Пришельцы из сновидений

                                                                        Версаль, август 1784 года       Филипп схватился за обожженное выстрелом левое плечо. И бросился на слугу, державшего в руке дымящийся пистолет. Тот был бледен, в глазах плескались страх и ненависть. Филипп одним ударом выбил из руки трясущегося лакея пистолет и схватил его за горло. Тот даже не пытался сопротивляться.       - Тео! - раздался крик виконта. - Тео! Что здесь происходит???       - А, так это ты, мерзавец, приказал своему лакею убить меня?? - прорычал Филипп, оборачиваясь к виконту, стоявшему в дверях и ошеломлённо взиравшему на происходящее. - Испугался дуэли??       - Я?? Барон, да вы с ума сошли! – нервно воскликнул виконт. - Отпустите моего слугу, вы же его задушите! Боже, чья это кровь??       - Моя! - зло бросил Филипп, швырнув Тео на пол и приставив шпагу к его горлу. - Так, значит, лакей стрелял в меня по вашему приказу? Да вы ещё больший подлец и трус, чем я думал!       - Нет, мой господин здесь ни причем! Я сам! Я сам решил! – выкрикивал Тео, грудь которого сдавливала нога Филиппа, обутая в сапог. – Я сам!       - Да отпустите же моего слугу, наконец! – воскликнул виконт, бросаясь к Филиппу.       Но тот с силой оттолкнул хрупкого юношу, виконт ударился спиной об угол шкафа и жалобно вскрикнул.       - Его милость не виноват, это я, я сам! - снова крикнул слуга. - Вы хотели его убить, а я пытался его защитить!       - Да отпустите же его! - пискнул перепуганный виконт. - Клянусь, я сам накажу своего слугу!       - Его милость ни при чем! Я сам! Я... я люблю... его милость... Поэтому и решился... – сбивчиво твердил Тео.       Тут раздался грохот высаживаемой двери, на лестнице послышались быстрые шаги, и в гостиную ворвался запыхавшийся Ален.       - Что здесь происходит? - воскликнул он. - В кого стреляли??       Все участники этой сцены на несколько мгновений застыли от неожиданности.       - Вы ранены? - бросаясь к Филиппу, воскликнул Ален. - На вас кровь!       Взгляд Филиппа, поначалу ошеломленный, мгновенно заледенел.       - Всего лишь царапина, - процедил Филипп. - Я вызвал виконта на дуэль, но у него, кажется, свои представления о чести.       - Ещё раз повторяю, я здесь ни при чем! - истерически выкрикнул виконт. - Вы вызвали меня на дуэль, я принял ваш вызов. Мой слуга действовал сам! Он виноват и будет наказан!       - Вы ранены, Филипп, - повторил Ален, который вполуха слушал сбивчивые оправдания виконта. - Вам срочно нужен врач. Виконт, у вас же есть врач! Позовите его скорее!       - Я не собираюсь показываться его врачу! Этот врач такой же отравитель и убийца, как и все в этом доме! - заорал Филипп. - Рана пустяковая! Виконт, мы будем драться! Здесь и сейчас!       - Да вы с ума сошли! - воскликнул Ален, хватая Филиппа за руку. - Успокойтесь, наконец! У вас кровотечение, вы не можете драться!       - Граф, это мне решать! - зло бросил Филипп.       - Я готов драться! Хоть в этой комнате! – заявил виконт, чей цепкий взгляд был устремлен на окровавленное плечо Филиппа. - Если барон этого так хочет!       - Вы готовы драться с раненым, виконт? – теперь заледенел уже взгляд Алена. - Что ж, вот уж поистине благородный поступок!       - Но барон сам этого хочет! - пискнул виконт.       - Нет, - кусая губы, покачал головой Ален. – Виконт, драться вы будете со мной.       - С вами? - виконт побледнел как полотно. – Нет. Я не буду драться с вами! Никогда! Слышите? Никогда!       - Считайте, что вы получили от меня вызов, - процедил Ален.       Виконт молчал, поджав губы и сжав кулаки.       - Нет! - вмешался Филипп. - Драться буду я, и это не обсуждается!       - Вы ранены! Я не допущу, чтобы вы дрались в таком состоянии! – упрямо заявил Ален.       - Тогда, может быть, вы хотите драться со мной, граф? - сузив глаза, угрожающе спросил Филипп.       Ален замер.       - Нет, - выдохнул он. - Можете считать меня трусом, но с вами я драться не буду. Сейчас - точно нет.       - Тогда прошу вас мне не мешать!       Между тем виконт, воспользовавшись этими препирательствами, незаметно сделал знак Тео выйти из комнаты. После секундного колебания слуга повиновался и исчез за портьерой. Филипп и Ален, увлеченные перепалкой, не обратили на это ни малейшего внимания.       - Я готов, барон! - снова вмешался виконт.       - Не смейте! – отрезал Ален, обернувшись к виконту. - Я вижу, что вам очень хочется драться с ослабевшим противником...       - Я вовсе не слаб! – рявкнул Филипп, но было видно, что он стремительно бледнеет, а кровавое пятно на рубашке становилось всё больше.       - Послушайте... - заговорил Ален. - Послушай меня, Филипп. Я лишь прошу тебя о снисхождении. Прошу уступить мне право поединка.       - Ты будешь щадить его, Ален, я же знаю, - покачал головой Филипп, бросив полный ненависти взгляд на виконта. - Ты будешь его щадить, а он не заслуживает пощады. Эту ядовитую гадину надо раздавить!       Говоря это, он бледнел всё сильнее и, в конце концов, опустился на стул, прижимая руку к раненому плечу. Ален бросился к нему и приобнял.       - Тебе нужен врач, Филипп!       - Пустяки, царапина, - упрямо произнёс тот. – Я сейчас приду в себя. Драться буду я. Потому что ты…       - Я не буду его щадить, клянусь! – прервал его Ален. - Я уже пообещал ему, что если он попытается с тобой расправиться, то я расправлюсь с ним!       - Я не пытался с ним расправиться! - выкрикнул виконт, который, казалось, был готов расплакаться как ребенок. - Клянусь, Тео действовал сам, я никогда бы...       - Вашим клятвам грош цена, виконт, - оборвал его Ален. - Вы лжёте всегда и везде. Даже когда случайно говорите правду.       - Клянусь...       - Замолчите! Может быть, ваш слуга и действовал не по вашему приказу, но у меня нет ни малейших сомнений, что вы расправились бы с раненым, если бы я не ворвался в ваш дом! Вы же сами мне вполне откровенно это говорили, не так ли, виконт?       - Я не буду с вами драться, - упрямо повторил виконт. - Можете заколоть меня шпагой прямо здесь и сейчас. Или пристрелить. Я не буду защищаться.       В подтверждение своих слов виконт распахнул рубашку на груди. Ален почувствовал, что его вновь оставляют душевные силы. Как завороженный он смотрел в изумрудные глаза юноши, любовался золотистыми локонами, обрамлявшими точеное лицо, соблазнительными ключицами, выглядывавшими из-под рубашки, изящными руками, казавшимися белыми и нежными даже в обрамлении кружев…       Ален понял, что не может поднять руку на это создание – пусть низкое, порочное, ядовитое, но зато прелестное, словно ангел, и заставляющее позабыть обо всём! Он снова чувствовал, как затягивают его изумрудные омуты, но тихий стон Филиппа вернул его к реальности.       - Он вас дважды едва не убил, граф, - произнёс виконт, ревнивым взглядом следя за Аленом и Филиппом. - Дважды! А я дважды спасал вам жизнь. И теперь вы хотите со мной драться! Что ж, убейте меня!       Ален покачал головой, как будто что-то обдумывая.       - Нет, я не стану вас убивать, - медленно произнёс он. – Но если вы не будете со мной драться, виконт, то я убью себя.       В подтверждение своих слов он обнажил шпагу и приставил острие к своему горлу. И было в облике Алена нечто, что заставляло поверить: он действительно исполнит свою угрозу.       - Нет! - два крика слились в один.       В кои-то веки два лютых врага - Филипп де Таверне и Эжен д'Анси были в чём-то единодушны.       - Вы не можете! - воскликнул виконт.       - Вы не можете! - вторил ему Филипп. – Вы… вы же дали обещание моей сестре жениться на ней! Вы не можете нарушить свое слово! Это бесчестно!       - Я составил завещание, в котором признаю ребенка своим, - невозмутимо сказал Ален.       - Но тогда он будет считаться незаконнорожденным! – выпалил виконт. - Вы не можете поступить так низко, граф!       - Вам ли рассуждать о низости, - презрительно бросил Ален.       - Граф!       - Если же у вас осталась хоть капля чести, виконт, то вы скрестите со мной шпагу. Или же я убью этой шпагой себя.       - Пусть будет по-вашему, - устало проговорил виконт. - Я сделаю так, как вы хотите.       Он и впрямь обнажил свою короткую, позолоченную шпагу. Детскую игрушку по сравнению с боевой шпагой Алена.       - Нет, так не пойдет, - нахмурившись, произнёс Ален. - Такая дуэль будет нечестной. У вас должна быть боевая шпага!       - У меня нет другой, - тут же заявил виконт.       - Барон? - обернулся Ален к Филиппу. - Не будете ли вы столь любезны одолжить виконту свою шпагу?       - Мою шпагу? - Филипп, только что бывший бледным как полотно, едва ли не побагровел от гнева и возмущения. – Одолжить мою шпагу этому проходимцу? Никогда! Он не достоин моей шпаги!       Виконт пожал плечами, словно говоря: "Я так и думал".       Но тут же Ален швырнул ему свою собственную шпагу, которую виконт, растерявшись, едва успел подхватить.       - Барон, - снова обратился Ален к Филиппу, - буду признателен, если вы одолжите свою шпагу мне. Надеюсь, меня-то вы считаете достойным?       Филипп замер. На его лице отразилась мучительная борьба. Он явно не хотел отдавать свою шпагу Алену. Но тот смотрел на него холодным, выжидающим взглядом. Филипп невольно отвел глаза.       - Берите, - сказал он глухим голосом, отстегнул свою шпагу и протянул ее Алену.       Тот принял ее с почтительным поклоном.       Виконт же наблюдал за этой сценой с помертвевшим лицом.       - Вы хотите драться прямо здесь, в гостиной? - язвительно спросил он. - Это будет не слишком учтиво, граф. Все-таки гостиная - не слишком подходящее место для дуэлей.       - Что ж, тогда выйдем на задний двор вашего особняка. Думаю, места там будет достаточно.       - Во двор? - безо всякого энтузиазма вопросил виконт. - О нет! Нет. Лучше здесь! К черту эту мебель! К чёрту весь этот дом! - он снова начинал злиться. - Мне действительно всё равно, граф!       - Тогда вперед!       И их шпаги, зазвенев, скрестились.                                                       ***                                                                         Москва, август 2014 года       - Ну, и какого хрена ты припёрся? – мрачно спросил Женечка стоявшего на пороге Филиппа.       Тот угрюмо смотрел на Женечку, который был в одном набедренном полотенце и с маской на лице. Женечка сорвал маску, скомкал и, не глядя, бросил на пол. Лицо его было не менее угрюмым, чем лицо Аверина. Так они стояли, молча уставившись друг на друга.       Наконец, Филипп шагнул вперед и коротким ударом въехал Женечке в скулу. Тот вскрикнул, схватился за лицо, тут же получив удар в солнечное сплетение.       Филипп бил молча, сосредоточенно, безжалостно. А Женечка даже не пытался сопротивляться. Словно всякая воля к защите у него была парализована. Он лишь жалобно вскрикивал и скулил.       - Тварь, - выдохнул, наконец, Филипп. - Это тебе за всё. За то, что ты, мразотина, сделал. Олегу. Ане. Мне. Всем остальным. Тебя прикончить надо бы. Да только сидеть потом из-за тебя не хочется.       Женечка утирал кровь и сопли, хлюпая носом. Но при последних словах Филиппа он вздрогнул, замер. А затем затрясся, медленно съезжая по стенке на пол, из груди его вырывался истерический смех. Филиппу почему-то стало жутко от этого смеха.       - Сидеть! - заходясь в нервном смехе, выдавливал из себя Женечка. - Сидеть... Да знал бы ты!       Эта реакция и ошарашила, и разозлила Филиппа. Он схватил Женечку за плечи, буквально силой заставил его подняться и снова размахнулся, чтобы дать в морду. Но неожиданно на него обрушился удар слева.       - Отвали! Отвали от него, блядь! - раздался юношеский крик.       Филипп обернулся, увидел паренька, на вид такого же хлипкого как и Женя и с полыхавшими яростью глазами. И у Филиппа саднило скулу: почти все пальцы парнишки были унизаны затейливыми колечками, которыми он и оцарапал Филиппа.       - Да я тебе, б... - Филипп не успел размахнуться, как на его руке повис Женя.       - Не трогай его! Он тут вообще ни при чем! Лучше меня отпизди! - заорал Женя. - Федька, а ты вали отсюда! Вали, кому говорят!       - Не уйду, он убьет тебя!       - Вали отсюда, сопля! - в кои-то веки и у Жени, и у Филиппа оказались идентичные взгляды на ситуацию.       Филипп схватил Федьку за грудки, выталкивая из квартиры. Женечка, чья физиономия была теперь в маске из крови и соплей, как ни странно, ему помогал.       - Я полицию вызову! - орал Федька, которого буквально выносили из квартиры.       - Ааа, бля!       