Пришельцы из сновидений

                                                                  Москва, август 2014 года       - Прикинь, теперь мне едва ли не вымогательство шьют, - с мрачной усмешкой говорил Олег, положив голову на грудь Филиппу и обнимая его. - Дескать, требовал откат за отзыв своей подписи под заключением экспертной комиссии.       - Да что за хрень, - отмахнулся Филипп. – Даже не бери в голову. Это следак тебя нарочно пугает, чтобы показания нужные из тебя выбить. Ясно же.       - Фил, знаешь, мне кажется, я сломался. Я ведь всегда себя сильным считал. Когда меня из AltAir выперли ни за что, это стало ударом для меня. Но не более. Пережил более-менее спокойно. Даже гордился этим. А вот то, что произошло тогда у меня с Аней… а теперь ещё вот это якобы вымогательство... Фил, меня это просто добивает! А я ведь втайне считал себя сильнее, чем ты. Самому смешно теперь.       - Да какая нахрен разница, кто из нас с тобой сильнее, а кто слабее, - пожал плечами Филипп. - Олеж, мы оба сильные. Просто по-разному. И, наверное, по-разному слабые. Слушай, я не отпущу тебя! - добавил Филипп ни с того ни с сего.       - Да я никуда и не собираюсь, - слабо улыбнулся Олег, думая о чём-то своем. - Пойми, я действительно не собираюсь никуда. Просто... не бывает всё слишком хорошо в жизни. Не бывает.       - Хорошо? - Филипп аж поперхнулся. - Ты вот всё это называешь хорошо?       - Угу. Называю, - кивнул Олег. - У меня есть парень. Который меня любит. И защищает. Знаешь, какой это кайф, когда тебя любят? Когда о тебе заботятся и защищают? Я раньше даже не представлял себе такого. А теперь знаю. Фил, ты... ты как будто кожу с меня содрал, я теперь никуда не могу деться без тебя. Без твоей защиты. Понимаешь? Я... мне иногда так страшно бывает, ты даже не поверишь.       - Не поверю, - буркнул Филипп, уткнувшись в теплую макушку Олега. - Да и что за хрень ты несёшь? Ты ведь сильнее меня. Свободнее.       - Свободнее, - задумчиво повторил Олег. - Свободнее – да, наверное. Но уж точно не сильнее. Фил, я, правда, чувствую себя сейчас бессильным. Полностью. Точка. Абзац. Пиздец котенку.       - Заткнись, - хмыкнул Филипп. - Олежка, ты вот всегда ржал надо мной, что я стараюсь быть правильным таким, все дела. Ну а ты сам? Ты ведь всегда старался быть таким свободным, этаким блять... скайуокером. Ходящим по небу. И на простых смертных, вроде меня, плюющим со своей невъебенной высоты. Прими уже, что ты не... ну, не господь бог что ли. Что вот да, ты тоже можешь попасть в ловушку. Даже не по своей вине. Что, разве это так трудно принять?       - Трудно, Фил, - прошептал Олег, закрывая глаза и прижимаясь к груди парня. - Бля, как же это трудно... Я даже не знал, что так трудно. Я, наверное, слишком гордый. Да?       - Ты у меня очень гордый, Олежка, - шепнул Филипп, снова целуя его в макушку. - Я тоже гордый. Но ты... как белоручка что ли. Не выносишь грязи. Чуть запачкался и начинаешь истерить. Мне-то проще. Я с детства привык в грязи копаться.       - Какой я белоручка? - возмущенно спросил Олег. - Я всегда сам пробивался, своим горбом зарабатывал...       - Не в этом дело. Ты сам себя такого идеально крутого выдумал, - продолжал шептать Филипп. - В белом пальто и перчатках. А ты – просто человек. Сильный, но не всесильный. Знаешь, чем ты меня зацепил? Тем, что ты и впрямь с виду такой крутой, даже неприступный, а на самом деле прячешь в себе многое... слабое, что ли. Я сразу это почувствовал. И вставить тебе в слабое место захотелось.       Филипп сопроводил эти слова чувствительным щипком в задницу Олега.       - Ай! - вскрикнул тот. - Ты - мудила, Аверин.       - Ты тоже мудила, Шарин. Причём страшный мудила. Я это только сейчас начал понимать.       