях подзорной трубы, которую ему утром преподнес в подарок испанский посол. Подзорная труба интересовала французского короля куда больше, чем запутанные отношения с Испанией, то балансировавшие на грани войны, то переходившие в пылкую дружбу. Удовольствие заниматься этими дипломатическими хитросплетениями король предоставлял своим министрам.       В этот вечер в Версале устраивался малый королевский прием, но король не торопился. Он не любил официальные церемонии, ему хотелось одного: чтобы его оставили в покое и дали возможность спокойно и с удовольствием разбираться в конструкциях затейливых приборов и механизмов. Но в этот вечер насладиться желанным покоем его величеству было не суждено.       Дверь кабинета отворилась и на пороге появилась Мария-Антуанетта. Король бросил на супругу опасливый взгляд: от ее внезапных появлений он никогда не ждал ничего хорошего.       - Рад вас видеть, сударыня, - произнес он с кислой физиономией. - До малого приема ещё добрых полчаса, не ожидал вас так рано...       - Я пришла поговорить с вашим величеством по крайне важному делу, - решительно произнесла Мария-Антуанетта.       - Что случилось? Быть может, вы присмотрели себе новое украшение, которое стоит столько же, сколько военный фрегат? Или ещё один из ваших приближенных требует увеличить себе содержание? Государыня, казна пуста, а у ваших приближенных просто волчьи аппетиты!       - И поэтому вы решили удалить из Версаля именно того из моих приближенных, кто никогда не просил ни у меня, ни у вас ни единого гроша?       - А! - чуть нахмурился король. - Вы говорите об этом Шарни?       - Я говорю о графе де Шарни, - произнесла королева с упором на слово "граф".       - Он получил назначение на флот. Куда ещё, по-вашему, сударыня, должен получить назначение морской офицер?       - Государь, мы с вами прекрасно понимаем, что дело не в этом! - королева смотрела своему супругу прямо в глаза, и тот невольно отвел взгляд.       - Не в этом? - пробурчал он. – В чём же тогда, по-вашему?       - Дело в тех гнусных слухах и сплетнях, которые вам нашептывает министр полиции де Сартин и которым вы, государь, верите!       - Ах, вот как? - король тоже стал закипать. - А почему, позвольте спросить, я не должен верить докладам министра полиции?       - Потому что в этих докладах одна грязь, государь!       - Грязь? Грязь, сказали вы? - король поднялся из кресла, но королеву это нисколько не впечатлило.       - Именно так, государь! Злые языки досужих сплетников приписывают мне супружескую измену. Мне, королеве! И вы, король, верите этим грязным слухам! Вы ведь им верите, не так ли?       - Что вы такое говорите, сударыня! - Людовик XVI заморгал, взял со стола подзорную трубу и принялся нервно вертеть ее в руках.       Было ясно, что он не знает, куда спрятаться от пронзительного взгляда королевы.       - Я говорю, что король Франции верит тому, о чем болтают всякие бездельники в кабаках и притонах!       - Сударыня, прекратите, я требую!       - Вы требуете? А чего именно вы требуете, государь? Вы удалили из Версаля человека, которого перед вами оклеветали, и тем самым подтвердили, что верите в измену своей супруги! Вместо того, чтобы защищать мою честь, свою честь, честь королевской власти, в конце концов, вы втаптываете её в грязь! Вы превращаете себя во всеобщее посмешище!       - И что же вы от меня хотите, сударыня? - король сейчас напоминал ребенка, который отчаянно ищет оправдания, но не знает, что сказать.       - Отменить приказ об удалении графа! Причем немедленно! Это единственный способ показать силу королевской власти! - заявила королева, топнув ногой.       - Силу королевской власти? Силу королевской власти? - Людовик XVI даже задохнулся не столько от гнева, сколько от изумления. - Простите, сударыня, но вы в своем уме? С каких это пор сила королевской власти зависит от присутствия во дворце какого-то... какого-то... содомита!       - А, так вы сами признали, что ни о каком посягательстве со стороны графа на честь королевы даже речи быть не могло! - торжествующе сказала Мария-Антуанетта.       - Почему я, король, должен терпеть присутствие содомита при своем дворе? - продолжал упорствовать Людовик XVI.       - Терпеть? Разве граф де Шарни вам чем-то докучал, государь? - королева говорила с нескрываемой издевкой. - Кажется, он был у вас на аудиенции всего два или три раза. И каждый раз он сопровождал военно-морского министра де Кастри. Который, кстати, совсем не чужд тех же увлечений, в которых вы обвиняете графа! И вас это никогда не смущало! Да и вообще, все прекрасно знают, что по меньшей мере пятую часть мужчин в Версале можно обвинить в том же самом! Если не треть! Все эти юные пажи, больше похожие на женщин, кавалеры в кружевах и бриллиантах, изнеженные офицеры, способные передвигаться только в каретах... Боже мой, пройдитесь вечером по дворцовым галереям! Прогуляйтесь по парку! Вот где разврат! А виноват оказывается почему-то граф де Шарни! Преданный слуга короны! Который действительно никогда не выпрашивал никаких милостей в отличие от этой своры придворных, распускающих обо мне грязные слухи!       - Мне нравится, государыня, что вы так заговорили, - король не выносил ссор с супругой и потому отчаянно искал примирения. - Вы правы, во дворце обосновалась целая свора, которая только и занимается тем, что выпрашивает подачки на свои бесконечные развлечения, наряды, украшения и занимается развратом. Мне нравится, что вы, как королева, этим обеспокоены. И уверен, что вы сами подадите пример сдержанности и скромности. Например, в том, что касается знаменитого бриллиантового ожерелья, которое вам так жаждут продать придворные ювелиры.       Мария-Антуанетта прикусила губу, поняв, что в пылу упреков зашла слишком далеко и допустила оплошность. Отказываться от покупки украшений и раздачи милостей своим любимцам в ее планы вовсе не входило.       - Так как же, государь? Вы отмените приказ об удалении графа де Шарни? Он нужен здесь как главный советник военно-морского министра!       - Я вижу, сударыня, вы хорошо разбираетесь в военно-морских делах, - с сарказмом заметил король. – Но будь по-вашему. Пусть Шарни остается. Однако я требую, чтобы он не давал повода для грязных слухов и сплетен!       - Мы слишком высоко поставлены Богом и людьми, государь, чтобы обращать внимание на слухи и сплетни! - гордо подняв голову, произнесла королева, понимая, что одержала победу.                                                                   ***                                                                               Москва, май 2014 года       - Спокойно, родной, спокойно, - шептал Олег, сжимая Филиппа в объятиях.       - Сука! Сука! Сука! - глухо рычал тот, но попытки вырваться из рук Олега были безуспешными.       - Я знаю, знаю... Мы всё решим. Шшшш... Тише, Тише... Ты мужчина. Я тоже. Мы сильные. Мы справимся.       - Я убью эту суку!       - Не психуй. Ты не ребенок. Мы всё решим.       - Да блядь, что мы решим?? - Филипп предпринял совсем уж отчаянную попытку вырваться из рук Олега, но тот буквально вжал его в матрас.       - А ну замолк! - неожиданно рявкнул пилот. – Рот закрыл!       Это было так не похоже на Олега, что Филипп, в каких бы растрепанных чувствах он сейчас ни находился, затих и растерянно заморгал.       - А теперь лежи, - Олег перешел на шепот. - Лежи, родной. Расслабься. Вот так, да… Я всё сделаю. У меня всё получится. Вот увидишь.       Губы Олега спускались все ниже по груди любовника, покрытой красивыми волосками, сильные руки ласкали мускулистые плечи Филиппа. Тот лежал неподвижно, затаив дыхание, но когда зубы Олега прикусили твердый сосок, дернулся и тихо застонал.       - Любимый, любимый мой, - прошептал Олег, целуя впадинку на груди.       По поджарому телу Филиппа пробежала дрожь, голова запрокинулась. А Олег спускался все ниже и ниже по рельефному торсу, поласкал языком пупок и ушел дальше вниз по узкой дорожке, а затем, наконец, принялся осторожно ласкать член. Это было совсем непохоже на то, что обычно происходило у них в постели. Никто из них не знал заранее, кому в этот раз придется оказаться снизу, роли распределялись в зависимости от того, кто одержит верх. И не раз жертвой этой борьбы оказывалась кровать, разваливавшаяся под натиском двух молодых, сильных, разгоряченных тел.       Но сейчас всё было по-другому. Олег вел себя ласково, даже робко. Он хотел, чтобы Филипп почувствовал его любовь, почувствовал, что он не представляет себе жизни без своего парня - сильного, вспыльчивого, неуправляемого, но в то же время похожего на большого ребенка: чистого, наивного, доверчивого...       Олегу сейчас хотелось приласкать этого большого ребенка, доказать неразумному, что тот очень важен, необходим ему и уже поэтому должен бороться, но быть при этом осторожным, сохранить себя вопреки всем проискам врагов, ревнивцев и прочих...       Олег брал всё глубже и глубже, преданно посматривая на Филиппа, а тот, приподняв голову, смотрел на Олега с мольбой, поглаживая его макушку. Когда дыхание Филиппа участилось, Олег легко вскочил и ловко принялся насаживаться на его член. Он готов был к тому, что Филипп сейчас поставит его на четвереньки и начнет жестко входить сзади, как тот не раз делал. Но Филипп продолжал лежать, и в его темных глазах были мольба, нежность и почему-то изумление, словно он не верил происходящему. Широкая грудь вздымалась все сильнее, и вот уже глаза были полны любви и нежности, переполнялись ими через край, а горячая струя выплескивалась в возлюбленного...                                                       ***                                                                   Версаль, май 1784 года       Грудь Филиппа мерно вздымалась, он, наконец, уснул после долгой и жаркой любви, но даже во сне не отпускал Алена. А тот смотрел на него с любовью и грустью. И, наконец, осторожно освободился из объятий любовника. Тот что-то забормотал во сне, потянулся к Алену, но тут же затих. Ален замер, а потом принялся быстро одеваться.       - Прости, - прошептал он, уже у двери бросая на Филиппа взгляд, полный любви. - Прости. Я должен сделать то, что ты мне никогда не простишь.