Последний вопль раздался сразу из двух глоток: федькиной глотки и глотки нового посетителя, который как раз в этот момент появился в дверном проеме и в которого буквально впечатали выдворяемого из квартиры Федьку.       Новым посетителем был Олег.                                                                   ***                                                                               Версаль, август 1784 года       Хотя гостиная в особняке виконта была огромной, но её пространства для полноценной дуэли точно не хватило бы. Однако эту дуэль вряд ли можно было назвать полноценной. Виконт лишь отбивался от выпадов, которые наносил ему Ален, причем отбивался неумело и даже вяло. И сам Ален, это было вполне очевидно, атаковал лишь вполсилы.       Бледный Филипп сидел, прижимая руку с окрашенным кровью платком к ране, и, закусив губу, напряженно наблюдал за происходящим, которое не нравилось ему всё больше.       - Какого черта! – с упрёком бросил Филипп. – Граф, вы поклялись драться! Или ваше слово ничего не стоит? Прекратите позориться или я сам возьму шпагу в руки!       Ален метнул на Филиппа затравленный взгляд и принялся атаковать виконта с удвоенной энергией. Теперь и виконт понемногу втягивался в сражение. Его щечки раскраснелись, в изумрудных глазах появился хищный блеск.       Но изнеженный виконт д’Анси безнадежно проигрывал графу де Шарни в искусстве фехтования. Он отступал, пока не оказался прижат к стене.       - Если ты его пощадишь, то следующим с ним драться буду я! - послышался возглас Филиппа.       Тот был совсем уже бледен и еле сидел на стуле, но в его глазах яростно полыхало черное пламя мести.       Ален заскрипел зубами, а виконт засмеялся - отчаянно и зло.       - Убей меня ты, а не он! - крикнул виконт Алену.       Изумрудные глаза снова затягивали Алена в свой омут. Он шагнул вперед, нанося удар – самый простой, который легко было отбить. Но этого не произошло. Виконт открылся удару, даже не пытаясь его парировать.       Шпага Алена вонзилась в грудь юноши. В изумрудных глазах вспыхнула боль. Юноша зашатался, что-то беззвучно прошептал и рухнул на пол. Глаза его закрылись.       Из-за портьеры вынырнул Тео и с отчаянным воплем бросился к хозяину.       Ален стоял с окровавленной шпагой и растерянно смотрел на неподвижно лежавшего юношу.       - Я убил его? - словно не понимая, вопросил он.       - Боюсь, что такого просто не убьешь, в нём семь жизней зашито, - с трудом проговорил Филипп. - Он...       Но тут Филипп покачнулся на стуле, лицо его стало совсем белым, и он рухнул на пол рядом со своим лютым врагом - виконтом д'Анси.       Ален смотрел на два неподвижных тела, переводя взгляд то на Филиппа, то на виконта, словно не зная, на что решиться.       А затем, отбросив окровавленную шпагу, с горьким восклицанием склонился. Над Филиппом.                                                             ***                                                                                     Москва, август 2014 года       - Да вы совсем охренели тут? - заорал Олег, в которого Филипп и Женечка со всей дури впечатали злополучного Федьку.       - Придурки! – жалобно пискнул Федька. – Долбоёбы!       - Ой! – испуганно вскрикнул Женечка.       - Бля, - сквозь зубы резюмировал Филипп.       Первым пришёл в себя Женя.       - Федь, вали уже отсюда, погуляй немного, - металлическим голосом приказал он.       - Жень, я тебя с этими уёбками не оставлю! - заявил верный Федька. - Они же забьют тебя!       - Никто никого не забьёт, - зло бросил Олег, потирая ушибленный федькиной башкой подбородок. - Всё, хватит махача, остыли.       - Федя. Вали, - не терпящим возражения голосом повторил Женечка. - Или больше вообще никогда ко мне не попадёшь.       - Жень, точно? Они же…       - Ты слышал, что я сказал? – прищурившись, проговорил Женечка.       - Я во дворе буду, - недовольно пробурчал Федька и принялся спускаться по лестнице.       Филипп и Женя стояли в дверном проеме вплотную друг к другу. При этом с Жени во время баталий спало набедренное полотенце, и теперь он стоял совершенно голый. С окровавленной физиономией.       