Олег встрепенулся, в его взгляде мелькнула детская обида. Но тут же взгляд заледенел.       - Вот как, - произнёс он глухо.- Ты хочешь сказать... Чтобы я ушёл?       Филипп несколько мгновений смотрел на него непонимающим взглядом. Затем заржал.       - Ну мудила же! Мудила!! Полный!!       Олег отвернулся. А затем вдруг ни с того ни сего сказал:       - А ты когда-нибудь ел муди?       - Чё? - недоуменно вопросил Филипп.       - Бараньи муди.       - Сокровище мое... Ваше сиятельство, граф. Да вы никак ебануться изволили?       - Неа, - улыбка Олега вдруг стала мальчишеской, открытой. - Я ещё когда в Alt Air работал, летал несколько раз в Тегеран. А там рейс - по вторникам и субботам. Во вторник прилетаешь в Тегеран и до субботы балду пинаешь, отдыхаешь. По городу шляешься, достопримечательности смотришь. Пить там запрещено, даже пиво. Но... короче, тамошний представитель Alt Air увозил нас в пустыню, за Тегераном. Весь экипаж. И пилотов, и бортпроводников. Там мы пили бренди. Контрафакт, но нормальный. А главное, он нас кормил бараньими мудями! Яйцами. Мммм, вкуууусно. Деликатес! - мечтательно произнёс Олег.       - И что, сразу за штурвал после этого? - нарочито строго вопросил Филипп. – После паленого бренди, да с бараньими мудями на закуску?       - Охренел, безопасник? - хмыкнул Олег. - Нет, конечно. Ещё минимум двое суток в отеле. Минералка, спрайт, фанта, чай. Но муди были ой, бля, как же вкусны...       - Хм. Буду свои беречь, - процедил Филипп. - А то ещё откусишь, каннибал.       - Будешь бараном, Аверин, точно откушу.       - Олежка, ты только ничего от меня не скрывай. Ладно? - вдруг сказал Филипп, глядя прямо в глаза Олегу.       Взгляд Олега стал отсутствующим.       - Это ты о чем сейчас? - спросил он неестественно ровным тоном.       - Не знаю, - произнёс Филипп, в глазах которого тут же вспыхнул огонёк подозрительности. - Просто... подумалось вдруг... Ну, мне кажется, что ты не должен в себе что-то носить. Лучше со мной делись. Я всё пойму, Олежка!       - Хорошо, - кивнул тот, отводя взгляд. - А... как у Ани беседа со следаками прошла? Я ведь так её толком и не расспросил.       - Да она говорит, что норм. Вопросы были формальные... Но давят следаки. На меня тоже снова давить пытались. Но, знаешь, я уже пуганый.       Олег молча сжал руку Филиппа.       - Фил, - прошептал он. - Я тебя тоже не отпущу. Не отпущу вот ни за что!                                                             ***                                                                                           Версаль, август 2014 года       - Успокойся, - шептал Ален, обнимая Филиппа. – Успокойся, друг мой, всё уже позади...       - И чего тебе это стоило? - в глазах Филиппа плясали огоньки настороженности и подозрительности. - Неужели этот мошенник просто так взял и отдал тебе все бумаги и векселя? Ален, я не верю! И ни за что не поверю!       - Я и сам бы в это не поверил, - развел руками Ален с виноватой улыбкой. - Да, Калиостро мошенник. Но, надо признать, понятия о чести у него есть.       - Но ведь эти бумаги.... - нахмурился Филипп. – Где говорится о положении дел на королевском флоте. Он же наверняка сделал с них копии!       - Конечно, сделал.       - Проклятье!       - Филипп, успокойся, прошу! Главное, что ты вернёшь эти проклятые бумаги! А с ними и свое доброе имя. И векселя теперь у тебя. Больше не будешь думать о том, как выплачивать проклятый долг!       - Ален...       - Филипп! Ты же ни в чем не виноват! Ни в исчезновении этих чертовых секретных бумаг! Ни в долге, который достался тебе от отца. Подумай об этом!       - Да, но...       - Никаких "но", - произнёс Ален. - Никаких "но". Ты теперь сможешь остаться в Версале.       - Что?? - Филипп, несмотря на слабость, подскочил на кровати. - Что ты сказал? Остаться в Версале?? В этом гадюшнике?? После того, как мою сестру и тебя отсюда изгнали???       - Но...       - Ни за что! Ноги моей не будет в этом борделе! - заявил Филипп и снова без сил опустился на подушки. - Я поеду с тобой, Ален! Король назначил тебя капитаном фрегата? Что ж, прекрасно! Я тоже выхлопочу себе назначение на этот фрегат!       - Да ты же моря никогда не видел, - не удержался от смешка Ален.       - Вот заодно и увижу! Ален, я говорю серьезно! Хорошо, пусть мне не удастся получить назначение на флот. Но в Булони расквартированы сухопутные войска, я постараюсь получить назначение туда! А если и это не получится, то подам в отставку и уеду вместе с тобой! Буду ждать тебя на берегу. Послушай, Ален... А... почему бы тебе тоже не подать в отставку?       - В отставку? - удивленно переспросил Ален.       - Да, в отставку. Ты мог бы стать капитаном торгового судна. Мы с тобой могли бы вместе покинуть Францию, уехать, например, в Америку, где нет этого чертова Версаля...       - Может быть, вы стали республиканцем, барон? - насмешливо осведомился Ален.       - Признаться, в этом гадюшнике, в этой клоаке, именуемой королевским двором, поневоле проникнешься революционными идеями, - проворчал Филипп. - Ален! Давай, правда, уедем? Далеко-далеко, где нас никто не знает!       - Я всегда мечтал быть военным моряком, - с грустью заметил Ален. - Хотя... теперь и мне хочется уехать, Филипп. Уехать с тобой. Позабыть обо всём...       - Тогда за чем дело стало?       - Анна, - напомнил Ален. - Ты забыл о своей сестре. Она ждёт ребенка. И мы не можем её оставить.       - Да... Со всеми этими событиями я теряю голову и забываю обо всём. Но ведь мы можем взять Анну с собой?       - Пока она носит ребенка - нет, - решительно сказал Ален. - Путешествие будет для нее слишком тяжелым и опасным. Нет, Филипп. Подождём, когда ребенок появится на свет. И уедем. Вместе. Если... если только она согласится.       - Я уговорю ее! - уверенно сказал Филипп. - Она согласится, будь уверен!       Ален снова улыбнулся, думая как будто о чём-то своем.       - Ален... Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь.       - Я? - Ален вздрогнул. - Право, друг мой, тебе показалось.       - Ален, - взгляд Филиппа стал жестким и требовательным. - Я хочу, чтобы у тебя не было от меня никаких тайн! Я хочу, чтобы ты доверял мне целиком и полностью! Как я доверяю тебе!       Взгляд Алена стал отсутствующим.       - Ты что-то скрываешь, - Филипп произнёс это не вопросительно, а утвердительно.       - Клянусь тебе, у меня нет никаких тайн от тебя, - медленно произнёс Ален. - А если ли я что-то и скрываю, значит, эти тайны принадлежат не мне.       - Значит, все-таки скрываешь, - с горькой усмешкой произнёс Филипп. - Всё-таки скрываешь...                                                             ***                                                                                           Москва, сентябрь 2014 года       Следующие дни и недели напоминали Олегу полет в зоне сильнейшей турбулентности. И заход на аварийную посадку в условиях тумана, ураганного ветра и отказавшего двигателя.       Разумеется, к полётам его не допустили, ибо по всем правилам и инструкциям ему предстояло пройти серьезное медицинское обследование. Хождения по врачам, сдача всевозможных анализов и ожидание их результатов выматывало, бесило. Олег, по складу своего характера привыкший быстро решать проблемы, теперь изводился от неопределенности. Тем более, что неопределенность возникла не только с ним лично, но и со всей авиакомпанией.       После ареста Артюхина на "Норд аэро" обрушился шквал проверок. Проверки следственного комитета, налоговой инспекции, Росавиации, Ространснадзора, Минтранса, прочих ведомств, несть им числа. Авиакомпанию лихорадило. Сотрудники были подавлены, растеряны. Всё ожидали худшего. Шептались, что "Норд аэро" ждёт либо банкротство, либо отзыв лицензии. И в том и другом случае все останутся без работы.       