Пришельцы из сновидений

                                                            Дорога в Версаль, май 1784 года       Когда Филипп очнулся, то ему показалось, что он спит. Или бредит. Или... Потому что очнулся он вовсе не в тюремной камере, а в карете. Тело болело, жгло, ныло. Но он лежал на мягких подушках, укрытый покрывалом. А напротив него сидели Ален и Анна.       Молодой человек закрыл глаза. Он боялся, что когда он откроет их вновь, то увидит проклятую темницу, орудия пыток, отвратительные физиономии тюремщиков и следователей. Но нет. Он снова увидел свою сестру. И увидел Алена.       На бледном, измученном лице Филиппа появилось изумление.       - Всё хорошо, - с улыбкой сказала Анна, наклонившись и погладив его по голове как маленького ребенка. - Всё хорошо, брат. Ты освобожден.       Ален молча кивнул. Он улыбался, но улыбка его показалась Филиппу напряженной. И ещё - Ален как будто отводил глаза. Словно боялся встретиться взглядом с Филиппом.       - Пить, - прошептал Филипп, вдруг почувствовав невыносимую жажду. - Есть вода?       - Есть вино, - сказал Ален дрогнувшим голосом. - Бургундское. Вот, возьми. Пей прямо из бутылки, бокалов здесь нет. Оно придаст тебе сил и утолит жажду.       Он передал Филиппу откупоренную бутылку. Тот присосался к горлышку словно заправский пьяница. От тряски в карете вино растеклось по его подбородку. Анна снова улыбнулась и вытерла батистовым платком губы и подбородок брата.       Ален по-прежнему смотрел на него настороженно и как будто чуть виновато.       - Как ты себя чувствуешь? - тихо спросил он. - Тебя пытали?       - Всё в порядке, - сказал Филипп. - Кажется... кости целы.       - Дома тебя осмотрит лекарь, - быстро проговорил Ален.       - Почему меня освободили? - спросил Филипп. - Что, документы нашлись? Он... их вернул?       Ален вздрогнул, и это не укрылось от взгляда Филиппа.       - Нет, - покачал головой Ален. - Документы пока не возвращены. И... скорее всего, вернуть их уже не удастся.       - Но тогда почему меня освободили? - допытывался Филипп.       - Королева добилась от короля твоего освобождения под наше поручительство, - вместо Алена ответила Анна.       - Под ваше поручительство? - недоуменно переспросил Филипп.       - Обвинения с тебя пока не сняты, - нехотя пояснила Анна. - И если ты вздумаешь скрыться, то и графу, и мне придется отправиться в Бастилию вместо тебя.       - Я... я никуда не собираюсь бежать! - тут же вскинулся Филипп.       И вскрикнул от пронзившей его тело боли.       - Отдохни, поспи, - быстро проговорил Ален.       Он осторожно, даже с опаской прикоснулся к голове Филиппа. Чуть погладил. Филипп затрепетал. Но он чувствовал: что-то не так. И даже догадывался, что именно. Но выпитое вино уже шумело у него в голове. Филиппа клонило в сон, и через несколько мгновений он задремал, убаюкиваемый покачиванием кареты.                                                       ***                                                                               Москва, май 2014 года       - Всё, всё, всё, - шептал Олег, обнимая Филиппа и гладя его по голове. - Всё, родной, всё в порядке.       Филипп хлопал глазами, ничего не понимая. Он помнил, как вырубился в грязной камере от боли. Потом... потом как сквозь сон помнил, что его куда-то тащили. Слышал чьи-то голоса. Снова боль, после чего он провалился в темноту. И опять его куда-то тащили. Точнее, уже не тащили, а бережно несли.       