Пришельцы из сновидений

                                                                        Париж, май 1784 года       Эжен д'Анси - бледный, с глубокими тенями под глазами, стоял в кабинете графа Калиостро, ссутулившись и опираясь о дверной косяк.       В комнате курились сладковатые восточные благовония. На массивных книжных полках пылились старинные фолианты, на столах стояли колбы и склянки с разноцветными жидкостями.       Сам граф восседал в массивном кресле за столом и с насмешливым любопытством разглядывал юношу.       - У вас такой вид, виконт, будто вы сейчас упадёте в обморок, - заметил он. - Лучше присядьте вот в то кресло. Мне было бы недосуг приводить вас в чувство. Да... и выпейте вот этого, - граф взял со стола небольшой кувшин и плеснул из него в бокал жидкость темно-синего цвета.       - Что это? - испуганно прошептал виконт.       - Не беспокойтесь, я не собираюсь вас отравить. Совсем наоборот, вы мне нужны здоровым и полным сил, - Калиостро чуть презрительно улыбался. - У меня для вас есть новые важные задания. Так что пейте, не бойтесь! Это напиток, который придаёт бодрости.       Виконт медленно подошёл к столу, боязливо взял бокал, понюхал жидкость. Снова взглянул на Калиостро. И всё-таки выпил.       - Какой-то травяной настой? - спросил он, чуть поморщившись.       - Нечто более сложное, но абсолютно безвредное. Даже, напротив, полезное. Можете полюбоваться на себя в зеркало. Ваши щечки стремительно розовеют как у невинной девушки, а глазки снова блестят. Уже через четверть часа вы снова станете свежим и обворожительным. И что с вами случилось? Ведь, насколько мне известно, ненавистный вам де Таверне повержен и сейчас томится в Бастилии.       На лице Эжена появилась кислая улыбка.       - Надеюсь, благодаря бумагам, что я у него выкрал, этот Таверне останется в Бастилии надолго. Желательно, до конца своих дней.       - Вы не поверите виконт, но Бастилии осталось существовать считаные годы. Кстати, как и монархии. И вы кражей бумаг несколько приблизили светлый час освобождения Франции от королевского гнета. Эти бумаги о положении дел во флоте ясно показывают, насколько эти дела плачевны. Деньги, которые должны были пойти на строительство новых кораблей, на приобретение новых орудий, тратятся чёрт знает на что: на придворные развлечения, бесконечные подарки королевским фаворитам и фавориткам, покупку нелепых украшений... Эти документы уже отправлены английскому правительству. И оно поймёт, что на Франция куда слабее, чем кажется, что на неё можно давить сильнее, её можно унижать... Но не только. Эти документы ещё и будут опубликованы. Сначала в Лондоне, потом их перепечатают здесь, во Франции. И это усилит народное возмущение. И ещё сильнее пошатнёт монархию. Так что вы, милый виконт, в каком-то смысле помогаете делу революции.       - Я вовсе не желаю революции! - испуганно возразил виконт.       - Разумеется, вы ведь прекрасно себя чувствуете в Версале, живете в неге и роскоши, - цинично усмехнулся Калиостро. - Но вы сами знаете, что у вас нет выбора.       - Это вы не оставили мне выбора!       - Я? Напротив, я его вам дал. Именно я помог вам оказаться при дворе. Я подсказывал вам, какую линию поведения избрать, чтобы войти в королевское окружение. Вы вольны были отказаться и по-прежнему прозябали бы в нищете и безвестности. Но вы сделали свой выбор. Зная, чем придётся за него заплатить. Так что ваши упреки не принимаются, виконт, - в голосе Калиостро зазвенел металл. - Итак, к делу. Пришла пора не просто усилить распространение слухов и сплетен о королеве. По счастью, Мария-Антуанетта не блещет умом и постоянно сама дает поводы для злословия. Но всё же злословия мало. Нужен скандал. Грандиозный скандал. Нужно, чтобы королеву и её любовника застали за их занятием. И лучше, чтобы это произошло не в Версале, а в Париже. Тогда скандал точно не смогут замять.       - Но... что я могу сделать?       - Королева вам доверяет. Придумайте способ выманить её из Версаля в Париж. Думаю, вам это не составит труда. Устройте какой-нибудь вечер... Пригласите гостей. Причем, желательно, чтобы среди них были и недоброжелатели королевы. И устройте ей свидание с ее любовником.       - С её любовником? - прищурившись, повторил виконт.       - Да. И сделайте так, чтобы их застали. Чтобы был громкий скандал. Очень громкий.       - Но, право… Мне не хотелось бы впасть в немилость у королевы. Ведь если она узнает, что это я...       - Вы умны и искушены в интригах, мой юный друг, - холодно улыбнулся Калиостро. – И, я уверен, вы найдёте способ остаться в тени. В случае чего свалите вину на какого-нибудь вертопраха, коими королевский двор просто кишит.       - Допустим, - нерешительно сказал виконт. - Допустим, я это сделаю. Но любовник! Вы хотите, чтобы я нашёл любовника королеве?       - Я думаю, - с насмешливой улыбкой произнёс Калиостро, - я думаю, самая подходящая кандидатура - это граф де Шарни.       - Граф де Шарни? - вскричал виконт, буквально подскочив в кресле. - Граф де Шарни, вы сказали?? Нет. Нет! Только не он!       - Почему же? - холодно спросил Калиостро. - Всем известно, что королева ему благоволит. Именно она настояла на его назначении главным советником военно-морского министра. А затем воспрепятствовала его удалению от двора и возвращению на флот. Да, я прекрасно знаю, что за всеми этими интригами стояли вы. Но широкой публике это знать необязательно. Пусть все думают, что королева продвигает своего нового фаворита, осыпая его незаслуженными милостями и почестями. И даже отдавая ему свою честь.       - Но граф равнодушен к женщинам! - нервно сказал виконт.       - Граф, может быть, и равнодушен к женщинам, но почему он должен устоять перед самой королевой? Вот, виконт, возьмите это снадобье, - сказал Калиостро, вручая юноше маленькую баночку. – Оно любого заставит чувствовать влечение. Но не вздумайте пробовать его сами, оно действует слишком сильно. Человек стремительно становится просто невменяемым.       - Невменяемым? - повторил виконт.       - Да, на некоторое время.       - О нет, - пролепетал виконт. - Нет...       - Что нет? - Калиостро оставался холодным. - Вы хотите сказать, что не знаете толк в подобных делах?       - Я хочу сказать... - виконт пребывал в смятении. - Я хочу сказать, что граф де Шарни... он совершенно не подходит для такой роли!       - Вот как? А почему? - глядя прямо в глаза виконту, осведомился Калиостро.       Тот молчал, нервно прикусив губу.       - Хорошо, - презрительно сказал Калиостро. - Я сам скажу. Всё потому, что вы сами влюблены в де Шарни и даже сделали его своим любовником. И именно поэтому отправили в Бастилию этого несчастного Таверне. Я прав?       - Да, - с трудом выдавил из себя виконт.       - Видите ли, мой юный проходимец, - в голосе Калиостро снова зазвенел металл, - зарубите себе на своем напудренном носике: ваши содомские пристрастия меня мало волнуют. Мне безразлично, с кем вы спите, мне всё равно, дорог вам этот Шарни или нет... Это меня не касается. Но вы будете делать именно то, что я вам прикажу. Иначе правда о вас выплывет на свет, и вы окончите свои дни на виселице, вместо того чтобы забавляться в мягкой постели со своим драгоценным графом. Как видите, я снова даю вам выбор.       - Вы издеваетесь надо мной!       - И что с того? Выбор за вами!       Казалось, виконт сейчас расплачется.       - Вы негодяй, сударь! - выпалил он, широко раскрыв глаза, словно испуганный ребёнок, хамящий учителю.       Калиостро расхохотался.       - Как забавно слышать этот упрек от вас: убийцы, мошенника, вора, проходимца... И, кстати, государственного изменника, ведь бумаги, что вы выкрали у Таверне, теперь уже переданы англичанам.       Виконт побелел как полотно.       - Итак? - холодно спросил Калиостро.       - Я, возможно, смогу выманить королеву из Версаля. Но граф де Шарни совершенно точно не пойдет... Он ни за что не пойдёт! - пролепетал виконт.       - Графа предоставьте мне. Ваше дело - выманить королеву.       - Я всё сделаю, - поспешно сказал виконт. - Я сделаю всё, что вы скажете!                                                       ***                                                                   Долголобнинск, май 2014 года       - Вить, ну что ещё тебе нужно? - голос Женечки был плачущим, белые ручки нервно подрагивали. - И какого хрена ты меня снова вызвал в этот Долбоёбинск, чтоб ему наебнуться окончательно!! Меня тут однажды гопота едва не замочила! Что, в Москве нельзя было пересечься?       - Тут безопаснее, - усмехнулся Корольков. - Никто не узнает.       Они стояли в нежилой, почти лишенной мебели квартире обычного многоэтажного дома на окраине Долголобнинска. Женечка взирал на Королькова с опаской, а тот в ответ лыбился.       - Не бойся, педичка, за свою жопку. Ты мне живым и здоровым нужен. Пока, во всяком случае.       - Спасибо, утешил, - буркнул Женечка. - Но, Вить, я же тебе флешку передал... И бумаги...       - Ага, и ещё прихватил себе лям деревянных из сейфа Аверина. Его кровные, между прочим, не казенные.       - А ты что, адвокатом этого бычары заделался? - вскинулся Женечка. - Или тебе этот лям нужен?       - Да мне похер на аверинские бабки, пусть хоть с голой жопой бегает. Просто я, вот сколько тебя знаю, не устаю твоей ушлости поражаться, Женечка-педичка. Даже не. Не ушлости. А твоей полной бессовестности.       - Да ты сам на себя в зеркало посмотри... Совесть нации!       - Да знаю, что я волчара. Но вот, бля, как сказать-то... У меня всё-таки понятия есть. А у тебя смотрю - ни хера нет. Вот просто ну ни хера, - с задумчивостью и даже сожалением изрёк Корольков.       - Ну так сам и возмести этот лям Аверину! Из своих! Раз ты такой понятийный, - огрызнулся Женечка.       - Нахер надо, - сплюнул Корольков прямо на грязный ламинат.       - А мне тем более! Зачем позвал-то?       - Надо Артюхина дожать.       - Дожать? Ты про запчасти? Про их поставки?       - Про них, про них, - ухмыльнулся Корольков.       - Бляя, - тяжело вздохнул Женечка. – Ну, так он же подписал приказ, который я ему подсунул. Теперь запчасти могут закупаться у этой вашей... как её...       - Inter Aviation.       - Вот! У этой вашей подставной конторы. Всё, как ты и требовал.       - Не всё. Приказ-то он подписал, а вот распоряжения о самих закупках не дает.       - Ну, значит, даст ещё, - неуверенно сказал Женечка.       - И когда? - прищурился Корольков.       - А я откуда знаю??       - А я за что тебе бабло отстёгиваю?? И не только отстёгиваю. Прикрываю твою жопу разъебанную! Мне нужно, чтобы закупка была осуществлена! Это раз.       - Вить, но это же контрафакт! На нас Boeing при инспекции может миллиардные штрафы навесить!       - Это мне и нужно, - спокойно сказал Корольков.       - И потом... потом это же контрафакт, хрен знает на какой лесопилке сработанный. Вот ты сам, Вить, полетишь на самолете, если знаешь, что на нём установлена хрен знает откуда взявшаяся деталь?       - Неа, - спокойно покачал головой Корольков. - Не полечу.       - Ну вот. А если самолет грохнется? С пассажирами?       - Да мне похер. Бабы ещё нарожают. А вот вашей конторе точно пиздец настанет. Что от тебя и требуется.       - Слушай, - прищурился Женечка, - может, я чего-то пропустил? Ведь это ты мне только что втирал, что у меня совести нет? Ты? Ты ведь тут что-то пиздил про свои понятия?       - Да ни хрена с этими вашими корытами летающими не случится, - махнул рукой Корольков. - На этих деталях пол-Африки летает, и ничего. Те же самые болванки, что от "Боинга", только дешевле. Но вот лицензии вашу шарашку за такой выверт лишить могут. И чем быстрее лишат, тем больше шанс, что все будут живы. Так что шевели жопкой. И я тебе даже подскажу, как этого быстрее добиться. Нужен компромат на Артюхина. Пусть его заснимут.       - Бля, я в этом порно точно сниматься не буду!       - А и не надо. Знаешь такого пилота Шарина? Вот его в постель к Артюхину под камеры и запусти, - ухмыльнулся Корольков.       - Что? Что? Зачем??? - Женечка задохнулся от изумления, его изумрудные глаза едва не вылезли из орбит.       - Как рычаг давления. На Артюхина. А уже после - как лопата для рытья могилы этой вашей "Норд аэро".       - Слушай, Вить... Ну что за хрень? Артюхин - он же не воспитатель в детском садике. И не публичная персона. Ну что с того, что заснимут его с мужиком в постели? Кого этим теперь удивишь? Про Артюхина, кому надо, и так все знают...       - Знают, это само собой. Но вот если подать это дело под тем соусом, что в "Норд аэро" пилотам раздают места через жопу гендиректора, да ещё таким пилотам, которых из других авиакомпаний выперли по компрометирующим обстоятельствам, то это многим не понравится. И в совете директоров. А если уж прессу натравить, то сам понимаешь... Да ещё в сочетании с контрафактными запчастями... Ой, бля, это ж пиздец вселенский начнется! Ваша шарашка в говне утонет. И не всплывёт уже. Так что давай, запускай Шарина.       Женечка прикрыл глаза. Перед ними стоял увиденный им сон, врезавшийся в память.              - Итак? - холодно спросил Калиостро.       - Я всё сделаю, - поспешно сказал виконт. - Я сделаю всё, что вы скажете.              - Хуй тебе, - выдохнул Женечка, открыв глаза.       - Что? - уставился на него Корольков.       - Хуй тебе, - отчеканил Женечка. - Хуй. Вот нет, и всё.       - Ах ты вот как, сучёныш? - схватил его за грудки Корольков. - Ты, шлюха, забыл, кто тебя за яйца твои блядские держит? Я ведь твои яйца и в яичницу превратить могу.       Женечка, бледный как смерть, опустил глаза.       - Нет, - пролепетал он. – Я сказал: нет! И всё.       - Слушай меня. Даю тебе время. В четверг утром, в одиннадцать... да, в девять делаю тебе контрольный звонок. Если от тебя не будет подтверждения, то я даю ход всем делам, которые на тебе висят. Хищения, мошенничество... и ещё сам знаешь что. Так что подумай, педик гнойный своей жопкой. До четверга, одиннадцати утра.       Женечка открыл рот, чтобы что-то сказать. Но промолчал. И пулей вылетел из квартиры.                                                       ***                                                                   Малый Трианон, май 1784 года       Королева полулежала в роскошном будуаре, играя веером, и с милостивой улыбкой смотрела на склонившегося перед ней в поклоне графа де Шарни.       - Милый граф, как я рада вас видеть! - проговорила она, чуть нараспев. - Право, я успела соскучиться без вас.       - Ваше величество, я пришел поблагодарить вас от всего сердца за участие, которое вы уже во второй раз приняли в моей судьбе. Я верный слуга короля и готов отдать за него жизнь, но приказ его величества о моём переводе во флот был, признаюсь, весьма некстати.       - Разумеется, некстати! - воскликнула королева. - Без вас королевский флот как-нибудь обойдётся. А вы нам нужны здесь, в Версале, граф.       Она протянула Алену руку, которую тот почтительно поцеловал.       - О, граф, вы помните о terra incognita? - прошептала королева. - Мне так хотелось бы, чтобы вы продолжили её исследование!       - Ваше величество, - пробормотал Шарни, заливаясь краской, - право, я...       - Ах, граф, вы очаровательны! Такой мужественный офицер и такой застенчивый, словно юноша, - королева шаловливо ударила графа веером по руке.       Тот вздрогнул как будто его ужалила оса.       - Ваше величество, я в растерянности...       Он и впрямь стушевался. К королеве он пришёл с вполне конкретной целью. И он готов был на всё. Но теперь... Теперь он чувствовал себя юнцом, который твердо решил попробовать запретного плода, но оказалось, что он даже не представляет, что ему делать. Да, собственно, так и было. Весь опыт Алена с женщинами сводился к одному-единственному (причем, полностью провальному) опыту с весёлой кухаркой в отцовском замке. Ещё тогда юный Ален понял, что любовь с женщиной - не для него. И он ни за что не пришёл бы к королеве, если бы... если бы...       - Ваше величество, я пришёл к вам с просьбой, - тихо сказал граф.       - С просьбой? - милостиво улыбнулась королева. - Говорите же! Хотите получить новую должность при дворе? Или королевский пенсион? Говорите, не стесняйтесь, граф! Да, я знаю, что государственные финансы сейчас изрядно расстроены, но для наших друзей мы всегда готовы изыскать нужные средства.       - Речь не о деньгах, ваше величество, - тихо сказал Шарни, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю от смущения. – И не о должности.       - О чём же тогда? - удивленно посмотрела на него королева. - Говорите же, граф, я вся внимание.       - Речь идет о моем друге, бароне де Таверне, - собравшись с духом, произнёс молодой человек.       - А, о бароне! - королева нахмурилась. - Да, припоминаю. Моя фрейлина, мадемуазель де Таверне также просила за своего брата.       - Барона обвиняют в похищении важных государственных бумаг. Но, ваше величество, он невиновен! - с жаром сказал Шарни.       Королева нахмурилась ещё сильнее.       - Право, граф, я стараюсь не вмешиваться в государственные дела без особой нужды. В конце концов, это дело полиции... или кого-то ещё - установить виновность или невиновность барона. Если бы речь шла о благодеянии....       - Но это и будет благодеянием, ваше величество! - воскликнул молодой человек. - Снять обвинения с невиновного...       - Вы так уверены, что барон невиновен? - с сомнением спросила королева.       - Я в этом убеждён! Нет, не просто убеждён, я даже знаю это! Я знаю имя настоящего вора!       - Вот как? - с любопытством спросила королева. - И кто же этот вор?       Шарни прикусил губу, поняв, что в пылу наговорил лишнего.       - Ваше величество, у меня, увы, нет нужных доказательств. И я пришёл просить вас не о наказании виновного, а о том, чтобы не пострадал невиновный. Ваше величество, барон де Таверне - честный человек, преданный королю. И я готов поручиться за барона чем угодно. Если будет нужно, я сам готов отправиться под арест в Бастилию...       - Под арест?? - воскликнула королева, широко раскрыв глаза и обмахиваясь веером. - Боже, что я слышу! Вы, граф, хотите отправиться под арест? Вы, право, с ума сошли! Нет, дорогой друг, вы слишком взволнованы... О, я понимаю природу вашей заботы об этом... о бароне де Таверне. Не скрою, мне он не слишком приятен, и я не испытываю особого желания вмешиваться в следствие по его делу. Впрочем, возможно, я откликнулась бы на вашу просьбу в случае, если бы она была достаточно убедительной...       Шарни снова покраснел до ушей.       - Ах, успокойтесь, друг мой, - со смехом сказала королева. - Вот, на столике стоит вино... Налейте себе и мне. Я прекрасно понимаю ваши чувства, я отнюдь не глупа, как думают некоторые. Я прекрасно понимаю, какие отношения связывают вас с этим несчастным бароном. Что ж, в этом есть определенная пикантность. И, думаю, я готова буду вам помочь... Идите же сюда, садитесь рядом. Выпейте, да, выпейте! Вот так. И поверьте, все будет хорошо. Все будет очень хорошо, вот увидите.       Боевой моряк поймал себя на мысли, что ему страшно хочется забраться под стол. Королева не спускала с него глаз, и он понимал, что она видит его насквозь. Шарни вообще-то никогда особо не придавал значения тому, что думают о нём окружающие, и даже слегка бравировал этим своим высокомерным безразличием, но сейчас... сейчас он отдал бы всё за то, чтобы оказаться в сотне миль от Версаля, от этого уютного Малого Трианона... Чёрт, да он сейчас с удовольствием оказался бы на капитанском мостике в штормовом Бискайском заливе под шквалистым ветром и огромными волнами, чувствовал бы, как морская вода разъедает его кожу... А лучше всего: оказался бы вместе с Филиппом. С Филиппом...       Перед мысленным взором Алена возникли тёмные глаза Филиппа, возникло его лицо с резкими чертами. Филипп - весь словно состоящий из резких линий - и в характере, и во внешности - вспыльчивый, ревнивый, мнительный, невыносимый... и такой любимый. Ален чувствовал, что он хочет, хочет именно Филиппа... Хочет быть с ним. Хочет ради него пойти на всё, решительно на все. Отдать кому угодно себя - свое тело, свою душу - всё, кроме сердца. Потому что сердцем его завладел Филипп. Филипп...       Нежная рука королевы взяла руку графа и направила её за жесткий корсаж. Граф чувствовал возбуждение... но это было совсем не то возбуждение, на которое рассчитывала королева. Он думал о Филиппе. О том, что ради Филиппа готов на всё. На всё. Губы королевы сомкнулись на губах графа. Он понятия не имел, как должен вести себя мужчина с женщиной. Мужские инстинкты не работали. Но королева направляла его, впившись в него губами и обняв за шею...       