Олега регулярно таскали на допросы к следователю, и тот донимал его вопросами и о заключении экспертной комиссии, и об обстоятельствах его устройства на работу в "Норд аэро", и о его взаимоотношениях с руководством авиакомпании. В том числе об отношениях с гендиректором Артюхиным и его помощником Анисимовым. При этом следователь не гнушался делать сальные намёки на то, что ему известна сексуальная ориентация всех троих и что, возможно, все трое состояли в преступном сговоре.       Олег понимал, что его пытаются вывести из себя, спровоцировать на что-то... И он крепился, сдерживал себя. Тем более, что эти провокации означали одно: у следствия нет нужных доказательств, и оно пытается выбить их любой ценой.       Филиппу и Ане тоже приходилось проходить через пытки допросов. Все трое были изрядно измотаны, взвинчены. Они не были виноваты ни в чём, но все эти допросы создавали впечатление, что их подозревают решительно во всём. Проще стало, когда Филипп, совершенно взбешенный очередной беседой со следователем, позвонил Себенцову. Тот тоже был "на взводе", ибо следствие трепало нервы и ему. Тем не менее он выделил Филиппу, Олегу и Ане адвоката, который теперь присутствовал на всех их допросах. С адвокатом стало немного легче, молодые люди почувствовали себя более уверенно.       Постепенно ситуация стала как будто выправляться. В "Норд аэро" был назначен новый генеральный директор (кто это такой - никто не знал, к авиации он никогда никакого отношения не имел, но все сотрудники авиакомпании были уверены, что хуже Артюхина уж точно никого быть не может), проверки стали рутинными, о ликвидации авиакомпании речи уже не шло...       Медицинское обследование Олега тоже близилось к завершению. Как ни странно, никаких особых проблем с сердцем у него не нашли. Все показатели были хоть и не идеальными, но оставались в рамках допустимых норм. И это была самая большая радость для Олега, который уже истосковался по штурвалу и небу.       Даже допросы у следователя понемногу стали казаться не более чем нудной формальностью, которую приходилось отбивать. Было уже ясно, что ничего на Олега Шарина следствию накопать не удалось. Ничего кроме показаний самого Артюхина, который обвинял Олега в вымогательстве и шантаже.       Олег уже поставили в график, через три дня он должен был пойти в рейс, и он предвкушал, как его руки снова будут держать штурвал гигантской стальной птицы, устремляющейся в небо сквозь вату облаков…       Но он оставался в напряжении. Потому что Женечка Анисимов, которого следователи уже объявили в розыск, по-прежнему скрывался у него в долголобнинской квартире. И об этом не знал никто. Даже Филипп. Особенно Филипп. Тот считал, что Женечка скрывается где-то... непонятно где. И Олегу было страшно при мысли о том, что тот узнает, что Женечка живет в его квартире...       Филипп пару раз заводил разговор о ненавистном Женечке.       - Интересно, куда этот сучёныш подевался? - говорил тот. - Я помог бы ему границу проскочить, у меня были возможности, я ж ему говорил... а сейчас... Сейчас уже и не знаю…       Олег пожимал плечами и переводил разговор на другую тему. Он боялся, что Филипп узнает. И не понимал, почему Женечка, обычно такой предприимчивый и решительный, опять тянет волынку, отказываясь бежать.       Олег отправился в Долголобнинск, наврав Филиппу, что едет за какими-то справками от врачей. Он остановил свою «шкоду» на углу дома, поскольку знал, что дальше места для стоянки будут, как обычно, заняты. Они и были заняты. Но не теми машинами, о которых думал Олег.       