И теперь он полулежал на заднем сиденье какой-то шикарной тачки, салон которой был обтянут белой кожей. Рядом с ним сидели Олег и Аня. За рулем был Себенцов. Рядом с ним на пассажирском сиденье расположился его бойфренд Юрочка.       Филипп решил, что словил глюк. Что сейчас он очнется снова на грязном бетонном полу, снова ощутит адскую боль... Боль! Он и сейчас чувствовал боль. Уже не адскую, но ноющую, неотступную. Больно было даже пошевелиться. Но если он чувствует боль, значит это не глюк? Значит, его действительно везут куда-то? Он свободен? Но какого хрена?       - Очнулся! - взглянул на него в водительское зеркало Себенцов. - Эй, алло, ты не слишком шевелись-то. Мы тебя сейчас ко врачу отвезем, он тебя осмотрит, что да как.       - Почему.. меня выпустили?..       - Не было бы счастья, да несчастье помогло, - с мрачной усмешкой сказал Себенцов. - Тебя бы не выпустили. Но эти мудаки перестарались: отпиздили тебя. Вот на это мы и надавили. Там дело и так было шито белыми нитками, а тут ещё у них такой прокол: избиение задержанного. Словом, на этом сыграли. Ну, не только на этом, конечно. Короче, в отношении тебя дело прикрывают. Ты по нему только как свидетель проходишь теперь. Вот ведь система наша, а? Не избили бы они тебя, сидел бы и сейчас... Там всё серьезно.       - Они под тебя копают, - пробормотал Филипп. - И не только под тебя.       - Да знаю я! Они вообще подо всех копают. В том числе и под Артюхина с Анисимовым, хотя именно эти двое тебя и подставили. Ты ж понимаешь, как этот следственный бульдозер работает.       - Пить хочу, - вдруг сказал Филипп.       Действительно, он только сейчас осознал, что его мучает дикая жажда.       В руках у Олега появилась бутылка с водой. Филипп жадно к ней присосался.       - Бляяя, - выдохнул он облегченно. - Вот сейчас бы ещё коньячку хряпнуть... Или водочки, на худой конец.       - Хрен тебе, - ответствовал Олег, прижимаясь к Филиппу.       Тот вздрогнул от боли.       - Прости, - растерянно пробормотал Олег, отстраняясь, - прости, я не подумал...       - Все норм, - буркнул Филипп.       - Выпьем позже, если врач в тебя не вколет что-нибудь.       - Да хрен ли в меня вкалывать! - вскинулся Филипп и тут же по-детски тоненько ойкнул от пронзившей его тело боли.       - Сначала к доктору, - отрезал Олег.       - А если доктор скажет в морг?       - Значит, в морг.       - Олег, - Филипп вдруг подозрительно взглянул на Филиппа. - А в тех снах ты...       - Нет, - сказал тот, сжимая руку парня. - Нет. Всё было не как в тех снах. Всё было иначе. И всё будет по-другому.                                                             ***                                                                               Версаль, май 1784 года       - Ты что, убить меня хочешь? - зло взвизгнул виконт, когда его слуга Тео слишком сильно сдавил ему пальчики на ноге. - Мне же больно, болван!       Он тут же отвесил Тео затрещину. Тот ничего не сказал, лишь вжал голову в плечи и бросил на разгневанного господина взгляд, полный мольбы о прощении.       - Мужлан! - процедил виконт. - Я же приказал тебе: нежно, аккуратно массируй! А не стискивай мне пальцы своими лапами!       - Простите, - чуть слышно прошептал Тео. - Простите, ваша милость...       Он благоговейно взял в руки нежные пальчики виконта. Тот с видом умирающего откинулся на подушки.       - Ах, ну почему ты такой болван? - жалобно простонал он. - Тео!       - Я... я не знаю, ваша милость, - растерянно прошептал тот, глядя на виконта испуганными влюбленными глазами.       - Ты - убожество. Что ты на меня так смотришь? Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь?? - продолжал виконт. - И ты, хоть и болван, тоже знаешь, чего я хочу!       - Да, ваша милость, - чуть слышно прошептал слуга.       - Тогда приступай, - милостиво разрешил виконт.       Тео осторожно распахнул шелковый халат и прикоснулся губами к члену Эжена. Тот чуть слышно ахнул, напрягся, но тут же снова расслабился по мере того, как Тео все глубже забирал у него в рот.       Виконт прикрыл пушистые ресницы, воображая, что минет ему делает Ален. Он глубоко вздохнул и застонал - и от сожаления, и от наслаждения.       - А теперь попрыгай! - томно протянул он.       Тео покорно сел на корточки и стал медленно и не слишком ловко насаживаться на вздыбленный член виконта.       - Ну что ты там! - капризно воскликнул тот, даже не думая помочь. - Ничего не умеешь, болван!       Тео виновато и испуганно взглянул на виконта, засуетился еще больше.       Наконец, у него получилось.       - Скачи, ленивая скотина! - приказал виконт. - Да, вот так! Глубже насаживайся! И быстрее! Я что ли за тебя должен работать?       Тео покорно скакал.                                                             ***                                                                               Москва, май 2014 года       - Дааа, давай, Федька, давай! - стонал Женечка, лежа на спине, пока Федька, пыхтя, старательно насаживался на его член.       - Бляя, у меня уже ноги затекли! - пожаловался тот. - Раком меня поставь, что ли!       - Ничего, поскачешь ещё! Работай, негр, солнце ещё высоко!       - Ишь, барин выискался, - пробурчал Федька, продолжая пыхтеть и скакать.       - Даа, да...       - Всё, заебал. Дальше - раком!       - Тварь ленивая!       - Это ты тварь, тебе бы всё на подушках валяться, а мне - скакать.       - Ну, хрен с тобой, - скорчив кислую физиономию, произнёс Женечка. - Давай, становись раком, дура набитая.       Федька с готовностью встал на четвереньки, выставив круглые, белые ягодицы.       Женечка зевнул и принялся в него входить.       - Мда, разношенная у тебя жопа... И чем дальше, тем больше.       - С кем поведешься, - буркнул Федька. - Ааай! Ааай! Даа! Анисимов, бля, ты убить меня что ли решил своей елдой!       - Сам не захотел скакать, тварь ленивая, вот и терпи теперь!       - Ай! Ааай! Дааа! Давай-давай-давай!       Женечка вбивался в федькину задницу с яростью. Словно хотел выместить на несчастном Федьке все свои неудачи, всё то, что мучало его...       Наконец, он излился и повалился на Федьку.       - Ладно, ты не обижайся, - пробормотал он, куснув Федькино ухо.       - Да чё обижаться, всё путем, классно меня оттрахал, - буркнул тот.       Женечка с неожиданной нежностью поцеловал Федьку в шею.       - Иногда я понимаю, что без тебя мне совсем хреново было бы, Федь, - пробормотал он.       - Тебе и сейчас хреново.       - Ну да, - вздохнул Женечка. - Слушай... У меня к тебе есть аск.       - Чё за аск? - с любопытством спросил Федька.       - Достань пакетик один.       - Пакетик? - Федька прищурился.       - Угу, - промурлыкал Женечка, снова нежно целуя Федьку.       - Ты чё, подсел что ли? - подозрительно уставился на него Федька.       - Не, это друзьям, - отмахнулся Женечка.       - Хм... друзьям, - Федька как будто был в сомнениях. - Ты смотри, это дело такое... Тебе той самой дури, да? Как тогда...       - Её самой, - с елейной улыбкой произнёс Женечка. - Её самой, мой ослик. И буду я любить тебя ещё больше.                                                             ***                                                                         Москва, май 2014 года       - Всё не так хорошо, но, главное, всё не так плохо, - сказал Олег, когда они, побывав у врача, прибыли в квартиру Авериных.       Анна же отправилась к Себенцову переговорить о делах.       - У тебя переломов вроде нет. Ушибы. Но это же пройдёт, - продолжал Олег.       - Ушибы - хрен бы с ними, - мрачно заметил Филипп. - Всё равно эти мрази не успокоятся.       - Ну, Себенцов-то нормальным парнем оказался. Вытащил тебя всё-таки, прикрыл. А я просто бесился, вот и всё.       - Бесился? - тут же недобро сверкнул глазами Филипп.       - Да не парься, ревнивец долбанутый, - хмыкнул тот, помогая Филиппу снять ботинки. - Не в том смысле бесился. Или ты что, и впрямь думал, что я сразу в гей-клубы рванул новую пару себе искать? За такие мысли я и сам тебе добавлю, несмотря на твое состояние.       - Лежачего не бьют, - проворчал Филипп.       - Не бьют, - улыбнулся Олег, глядя Филиппу в глаза, - их только ласкают. И то аккуратно.       Он положил парню руки на бедра.       - Я правда бесился, - проговорил он. - От собственного бессилия. Женьке оплеуху закатил, чтоб ты знал. Артюхину...       - Что, тоже в ебало двинул? - брови Филиппа полезли вверх.       - Хотелось, - вздохнул Олег. - Нет, просто заявление об уходе на стол положил. Ну, подробности тебе позже, письмом. Сейчас неохота даже говорить об этом...       - Не, не, погоди, - нахмурился Филипп. - Ты что, и впрямь валить из "Норда" собрался? Олег, стоп. Ты же... - Филипп попытался приподняться, но тут же вскрикнул от боли.       - Лежи, чудила, - цыкнул на него Олег. - Да, я валить собрался.       - Стоп, стоп, Олег, - Филипп взял парня за руку и крепко сжал. - Если ты уйдешь, то потом хрен куда пилотом устроишься. Ты ведь до сих пор наверняка в этом стоп-листе числишься.       - Да. Наверное, - голос Олега звучал ровно и безжизненно, взгляд был устремлен в пустоту.       - Тогда зачем? Нет, ты даже не думай! Ты же без неба жить не можешь!       - Без неба я проживу. А вот без тебя... Знаешь, Фил, я и без тебя проживу, конечно, что уж там. Но... если выбор: небо или ты, то я выберу тебя.       - Олег... - голос Филиппа дрогнул, он еще крепче сжал руку любовника.       - Пафосно, да? - улыбнулся тот. - Смешно?       - Ни фига не смешно. Но просто...       - Вот именно, что просто! - в голосе Олега уже звучало раздражение. - А как ты себе представляешь мою дальнейшую работу в "Норде"? Этот старый пидор Артюхин предлагал мне на тебя показания дать. Да еще уговаривал, чтобы я спал с ним, тогда мне и карьера обеспечена, и бабло, и всё прочее. Анисимов тоже меня в постель к себе тянет. А тебя и Аню из компании пинком под зад пытаются вышвырнуть. И вот как я после всего этого смогу тут работать? Летать как ни в чем не бывало? Как, Фил, как, скажи??? - Олег сорвался на крик.       - Успокойся, - прошептал Филипп. - Ну что ты, что...       Он видел, что Олег едва сдерживает слёзы.       - Да всё норм, - буркнул тот. - Всё норм. Переживу я. Жизнь не кончается на этом, Фил. Если жить с тобой. Моё небо - это ты. Опять в пафос срываюсь. Но, правда, Фил... Правда.       - Ты можешь жить со мной и летать, Олежка. Просто не руби с плеча, - погладив его по предплечью, сказал Филипп. - Слушай, ну мы же с тобой не сопливые мальчики-истерички. Забери свою заяву об увольнении.       - Это после того, как я Артюхина на хуй послал? Прямо ему в лицо?       - Да уж куда-куда, а на хуй он точно с удовольствием пойдёт, - фыркнул Филипп. - Ничего, заглотнёт и не подавится.       - А как я заявление заберу? Вот как ты это себе представляешь, а? Типа приду к нему и скажу: "Сорри, вспылил"? Нет уж. Хрен этой гадине, а не извинения.       - Себенцов поможет, - тихо сказал Филипп.       - Ага, он - наша добрая фея!       - Типа того.       - Посмотрим, - нахмурившись сказал Олег. - Даже думать не хочу сейчас об этом. Я другого хочу.       - Я тоже, - прошептал Филипп.       Олег наклонился над ним и нежно поцеловал его в лоб.       - Пойдем в душ. Всю эту грязь смыть. Или, если тяжело, хочешь, просто влажным полотенцем тело тебе оботру?       - Нет! В душ! - решительно заявил Филипп.       Снова поднялся и снова хрипло вскрикнул от боли.       - Силен, монстр, - хмыкнул Олег, осторожно помогая ему встать. - Только-только без сил валялся, а тут...       - Эй, я пока не паралитик! Сам дойду и сам помоюсь.       - Хрен тебе. Я сам тебя вымою, - решительно заявил Олег.       - Ну, если только вымоешь...       - Может, и не только.       - А знаешь... - нерешительно проговорил Филипп. - Хм, не знаю, как и сказать...       - Скажи как есть.       - То, что я бываю нижним, мне помогло. Когда эти твари мне бутылку в зад запихивали, не так больно было, - Филипп произнёс это нарочито спокойным тоном.       Олег вздрогнул, прижал его к себе и поцеловал.       - Я прежде от стыда сгорел бы, - задумчиво продолжал Филипп, - а теперь, прикинь, даже в какой-то момент ржать стал над ними. Я ведь извращенцем стал, да?       - Дааа! - с жаром сказал Олег и осторожно втолкнул его в ванную.       Они долго стояли под теплыми струями, слившись в поцелуе. Олег осторожно смывал с покрытого синяками тела Филиппа пот и грязь. Временами Филипп вздрагивал от боли, но стискивал зубы и старался даже не стонать.       - Говори, если больно, - повторял Олег. - Мне твой героизм не нужен. Мне другое нужно.       - Мне тоже, - выдохнул Филипп. - Возьми у меня, а, Олежка? Здесь. Сейчас. Пожалуйста!       - Вот же озабот, - с усмешкой покачал головой Олег, но тут же опустился на колени.       Он осторожно погладил стройные бедра, блестевшие от капелек воды, нежно обхватил руками сильные, упругие ягодицы и прижался лицом к паху, на несколько мгновений замерев. Олег как будто вслушивался в тело своего парня, измученное пыткой, но по-прежнему жаждущее любви и ласки. Его любви и его ласки.       Олег принялся нежно ласкать и выцеловывать яички, покрыл поцелуями член, который уже был возбужден. Теперь, после короткой, но такой страшной разлуки всё это казалось удивительно близким, родным, желанным. Это было плотью его Филиппа, его парня, его любимого. Олег мечтал выцеловать его всего, до последней родинки на теле. Он жалобно заскулил от внезапно нахлынувшего на него счастья и почувствовал, что на глазах у него выступили слёзы. Потому что еще несколько часов назад это счастье казалось немыслимым, невозможным. Но теперь оно наступило.       Олег нежно ласкал языком головку, высасывал ее, стараясь действовать вдвойне бережно. Его парень был жив, его парень был свободен, его парень был с ним, его парень любил его! Любил. Как и он любил своего парня. Филипп вдруг схватил Олега за голову, сжал и заставил подняться.       - Встань, - хрипло выдохнул он. - Лицом к стене. Пожалуйста. Я... хочу тебя.       - Больно не будет? Тебе нельзя напрягаться, - с беспокойством сказал Олег, но в глазах Филиппа сверкнул огонь, и Олег послушно встал к стене.       Филипп прижался к нему, обнял и тут же вздрогнул, чуть ойкнув от боли.       - Лежа точно не смог бы, - проговорил он глухо. - А так хочется....       Олег чуть расставил ноги, помогая Филиппу войти.       - Воот, - прошептал тот. - Вот теперь я чувствую... В тебе точно никого не было. Мой!       - Вот же параноик! Да твой я! Твой!       - Моооой! - прорычал Филипп, входя в Олега целиком.       Тот жалобно заскулил и ещё больше раскрылся. Он сейчас принадлежал Филиппу, и это заставляло его позабыть обо всём. Даже боль, неизбежная боль, казалась ему сладкой. Наверное, если бы Филипп решил порвать его в клочья, то Олег и не возражал бы. Он был счастлив. Просто счастлив.       - Со мной, со мной, - глухо бормотал он.       - Мой! Мой! - повторял Филипп, яростно вбиваясь в Олега. - Мой Олежка! Мой любимый! Мой!       Олег первым довел себя до оргазма, вскрикнул, забрызгав кафель ванной своим семенем. А Филипп все вбивался и вбивался в него, его крики становились все более рваными. Наконец, его тело стало содрогаться, он с силой прижал к себе Олега, тут же вскрикнул от боли, но Олега из объятий не выпускал, словно боялся, что потеряет своего парня.       И долго они еще стояли под струями душа...       И им казалось, что ничто больше не разлучит их. Им так казалось.                                                       ***                                                                         Версаль, май 1784 года       Ален помог Филиппу выйти из кареты и подняться в квартиру, которую тот снимал неподалеку от королевского дворца в Версале. Анна отправилась дальше: обязанности призывали ее в Малый Трианон.       В квартире Филипп без сил опустился в кресло. Взгляд его был совершенно потухшим.       - Скоро придет лекарь, - проговорил Ален, с тревогой глядя на друга. - Он осмотрит тебя.       - Всё пройдёт, - с безразличным видом произнёс Филипп, глядя куда-то в сторону.       - Филипп! - Ален опустился перед ним на колени и заглянул в его глаза. - Тебе сейчас надо отдохнуть...       Филипп как будто его не слышал. Взгляд его по-прежнему был пустым.       - Филипп! - повторил Ален, взял его руку, чтобы поцеловать, но Филипп отобрал её.       Ален прикусил губу.       - Что такое? - тихо спросил Ален.       - Я благодарен тебе за то, что ты поручился за меня, - произнёс Филипп. - Искренне благодарен. Но...       Он замолчал.       - Что? - дрогнувшим голосом спросил Ален.       - Когда меня арестовали, ты был с ним, - отчеканил Филипп.       Ален замер. Филипп теперь смотрел прямо на него, в его глазах была боль.       - Я был с ним ради тебя, - произнес Ален глухим голосом. - Я хотел, чтобы он вернул похищенные бумаги.       - И для этого ты лег под него, - Филипп по-прежнему был совершенно безэмоционален.       - Да, - просто сказал Ален, выжидающе глядя на Филиппа.       Тот покачал головой, как будто пытаясь что-то понять или чему-то удивляясь.       - Ты осуждаешь меня? - нервно спросил Ален. - Осуждаешь?       Филипп молчал.       - Да, я ничего от него не добился, - в голосе Алена зазвучали нотки раздражения. - Это правда. Но...       - Ты лёг под него, - повторил Филипп. - Ты под него лёг.       - Я всё тебе объяснил, - тяжело вздохнул Ален, поднимаясь с колен. - И если это позор, то только мой позор.       - Ты лёг под него! - теперь голос Филиппа звучал обвиняюще. - Ты под него лёг! Ты занимался с ним любовью!       - Я ещё и с королевой занимался любовью, - холодно произнёс Ален. - И по той же самой причине.       Филипп откинулся на спинку кресла, но тут же вскрикнул от боли.       - С королевой? - повторил он. - Ты еще и с королевой был?       - Я готов был на всё, чтобы вытащить тебя из Бастилии. И я делал всё, что мог. Торговал своим телом, если тебе угодно. Своей честью! Я...       Филипп стиснул зубы и покачал головой. Ален напряженно смотрел на него.       - Послушай, - снова заговорил Ален. - Мне самому это было омерзительно! Я готов был сам оказаться в тюремной камере, лишь бы тебя спасти! Прости меня за высокопарный слог, но это так. Действительно так!       Филипп взглянул на Алена так, словно хотел что-то прочитать в его глазах. Но затем взор его снова потух.       - Ты не веришь мне? - голос Алена снова дрогнул. - Не веришь, что я всё это делал только ради тебя? Одного тебя?       Филипп молчал.       - Я тебе противен теперь? Отвратителен? - допытывался Ален. - Что ж, если так, то я уйду сию же минуту. Я сделаю так, как ты скажешь Филипп.       - Ты не должен был... - выдохнул Филипп. - Ты не должен был!       Ален замер.       - Не должен был? - повторил он с горечью. - А что я должен был в таком случае? Сидеть сложа руки? Извини, я предпочел раздвинуть ноги. Чтобы ты не сгнил за решеткой! Не погиб от пыток! Я...       - Я благодарен тебе, - и вновь голос Филиппа был сухим и ровным. - Но я в любом случае не заслужил таких жертв с твоей стороны.       - Филипп, довольно слов! Мне не нужны слова! Я люблю тебя и сделал все это только ради тебя! Вот и всё. Больше мне нечего сказать.       - Ты был моим, - глухо произнёс Филипп. - Ты был моим. Или... не был?       - Я был твоим, - устало вздохнул Ален. - И я твой. Да, я отдавал другим свое тело, но только тело! Мои душа и сердце принадлежат только тебе, Филипп! Ты веришь мне?       - Только тело... - повторил Филипп, словно пытаясь осмыслить услышанное. - Только тело.       - Филипп! Я сам знаю, что поступил низко и недостойно, но... неужели ты оттолкнёшь меня? Неужели ты...       - Мне нужно время, - устало произнёс Филипп, снова откинувшись на спинку кресла, но теперь уже осторожно, чтобы избежать боли. - Я не могу ни в чем тебя винить. Я должен быть благодарен тебе. И я благодарен, клянусь. Но... мне нужно время, чтобы смириться. Время.       - Время, - как эхо, откликнулся Ален. - Значит... мне уйти?       Филипп замер. Затем молча кивнул.       Ален тоже кивнул и молча двинулся к двери.       - Стой! - послышалось сзади.       Ален тут же обернулся. Филипп смотрел на него странным взглядом.       - Подойди.       Ален покорно подошел.       - Встань на колени.       Ален медлил.       Филипп продолжал смотреть на него, но молчал.       Ален медленно опустился на колени.       - Теперь возьми у меня.       На лице Алена отразилось смятение. Он был бы рад, очень рад... Если бы не тон, которым это было сказано. Он предпочел бы, чтобы Филипп пришёл в ярость, набросился бы на него, осыпал бы проклятьями, чем эта холодная отстраненность. Ален всяким видел Филиппа. Но еще не видел его таким. Он как будто его не узнавал.       Ален горько улыбнулся. И взял.       Филипп продолжал смотреть на него нечитаемым взглядом.       Ален старался. Очень старался. Он хотел, чтобы Филипп вышел из этого пугающего состояния холода и отчужденности - совершенно непонятного, пугающего. И когда Ален услышал стоны, когда ему в рот хлынуло теплое семя, то он решил, что эта отчужденность растаяла. Что все будет как прежде.       Он поднял глаза. Но снова увидел нечитаемый взгляд.       - Мне уйти? - в который раз спросил он.       - Нет, - глухо ответил Филипп. - Останься.       Ночь они провели в одной постели. Но не прикоснулись друг к другу.