Олег пялился на него – то ли с изумлением, то ли с сочувствием, за что тут же отхватил ревнивый взгляд Филиппа. Впрочем, ответом Филиппу был такой же ревнивый взгляд Олега.       - И что тут у вас происходит? - угрюмо вопросил Олег.       - А ты нахрена сюда припёрся? - столь же угрюмо вопросил Филипп. - Я же тебе сказал: дома сиди!       - Аня за тебя переживала, - процедил Олег. – Ей нельзя волноваться.       Филипп снова бросил на него взгляд, как будто говоривший: "Ах, Аня переживала... А ты, значит, не переживал?"       - Фил, пойдём отсюда, - сказал Олег, беря Филиппа за руку как ребенка. - Хватит махача, ты же не гопник с отбитой башкой.       - А кто он, по-твоему? - тут же встрял Женечка, с ненавистью глядя на Филиппа. – Он и есть гопота конченая!       - Хватит, я сказал! - отрезал Олег. - Пошли, Фил.       - Стоп, я ему ещё не все сказал, - рыкнул Филипп. - Есть кое-что. Видео из того клубешника. На нем - ты, Анисимов. Там даже видно, как ты в мой бокал что-то сыплешь. Или бросаешь. И потом быстренько сваливаешь. И не только это. Есть ещё...       - Ебало завали, Аверин, - выпятив измазанный кровью и соплями подбородок, процедил Женечка. – Мне это уже похрен. Знаешь, что я сегодня сделал?       Олег и Филипп вопросительно смотрели на него.       - Я Королькова убил, - пугающе спокойным тоном произнёс Женя.       Воцарилась гробовая тишина.       - Чё? - выдохнул Филипп.       - Жень, ты... что сказанул-то? - дрогнувшим голосом вопросил Олег.       - То, что слышали.       И Женечка, оттолкнув Филиппа, повернулся и двинулся вглубь квартиры, щеголяя голыми ягодицами. Олег и Филипп потрясённо переглянулись и молча последовали за ним.                                                             ***                                                                               Версаль, август 2014 года       Королева, бледная как полотно, сидела на стуле в кабинете короля, и, нервно кусая губы, читала какие-то бумаги. Людовик XVI с мрачным видом восседал в кресле и барабанил пальцами по столу. В глубине кабинета с непроницаемым лицом стоял министр полиции де Сартин.       - Но этого не может быть! - проговорила королева дрожащим голосом. – Нет. Нет! Здесь какая-то ошибка! Нет, даже не ошибка. Это явная клевета! Грязная клевета и ложь!       - Клевета и ложь? - мрачно повторил король. - Почему вы так решили, сударыня?       - Но это же очевидно! - развела руками королева. - Как можно, будучи в здравом уме, поверить, что виконт д'Анси - на самом деле не виконт, а самозванец и убийца?? Как??       - Господин де Сартин? - повернулся король к министру полиции.       - Государь. Государыня! Сведения, которые содержатся в этих документах, тщательно проверены, сомнений в их подлинности нет. Настоящий виконт д'Анси, который жил под Перпиньяном на юге Франции, умер несколько лет назад. Его тело покоится в фамильном склепе. Как и тело его сына и законного наследника. Причем оба они умерли при весьма странных обстоятельствах. Всё указывает на то, что причиной их смерти стало отравление. И в этом отравлении подозревается незаконный сын виконта и его кухарки - Эжен Бертье. Этот Бертье исчез почти на следующий день после смерти виконта и его сына. Причем из дома пропали деньги, драгоценности, а также документы, по которым в парижских банках можно было получить около шестисот тысяч ливров. Вскоре новоявленный виконт объявился в Париже. И быстро обзавелся влиятельными покровителями. У меня есть основания полагать, что протекцию ему оказывал никто иной как граф Калиостро.       - Этот мошенник и смутьян! - раздраженно стукнул кулаком по столу король.       - Увы, государь, не просто мошенник и смутьян. Я не раз докладывал вам, что Калиостро является одной из ключевых фигур в тайных обществах, которые выступают против королевской власти, причем не только во Франции. Именно Калиостро помог виконту завести знакомства с влиятельными людьми при дворе. А затем тот проник в ближайшее окружение её величества и стал одним её доверенных лиц. Увы, государыня, я сожалею, но это так, - приняв сокрушённый вид, обратился министр полиции к королеве.       - Виконт всегда был мне предан! - упрямо произнесла та. - Вы клевещете на него, господин де Сартин!       - Мне больно слышать столь несправедливое обвинение из уст вашего величества. Я лишь излагаю то, что удалось доподлинно установить, - министр полиции оставался совершенно невозмутимым.       - Но откуда у вас все эти сведения? Откуда?? Вы можете сказать это, господин де Сартин? – воскликнула королева, испытующе глядя на министра полиции.       - Как ни покажется странным, государыня, сведения поступили от людей из окружения Калиостро, - холодно отвечал де Сартин. - И есть основания полагать, что инициатором их передачи был он сам.       - Что?? Я не ослышалась? Эти сведения поступили от Калиостро?? - возмущенно вскричала королева и брезгливо отбросила от себя бумаги. - Но не вы ли, господин де Сартин, только что сами назвали Калиостро смутьяном и мошенником??       - Именно так, государыня, - чуть поклонился де Сартин. - По моим данным, между Калиостро и лже-виконтом произошла ссора. И Калиостро решил отомстить лже-виконту. Кстати, мне сообщали, что эта ссора как-то связана с известными событиями в особняке на площади Людовика Великого...       Королева вспыхнула, король недовольно сдвинул брови.       - Опять этот особняк! - воскликнул он. – Я устал о нём слышать! Сударыня, люди из вашего окружения то и дело оказываются в центре скандалов, да еще втягивают в эти скандалы вас, королеву Франции! Это перешло уже всякие границы! В скандалах были замешаны и этот виконт-проходимец, и граф де Шарни, а ещё барон де Таверне и его сестра - ваша фрейлина! Дальше так продолжаться не может. Я уничтожу это осиное гнездо интриганов, которые позорят ваше имя! И моё тоже! Моё терпение лопнуло!       - Сударь! - вскрикнула королева.       - Молчите, сударыня! Не пытайтесь больше выгородить своих любимчиков, которых вы осыпаете милостями, а они в ответ платят вам черной неблагодарностью! И не просто неблагодарностью. Они еще и действуют по указке наших врагов!       - Государь, - вмешался де Сартин, который с тревогой наблюдал за этой вспышкой ярости, столь необычной для флегматичного и добродушного короля. - Государь, осмелюсь заметить, что в столь щекотливой ситуации следует действовать крайне осторожно. Скандал вокруг событий на площади Людовика Великого до сих пор не угас. И если ещё придать огласке дело лже-виконта, то боюсь...       - Довольно! - прервал его король. - Я понял вас, господин де Сартин. Вы совершенно правы. Огласка этой отвратительной истории нам ни к чему. Я требую, чтобы лже-виконт был тихо удалён от двора и помещен сначала под домашний арест, а затем под арест в тюрьме. Он заслуживает виселицы как мошенник и убийца. И он будет повешен. Но чуть позже, когда все о нём окончательно забудут.       - Государь, - пролепетала королева, - но...       - Сударыня, молчите! Я не намерен слушать ваших возражений! Теперь, что касается обоих де Таверне и графа де Шарни. Все они должны быть удалены от двора. Слишком много вокруг них скандалов. Их дальнейшее присутствие в Версале нетерпимо!       - Государь! - снова вскрикнула королева. - Я ничего не имею против удаления от двора этого чудовища, барона де Таверне, но чем, скажите на милость, провинилась его сестра? Она мне глубоко предана, она честна и порядочна, она...       - Она провинилась своим участием в том злополучном скандале на площади Людовика Великого! Из-за своего поведения...       - Но она сама пострадала! Она... - королева запнулась, поскольку не хотела, чтобы правда о случившемся стала известна королю.       - Она была там с этим Шарни, вашем любимчиком, - ядовито заявил король. - Они все были там! И вы тоже!       - Государь! - поспешно сказала королева, надеясь сбить короля с толку. – Граф де Шарни повел себя благородно: он попросил руки мадемуазель де Таверне, и та ответила согласием...       - Вот как! Что ж, прекрасно! - тут же заявил король. - Они могут отправляться в свадебное путешествие. Куда-нибудь подальше от Парижа и Версаля. Барон де Таверне может отправляться назад, в Бастилию, ведь с него не сняты обвинения в похищении секретных документов. Я обо всём этом этом позабочусь. Как и о виконте д'Анси. Можете даже не сомневаться. На этом всё.       Королева побледнела. Было ясно, что она проиграла эту битву.