У подъезда стоял полицейский автомобиль. У Олега екнуло сердце. Он замедлил шаг. Остановился. Досчитал до десяти, пытаясь успокоиться. Ему страшно хотелось повернуть назад и уйти. Но он понимал, что это бессмысленно.       Олег медленно поднимался по грязной, обшарпанной лестнице, и у него было чувство, что он поднимается на эшафот.       Предчувствия не обманули. Дверь квартиры была полуоткрыта, изнутри доносились чьи-то голоса. Олег снова замер, прижав руку к груди и заставляя сердце успокоиться. И вошел в квартиру.       Он увидел людей в полицейской форме. В квартире царил невообразимый кавардак. Очевидно, шёл обыск. И на стуле в комнате сидел бледный, напряженный Женя. Он увидел Олега, вздрогнул, закусил губу. Но промолчал.       - Господин Шарин? - Олег увидел знакомого ему следователя. - Боюсь, вам придется проехать с нами. Статья 316 Уголовного кодекса. "Укрывательство преступления". Наказание - до шести лет лишения свободы.       Олег побледнел. И снова посмотрел на Женечку. Тот виновато улыбнулся.                                                             ***                                                                                           Версаль, сентябрь 1784 года       Прошло ещё две недели. Филипп де Таверне почти поправился после ранения. Все эти дни Ален не отходил от него. Разве что побывал один раз в военно-морском министерстве, чтобы получить королевский указ о своем назначении капитаном фрегата "Эрмион", стоявшего сейчас на якоре в булонском порту. Военно-морской министр де Кастри принял Алена весьма холодно. Сухо поблагодарил, пожелал успехов на новом месте службы. Ален столь же сдержанно поблагодарил министра. Обоим эта встреча была неприятна и обоим не терпелось закончить её поскорее.       В тот же день из Малого Трианона в квартиру Филиппа переехала Анна, которую также удалили от двора. Отношения между Аленом и Анной были натянутыми. Они почти не общались между собой. Ален даже был готов переехать в свою парижскую квартиру, но... пока что это было исключено. Потому что он обязан был выполнить обещание, данное королеве. Обещание, которое он сам хотел выполнить, даже если бы ничего и не обещал.       А Филипп... Филипп как будто что-то подозревал. Ален постоянно ловил на себе его настороженные, подозрительные взгляды. Но никаких вопросов Филипп больше не задавал. И Ален мечтал поскорее сбросить с себя проклятый груз обещания. Сделать так, чтобы зеленоглазый виконт, ставший проклятьем, гибельным наваждением, исчез бы из его жизни навсегда.       Нет, Ален не встречался с виконтом с тех пор, как тайно посетил его особняк. Но они обменивались записками, которые доставлял Алену Тео. В этих записках не было ничего личного, они были предельно лаконичными и касались исключительно предстоящего побега виконта. И всё равно Алена мучило чувство вины, словно он предаёт Филиппа. Но отступать было уже нельзя. И Ален молил небеса, чтобы всё прошло гладко, и эту страницу жизни можно было перевернуть навсегда.       В тот день он поднялся рано, когда ещё даже не рассвело. Филипп спал рядом. Ален снова залюбовался им: обычно резкие, жесткие черты лица Филиппа смягчались во сне, в них появлялось нечто детское, наивное, доверчивое, беззащитное. Ален потянулся губами к высокому бледному лбу Филиппа, но в последний миг отпрянул. Он боялся разбудить его. Но Филипп, как будто что-то почувствовав, открыл глаза. На его лице появилась сонная, радостная улыбка, но тут же она сменилась знакомой подозрительностью.       - Куда ты собрался так рано? - буркнул Филипп.       - Ты разве забыл? - сказал Ален, стараясь не выдать волнения. - Я же говорил: мне надо в Париж, забрать документы, касающиеся фрегата.       - Ах да, - Филипп сонно кивнул. - И правда, я совсем позабыл. - Но когда ты вернёшься?       - Надеюсь, вскоре после полудня, - пожал плечами Ален, принимая беспечный вид. - Не скучай без меня, прошу!       - Зачем ты взял револьвер? - не унимался Филипп.       - В Париже в наши дни бывает неспокойно, - Ален пытался сохранить непринужденность. - Ты же помнишь, я рассказывал, как меня едва не растерзала толпа.       Он наклонился к Филиппу и поцеловал его в теплые губы. Филипп ответил на его поцелуй и крепко сжал руку Алена.       - Возвращайся скорее, прошу тебя! - сказал он.       - Конечно, друг мой! Я сам этого хочу!       Теперь Ален поцеловал Филиппа в лоб словно ребенка и быстро вышел из комнаты.       Он шёл по улице вдоль версальского дворца и то и дело оглядывался. Ему было страшно при мысли о том, что Филипп проследит за ним, как сделал уже однажды. Но, кажется, слежки не было. Улицы Версаля в этот ранний час были пустынны, лишь изредка по ним проезжали повозки, тяжело груженые провизией для королевского дворца.       Ален остановился неподалеку от особняка виконта и принялся ждать. Он заметно нервничал, рука его сжимала эфес шпаги, хотя вокруг не было ни души и никто не мог на него напасть. Носком сапога он чертил на земле какие-то замысловатые узоры. Наконец, раздался стук колес приближавшегося экипажа.       Из соседней улицы выехала карета, запряженная парой лошадей. В кучере Ален узнал Тео, слугу виконта. Карета остановилась, Ален быстро сел в нее, закрыв дверцу и опустив шторы. Карета двинулась дальше, свернула в переулок и остановилась неподалеку от той самой потайной двери, через которую Ален однажды проник в особняк.       Ален вышел из кареты, Тео соскочил с козел, нажал на один из камней в стене. Тут же отворилась незаметная дверца. Тео, а за ним Ален вошли в темный коридор, поднялись по узкой лестнице. Тео отворил еще одну дверь, и они оказались в роскошной спальне виконта. Тот уже ожидал их, стоя возле кровати. Виконт был закутан в легкий плащ и выглядел очень бледным и слабым. Лишь его зеленые глаза горели хорошо знакомым Алену огнём.       Возникла неловкая пауза. Словно каждый хотел что-то сказать другому, но не решался.       - Сударь, вы в силах идти? - наконец, спросил Ален.       - Тсс! - прошептал виконт. - Стража нас может услышать!       - Тогда идем! Быстрее! - сказал Ален. - Нельзя терять времени.       Тео подхватил баул с вещами виконта и уже готов был нырнуть в потайной ход, но тут за дверью спальни послышался шум.       - Эй, что там происходит?? Кто там?? - послышался голос стражника.       В дверь требовательно заколотили.       - Оставьте меня в покое! - крикнул виконт. - Не смейте сюда врываться! Я ещё сплю!       - Кто там с вами??       - Никого! Убирайтесь! - крикнул виконт, которого Ален уже тянул в потайной ход.       А сзади слышался грохот выламываемой двери.       Выскочив из дома, Ален запрыгнул в карету и буквально втащил за собой виконта, который был ещё слишком слаб. Тео вскочил на козлы, обрушил на лошадей град ударов кнута, и те понесли карету прочь. Буквально через несколько мгновений из потайной двери выскочили стражники. Вслед стремительно удалявшейся карете зазвучали выстрелы.       - Гони быстрей! - крикнул Ален Тео. - Гони, гони!       - Теперь будет погоня, - устало прошептал виконт, белый как мел. - Господи, что же это такое!       - У нас есть в запасе несколько минут, пока они оседлают лошадей. И, к счастью, они не знают, по какой дороге мы поедем. Это даст нам дополнительную фору, - Ален говорил нарочито спокойно, хотя сердце его готово было выпрыгнуть из груди.       Виконт со вздохом откинулся на подушки. Его колено как бы случайно коснулось ноги Алена. Тот на мгновение нахмурился и чуть отодвинулся. Виконт грустно улыбнулся.       - Послушайте, - тихо произнёс он. - Нас ведь, быть может, убьют...       - Не беспокойтесь, я вооружен...       - Я о другом, граф. Точнее, я о нас с вами.       - Сударь! Сейчас уж точно не время для подобных бесед! - раздраженно воскликнул Ален.       - Нет, как раз сейчас время! - горячо зашептал виконт. - Граф, вы же видите, я слаб... Почему вы меня боитесь?       - Я? Вас? Боюсь? - едва не зашипел Ален. - Право, сударь, вы с ума сошли!       - Граф...       - Сударь, прекратим этот бессмысленный разговор. Я помогаю вам лишь потому, что дал обещание королеве. Не более того!       В полумраке, царившем в карете, глаза виконта, казалось, вспыхнули изумрудным огнём.       - О нет, граф, не только поэтому, - прошептал он. - Не обманывайте ни себя, ни меня!       - Да замолчите же, наконец, ради Бога! - почти в отчаянии воскликнул Ален.       Но тут их разговор был прерван звуком выстрела.       - Началось, - пробормотал Ален. - Проклятье! Эй, Тео, гони!       Но Тео и без того вовсю подгонял лошадей. Карета уже вылетела из Версаля и теперь, поднимая клубы пыли, мчалась по большой дороге в направлении Парижа.       Ален повернулся на сиденье и посмотрел в заднее окошечко кареты. Позади них скакали трое всадников. И было ясно, что они быстро нагоняют тяжелый экипаж.       Ален застонал от досады.       - Через пять минут они нас настигнут, - произнёс он сквозь зубы. - Их трое.       - У вас же есть револьвер? - виконт был странно невозмутим.       - Да, но...       - У меня тоже есть, - юноша наклонился к баулу и быстро вытащил из него револьвер.       - Ого! - изумленно воскликнул Ален.       - Стреляйте, граф! - голос виконта, только что казавшийся едва ли не шепотом умирающего, внезапно обрёл стальные нотки. - Я тоже!       В подтверждение своих слов виконт высунулся из окна кареты и, не теряя времени, выстрелил. Раз, другой. Ален высунулся из другого окна и тоже выстрелил. Преследовавшие их всадники пригнулись к шеям лошадей. Две выпущенные преследователями пули прошили заднюю стенку кареты, но, по счастью, не задели ни Алена, ни виконта. Тео продолжал гнать лошадей, карету трясло нещадно, в любой момент она могла опрокинуться, и ни о какой прицельной стрельбе не могло быть и речи. Но выстрелы продолжали греметь. Наконец, один из преследователей раскинул руки и вылетел из седла, рухнув на землю.       - Один есть! - радостно крикнул виконт.       Сейчас в нём не было ничего от того слабого, едва ли не умирающего юноши, каким он казался несколько минут назад. Его щеки порозовели, изумрудные глаза сверкали азартом, словно смертельно опасная погоня на большой дороге придала ему сил. Между тем преследователи не отставали, но в то же время опасались приближаться к карете, из которой по ним продолжали вести стрельбу. Ален стрелял, пытаясь не думать о том, что в сущности сейчас он защищает убийцу и стреляет по людям, которые исполняют свой долг.       Наконец, Ален снял выстрелом еще одного преследователя. Остался один всадник. Но он уже не продолжал погоню, верно рассудив, что одному нечего делать против двух вооруженных людей.       Виконт упал на подушки, его лицо снова стремительно бледнело.       - Вам плохо? - встревоженно спросил Ален.       После всего случившегося он просто не мог демонстрировать равнодушие. Ему было страшно смотреть, как гаснет огонь в изумрудных глазах.       Виконт улыбнулся.       - Не беспокойтесь, граф, всё в порядке.       Остаток пути они провели в полном молчании. Ален делал вид, что дремлет, но время от времени украдкой посматривал на юношу. Тот был по-прежнему бледен, но глаза его были открыты. Тонкие, длинные пальцы нервно постукивали по колену. Виконт покусывал губы, как будто что-то лихорадочно обдумывая.       В Париже карета остановилась у непримечательного на вид дома на улице Сен-Мегрен. Здесь Ален снимал квартиру, хотя в последнее время бывал в ней редко, проводя время в версальской квартире Филиппа.       - Понимаю, сударь, здесь нет роскоши, к которой вы привыкли, - не скрывая иронии, произнёс Ален. - Но зато об этой квартире практически никто не знает. Здесь вы будете в безопасности, я вас уверяю.       Виконт с тоской смотрел на старую мебель, облезлые обои, выцветшие шторы. Но лишь улыбнулся.       - В моем положении, граф, не до роскоши. Поверьте, мне в жизни доводилось видеть места и похуже. И... спасибо вам за то, что снова спасли меня.       - Я лишь...       - О, знаю, знаю, вы всего лишь выполняли просьбу королевы, - улыбнулся виконт.       - Именно так, сударь, - холодно сказал Ален. - Что ж, надеюсь, в моих услугах вы больше не нуждаетесь. Я хотел бы возвратиться в Версаль, меня там ждут.       - Что? - вскрикнул виконт. - Вы оставите меня здесь одного?       В этом возгласе не было испуга. Но были боль и растерянность. И мольба в изумрудных глазах. Ален прикрыл глаза, чтобы снова не видеть этих изумрудных омутов.       - Граф, - прошептал юноша, подходя к Алену и прикасаясь к его руке, отчего тот вздрогнул, но не отнял руку. - Граф, умоляю вас, побудьте со мной еще немного. Вы не можете так просто оставить меня здесь! Я ничего здесь не знаю!       - Скоро сюда придёт ваш слуга, он сейчас должен разобраться с каретой и лошадьми. Так что...       - Боже, причем тут слуга?? - воскликнул юноша. - Я... я просто прошу вас, не оставляйте меня здесь! Побудьте со мной хотя бы... хотя бы час! Вы же видите, я еле стою на ногах! Я не могу оставаться здесь один!       Виконт и впрямь снова выглядел неважно. Лицо его опять заливала болезненная бледность, изнеженные руки дрожали.       - Не уходите, - шептал он, опустившись перед Аленом на колени и пытаясь целовать ему руки. - Умоляю, только не оставляйте меня!       Ален отступил на шаг, закрыл глаза, понимая, что снова оказывается во власти этого низкого, подлого, но такого прекрасного существа.       - Хорошо, - глухим голосом проговорил он. – Будь по-вашему. Я останусь.                                                             ***                                                                                                 Версаль, сентябрь 1784 года       "Господин барон!       Поверьте, мне крайне неприятно сообщать Вам эту новость, но все же я считаю своим долгом сделать это. Граф де Шарни, которого вы считаете своим близким другом, сейчас находится в своей парижской квартире на улице Сен-Мегрен в обществе небезызвестного Вам лже-виконта д'Анси.       Искренне Ваш,       Калиостро"       Филипп, получив эту записку от неизвестного посыльного, побледнел как смерть. Несколько мгновений он неподвижно стоял, словно не веря своим глазам.       А затем кликнул слугу и приказал немедленно седлать коня.       - Куда ты собрался? - воскликнула Анна. - Тебе нельзя ездить верхом! Ты же еле на ногах стоишь!       - Я должен, - сквозь зубы произнёс Филипп. - И я поеду.                                                             ***                                                                                     Москва, сентябрь 2014 года       - Бля, да твой Олег совсем ебанулся что ли?? - доносился из трубки голос разъяренного Себенцова. - Он, оказывается, эту гниду, Анисимова в своей квартире прятал!       - Что? - выдохнул Филипп. - Как? Как прятал?       - А вот так! И теперь ему 316-ю шьют!       - Что шьют?       - Статья 316 УК РФ. "Укрывательство преступления". Короче, сейчас его закрыть пытаются. Адвокат звонил.       - Так он эту тварь прятал у себя... - прошептал Филипп.       - Не, ну он ебанат конченый, да?? - продолжал разоряться Себенцов. - Ну я всё понимаю, но на хуя эту тварь было у себя прятать??       Филипп стиснул зубы и зарычал.