И тут в дверь постучали.       Королева испуганно вскрикнула и отстранилась. Шарни вскочил с софы и одним прыжком оказался в самом дальнем углу комнаты.       - Кто там? - недовольно спросила королева.       - Виконт д'Анси, государыня, - послышался из-за двери до боли знакомый голос.                                                       ***                                                             Касабланка (Марокко), май 2014 года       Олег сидел в холле отеля в Касабланке со стаканом простой минеральной воды в руке и смотрел перед собой невидящим взглядом. Обычно во время эстафетных рейсов он старался использовать время отдыха в оборотных пунктах, чтобы посмотреть города, достопримечательности. Но сейчас он был раздавлен: и духовно, и физически.       Впервые в лётной практике Олега его едва не отстранили от полёта по состоянию здоровья. Во время предполётного медосмотра выяснилось, что у Шарина - повышенное давление. И наблюдалась легкая сердечная аритмия. Показатели оставались в пределах допустимой нормы, но были близки к критическим значениям, за которыми автоматически следовал недопуск к полёту. Однако обошлось. Полёт тоже проходил нервно: долго не давали взлет, затем следовали одна за другой зоны сильной турбулентности (да, для пилотов зона турбулентности ничего не значит, но Олег в этот раз был на взводе), пришлось дважды облетать грозовые фронты, при подходе к Касабланке сработал датчик падения давления, то есть разгерметизации (но тревога оказалась ложной, в итоге разгерметизации не было). Да и ещё КВС попался на редкость болтливый, всё время полета донимал Олега жалобами на свои семейные проблемы... А Олег мучился собственными проблемами!       Филиппа увели на допрос и там же, после допроса задержали как подозреваемого в хищении коммерчески значимых документов. Теперь он сидел в изоляторе и ожидал решения суда об аресте. Само собой, Олег позвонил Себенцову, тот немедленно выделил адвоката и пообещал, что сделает все, чтобы с Филиппа сняли обвинения. Или, по крайней мере, не отправляли под арест. Но в голосе Себенцова не было особой уверенности. Олег понимал, что дела Филиппа плохи.       Он хотел было рвануть к Женечке или к Артюхину, чтобы добиваться, требовать... Но остановился. Олегу было ясно, чего захочет от него Женечка. И чего захочет Артюхин. И ему также было ясно, что Филипп никогда ему этого не простит. Как не простил тот, другому, двести с лишним лет назад… Олег хотел поговорить по телефону с Анной, но ее тоже вызвали к следователю. Он сходил с ума от неизвестности, лез на стенку. Но ему предстоял рейс, в который он и отправился. И рейс, как назло, выдался поганым.       После приземления в Касабланке Олег первым делом позвонил адвокату, которого выделил Себенцов. Тот сообщил, что судебного заседания по вопросу об аресте Филиппа пока не было. Адвокат выражал уверенность, что сумеет добиться освобождения Филиппа из-под стражи, поскольку обвинение было шито белыми нитками. Олег хотел в это верить. Но он не был наивным и хорошо понимал, как работает отечественная система правосудия. Поэтому, надеясь на лучшее, готовился к худшему.       Он снова позвонил Анне, но ее телефон не отвечал. Сходя с ума от неизвестности, Олег позвонил Себенцову, но тот был вне зоны действия сети (и куда он пропал, черт бы его подрал???) Наконец, Олег позвонил бойфренду и помощнику Себенцова Юрочке Ельченко.       - Олег сейчас как раз решает вопрос, - быстро сказал Юрочка.       - И какие перспективы?       Юрочка промяукал что-то невнятное. У Олега снова сжалось сердце. Это было хуже всего: понимать, что ничего сделать не можешь. Что можешь только ждать. Ждать. Ждать. Сходя с ума от неизвестности.       Поскольку рейс прошёл негладко, то пришлось куда больше обычного времени провести на брифинге, дабы ввести в курс технических проблем сменный экипаж, который должен был гнать борт обратно в Москву.       - Да ничего особенного, - говорил КВС сменщикам. - Эта хрень срабатывает время от времени. Другое дело, что по-хорошему надо бы на проверке настоять, здесь, в Касабланке.       - Надо бы, - хмуро кивнул сменный КВС. – Но это ж время. Деньги. Артюхин потом из нас всю кровь выпьет. Ты же сам знаешь...       - Угу, - мрачно кивнул КВС.       - Слыхали, этот наш главпидор Артюхин уже подмахнул бумажку. Теперь летать вообще на контрафакте будем. Оптимизаторы хреновы, - продолжал сменщик.       - Подписал всё-таки?? - переспросил Олег, оторвавшись от мрачных раздумий. - Но было же заключение комиссии, я сам в ней состоял...       - Шарин, да ебали они во все щели твою комиссию, - устало сказал КВС. - Им главное - бабла срубить побольше. А нам летать - на говне и палках.       У Олега все сжалось. Эти твари и Филиппа пытаются посадить за то, что он пытался помешать афере с контрафактными запчастями. И... и что теперь?       В подавленном состоянии Олег добрался до отеля, где ему предстояло провести сутки перед обратным рейсом в Москву. Он хотел было пойти в город, но понял, что в таком состоянии ничего не увидит. Сидеть в номере тоже не хотелось. В пятизвездочном отеле был бассейн, Олег собрался было пойти окунуться, чтобы снять напряжение. Но вдруг понял, что и этого не может сделать. Нет, не физически. Просто что это получается: Филипп сидит сейчас в какой-то грязной камере, а он, Олег, плавает в прохладной воде бассейна в Касабланке?       В итоге, Олег просто спустился в холл и теперь сидел на кожаном диване со стаканом минералки. Он охотно выпил бы чего-то крепкого. Но пить в рейсе исключалось. Да, к тому же, у Олега болела голова, в висках стучало. Всё-таки давление? Чёрт, ещё только этого не хватало! Завтра же в обратный рейс! Надо успокоиться. Успокоиться. Он не может позволить себе выйти из строя - тем более сейчас, когда решается судьба Филиппа.       И Олег уносился мыслями к Филиппу, пытаясь унять сердцебиение. Но оно не унималось. В голову лезли обрывки сновидений... Проклятых сновидений! Тогда всё закончилось плохо. Очень плохо. И он не может допустить, чтобы и сейчас их судьбы описали ту же кривую, которая привела их когда-то к катастрофе. Нет. Он не допустит ошибки своего предка. Или себя самого. Ни за что. Ни за что. Он не станет метаться, не станет продавать свое тело, свою честь... Нет. Однажды он через это прошёл. Или не он? Предок прошёл? Неважно. Уже неважно.       Олег прикрыл глаза, тщетно пытаясь успокоиться.       А когда открыл их, то увидел стоящего перед ним Мехмеда Мурси. Стюарда Alt Air, однажды написавшего на него донос.                                                             ***                                                                         Версаль, май 1784 года       Ален вошёл в здание военно-морской канцелярии и стал медленно подниматься по мраморной лестнице на второй этаж, туда, где находился кабинет министра де Кастри. Он хотел поговорить с маркизом о судьбе Филиппа. Нет, Ален не питал иллюзий. Де Кастри не станет вступаться за своего адъютанта. Но всё же стоило попытаться. Ален должен сделать всё, что в его силах, чтобы вытащить Филиппа из Бастилии, помочь ему восстановить честное имя.       Этот день у министра был приёмным. Маркиз де Кастри, не слишком утруждавший себя исполнением своих обязанностей, раз в месяц всё же принимал посетителей: преимущественно флотских офицеров, обращавшихся к нему с разнообразными просьбами - от ремонта кораблей, до повышения жалования.       Да, день был не слишком удачным для разговора с де Кастри: этот сибарит сравнивал прием посетителей едва ли не с Голгофой, поэтому вряд ли он будет расположен выслушивать просьбы графа. Однако терять времени было нельзя. Ален был уверен, что над Филиппом, заточенным в Бастилии, нависла смертельная угроза.       Приёмная министра, как и ожидалось, была полна людей в военно-морской форме, ожидавших, когда министр соизволит их принять. Ален, пользуясь своим положением, хотел было пройти прямо в министерский кабинет. Но внезапно замер. Перед ним стоял бывший капитан "Святого Людовика". Де Мержи.